Я подарю тебе Луну и Звезды

5 июля 1998 года, утро воскресенья. Мэлфой-Мэнор. С раннего утра лорд Мэлфой находился в своем кабинете, нервно прохаживаясь вдоль окон, за которыми в серо-голубом небе собирались крутобокие белые облака. Он ждал совиную почту. Наконец в одно из окон постучались. Хозяин кабинета щелкнул пальцами — фрамуга окна плавно открылась, впуская крылатого почтальона. К ножке птицы был привязан пергамент, свернутый в маленькую трубочку. Луциус Мэлфой получил-таки долгожданное известие из Хогвартса, нынешней штаб-квартиры Темного Лорда! На письменном столе перед взволнованным волшебником лежал кусок пергамента. Это была записка от Эйвери, в которой сообщалось, что сегодня, в десять часов утра, состоится совещание у Темного Лорда по интересующему всех вопросу. Повелитель будет не против выслушать мнение лорда Мэлфоя по этому поводу. Луциус отчетливо понимал, что должен представить это мнение как компетентное и подкрепленное фактами и доказательствами. И тревожное чувство, что на кону могла стоять его голова, не оставляло его. «Не обманула бродяжка насчет известия, — подумал Луциус. — Что там еще она говорила насчет третьего дня?» Хотя он так и не смог разобраться, что за волшебное существо тогда явилось ему и стоило ли этому существу доверять, но на всякий случай принял кое-какие меры. В задумчивости он похлопал ладонью по груди, проверяя в потайном кармане камзола наличие монеты-портключа, предусмотрительно зачарованной им на аппарацию в больницу Сент-Мунго.

***

5 июля 1998 года, утро воскресенья. Хогвартс. За окном спальни Джинни серел пасмурный рассвет, отягощенный низкими темными тучами. Заканчивалась еще одна беспокойная ночь. Перед плохой погодой Том становился особенно злым и раздражительным — его явно что-то терзало, но он пытался это скрывать за припадками жестокой злобы. Но Джинни уже начала догадываться об истинной причине этих припадков. После укуса Нагини у Артура Уизли суставы стали реагировать на погоду — они опухали и ныли, доставляя ему болезненные мучения. Но Артур никогда не скрывал своего состояния, а верная Молли всегда была готова помочь ему волшебными мазями и растираниями. И Артур не срывался на окружающих… Риддл же не считал нужным сдерживать свои приступы ярости, а даже наоборот — усугублял их, все более распаляясь от собственной безнаказанности. Но, к чести Тома, он никогда не обрушивал свои дурные эмоции ни на Джинни, ни на Нагини… А в такие ненастные ночи — просто игнорировал девушку, и она оставалась одна в своей комнате, находившейся по соседству с его спальней. Часть ее небольшой комнаты занимал огромный шкаф с девичьими нарядами, перевезенными из Норы. Даже здесь Джинни постаралась обустроить себе небольшое уютное «гнездышко» с маленьким садиком-цветничком на широком подоконнике — насколько это было возможно в спальне, объединенной с гардеробной. Сама она никогда не знала роскоши, поэтому новое жилье ее устраивало вполне, тем более что оно было ее единственной возможностью побыть в уединении. Вот и эту ночь Джинни проводила в одиночестве — почти без сна, сторожко прислушиваясь к шорохам и скрипам в соседней комнате. И с облегчением вздохнула, когда перед самым рассветом за стеной послышался скрип открывшейся и закрывшейся двери, — ее страдающий бессонницей грозный сосед наконец отправился по своим делам… Теперь она могла спокойно вздремнуть часок-полтора. Неожиданно со стороны Черного озера раздались странные хрипящие звуки, отдаленно напоминавшие музыку. «Почти полтора месяца было тихо — и вот опять… Надо будет сказать Алфи, чтобы снова разобрался с озерными жителями…» — подумала Джинни. Какофония за окном не прекращалась, убивая всякую надежду на утренний сон. Джинни встала и подошла к