No choice / Нет выбора

Рассказчик Прошло два дня, а Гермиона и Драко так и не разговаривали. Разумеется, Драко был сам не свой, но единственным человеком, с которым он мог что-то обсуждать, был Блейз, потому что Пэнси всё ещё злилась, убежденная, что всё, что произошло, было не её виной, а только «грязнокровки». Конечно, ему было на неё наплевать, но с его точки зрения Гермиона продолжала сердиться на него за чрезмерную реакцию и не хотела его видеть. Гермиона же считала, что Драко обозлëн на неё за то, что она была с Роном и якобы поцеловала его, а затем пошла за ним в больничное крыло вместо того, чтобы вернуться к Драко. Но, в отличие от него, рядом с Гермионой всегда были Джинни и Гарри, с которыми она могла обсуждать всë, что захочется, и которые поддерживали еë во всëм. С Роном она тоже почти не общалась. Он уже несколько раз извинился, и Гермиона простила его, но напряжение между ними по-прежнему оставалось, потому что Рон знал, что он натворил. Гермиона всё больше впадала в депрессию. Гарри и Джинни приходилось напоминать ей о таких вещах, как домашнее задание и расписание. Она просто была не в себе. По совпадению, то же самое происходило и с Драко. Блейз обнаружил, что тот стал гораздо меньше заботиться об учебе, и даже квиддич перестал приносить ему ту же радость, что раньше. Он, казалось, утратил часть своей малфоевской уверенности и обаяния. Тем не менее, Драко всё ещё проводил довольно много времени с Блейзом. Но вейле и его паре становилось всё хуже и хуже, они сидели в одиночестве, молчали, а мысли о партнëре не переставали витать в их головах. Конечно, для Драко это было особенно тяжело, потому что каждая часть его существа хотела быть с ней, и время вдали от его пары причиняло ему физическую боль. Никто из них не знал, что всё станет совсем плохо... Гермиона Я сидела с Джинни на кушетке в гостиной Гриффиндора. Мы с Джинни спали здесь последние несколько дней, и Гарри присоединялся к нам раз или два. Это было счастьем, иметь друзей, которые так заботятся обо мне, и сейчас они были нужны мне, как никогда. Рон и Гарри играли в волшебные шахматы, а Джинни делала домашнее задание рядом со мной. Моë домашнее задание тоже ещё не было готово, но мне не хотелось думать о нëм. Я сделаю его позже сегодня вечером, когда все уснут, и я смогу побыть одна. Я почувствовала, как Джинни взяла меня за руку. – Миона? – позвала она. Я глядела в потолок с отсутствующим выражением, но ради Джинни слегка улыбнулась и сжала её руку. Она собиралась вернуться к домашнему заданию, но остановилась, а вскоре захлопнула книгу на коленях и раздражëнно посмотрела на меня. – Ты больше не можешь притворяться, Миона! – объявила она. – Притворяться? – переспросила я в замешательстве. – Что ты не скучаешь по нему! – воскликнула она. – Что ты не переживаешь о том, что не разговаривала с Малфоем несколько дней, и что ты не жалеешь о том, что позволила моему глупому брату встать между вами! Рон покраснел, но никто этого не увидел. Я вздохнула. – Пожалуйста, Джин, – взмолилась я, – перестань об этом говорить, ты заставляешь меня чувствовать себя хуже. Это правда, у меня было ощущение, что последние силы покидают моë тело. – Нет, – продолжила Джинни, – Пожалуйста, Миона, сделай это ради нас и ради себя. Перестань быть такой чертовски гордой и поговори с ним! – Прекрати! – закричала я, поднимаясь на ноги. Я не знаю, почему у меня случился этот внезапный всплеск эмоций, который заставил Джинни отшатнуться. Мне просто хотелось, чтобы она замолчала – её слова подняли всю ту боль в душе, которую я пыталась скрывать от самой себя. Я собиралась уйти, но с первым же шагом почувствовала головокружение, за которым последовала невыносимая боль во всëм теле, от которой потемнело в глазах. Я закричала и попыталась схватиться за Джинни, но моя рука не могла её найти. Было такое чувство, будто кто-то использовал на мне Круциатус. – Гермиона! Трое моих друзей одновременно закричали. Я