Я подарю тебе Луну и Звезды

12 июля 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Во время завтрака в кругу семьи леди Нарцисса исполняла роль радушной хозяйки — всегда в хорошем расположении духа, с пожеланием всем приятного аппетита. Но сегодня она просто светилась от счастья — ее сын был жив и находился рядом с ней. Гермиона знала, что все эти дни, пока Драко отсутствовал в мэноре, его мать проплакала в своих покоях. Гермиона и сама провела часы в переживаниях, хотя принесшая тревожную весть Пинки сразу же начала с того, что молодому хозяину уже ничто не угрожает — он пошел на поправку, о нем прекрасно заботятся в больнице Сент-Мунго… Тревога за Драко вытеснила все сомнения по поводу их отношений, и Гермионе лишь оставалось каждый день ждать в холле очередного возвращения из больницы Нарциссы с вестями о его здоровье. После одного из таких визитов в Сент-Мунго мистеру Мэлфою пришлось клятвенно пообещать жене, что он убедит Темного Лорда освободить их сына от обязанностей, могущих угрожать драгоценной жизни наследника. Мистер Мэлфой забрал сына из больницы еще в субботу. Но до сих пор Драко выглядел бледнее обычного, а свежий бордовый шрам на его шее все еще прикрывал шелковый шейный платок. Глава семейства сегодня был задумчив и молчалив. Он сосредоточенно подбирал вилкой спагетти. Молодежь же занималась не столько едой, сколько переглядываниями. Их разлука была недолгой, но они так соскучились, что все никак не могли наглядеться друг на друга. — Луциус, дорогой, ты случайно не захватил с собою газет? — обратилась к мужу Нарцисса. Уязвленное материнское сердце жаждало мщения. И для благородной леди было вполне приемлемым узнать о свершившейся мести за завтраком. — Я решил пощадить нервы присутствующих дам, — мистер Мэлфой повернул голову к жене, но успел бросить быстрый взгляд на сидевшую напротив него Гермиону. — Там опубликованы колдографии с публичной казни Фенрира Грейбэка. Это могло бы испортить нам всем аппетит, — и он снова быстро взглянул на Гермиону. У нее что, новая прическа? Как мило… Луциус знал, о чем говорил. В бытность пребывания в мэноре Темного Лорда Мэлфоям пришлось трапезничать в присутствии — даже не за столом, а на столе! — змеи Нагини, пожиравшей еще теплое тело бывшей преподавательницы магловедения. Таков был каприз Повелителя — его любимая змея имела полное право пиршествовать рядом с другими Пожирателями! Тогда Мэлфоям пришлось сделать вид, что ничего такого не происходит, и, ни разу не поперхнувшись, молча доесть свой ужин. Правда, Нарцисса больше никогда не появлялась за общим столом с Темным Лордом и его Пожирателями. А Луциусу пришлось изрядно поломать голову, чтобы выдумывать все новые «дипломатические» недомогания своей жены. С тех пор он старался по возможности их семейные трапезы не омрачать. — Газеты можно будет почитать и после еды — я их уже все просмотрел, — продолжил Луциус, удерживая рассеянный взгляд на сыне. — Драко, если тебе интересно, можешь взять их в моем кабинете. Но сначала отнесешь их своей матери.

