Я подарю тебе Луну и Звезды

26 июня 1998 года, пятница. Мэлфой-Мэнор. Солнце, пока не собиравшееся терять свою власть, дарило всем погожие деньки. Вот и сегодня неутомимое светило в окружении редких кудрявых облачков неторопливо двигалось по бледному летнему небу. Слабый ветерок играл листьями дубов в парке мэнора. Отличная погода для полетов! Поэтому в гости к Драко наведался Теодор Нотт, чтобы вместе погонять на метлах. Тео накануне совой предупредил Драко о своем приходе. И в оговоренное время Драко, одетый для полета в серый с зелеными полосами спортивный костюм, уже ожидал своего приятеля в холле. К стене возле камина была прислонена метла Драко «Нимбус-2100» — молодой Мэлфой оставался верен любимой марке. Как всегда без опозданий из камина появился Тео — в черных брюках спортивного стиля и черном худи. В правой руке он держал метлу «Комета-350» — «самый скоростной бюджетный вариант индивидуального летательного средства», как сообщалось в рекламном буклете. Молодые волшебники по-товарищески приветствовали друг друга, обменявшись крепкими рукопожатиями и похлопываниями по плечу. Метла Драко незамедлительно оказалась в его руках и молодые волшебники устремились к выходу из холла. — Эх, давненько я не летал на метле, — мечтательно произнес Тео, стоя на лестничной площадке перед парадным входом в мэнор и окидывая взглядом раскинувшиеся перед ним пестрые цветочные клумбы, аккуратно подстриженные газоны и, чуть дальше, — сложный и причудливый «живой» лабиринт из вечнозеленого тиса. — А я как раз в ночь Литы налетался! — и Драко на метле резко стартовал с лестничной площадки, громко крикнув: — Догоня-я-ай! Скомандовав метле: «Вверх!» и оттолкнувшись ногами от земли, Тео взлетел следом за ним, оставляя далеко внизу ступени, сбегавшие к выложенным плиткой дорожкам и зеленеющим газонам. И вот уже оба волшебника, склонившись к держакам своих метел и опершись ногами на металлические упоры-стремена, мчатся наперегонки над садовым лабиринтом, ловко лавируя и повторяя изгибы его плотных зеленых стен. Совершив резкий разворот, Драко с криком: «Осторожней на виражах!» бросается наперерез своему другу. Тео, слегка придержав метлу, поворачивает вправо — и вот они уже несутся паралельно друг другу над поросшим травой пологим склоном в сторону дубовой рощи. Над дубами они пролетают так быстро, что отдельные деревья сливаются в одно зеленое море, легкие волны по которому гонит редкий в этих местах сухой северо-восточный ветер. Но среди молодых дубков затесались вечнозеленые падубы-остролисты. И те, и другие деревья находятся на пике буйства своей зеленой листвы, поэтому перед каждым из парней стоит сложная задача — на лету первым сорвать молодую веточку с вершины дуба. В этом нет никакого сакрального смысла — так, дань забавам детства. Драко буквально вытягивается вдоль держака метлы, чутко контролируя баланс. Он опускает правую руку вниз… Ошибиться и сорвать ветку остролиста тоже можно, если не бояться сильно пораниться. — Есть! — победно кричит Драко, размахивая над головой дубовой веткой. Он оглядывается на Тео — тот тоже держит в руке ветвь, торжествующе улыбаясь в ответ. Чья ветка была сорвана раньше, уже не определить. Да это и не важно. Друзья редко уступают друг другу в соревнованиях один на один. Молодые волшебники с радостными выкриками приземлились на ближайшую лужайку. Разгоряченные стремительным полетом, они дышали глубоко и прерывисто, их глаза блестели и лица пылали после встречи с высоким июньским солнцем, а их волосы растрепал дерзкий верховой ветер. — Так что это был за ночной полет? Ты же вроде никогда не отмечал ночь Литы… — поинтересовался Тео как бы невзначай, хотя ему было очень любопытно. — Я летал не один, — и Драко ухмыльнулся, снова вспоминая волшебную ночь. — Неужели с Грейнджер?! Она же не умеет летать на метле! — удивился Тео. — Я прокатил ее на своей. А потом прокатил ее уже не на метле… — ответил ему Драко с довольной улыбкой. Быстрый полет разогрел его кровь, а сладостное воспоминание разбудило фантазию, и ему уже не терпелось снова увидеть свою девчонку. — Кстати, Драко, ты кое-что обещал мне на своем дне рождения. Ты не забыл? Я все еще жду, когда ты покажешь ее мне, — напомнил ему Тео. Когда что-либо вызывало его живой интерес, Тео становился очень настойчивым. — Ладно, Тео, — Драко покровительственно усмехнулся другу. — Грейнджер сейчас во внутреннем дворе. Читает… Но у меня условие: нам придется стать невидимыми. Не хочу смущать хорошую девочку. Просьба Тео показалась Драко вполне здравой. Совсем недавно он и сам был не прочь похвастаться девушкой перед друзьями. Ведь не случится же ничего предосудительного, если он издали покажет свою рабыню другу?

