Тайная война

Прерывая трель голубоватого дискового телефона, Александр поднял трубку. Из неё раздался голос какого-то из его смертных подчинённых. — Босс, тут три человека, говорят, вы их примете. Им назначено? — Как они выглядят? — с удивлением спросил Крещендов. Он в эту ночь никого не приглашал. Может быть, этот дежурный просто не успел увидеть Романа, который пришёл что-то с ним обсудить? — Главный бледный, высокий и коротковолосый, в пальто. Лет на сорок-сорок пять. Остальные лицами не светят. — Скрыты? — Нет, просто темно. Александр по описанию никого не узнал. Но это точно был не Роман. — Спроси у него пароль. То, что ответит неизвестный сородич, — а Александр был почти уверен, что это был именно сородич! — определяло, что же его сюда привело. Через секунд десять молчания телефон снова ожил. — Он ответил "Узы Голубой Крови". Если бы сердце Александра билось, оно бы пропустило удар. — Идиотский пароль. — пробормотал он. — Впусти их. И передай другим дежурным, чтобы были наготове. Креститель положил трубку и поднял стоящую у кресла с красной обивкой шпагу-дворянку в ножнах, замаскированную под стилизованную под шпагу трость. Немного подумав, он поставил её обратно, сняв со стены офицерскую шашку. — Игнат! — Да, босс? Один из трёх оставшихся у него элитных гулей, несмотря на все его достоинства, имел и ряд недостатков. В частности, будучи в прошлом бандитом, он легко перенял у современных коллег это вестернезированное обращение. Александр не был настолько стар, чтобы относиться к подчинённым как к крепостным и требовать соответствующего обращения, но всё же это ему не очень нравилось. Не настолько, чтобы что-то с этим делать, но не нравилось. — Ко мне посетитель. Сородич. С ним два гуля. Возьми из четырнадцатой пару человек с дробовиками и забери у гостей огнестрел, после чего проводи их ко мне. И будет лучше, если сопровождающие моего гостя останутся в коридоре. — А если они будут упорствовать? — бывший громила из восьмидесятых, привыкший к анахронизмам за тридцать лет работы на вампира среди вампиров, не стал спрашивать насчёт холодного оружия. И так ясно — там кто-то достаточно старый, чтобы оскорбиться на попытку его забрать. — Будь вежлив, но настойчив. Если будут всё равно пытаться пронести — сначала расстреляйте главного. Высокий, бледный, коротковолосый и в плаще, лет на сорок или сорок пять. — Так точно. Как только Игнат закрыл за собой дверь, Александр повернулся к двум другим телохранителям. — Альберт, заряди двустволку и скройся в комнате. Генрих, возьми меч. Если что, не медли. — Вы будете драться? — спросил Архип. Вместе с Генрихом — всё, что осталось от сира, кроме пятна на репутации, из-за которого он и был вынужден собирать объедки в криминальных кругах. — Нет. Надеюсь, мы будем говорить. Но он может считать иначе. — задумчиво ответил Александр, постукивая пальцами по эфесу шашки. — Мне подать крови? — осведомился дворецкий. — Не стоит. Лучше не маячь. Через пару минут в тринадцатую квартиру вошёл сопровождаемый Игнатом посетитель. Он был высок и мертвенно-бледен, даже более, чем сам Александр. Короткие тёмные волосы прибывшего Вентру были убраны назад, скрывая начинавшую проявляться плешь. Глубоко посаженные тусклые глаза быстро оценили оружие в руках присутствующих. Тонкие, высохшие губы на долю секунды дёрнулись в тотчас же пресечённой усмешке — они его боялись. Едва ли знали, кто он такой, но боялись. Полезно в переговорах. — Доброй ночи, Александр Фёдорович. — произнёс он сухим, слегка надтреснутым голосом. — Я известен среди нашего общества как Николай Кириллович Багуров и прибыл к вам с визитом как посол занимающего среди нас высокое положение лица, которое не могу раскрывать ввиду опасности скомпрометировать некоторые общества. Александр внутренне сморщился. Официоз, с которым друг к другу обращались члены его клана, в сравнении с прямой манерой общения