***

После возвращения в покои молодого хозяина Гермиона, как обычно, уселась в одно из плетеных кресел на лоджии. Живоглот, только того и ожидавший, сразу же запрыгнул к ней на колени. Через некоторое время появился Драко с экземпляром «Пророка» в руке. Он принес газету специально для девушки, сам он уже успел бегло просмотреть статьи и колдографии, пока был у Нарциссы. Он подошел к Гермионе и наклонился, чтобы поцеловать ее. Более тесным объятиям вновь помешал разлегшийся на ее коленях мурчащий Живоглот. — Драко, как ты себя чувствуешь? — обеспокоилась девушка. Драко досадливо поморщился. — Уже хорошо. Не надо относиться ко мне, как к инвалиду. Рана зажила, небольшая потеря крови компенсирована. Я вполне годен к занятиям любовью — зря ты меня щадишь! Гермиона улыбнулась и потерлась щекой о его руку. — Охотно верю. Докажешь мне это сегодня ночью. Что там в газете? В «Ежедневном пророке» всю первую страницу занимал репортаж с казни предводителя оборотней и пара колдографий с места события. Казнь Фенрира Грейбэка была показательной. Заголовок огромными буквами гласил: «Собаке — собачья смерть!» Под ним располагались колдографии: на одной еще живой волк с мешком на голове и петлей на шее по-собачьи мотал головой, тщетно пытаясь освободиться; на второй — мертвый Фенрир с той же, но уже коротко обрезанной веревкой смирно лежал в деревянном ящике. Еще была редакционная статья на тему дальнейшей судьбы оборотней в Волшебной Британии. Никто не решился поставить под ней свою подпись, поэтому статья как бы отражала мнение всего коллектива редакции «Пророка». «Да, предводитель оборотней казнен, и это — правильное решение», — утверждалось в статье. Снова повторялось: «Собаке — собачья смерть!» Также сообщалось, что остальных взрослых зачинщиков было решено отправить в Азкабан — кормить дементоров, ибо «горе тем, кто нарушает верность!» Далее в статье задавался риторический вопрос: «Разве дети виноваты?» И следовало разъяснение, что всех детей, изъятых у оборотней, определят в специальный приют закрытого типа — исключительно ради их же безопасности. Да, на дверях и окнах приюта будут установлены решетки, но сами помещения планируются комфортабельными. Детей из приюта решено не выпускать, любые внешние контакты с ними будут запрещены, но отношение новой власти к несчастным жертвам оборотней будет гуманным: им обеспечат трехразовое питание и регулярные осмотры колдомедиками с предоставлением необходимого лечения. Также в статье восхвалялось новое аконитовое зелье от ликантропии, изобретенное самим Повелителем при участии известного ученого-зельевара Северуса Снейпа, ныне, к сожалению, покойного. Этим средством планировалось лечить покусанных оборотнями детей. Далее в статье делался осторожный прогноз, что дети, которых по прошествии ряда лет смогут излечить от ликантропии, выйдут из приюта и вольются в обновленное магическое сообщество Волшебной Британии. И все это — благодаря гуманности новой власти, ее помощи нуждающимся и заботе о страждущих… Статья завершалась объявлением благотворительного сбора на детей-сирот, оставшихся после освобождения от оборотней магического мира Британии. Номер банковского счета в Гринготтсе для приема благотворительных взносов прилагался внизу статьи.