***

Гермиона читала книгу в мраморной ротонде в саду внутреннего двора, в окружении кипения цветущих и благоухающих кустов роз. В хорошую погоду она любила читать в этой беседке. И Драко обычно наблюдал за ней, но уже не скрываясь, как в школьные годы… Он так и запомнил ее в Хогвартсе: она всегда с книгой — и в парке на скамейке, и на лужайке перед Черным озером, и на трибуне квиддичного стадиона. Что уж говорить о библиотечном зале?! Взгляд ее медово-карих глаз всегда сосредоточен, ровные брови слегка нахмурены, на высокий лоб спадают непослушные кудряшки, которые так и хочется накрутить на палец. Нижняя губа слегка прикушена белыми зубами — гриффиндорка-выскочка-зубрилка поглощена чтением, ее интересуют только новые магические знания, и ей дела нет до чувств окружающих! Драко и Тео под Дезиллюминационными чарами наблюдали за девушкой, которая не подозревала об их присутствии. Гермиона в воздушном розовом платье в окружении цветущих роз была так хороша собой! Отраженный солнечный свет придавал ее бледному лицу нежно-розовое сияние. Изящное кружево лифа облегало ее красивую упругую грудь — Драко настоял, чтобы под одежду она не надевала белья. Теперь она носила пышные нижние юбки, делавшие ее похожей на бутон розы. И это делалось не только для того, чтобы подчеркнуть тонкую талию, — Драко с увлечением шмеля готов был искать там ее нектар. Но Тео знать об этом было необязательно… Она и сейчас выглядела все такой же отрешенной и недоступной, как когда-то во время учебы в Хогвартсе. Но это была лишь видимость. Теперь их отношения изменились — она полностью принадлежала ему. И вроде бы это ей даже нравилось… Но были ли искренними ее чувства или она просто подчинилась непреодолимым обстоятельствам? Сделала свой рациональный выбор. Зачем-то ей же понадобились занятия по окклюменции! Судя по тому, как затаил дыхание Теодор, — тот был взволнован и заинтригован. Драко торжествовал: он не сомневался, что его девчонка — лучшая. Интерес Тео к девушке распалил его собственное желание. Гермиона оторвала взгляд от книги и задумчиво посмотрела в их сторону, потом снова опустила глаза. Парни предпочли бесшумно ретироваться — Дезиллюминационные чары полной невидимости не давали. Уже в холле Тео шутливо намекнул на дружеский долг Драко, ссылаясь на завет древнегреческого мага Пифагора: «У друзей все общее, дружба есть равенство». Ведь они с Драко всегда все делили по-братски! Сначала — детские игрушки, потом — метлы, а как-то раз — даже Дафну Гринграсс. А разве не в этом же ряду теперь оказалась рабыня-грязнокровка, чье прямое предназначение — оказывать любовные услуги господам-волшебникам? Неужели Драко позволит своему одинокому другу, почти брату, умереть девственником?! — Кто еще мне поможет? Кроме тебя, у меня больше никого нет. А ты же не захочешь меня приласкать? — и Тео шаловливо поиграл бровями. Что?! Провокатор Тео намекнул на «голубые» отношения? Драко не зло, но довольно ощутимо толкнул Тео в плечо. Тот отскочил в сторону и притворно застонал, схватившись за «травмированную» руку. Оба громко расхохотались. И Драко поддался на дружеский шантаж, с тяжелым сердцем пообещав Тео подумать о его предложении. Ведь Тео — его самый близкий друг, дальний родственник и почти что брат. И да, они уже делили Дафну. Или это плутовка Дафна водила их обоих за нос? Та история оставила довольно неоднозначные воспоминания. В глубине души Драко предчувствовал, что новое «приключение» тоже ничем хорошим не закончится. Но ему нравилось рисковать вместе с Тео… А если постараться избегать разговоров о Грейнджер, то Тео может и забыть о данном ему обещании, и тогда вся ситуация рассосется сама собой.