Бруха смотрелся... излишним. Но какую-то информацию о себе гость дал. О Багурове Креститель как сборщик информации слышал. Самый молодой Ликтор Европы, один из "траблшутеров" клана, личный силовик тверского примогена. Опасная личность, которую обычно посылают не говорить, а уничтожать. И, если верить слухам, иногда не только смертных, но и сородичей. — Для меня будет честью принять столь почётного гостя. Можете не беспокоится о секретности, я бы не стал оскорблять вас присутствием неосведомлённых. — Рад это слышать, Александр Фёдорович. В таком случае я могу доверить вам, что меня послал достопочтенный Стратег Иоанн Петрович Вязовский для урегулирования ряда вопросов, возникших в городе. Разумеется, я рассчитываю на поддержку удержавшихся здесь членов Клана для обеспечения всеобщего успеха и преодоления возникших проблем. — Багуров сел на оставленное для него кресло перед стеклянным журнальным столиком. Без приглашения сесть. Распахнутый плащ раскрыл находящиеся под ним подшитые для активного движения брюки и жилет с белой рубашкой, а также длинный прямой меч — реплику под драгунский палаш. Напротив сердца на жилете был вышит белый эмалевый крест с вензелями, под которым расположился золотой лавровый венок с московским гербом в основании — знак первого драгунского полка. — К сожалению, мои силы и влияние не безграничны. К тому же, вероятно, вы знаете о некоторых трудностях, возникших в моих взаимоотношениях с Кланом. — Безусловно, я наслышан об этой печальной истории, и одной из моих целей здесь является урегулирование этих старинных разногласий. Однако я вижу, что даже в столь неудачном положении вы стремитесь вверх и сохраняете в себе дух Голубой Крови, хоть вам и приходится идти на не увеличивающие вашего достоинства союзы. Полагаю, это убежище может быть превосходной метафорой вашего положения — снаружи выглядит как просто одно из обыденных зданий, но внутри... Ликтор обвёл глазами интерьер. Тёмно-красные бархатные обои и закрывающие окна тяжёлые гардины, резной паркет на полу и потолке, хрустальные люстры и портреты имперских времён на стенах, возглавляемые последним императором в военной форме с аксельбантами — общающийся с криминалом и Сбродом Крещендов будто бы пытался отделиться от них, демонстрируя свою принадлежность к аристократическому сословию при жизни и к аристократическому клану после смерти. Неудивительно, что в криминальных кругах босс Кровавого Круга получил прозвище "Денди". — Кроме того, я могу лишь похвалить ваш подход к безопасности. Насколько мне известно, весь этот дом принадлежит вам, и заселён он вашими подчинёнными, не так ли? Вы укрываетесь в центре концентрации своих сил, обеспечивая себе и защиту, и короткую командную цепочку к своим резервам. Здесь виден ваш, вероятно, впечатляющий опыт военного руководства. — Вы весьма проницательны, Николай Кириллович. Я был офицером при жизни и во многом остался им после смерти. Кроме того, мне случилось повоевать как на фронтах Великой Войны, так и в Гражданской. — Это печальные страницы в истории Клана. Многим из нас пришлось скрываться во тьме торпора, чтобы переждать разразившуюся бурю, или бежать, оставив Отчизну. Мы не пересекались в рядах белого движения? Я боролся со Сбродом в армиях Деникина и Врангеля. После того, как мы проиграли в Крыму, я был вынужден скрыться там. — Мы были близко. Моё участие в борьбе, к сожалению, ограничилось Ледяным походом. Когда наши силы отступали после смерти генерала Корнилова, мой отряд был перехвачен разъездами Бруджа. То, что меня не растерзали на месте, можно назвать чудом. Я был доставлен в Москву, где мне сохранили не-жизнь из-за участия сира. Впрочем, эту часть истории вы, несомненно, знаете. После неё я ушёл в торпор, не имея возможности существовать под властью Совета Бруха. Конечно, Багуров знал эту историю, как и любой более-менее старый или осведомлённый русский