слышала их, но не могла ответить. Ноги подогнулись и я сильно ударилась об пол, но почти не почувствовала этого, таким незначительным, как дуновение ветерка, было падение по сравнению с той агонией, которую я испытывала в каждой мышце. Я не могла говорить, не могла двигаться, всё, о чем я ещё могла подумать в тот момент – как эта боль вернётся и ударит по Драко. Блейз (Ооо, редкость!) Мы с Драко сидели в гостиной Слизерина. Там было около дюжины студентов, которые тусовались, разговаривали и веселились, но мы засели на двух стульях в углу и вместе трудились над домашним заданием. Драко был каким-то присмиревшим, но, с другой стороны, он постоянно был таким в последнее время. Он никогда не говорил мне, что его беспокоило, но я знал, что это могла быть только Грейнджер. День или два после их ссоры он буквально не затыкался о ней, объясняя, что сначала решил, будто она изменяет ему с Роном, но распознав её эмоции, и отвращение, которое она чувствовала в тот момент, понял, что это не так. Но после того первого дня он постепенно совсем замолчал и стал тихим и равнодушным, полная противоположность тому Драко, которого я знал. – Чувак, – решился я, и он повернулся ко мне с закрытым выражением на лице. – Я знаю, что ты ненавидишь обсуждать со мной свои проблемы, но давай поговорим. Просто иди и объяснись уже с девушкой. Исправь свой косяк. Скажи ей, что ты был неправ, цыпочки любят это слышать. Он посмотрел на меня. – Я не хочу это слушать, – просто заявил он. – Да ладно, – продолжил я. – Она же твоя пара! Эти слова, казалось, заставили его задуматься на несколько секунд, но затем он вздохнул и вернулся в то же положение. Я застонал и откинул голову назад. Но я не собирался сдаваться. – Это не может продолжаться вечно, – добавил я. – Ты несчастен. Просто признай это, и всё может закончиться. Я улыбнулся, и он посмотрел на меня. – Я, – начал он и осëкся, – я просто... Он замолчал, крепко зажмурился и начал стонать от боли. – Ты в порядке, Ди? – спросил я, встал со стула и подошëл к нему. – Что-то с Грейнджер? Он покачал головой. – Нет, – сказал он. – Это другое. Это похоже на... – и снова прервался, когда боль, по-видимому, усилилась. Он закричал и обмяк в кресле, дëргаясь, как в припадке. К этому времени нас окружили почти все слизеринцы, а я чуть не застыл от шока; я никогда не видел ничего подобного. В конце концов, я оправился: – Кто-нибудь, помогите мне! – вскричал я, оглядывая население общей комнаты. – Драко! – раздался девичий голос со стороны входа. Это была Пэнси. Не совсем идеальный, но подходящий человек. – Пэнси, помоги мне! – позвал я. Я поднял Драко со стула, и только попытался подхватить под руку, как он снова закричал. Я чуть не уронил его, но Пэнси обняла его за плечо и поддержала. Я сделал то же самое. – Кто-нибудь, бегите вперёд и сообщите Помфри! – воскликнул я, и, к счастью, двое первокурсников побежали в больничное крыло. Пока мы с Пэнси тащили Драко по коридору, его крики продолжались, он то приходил в сознание, то терял его. Он кричал от боли, останавливался, чтобы сделать несколько тяжёлых вдохов, и начинал снова. Иногда он затихал до всхлипываний, но затем ему снова становилось хуже. – Как будто кто-то его чертовски пытает! – крикнул я Пэнси. – Через несколько минут вся школа будет бродить вокруг, гадая, кто умирает, – ответила она. – Ты знаешь, что происходит? – Нет, – ответил я, – но у меня есть подозрение. Рассказчик Гермиона лежала без сознания на больничной койке, окружённая друзьями, которые пытались облегчить еë страдания, но безуспешно. Мадам Помфри временно парализовала её, чтобы она прекратила метаться и не навредила себе. Помфри перепробовала несколько зелий, но ни одно из них не облегчало боль Гермионы. Она продолжала задыхаться и время от времени вскрикивала от боли. – Неужели вы ничего не можете сделать? – воскликнула Джинни в адрес мадам Помфри, которая с жалостью наблюдала за Гермионой со стороны, не подходя