***

В это же самое время Луциус Мэлфой был занят сокращением расходов неожиданно свалившейся на него издательской деятельности. Темный Лорд распорядился возобновить выпуск журнала «Воинственный Колдун», который когда-то, в конце XVII века, издавал незабвенный поборник чистоты волшебной крови, мыслитель и златоуст Брутус Мэлфой. Прагматичный наследник Брутуса, подсчитав будущие убытки от возобновления выпуска журнала, принял разумное решение печатать его один раз в месяц в количестве трех экземпляров. Первый экземпляр журнала предназначался, естественно, Повелителю. Второй — для передачи в «Ежедневный пророк» с последующей перепечаткой журнальных статей. Таким немудреным способом был решен вопрос доступности для широких волшебных кругов статей журнала без необходимости его тиражирования. Третий экземпляр автор оставлял в одном из ящиков своего письменного стола — на всякий случай. Статьи хитроумный Луциус рассчитывал писать сам, под псевдонимом Анастасиус¹ Брутус. А весь магический процесс сотворения пергаментного шедевра должен был происходить в собственном кабинете новоявленного печатника и просветителя. Центр письменного стола торжественно занимал водруженный там древний номер журнала-первоисточника «Воинственный Колдун» за 1675-й год. Свои мысли Прытко Пишущему Перу надиктовывал сам хозяин, вдохновленный мудрой цитатой из почтенного раритета: «Слабый волшебник способен возвыситься в собственных глазах, лишь окружив себя магловскими свиньями». Новая статья Луциуса была озаглавлена как «Миссия Повелителя — спасение расы истинных волшебников» и предостерегала этих самых истинных волшебников от тлетворного влияния маглов. Луциус сосредоточенно перечитал готовый текст, произнося вслух особенно понравившиеся места. «Происхождение истинных волшебников, несомненно, является божественным. Когда-то наши предки спустились с небес и создали все прекрасное в этом мире — саму цивилизацию и высокую культуру. Но маглы, эти неблагодарные животные, отплатили злом за великодушно преподнесенное им добро. Возглавляемые кровожадными властителями, они устроили настоящую "охоту на ведьм": за последние 400 лет они только в Европе уничтожили 35 тысяч волшебников². И совершали они это истребление всевозможными зверскими способами, не разбирая, кто перед ними — мужчины, женщины или дети…» «И тогда для спасения волшебной расы было принято решение о полном и вечном разделении с расой маглов-дикарей, не способных к цивилизационным изменениям. Это решение воплотилось в принятом в 1689 году Международном Статуте о секретности, по которому магическое сообщество перешло на скрытный образ жизни…» «Но злонамеренные маглы на этом не успокоились — они подбросили нашему магическому обществу проблему так называемых "грязнокровок". Доподлинно известно, что грязнокровки, происходящие от маглов-простаков, не имеют на магию никакого права, поскольку не унаследовали ее от предков. Свою магию они каким-то образом крадут у истинных волшебников, в семьях которых из-за этого рождаются сквибы…» «Прискорбно, что среди чистокровных волшебников встречаются предатели крови, отличающиеся магическим бессилием. Они проявляют склонность к общению с маглами, потому что только на их фоне могут выглядеть не такими жалкими и ничтожными. В своих магических способностях предатели крови недалеко ушли от сквибов…» «Пользуясь слабостью предателей крови, грязнокровки обманом пролезают в магическое общество, занимая места истинных волшебников. Именно предатели крови пособничают грязнокровкам в их стремлении испортить идеальную наследственность истинных. Мы же, последователи Темного Лорда, Величайшего из волшебников, Повелителя магического мира, предлагаем окончательное решение проблемы грязнокровок — они должны исчезнуть, в то время как истинные будут править Волшебным миром…» Луциус где-то подправил текст, поменял местами некоторые абзацы. Завершенная статья нуждалась в надлежащем оформлении. Взмах волшебной палочки — и буквы текста заменились печатными, причем заглавные — стилизованными под «готику», а листы пергамента украсились виньетками, изображавшими всевозможные сплетения змей, — все выглядело, как в средневековом образце. Еще один взмах — и страницы с текстом обернула плотная кожаная обложка с тисненой надписью «Воинственный Колдун» и красочным портретом основателя журнала, непревзойденного Брутуса. Еще взмах — и все листы сами сшились в готовый журнал. Луциус пролистал полученный образец, с помощью двух Джеминио размножил журнал до трех экземпляров. Волшебник был весьма доволен собой. Он справился с заданием Темного Лорда и при этом не сильно потратился.