распахнутому окну, чтобы закрыть его, и замерла, вглядываясь в фигуры на берегу. На дощатой пристани Эйвери — а это, без сомнения, был именно он — разговаривал с лежавшей на плоском и покатом камне русалкой. Затем русалка соскользнула в воду, мягко вильнув хвостом, а Эйвери взмахнул волшебной палочкой — и… мгновенно оказался без одежды. Джинни непроизвольно спряталась за занавеску, опасаясь быть застигнутой за подглядыванием. Но вспомнив, что в комнате кроме нее никого нет, выглянула снова… Эйвери разбежался по дощатой поверхности и прыгнул в озеро вслед за русалкой… Джинни только и успела заметить почти идеальные пропорции его тела. Но это не было чем-то удивительным, ведь Алфи — всего тридцать шесть, а не семьдесят два… «Я вовсе не хочу увидеть Алфи, выходящего из воды голым… — подумала Джинни, все еще оставаясь у окна. — Я всего лишь хочу удостовериться, что он вынырнул и с ним все в порядке». Но Эйвери все не появлялся… В панике Джинни заметалась по комнате, решая что ей надеть. Затем просто накинула на ночную сорочку легкий халатик, схватила волшебную палочку и срочно аппарировала на берег. Вещи Эйвери все также висели на деревянном бортике. Значит, он все еще не вынырнул из темных вод… С нехорошим предчувствием она подбежала к краю пристани, протянула над водной гладью руку с волшебной палочкой… И только Джинни собралась произнести: «Асцендио!», как из воды появилась мужская голова с зелеными из-за прилепившейся к ним ряски волосами. Девушка облегченно перевела дух и опустила руку. — Мисс Уизли? — учтиво произнес он, проводя рукой по волосам и стряхивая с них ряску. — Мистер Эйвери? — в тон ему ответила она, осознавая всю нелепость ситуации. Эйвери подгреб к берегу и выкинул на него какой-то странный темный предмет, похожий на небольшой ящик. Тот с тяжелым хрустом воткнулся в песок. — Что это? — удивленно спросила Джинни. — Какая-то магловская штуковина. Музыку играет. Я забрал ее у Спрута, — не без гордости ответил Эйвери, стоя по грудь в зеленоватой мути. Тоненькие струйки воды сбегали с его потемневших от влаги волос, очерчивая выпуклые мышцы на плечах и груди волшебника… — Но как?! Как тебе удалось у него это отнять? — продолжила удивляться Джинни. — И почему эта «штуковина» оказалась у Спрута?! — Джинни, пожалуйста, отвернись, — вдруг взмолился он. — Мне надо выйти на берег. Спрут не прощает, когда у него забирают его игрушки… Эйвери не успел договорить — озеро за его спиной забурлило, вздыбилось, и волшебнику пришлось выскочить на пристань, уже не думая о производимом им впечатлении. Джинни с квиддичной сноровкой схватила с бортика мантию и кинула ею в Альфреда. Ловко поймав мантию на лету, тот быстро обернул ее вокруг пояса. Над забурлившей поверхностью озера протянулись гигантские щупальца, бесцельно грабастая воздух и с громким плеском обрушиваясь в воду… После нескольких безуспешных попыток вернуть утраченное гигантский кальмар с печальным вздохом опустился к себе на дно. Тем временем Эйвери, пару раз взмахнув волшебной палочкой, уже успел обсушиться и быстро одеться. Затем он продолжил свой рассказ. — Каким-то чудом после Белтейна нескольким маглам удалось проникнуть к Черному озеру, где они и расположились — с костром, палаткой и громкой музыкой. Спрут не то напугал, не то сожрал этих приблуд. Факт в том, что с того самого дня он эту штуковину считал своим трофеем и как-то научился ею пользоваться. Но проработала она — слава Мерлину! — недолго, и все уже решили, что она сломалась. А сегодня он нашел способ, как снова заставить ее работать. Умудрился приспособить для этого искрыб¹! Но мне удалось похитить его игрушку, пока русалки его отвлекали… Волшебник спрыгнул с деревянного настила, подошел к «штуковине» и направил на нее свою