к ней. Мадам Помфри разочарованно вздохнула. – Это не похоже ни на что, виденное мной когда-либо раньше, – объяснила она. – Если бы я знала, чувствует ли мистер Малфой последствия, я бы могла... – Малфой! – перебил ее Гарри, и все посмотрели на него, как на сумасшедшего, но он продолжил. – Они не должны быть разл... Он осëкся, а дверь лазарета распахнулась, и на пороге появились Панси, Блейз и бессознательный Драко. – Мистер Малфой! – воскликнула мадам Помфри, бросившись навстречу троице. Малфой тоже кричал от боли, как и Гермиона. Он так же метался, и Помфри наложила тот же паралитик, который она использовала на Гермионе. Она помогла уложить Драко на кровать на другой стороне лазарета, и постепенно его крики прекратились. Он замолчал и только продолжал тяжело дышать, но его глаза всё ещё были плотно закрыты. – Мадам! – крикнула Джинни из-за кровати Гермионы. – Она остановилась. И действительно, Гермиона тоже перестала биться в судорогах, но она всё ещё оставалась напряжённой. – Как я могла быть такой глупой! – внезапно воскликнула Помфри. – То, что вы собирались объяснить, мистер Поттер, и есть правильное предположение. Мистер Забини, помогите мне переместить мистера Малфоя. Они помогли Драко подняться и положили его на кровать рядом с кроватью Гермионы. Крики обоих прекратились, но и тот и другая, очевидно, всё ещё испытывали боль. – Не работает! – воскликнула Джинни. – Им нужно лечь в одну постель! – предложил Блейз. – Этого не произойдет! – взвился Рон. В этот момент Блейз приблизился к Рону и посмотрел на него сверху вниз; он был на несколько дюймов выше. Его обычно спокойное поведение быстро изменилось в защиту друга. – Насколько я могу судить, Уизел, – выплюнул он, – именно ты причина того, что все мы влипли в эту историю, так что на твоём месте я бы заткнулся. Рон отступил, ошеломлëнный и немного испуганный. Какой храбрый гриффиндорец, подумал Блейз, ухмыляясь про себя. – Поттер, – указал он на Гарри, – помоги мне. Вместе Блейз и Гарри переместили Гермиону (она была легче) к бессознательному Драко в его постели. Как только они оказались вместе, оба прекратили корчиться и расслабились. Драко инстинктивно обхватил Гермиону руками, и они даже начали дышать синхронно, их грудные клетки поднимались и опускались вместе. – Невероятно, – прошептал Блейз. – Странно, – выдохнул Гарри. – Значит, это правда, что они не могут расстаться друг с другом даже на несколько дней. – Не совсем так, мистер Поттер, – начала мадам Помфри, всё ещё наблюдая за бессознательной парой. – Даже самые сплочëнные вейловские союзы могут обходиться без взаимодействия в течение нескольких дней. Я никогда раньше такого не видела. Кто-нибудь знает, что произошло перед тем, как они так надолго потеряли связь? Наступила тишина. Все знали причину. – Они поссорились, – просто сказала Джинни. Помфри кивнула. – Вот вам и ответ, – объяснила она. – Не знаю, известны ли вам такие подробности, но цель жизни вейлы – сделать своего партнёра счастливым. Не могу представить, каково было мистеру Малфою так долго не выполнять эту миссию, и я думаю, что это также повлияло на мисс Грейнджер. Все молчали. – Ясно, – начал Блейз. – Вот почему Драко был так подавлен в последнее время... – И Гермиона, – сказала Джинни, глядя на подругу. – Она была сама не своя и взорвалась, когда я упомянула в разговоре Малфоя, а потом ей стало так больно. Мадам Помфри кивнула в ответ на их объяснения. – Они оба должны проснуться, возможно, через несколько минут, а может через час или два, я не уверена. Вы все можете остаться, пока это не произойдёт. Она ушла к себе, а ребята остались присматривать, как спят их двое друзей, к счастью, больше не испытывая боли. – У нас сейчас занятия, – наконец сказал Блейз. – Кто-нибудь из вас даст мне знать, когда они проснутся? Джинни кивнула ему и села на один из стульев рядом с Гермионой, когда Блейз и Пэнси вышли из лазарета. – Сумасшествие, не правда ли, – выдохнула она.