Кинцуги

Сильное и непоколебимое желание жить, неукротимый дух жизни.

— Я думала, что тренироваться на рассвете — фишка команды Гая, но, похоже, к Хьюгам это тоже относится. Вздрогнув, Хината поднимает взгляд и видит на берегу ручья Тентен. Подруга глядит на неё, сложив руки на груди. — Знаешь, мы могли бы тренироваться вместе. — Знаю, — отвечает она, выходя из воды. — Я просто… — «Не хочу быть обузой»? — перебивает Тентен. — Сколько ты уже здесь? Два часа? Три? Хината пожимает плечами. Тентен качает головой. — Он бы не хотел этого, Хината. В Хинате поднимается глухое раздражение. — Чего бы Неджи не хотел? Чтобы я усердно трудилась? Чтобы превозмогала себя? Чтобы твёрдо следовала распорядку, включающему ранние пробуждения? — Чтобы ты была одна, — спокойно поясняет Тентен. Хината выпрямляется, пытаясь придумать достойный ответ. — У самостоятельных тренировок есть много преимуществ. — Дело не в тренировках, а в том, что ты замкнулась в себе. — Тентен переносит вес тела на одно бедро; её губы изгибаются на особый манер, как бы говоря, что попытка сбежать замечена и будет пресечена. — Ты несчастна, Хината. Я чувствую. Хината не знает, что сказать. — Хьюги, — вздыхает себе под нос Тентен, закатывая глаза. — Идём. Она исчезает в кроне ближайшего дерева, и Хината следует за ней (потому что достаточно хорошо знает Тентен, чтобы понимать, что если не подчинится, то она будет преследовать её до тех пор, пока не добьётся своего). Они не останавливаются, пока не оказываются на высоте птичьего полёта над деревней. У Хинаты перехватывает дыхание, когда она чувствует присутствие брата — в этом месте оно едва уловимо, но реально. Тентен стоит под сенью огромного дерева, невесомо касаясь ладонью его шершавой коры. Она даёт Хинате время привыкнуть. — Ты тоже его чувствуешь? Хината кивает, и Тентен грустно улыбается, разглядывая причудливый древесный узор под пальцами. — Он любил приходить сюда, чтобы подумать. — Она достаёт свиток и призывает из него какой-то предмет, который передаёт Хинате. — Знакомо? Хината вертит предмет в руках, и по мере узнавания её глаза распахиваются всё шире. — Когда мы были детьми, у бабушки был такой сервиз. Но я разбила последнюю чашку. — Верно, — соглашается Тентен. — Прямо перед экзаменом на чуунина. И Неджи рассердился на тебя… — Потому что его матери очень нравился этот сервиз, а я уничтожила последнюю часть, — печально заканчивает Хината. — Но откуда тогда эта чашка? — Старуха, которая ухаживала за сервизами, увидела, что случилось, и велела Неджи собрать осколки и отнести их её знакомому. Он тогда подумал, что это наказание, и возмутился, что она не послала вместо него тебя. К тому времени, как Неджи добрался туда, он был в ярости. Тентен с тоской смотрит на чашку. — Её отремонтировали уже после той миссии по возвращению Саске. Доставить чашку было одной из первых простых миссий, которые ему разрешили после госпиталя. — Ты ходила с ним? — Да, — улыбается Тентен. — Мы едва не потеряли Неджи… и он казался мне таким хрупким после всего случившегося. Не хотела выпускать его из виду. — Ты ведь уже тогда любила его, да? — Возможно, — вздыхает Тентен. — Хотя тогда я этого не знала. — Она прочищает горло и продолжает: — Когда мы пришли, чтобы забрать чашку, мастер велел Неджи осмотреть её, чтобы убедиться, что форма осталась прежней. Он отметил, что она была разбита случайно, и Неджи спросил, откуда ему это известно. — Мастер сказал, что разбитые в гневе предметы гораздо труднее восстановить, но она, — Тентен благоговейно касается чашки, — пережила падение. Он объяснил, что потребовалось время и крайняя осторожность, чтобы снова склеить осколки, и что даже после ремонта будет заметно, что чашка когда-то была разбита. Но теперь она стала ещё красивее. Тентен подняла глаза к небу и быстро-быстро заморгала. — Он порадовался, что Неджи вернулся не таким озлобленным, каким