волшебную палочку: — Делетриус! Странный предмет подпрыгнул на месте и рассыпался на мелкие кусочки, которые тут же исчезли. — А что здесь делаешь ты, Джинни? — неожиданно спросил Эйвери, поворачиваясь к девушке и улыбаясь ей весело и немного лукаво. Рядом с уже одетым волшебником Джинни вдруг почувствовала себя очень неловко в своей коротенькой полупрозрачной ночнушке, распашном халатике и пушистых домашних тапочках. А признаться в том, из-за чего, а вернее — из-за кого, она очутилась здесь в таком виде, и вовсе показалось ей невозможным. Все теперь выглядело так глупо! — У меня — обычная утренняя прогулка, — ответила она строго. И пошлепала по дощатому причалу, чтобы спуститься с него на берег. Эйвери быстро подскочил к ней, по-джентльменски протянул руку, предлагая девушке на нее опереться. Но Джинни в ответ лишь гордо вздернула подбородок. Внезапно вспомнив о возможности аппарации, она крутанулась на месте и с легким хлопком исчезла в утренней дымке. А он остался стоять, улыбаясь каким-то своим мыслям, ощущая разгоряченным лицом первые тяжелые капли дождя, пока предплечье не обожгла Черная метка, заставившая его немедленно аппарировать в замок.

***

5 июля 1998 года, воскресенье, позднее утро. Хогвартс. Волдеморт сидел в своем кресле за столом директорского кабинета. Лорд Мэлфой стоял напротив и старательно, с фактами, доказывал Повелителю, что оборотни во главе с их вожаком Фенриром Грейбэком готовят мятеж. Луциус лично побывал в их главном поселении Дуннблаи́т, по-английски — Дáнблейд, и своими глазами видел его мощные каменные стены. Он не был в самом укреплении — там явно не ждали посторонних, но, будучи на территории их хозяйственного двора, успел заметить, что некоторые оборотни были вооружены магловским огнестрельным оружием. А это — прямое нарушение Закона о запрете использования магловских изобретений! И еще — а уж это ему известно точно! — у Фенрира образовался определенный запас волшебных палочек, изъятых у убитых и плененных оборотнями грязнокровок и не переданных, как это положено по закону, Министерству! Также Луциусу были известны случаи использования оборотнями «левых» портключей, о чем неоднократно сообщал сын Луциуса, Драко Мэлфой, в своих отчетах для департамента Яксли. К сожалению, сам Луциус, исключительно по неведению, недавно совершил неосмотрительный поступок — заплатил оборотням за рабыню-грязнокровку целых тридцать тысяч галлеонов! И только потом задумался, зачем им такие деньги?! И Луциус выразил глубочайшее сожаление о своей оплошности и надежду, что вовремя успел предупредить Повелителя о готовящемся мятеже… Волдеморт слушал аристократа, устало прикрыв глаза. Все, что тут наговорил Луциус, уже было ему известно — в общих чертах. Кое-что — через осведомителей Яксли. О многом ему самому было нетрудно догадаться. Особенно после того как в последний месяц Фенрир перестал появляться в штаб-квартире, выдумывая разные ложные причины для своего отсутствия. Предводитель оборотней явно опасался применения к нему Темным Лордом легилименции, а значит, ему было что скрывать… Жаль, что «скользкому другу» Луциусу вновь удалось выкрутиться и донести на оборотней первым… По задумке Повелителя хитроумного лорда Мэлфоя не сегодня завтра должны были арестовать за связи с «волками» с последующей конфискацией счетов в Гринготтсе и другого ценного имущества скомпрометированной семьи. Хотя за мэлфоевские галлеоны пришлось бы изрядно повоевать с гринготтскими гоблинами… Воспоминание об упрямых гоблинах-банкирах вызвало злобную ухмылку на лице Волдеморта. — Ваше Темнейшество, — испуганно пробормотал Луциус, приняв на свой счет гримасу Темного Лорда. — Клянусь, что все, сказанное мною, — правда. — Не сомневаюсь, Луциус, не сомневаюсь… — задумчиво