представитель Голубой Крови. Сир Крещендова сдал все известные ему убежища старейшин Клана в качестве подлой мести за их презрение к нарушителю традиции взаимопомощи, обменяв эту информацию на свою не-жизнь и положение при новой власти. И именно этот факт вместе с и без того запятнанной подлостью сира репутацией стал причиной открытой неприязни Клана к Крещендову. Чего ни одна из сторон не знала, так это того, что потомок в этой сделке шёл как не более чем приятный бонус, не особо нужный ни Бруха, ни сиру. — Но, как я вижу, вы сохраняете потерянную эпоху в своём сердце и убежище. Полагаю, нам, бессмертным, действительно стоит помнить свои корни. С другой стороны, нам необходимо продолжать двигаться вперёд, чтобы не закостенеть раньше времени. Александр немного потерялся, не понимая, похвалил ли Ликтор его способность оседлать расцвет организованной преступности или уколол его фрак, вышедший из повседневного употребления уже в конце девятнадцатого века. Скорее всего, учитывая поднятую до этого неприятную для Крестителя тему, имелся в виду второй вариант. — Я вижу, что вы также осознаёте эту дуальность. Я наслышан о том, что вы превосходно обращаетесь с огнестрельным оружием, однако, полагаю, столь длинный клинок будет не очень удобен в перестрелке. — Александр позволил себе лёгкий ответный выпад. Хоть его собеседник и был когда-то дворянином и офицером, а сейчас являлся убийцей на службе примогена, подобные пробные наезды он регулярно встречал на криминальных переговорах. Разница была лишь в тонкости формулировок. И главное в таких случаях — не прогибаться, иначе прогнут до конца. — К счастью, некоторую сложность в мобильности мне компенсируют дисциплины. С другой стороны, общеизвестно, что для сражения со смертным стоит взять ружьё, но против сородича лучше выбрать хороший рубящий клинок. Я всегда готов к обоим вариантам. В ответ Багуров бросил угрозу, завуалированную ровно настолько, чтобы остаться в рамках приличия. А значит, разговор "о погоде" подошёл к концу, и начинаются настоящие переговоры. — Уверен, ваши боевые навыки сослужат вам хорошую службу. Насколько я понимаю, вы прибыли сюда для уничтожения Поджигателя? — Не совсем. Как сородич и доверенный исполнитель Иоанна Петровича, я прибыл сюда для зачистки города от угроз и установления здесь камарильского порядка. А как Ликтор Голубой Крови, я прибыл сюда для обеспечения единства Клана, как вернувшихся сюда его представителей, так и долгое время находящегося в опале сородича. И конкретно сюда я прибыл, чтобы разрешить противоречия между Кланом и вами, Александр Фёдорович. Крещендов с трудом удержал самообладание. Не то, чтобы он мечтал о становлении полноправной частью Голубой Крови, но их пренебрежение к нему как к потомку своего сира задевало его, как до торпора, так и после. Помимо эмоциональных причин, во многом контролирующие крупный капитал представители клана без труда подавляли его попытки играть на легальном поле, фактически вытеснив его в криминал. И возможность уладить этот вопрос, разумеется, очень интересовала Александра. — Как вы знаете, в окрестных городах на вас и других сподвижников преступного Каннибала Благомира объявлена Кровавая Охота. Но она не была объявлена в Москве, поскольку институты Камарильи здесь были разрушены, когда стала известна правда о преступных намерениях бывшего Князя. И в том случае, если его место займёт кто-то, кроме потомков Благомира, она немедленно будет объявлена. И в этом случае вашей участи не позавидуешь. Открою вам не самую распространённую информацию, до которой, вероятно, вы дошли и сами — никто на самом деле не хочет видеть Князем пятидесятилетнего сородича, фактически, ещё Неоната. И то, что Роман этого не предположил, лучшим образом говорит о его неопытности и, как следствие, о недостойности Княжеского престола. И сюда уже выдвинулся неизвестный мне достойный этого титула представитель