***

26 июня 1998 года, пятница. Редакция газеты «Ежедневный пророк». В тот же день в редакции «Ежедневного пророка» лорд Мэлфой торжественно вручил экземпляр своего печатного детища главному редактору, уважаемому мистеру Варнаве Каффу. — Мистер Мэлфой, что-то я не встречала в продаже ваш журнал. Даже совиная почта не в курсе его существования, — удивилась случайно оказавшаяся в кабинете начальника Рита Скитер. На что мистер Мэлфой ответил с серьезным выражением лица: — Мой журнал — исключительно для элитарных подписчиков. И все экземпляры я вручаю лично. Первый, естественно, Повелителю. Он — мой главный читатель. Если хотите знать его мнение о моем журнале, пожалуйста, можете поинтересоваться у него при встрече… Луциус немного приукрасил действительность, намекая на регулярное общение с Повелителем. Предназначенные для Темного Лорда экземпляры он отправлял личной совой Эйвери, секретарю Повелителя. И не был уверен, что сам Повелитель когда-либо соизволит их прочесть. Но пристыженной Рите пришлось-таки прикусить свой бойкий язычок. А мистер Кафф журнал забрал, заверив, что статья лорда Мэлфоя появится в ближайшем номере «Пророка». Редактор был несказанно рад, что ему не придется самому писать подобную чушь.