отвечал ему Волдеморт, протягивая руку к колокольчику. Мгновенно возникшему на пороге Эйвери Темный Лорд разрешил запустить в кабинет томившихся в приемной Яксли и Тикнесса. Они зашли, низко склонив головы в приветствии Повелителю. Тот пренебрежительным движением руки позволил им сесть на стулья напротив директорского стола. Луциус примостился рядом с ними. Эйвери остался стоять у двери в ожидании распоряжений хозяина. — Ну что, Корбан, все так, как мы и предполагали: оборотни готовят мятеж. Решили укусить кормившую их руку, — со злым сарказмом произнес Волдеморт. — Вот, наш друг Луциус предоставил подтверждающие факты и даже готов дать точные координаты их главного поселения… э-э… — Дáнблейда, — услужливо подсказал лорд Мэлфой. — Да, — кивнул головой Темный Лорд. — А что у тебя, Корбан? Бросив короткий ревнивый взгляд на Луциуса, явно вознамерившегося примазаться к чужой и уже почти готовой операции, Яксли ответил: — В мой департамент регулярно поступают жалобы на своеволие оборотней. Покусанных детей оборотни отбирают у родителей и, по сообщениям от моих осведомителей, направляют в стаю. Пока все касалось только маглов, какое-то время можно было не придавать этому особого значения. Но случаев стало слишком много! В последнее время стали страдать семьи полукровные и даже чистокровные! Наносится урон волшебной расе, в то время как количество оборотней растет. И растет подозрительно быстро! — Фенрир явно что-то готовит, — холодно констатировал Темный Лорд. — Мы должны истребить на корню всех этих мятежников и выкорчевать рассадник мятежа! — Эти оборотни стали многое себе позволять! — вдруг раздался резкий голос Пиуса Тикнесса. Вопреки наложенному на него Империусу, у министра случился момент просветления. Будто тема противозаконного поведения оборотней включила остатки сознания аврора. Недаром считалось, что бывших авроров не бывает… Все удивленно воззрились на обычно молчаливого министра-марионетку. Волдеморт предостерегающе поднял руку, останавливая Корбана Яксли, уже выхватившего свою волшебную палочку. Темный Лорд вспомнил, что когда-то министр считался «ходячей энциклопедией», и решил задать ему вопрос, чтобы подтвердить пришедшую в его голову мысль. — А что, Пиус, когда у нас наступает следующее полнолуние? — Вечером девятого июля, — не задумываясь ответил министр. — Что ж, решено, — и Волдеморт встал из-за стола. — Операцию по обезвреживанию главарей оборотней и подавлению их основных сил назначаю на завтра, шестое июля, понедельник. Начнем перед самым рассветом. Тянуть с этим дальше нельзя — оборотни только усилятся. Главное — снять верхушку, остальные сдадутся сами. Присутствующие встали вслед за Темным Лордом. — Яксли, у тебя целый день и вечер для доработки операции. Возьми себе в помощники кого потребуется. Все свободны, кроме Эйвери. Пожиратели смерти покинули кабинет. Эйвери осторожно приблизился к столу Повелителя. — Алфи, на тебя возложена обязанность правильного освещения в прессе этой операции по э-э… умиротворению оборотней. Завтра утром газеты должны выйти с доступными для всех пояснениями того, что произошло. Операцию нужно представить превентивной мерой против готовившегося в Волшебной Британии переворота во главе с Фенриром Грейбэком. Волдеморт давно задумал расправиться с оборотнями. Их сила росла, они становились опасными. Но он не хотел нападать на своего союзника первым. Помог хитроумный лорд Мэлфой — предоставил некоторые веские доказательства, а заодно — и точные координаты их поселения. Нападение на Данблейд должно было стать для оборотней полной неожиданностью. И благодаря этой внезапности операции по «умиротворению» полагалось закончиться быстрой и уверенной победой Темного Лорда и его Пожирателей смерти.