Голубой Крови, который вряд ли будет терпим к совокупности наследия преступлений вашего Сира и вашим личным ошибкам, в частности, к содействию преступным захватническим планам Благомира. Багуров сделал паузу. Не для передышки — у мертвеца не может сбиться дыхание. Скорее для того, чтобы Александр уследил на нитью мысли. — Для обеспечения прочной власти Князя потребуются обширные территории, которые будет возможно разделить на домены. Согласно условиям "Московской Реконкисты", удерживаемые сородичем к моменту восстановления порядка территории признаются его доменом. А для удержания территории необходим смертный элемент, способный проецировать власть на широкие площади. Ваша преступная группировка. — Так что же, вы предлагаете мне прощение в обмен на содействие? — удивился Александр. Он ожидал более суровых требований. — Нет. Через меня Стратег Клана предлагает выкуп взамен на принятие вас как полноценной части Голубой Крови. Выкупом станут, помимо само собой разумеющегося участия в уничтожении угроз Камарилье, следующие пункты: Вся ваша группировка. Всё ваше имущество за исключением некоторых личных вещей. Вся территория, как принадлежавшая вам до Пожаров, так и приобретённая после до этого момента. Принятие двух глотков Витэ Иоанна Петровича. И ваше содействие в нахождении и уничтожении других сподвижников Каннибала: Софии и Егора из Бруджа, Виктора из Тореадор, а также Романа, старшего потомка Благомира. Кроме того, вы должны будете сообщить нам, куда укрылся Владислав, его младший потомок. Взамен на это вы станете полноправным членом Клана, чистым от любых совершённых ранее грехов и имеющим право на помощь и защиту Голубой Крови. — сухой голос Ликтора жёстко отчеканил каждый пункт сделки, демонстрируя, что торг в этой ситуации не принимается. — Это ультиматум? — хмуро спросил Крещендов. — Вы можете считать это ультиматумом, если пожелаете. — равнодушно ответил Багуров. Александр не мог принять его. Это было логично — потеря отживших своё и зашедших в тупик активов взамен на возможность двигаться вперёд, но теперь не в одиночку, а с поддержкой или хотя бы без помех со стороны остальных Вентру. Лишение обрекавшего его на уничтожение клейма проигравшего, полученного в результате неоправданного риска. Но по какой-то причине он не мог предать наследие Благомира, его потомков. Словно живая харизма окончательно почившего Князя всё ещё не развеяла свои чары над заворожившихися его амбициями сородичами. — Нет. — негромко ответил Александр. — Что? — удивлённо спросил Ликтор, подавшись вперёд. — Я ответил "нет". А теперь я хочу попросить вас, Николай Кириллович, покинуть мой домен, в который я вас никогда не приглашал, и забыть дорогу в моё убежище. Багуров разочарованно вздохнул. — Что бы не двигало вами в принятии этого решения, честь или обида, в конечном итоге всё восходит к глупости. Вам стоит знать, что я не стану делать этого предложения повторно, и что я уполномочен Стратегом не только передать вам его предложение, но и уничтожить вас в случае отказа. Шашка со свистом рассекаемого воздуха вылетела из ножен. Александр подскочил с кресла, вставая в позицию для нанесения удара. — Тогда давай. Вынимай свой меч. — холодно ответил он. — Сейчас я этого делать не буду. — спокойно произнёс Ликтор, поднимаясь с кресла. — Вероятно, я зарублю тебя и всех, кто здесь находится, но вооружённый гуль за дверью — он кивнул в сторону Альберта с двустволкой, обнаруженного Прорицанием, — успеет выстрелить, чем подаст сигнал. Прорываться через наполненное вооружёнными людьми здание будет непросто даже для меня, потому пока что я просто уйду. Впрочем, если вы пожелаете биться сейчас, я удовлетворю это желание. Александр не ответил и опустил меч. Багуров усмехнулся тонкими губами. — Надеюсь, вы не опуститесь до того, чтобы не вернуть сданное оружие? — бросил он через плечо, выходя из тринадцатой квартиры.