***

4 июля 1998 года, вечер субботы. Косая аллея, Лондон. В начале Косой аллеи с громким хлопком появились двое волшебников в черных мантиях. Это были мистер Луциус Мэлфой и мистер Логан Гойл, степенно вышагивавшие в направлении клуба для богатых волшебников «Монетный двор». Логан, продолжая беседу, жаловался, что его сын после дня рождения Драко требует и себе рабыню-грязнокровку. А ведь Гойлы совсем недавно были признаны чистокровными, и любой неосторожный шаг мог навредить их новому высокому статусу. К тому же Грегори готовится принять Черную метку… Гойл-старший собирался выяснить у многоопытного лорда, не опасно ли подобное времяпровождение для магической силы наследника? Луциус не успел ответить своему компаньону. Неожиданно от стены клуба отделилась серая тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся пожилой костлявой цыганкой³ в цветастой шали и необъятной плюшевой юбке. — Эй, молодой-красивый-сероглазый, давай погадаю! — цыганка держала в руках колоду старинных карт. — Знаю, что важное известие ждешь… Всю правду тебе скажу! Луциус оглянулся — других сероглазых рядом не просматривалось. А он, действительно, давно ждал обещанной ему Эйвери встречи с Темным Лордом. Но сейчас Луциус был не один, и кто знает, что могла сболтнуть эта бродяжка… Поэтому он подошел к ней ближе, лишь бы та умерила свой пронзительный голос. Гадалка — дама понятливая — сразу же перешла на драматический шепот. Будто дикий зверь, она чуяла нутром нервозность волшебника. — Если сейчас скажу правду — останешься здесь, — она вынула из колоды карту и подняла на него торжествующий взгляд. — Ты — Король денариев. Лорд Мэлфой усмехнулся про себя — тоже, удивила старуха. Пока что он не видел особого смысла слушать ее бредни. Но в ней было что-то такое, что не позволяло ему уйти. — Тяни первую карту, милорд, — старая ведьма с притворной кокетливостью протянула ему колоду. Аристократ снисходительно взглянул на бродяжку и вытянул из колоды карту, оказавшуюся пиковым валетом. — О, Паж-меченосец… Ты умеешь красиво обещать, — со знанием дела произнесла гадалка, возвращая карту в колоду. — А вот исполнять обещанное… Услышанное Луциусу не понравилось. И в чужих длинных ушах он не нуждался… Он кивнул головой в сторону удивленного Логана, показывая, что тот может его не ждать. Логан пожал плечами, поднялся по ступеням ко входу в клуб и скрылся за дверью. Дождавшись ухода своего компаньона, Луциус снова обернулся к гадалке. — Теперь узнаем, что у такого красавца на сердце… — задумчиво произнесла она. — Тяни две карты. Луциус машинально вытянул из колоды еще две карты. — Королева денариев — кто бы сомневался? Девятка кубков… Хм-м, — гадалка посмотрела с сомнением. — Ну-ка, возьми еще карту — для верности. В его руке снова оказался пиковый валет. — Что ж, милорд, погоня за обманчивой иллюзией принесет лишь пустые хлопоты и прочие неприятности, — и гадалка насмешливо взглянула на него. — Но это для тебя — несмертельно. Пустые хлопоты не заберут твою жизнь… Она выровнила колоду, собираясь спрятать ее в маленькую бархатную сумочку. — Постой, а как же важное известие?! Ты обещала сказать мне… — не выдержал Луциус. — Ах, это… — разочарованно вздохнув, она вытащила из колоды еще три карты. — Король мечей, туз и шестерка жезлов. Твой Повелитель завтра призовет тебя вместе с другими для важного и опасного дела. И, немного подумав, добавила: — Третьего дня рискуешь потерять самое дорогое… — и ее черные бездонные глаза-провалы притянули взгляд Луциуса, заглянув ему прямо в сердце. Волшебника охватило смятение. Он вдруг почувствовал, будто чья-то ледяная рука медленно сжимает сердце, принуждая его остановиться. Широко открыв рот, он попытался вдохнуть и не смог… — Понравился ты мне, милорд, — тем временем продолжала она, в страшной ухмылке скаля щербатый рот. Она заговорщически подмигнула. — Да не пугайся ты так, милорд, просто хранится в твоем доме один секрет, о котором ты сам не знаешь. Поговорим об этом в следующий раз, все обсудим, я тебе еще погадаю… А сегодня я тороплюсь. «Милорд» незаметно перевел дух. Кажется, его отпустило… — Да где же мне тебя искать?! — попытался он завуалировать свой отказ. — А меня искать не надо, — ухмыльнулась старуха словно спекшимися губами. — Я сама всех нахожу. И, отступив на шаг назад, она исчезла, слившись с серой стеной здания. Луциус стоял не двигаясь. Он только что заметил, что его ноги будто приросли к земле, а воздух вокруг него стал ледяным и тяжелым.

***