***

5 июля 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. В течение июня, самого сухого месяца в Волшебной Британии, почти не было дождей. Первые же дни июля ознаменовались несколькими подряд короткими теплыми ливнями. Поэтому это воскресенье Гермиона решила провести в библиотеке. Драко, преследуя свои цели, захотел составить ей компанию. — Вот и славно, — Гермиона обрадовалась выпавшей удаче. — Драко, я надеюсь, что ты сегодня поможешь мне с окклюменцией, как обещал. — Раз обещал — помогу. Но для этого тебе придется переодеться, — с этими словами Драко достал из платяного шкафа и протянул удивленной Гермионе девчачью форму Дома Гриффиндора. — Ученица должна быть в ученической форме — дабы не отвлекать наставника от его работы. Гермиона пожала плечами. Она уже привыкла к фантазиям Драко. А еще она соскучилась по любимому Гриффиндору и даже по его ученической форме. — Сегодня в библиотеку пойдем через второй этаж, — говорил он ей, внимательно глядя, как она одевается: застегивает пуговицы на тесноватой блузке, пряча от него свою грудь; надевает юбку — значительно короче, чем была у нее когда-либо; натягивает длинные гольфы на свои стройные ножки… Девушка обулась в туфли «Мэри Джейн» — все та же дань Хогвартсу. Но это уже были не надоевшие ей мюли, которые так и норовили соскочить с ноги в самый неподходящий момент. Драко обычно шутил, что мюли гарантировали невозможность побега Гермионы из мэнора. Драко быстро оделся. Белая рубашка, черные брюки, черные туфли из драконьей кожи. Теперь она наблюдала за ним — ей нравилось, как эротично он это делал. Ей нравилось все, что он делал — всегда такой ловкий, сильный, элегантный. Надев серебристо-зеленый галстук — в цветах слизеринского Дома, Драко аккуратно поправил на шее Гермионы красно-желтый — гриффиндорский, сжал ладонью ее теплую ладошку, и, держась за руки, они вышли из мансарды на узкую крутую лестницу, ведущую на второй этаж. Драко спустился на пару ступеней, обернулся к Гермионе и окинул девушку хозяйским взглядом. В образе гриффиндорки чего-то недоставало… Он протянул руку и взлохматил ее волосы. «Ай, что ты делаешь?!» — она попыталась отстраниться, но он уже схватил ее в охапку, перекинул через плечо и с веселым гиканьем сбежал с лестницы, не обращая внимания на ее слабые протесты. Сегодня был день его воспоминаний о неслучившемся с ними в Хогвартсе… Они остановились у стены, которой заканчивался коридор второго этажа. — Грейнджер, приложи свой палец к лепестку с углублением, — и Драко указал ей на украшавший стену лепной фриз. Гермиона встала на цыпочки, коснулась пальцем гипсовой розетки — и потайная дверь, скрывавшая свои очертания за багетными рамками, бесшумно открыла вход на второй этаж библиотеки. Девушка переступила порог, сделала несколько шагов вперед и застыла в восхищении… Они оказались на втором этаже библиотеки — мезонине, огороженном дубовой балюстрадой. Отсюда открывалось сразу все великолепие хранилища знаний. Сквозь высокие окна лились потоки дневного света, смягчавшие строгую концентричность стеллажей со множеством книг. А до огромной бронзовой люстры, казалось, можно было дотянуться рукой! Перегнувшись через дубовые перила, девушка с любопытством посмотрела вниз: справа под ними расположился большой диван, слева — чайный уголок, где они недавно пили чай с леди Нарциссой. Они неторопливо прошли дальше — вдоль невысоких стеллажей, мимо первого окна в массивной крепостной стене, из которого виднелся недоступный для Гермионы парк. Напротив второго окна начиналась резная деревянная лестница, спускавшаяся на первый этаж. Здесь они ненадолго задержались — из этого окна открывался вид не только на парк, но и на часть уже известного Гермионе хозяйственного двора. Это окно было очень высоким и прорезало стену как второго этажа, так и частично первого — для освещения лестничного пролета днем… Они