был в свой первый визит, и сказал, что гнев имеет свойство разрушать всё без возможности восстановления. И эти слова запали Неджи в душу, понимаешь? Он начал думать, что, возможно, сумеет наладить отношения — с тобой, с нами — и стать сильнее. И знаешь, я думаю, у него всё получилось. — Она прекрасна, — срывающимся голосом шепчет Хината, возвращая Тентен чашку, которую та сразу же запечатывает в свиток. Тентен берёт ладони Хинаты в свои и крепко их сжимает. — Я любила Неджи, — говорит она, сначала взглянув на их руки, а потом на Хинату. — И он любил меня. Но ты была ему дорога, Хината. Он чувствовал, что ты — умеющая говорить без гнева — объединишь клан. — Я не хочу этого, — признаётся Хината, глотая слёзы. — На моём месте должен быть Неджи. — Он бы сказал, что это не его судьба. — Тентен криво улыбается. — Он обещал быть рядом с тобой и защищать тебя ценой своей жизни, и он выполнил своё обещание. Он понимал, что мир не изменится без Наруто, а клан не изменится без тебя. Если ты действительно хочешь почтить его память, Хината, — она осторожно стирает пальцем слезу с её щеки, — то позволь себе исцелиться, стать сильнее и быть счастливой. Составь из осколков своей жизни ещё более прекрасное целое. Потому ли, что ей известно, как сильно Неджи любил Тентен, или потому, что глаза напротив отражают её собственную боль, Хината не знает, но, наконец, падает на колени и ломается. Но её ловят. Руки у Тентен сильные и уверенные. Ими она усаживает Хинату под дерево и ими же крепко, до хруста в рёбрах, обнимает её. Она не просит не плакать (ведь плачет сама) и не советует забыть. Она просто остаётся рядом (глухо шепчет ей в волосы ещё пару полушутливых замечаний о Хьюгах и их трудностях, в основном адресованных Неджи), пока Хината выплакивает из себя горе. Они сидят рядом, и Тентен прижимает её к себе, терпеливо дожидаясь, когда последние отголоски дрожи покинут её измученное тело. И на сердце Хинаты вдруг необъяснимо легчает. Она чувствует Неджи — в Тентен ли, или в этом месте, или в них самих, но он здесь, тоже рядом. Хината испускает благодарный судорожный выдох и наполняет лёгкие новой жизнью. — Прости, — наконец шепчет она, чувствуя страшную слабость после исчезнувшего с плеч бремени. — Не надо. — Тентен целует её в лоб. — Ты знаешь, мы говорили об этом. Неджи знал, что может не пережить войну, и попросил нас присматривать за тобой. — А ты? — спрашивает Хината, глядя на подругу. — Однажды он сказал мне… он сказал… — Он попросил меня выйти за него замуж, — просто говорит Тентен. — Прямо тут, и я согласилась. Но мы оба знали, что этот выбор сможем сделать только после войны. Его никак не вернуть, Хината. — Она смотрит ей в глаза. — Я уже потеряла лучшего друга и не могу смириться с тем, что теряю второго. Пусть Неджи живёт в твоём счастье. Пульс под кожей учащается, когда Хината слышит в словах подруги мудрость брата. — Никогда не сдаваться — это по-прежнему мой путь ниндзя, — говорит она, и Тентен тихонько смеётся. — Сильнее, чем вчера. — Да, — соглашается Хината, уставшая настолько, что смех слетает с её губ необычайно легко. — Спасибо тебе, Тентен, — вздыхает она и позволяет ей заключить себя в крепкие объятия. — Ты замечательный друг… и сестра. По щеке Тентен скатывается слеза, но она не замечет этого, обнимая Хинату. — Ты тоже. Рада видеть тебя прежнюю. Тем же вечером Хината извлекает из свитка, что дала ей Тентен, чашку и ставит так, чтобы её можно было увидеть сразу после пробуждения. — Я так по тебе скучаю, — признаётся она керамике, водя пальцем по тонким линиям швов, скрепляющих осколки. — Но если ты смог исцелиться после всего, что пережил… то и я смогу. На следующее утро Хината поднимается на заре и встречается с Тентен, чтобы потренироваться. Вместе. И когда Учиха Саске замечает её в чайной лавке и приглашает к себе домой попробовать новый сорт, она соглашается.