спустились по дубовым ступеням. Под окном, скрытый лестницей, стоял большой письменный стол — точь-в-точь такой, как его хогвартский библиотечный собрат. К столу было приставлено удобное рабочее кресло. Они остановились у стола. Обняв девушку за талию, Драко привлек ее к себе. — Знаешь, еще в Хогвартсе я хотел поцеловаться с тобой в библиотеке… И не только поцеловаться… — Ах, так вот зачем эти костюмы! Воплощение школьных фантазий? — понимающе усмехнулась Гермиона. Видимо, ее должно было радовать, что она была его школьной фантазией? И что эта его фантазия сейчас исполнится? У нее в школе тоже были свои ожидания — прекрасные мечты, которые не исполнятся никогда. Ее интеллект, ее знания, ее жизнь — все это оказалось неважным и ненужным… И теперь она обязана воплощать чужие фантазии — возможно, приятные, но все равно глупые… Но ей не положено выказывать недовольство, разве что облачив его в сдержанную иронию. — Стремишься таким способом утвердить доминирование Слизерина над Гриффиндором? — подколола она его. — Наше превосходство над вами в подтверждении не нуждается, — уверенно ответил ей Драко. Увидев, как она насупилась, он не стал напоминать ей о том, чья сторона одержала верх в противостоянии. Хоть она и относилась к побежденным, отныне она принадлежала ему и заслуживала снисхождения. И он просто ей улыбнулся. — Но если ты хочешь доминировать, мы можем это попробовать. Но Гермиона не хотела доминировать. И сегодня не собиралась отвлекаться от продвижения к своей цели. Ей было необходимо овладеть окклюменцией — это был первый пункт ее плана. Потом ей нужно будет вернуть себе магическую силу: найти свою волшебную палочку или научиться беспалочковой магии, и лучше — невербальной. А еще — найти способ обойти родовую защиту мэнора, чтобы сбежать отсюда… Что-то в этом плане было реально, что-то казалось абсолютно нереальным, но главным было — постоянно искать возможности его выполнения. — Хорошо, я согласна поцеловаться с тобой. Но сначала — обещанное занятие по окклюменции. Драко не возражал. Как истинный джентльмен, он помог Гермионе расположиться в кресле, а сам забрался с ногами в оконную нишу, где и уселся, опершись спиной о стену. — Итак, Грейнджер, что ты знаешь об окклюменции? — Окклюменция не позволяет волшебникам-легилиментам проникать в сознание и видеть там образы, связанные с определенными мыслями. — Так. Что еще? — Гарри говорил, что для противодействия легилименции надо расслабиться и очистить свой разум. — И это все?! Гермиона кивнула. Драко удивился — в поттеровском понимании легилименции было что-то не так… Драко ментальным практикам учила его тетя Беллатриса и учила совсем иначе. — Это не совсем верно. Если сразу расслабишься — легилимент легко вторгнется в твое сознание. А если обнаружит там «пустоту», то догадается, что от него что-то скрывают. И легко это найдет. Если же он почувствует сопротивление, то применит более серьезные средства дознания: другие уровни легилименции, эмоциональные воздействия — вплоть до пыток. Страдания и вызванные ими сильные эмоции облегчают легилименту доступ в мозг выбранной жертвы… — терпеливо объяснял Драко. — Ну, мне незачем настолько рисковать, — заметила Гермиона. — Это все — так, на всякий случай. Ты мне объясни самые азы, а дальше я справлюсь сама. — В одиночку тебе не справиться. Для проверки полученного результата необходима помощь легилимента. Что бы ты хотела скрыть? — Информацию о моих родителях, — осмотрительно ответила она. — Хорошо, — продолжил Драко. — Для начала тебе надо будет спрятать это воспоминание в надежном образе-контейнере. Затем — вытеснить этот «архив» за пределы своей обыденной памяти в глубинную область сознания и закрыть туда доступ, то есть, по-простому — забыть о нем. На следующем этапе вместо вытесненных воспоминаний необходимо создать воспоминания ложные и наполнить ими свой разум. Это, как я понял, тебе знакомо, ты уже делала подобное со своими родителями. И только тогда при атаке легилимента можно расслабиться и впустить его в свою голову, сбив с толку фальшивыми образами. — А как мне потом вернуть свои реальные воспоминания? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Да, тут появляется большая опасность перепутать свои истинные воспоминания с ложными, и тогда память может превратиться в кашу. Но дисциплинированный разум вполне в состоянии избежать подобной ситуации. Поэтому у тебя, я думаю, получится. А по поводу Поттера — либо его учили неправильно, либо он что-то не так понял, — резюмировал Драко, уже спрыгивая с подоконника. — На сегодня — все. А для тебя задание: придумать образы хранилища и контейнеров для воспоминаний. Например, можешь воспользоваться образом «библиотека-книги». Драко поднял девушку из кресла и усадил на письменный стол. Придерживая ее за талию, встал между ее раздвинутых ног. Она, тяжело вздохнув, положила руки ему на плечи. Они посмотрели друг другу в глаза и… рассмеялись. — Ни за что не поверю, что ты хотел сделать это в нашей школьной библиотеке. Там же всегда было полно других учеников! Да и мадам Пинс такого поведения не одобрила бы… Драко прижался лбом к ее лбу, прикрыл глаза. — Честно говоря, максимум, о чем я мечтал в Хогвартсе, — это ходить по коридорам, держа тебя за руку. Чтобы все видели, что ты — моя девчонка. Ну, и на том Святочном балу хотел пригласить тебя на танец, а после — подхватить на руки и взбежать по Мраморной лестнице… неважно куда… В то время я, конечно, довольно много думал о сексе, но не настолько конкретно. Он взял ее за подбородок и осторожно коснулся губами ее губ, словно пробуя их на вкус. Она приоткрыла рот, чтобы он углубил поцелуй… Они целовались долго, чувственно, будто впервые по-настоящему. Наслаждаясь поцелуем, Гермиона прикрыла глаза, ее пальцы привычно запутались в его мягких волосах. А Драко почему-то представил себе, как за этим поцелуем наблюдает Тео, как тот завидует и сглатывает слюнки. Даже стало немного жаль бедного друга Тео… И испытываемое по этому поводу торжество возбудило Драко еще сильнее… — Ну что, исполнились твои школьные мечты? — отрываясь от его губ, тихо спросила Гермиона. — Теперь, когда ты принадлежишь мне, конечно, — ответил он ей с самоуверенной усмешкой. Ее руки соскользнули с его плеч… Горло перехватило… И она ощутила, как родившееся в ее душе нечто милое и романтичное покрывается трещинками и беззвучно осыпается горькой пылью… В одно мгновение из пленительной и недостижимой девушки-мечты она снова превратилась в бесправную рабыню-наложницу. Пленницу, лишенную надежд на свободу. Грязнокровку, которая должна знать свое место. Драко не успел заметить изменение в ее настроении. Он недовольно поморщился, почувствовав болезненное жжение в левом предплечье. — Извини, Грейнджер, я должен идти. Меня вызывает Темный Лорд. Ты сможешь вернуться в мои покои сама? Гермиона утвердительно кивнула головой. Она уже не раз самостоятельно посещала библиотеку и возвращалась оттуда. Страх в одиночку передвигаться по мэнору уже оставил ее. А благодаря приемам окклюменции, мистер Мэлфой вместе с его насилием будет задвинут на самый дальний план… Проводив Драко печальным взглядом, девушка занялась освоением новых для нее аспектов окклюменции. Быстро сгустившуюся за окнами тьму вдруг разрезала ослепительная молния, вслед за ней раскатисто громыхнул гром. Люстра под сводчатым потолком испуганно вздрогнула, подсвечники в проходах между стеллажами покачнулись, пламя свечей затрепетало на неожиданно пронесшемся библиотекой сквознячке. Упругие струи дождя застучали в оконные стекла и отливы, и в воздухе сразу запахло дождем и озоном… Темные тяжелые тучи, поливавшие скупым прохладным дождем Хогвартс в далекой Шотландии, опрокинулись теплым летним ливнем над Уилтширом.

***