***

Ночью Гермиона опять не могла заснуть. Жаркая и безудержная близость с изголодавшимся по ней Драко лишь ненадолго отвлекла от тяжелых мыслей. Так на нее подействовало сообщение о казни оборотня Фенрира Грейбэка. Особенно та страшная колдография с еще живым волком, которая будто отпечаталась на сетчатке ее глаз… Ей не было жаль оборотня-людоеда, просто короткое сообщение в статье о примененных к нему «мерах воздействия» подняло из глубин памяти воспоминание, которое она хотела бы забыть навсегда. Она тихонько встала и направилась в ванную комнату, чтобы принять Умиротворяющий бальзам. Там в специальном шкафчике хранились некоторые волшебные снадобья. Если бальзам не подействует, придется пить Зелье сна без сновидений. Ей не хотелось злоупотреблять этим зельем — оно туманило мозг и могло вызвать привыкание. Сделав для надежности два глотка бальзама, Гермиона снова вернулась в постель. Прислушиваясь к ровному дыханию спавшего рядом Драко, она не заметила, как уснула… И снится ей сон-воспоминание о своем первом «визите» в Мэлфой-Мэнор. И вроде бы это уже произошло, но только во сне все выглядело иначе. … Фенрир и Скабиор снова вталкивают ее вместе с Гарри и Роном в холл Мэлфой-Мэнора. Оборотни довольны — они собираются сорвать с Темного Лорда хороший куш за столь ценную добычу. В руке у Скабиора сверкает серебром отнятый у пленников меч Годрика Гриффиндора. Молодой оборотень заинтересованно разглядывает Гермиону и, демонстративно втягивая воздух ноздрями, сглатывает набегающую на его высунутый язык слюну. Он гнусно склабится… Тогда она не особо обращала внимание на подобные взгляды, теперь же она все понимает… «Не-ет, не-ет, не надо…» — умоляет Гермиона сквозь сон… Оборотней с их пленниками, как и в тот раз, встречает сам лорд Мэлфой. Хозяин мэнора выглядит излишне нервозным, его руки подергиваются — когда-то гордый аристократ надеется выслужиться перед Темным Лордом, приписав себе лавры поимки важных преступников. Но в этот раз он хищным взглядом окидывает Гермиону, повергая ее в парализующий ужас… «Не-ет! Не надо!» — но ей опять не удается проснуться, и муторное сновидение продолжается… Вот она уже в огромном зале… Теперь она знает, что это — Большая гостиная. Но где же Нарцисса и Драко? Тогда они были здесь. Гарри и Рон куда-то исчезли, и оборотни вместе с мистером Мэлфоем тоже. Вальяжной походкой приближается к ней Беллатриса Лестрейндж, сжимая в руках меч Гриффиндора. Злое лицо ведьмы искажено гневной гримасой, своим безумным взглядом она впивается в глаза девушки. — Откуда у вас этот меч?! — с ненавистью выплевывает она слова. — Мы нашли его в лесу, — честно отвечает ей девушка. — Врешь. Круцио! — и злая ведьма направляет на девушку свою искривленную волшебную палочку. Гермиона, как подкошенная, падает на лежащий на полу истоптанный ковер. Она вдруг ощущает, как ее мышцы и органы сжимаются в жестоком спазме, а все ее кости выгибаются сами, выкручиваясь из суставов. Девушка вскрикивает, извиваясь от боли… Гермиона тоже стонет сквозь сон — боль, пережитая ею когда-то, во сне оказывается вполне реальной. Но Беллатриса опускает палочку и пытка ненадолго прекращается. Ведьма умело управляет чужой болью. — Что вы взяли вместе с мечом? — продолжает допрос колдунья. — Ничего. Там больше ничего не было… — слабым голосом отзывается девушка. — Снова врешь. Круцио! На этот раз пытка длится чуть дольше. Беллатриса пристально всматривается в глаза девчонки. У той начинаются конвульсии и она громко кричит от боли… У спящей Гермионы крик не может прорваться сквозь сжатые зубы, она издает лишь глухие стоны… Беллатриса снова опускает палочку. На мгновение ей показалось, что мучает она саму себя… из юности… И это останавливает ее от продолжения пытки еще до разрыва внутренних органов жертвы. Да и легилименция не обнаружила лжи. Это, действительно, совсем другой меч, и с этим еще предстоит разобраться. Но у безумия своя логика, и в голове сумасшедшей ведьмы теперь крутится еще один, для нее очень важный вопрос. Вопрос, родившийся из тяжелого, душного подозрения. — Что еще ты собиралась украсть у меня?! — бешеные глаза Беллатрисы готовы выскочить из орбит. — Я не знаю, о чем вы… Мне не нужно ничего вашего… — пытается оправдаться девушка. — Иммобилюс. Беллатриса усаживается на обездвиженную жертву, в ее руках зловеще поблескивает серебряный кинжал с выгнутым острым лезвием. Две пары больших карих глаз в упор глядят друг на друга, одни — с ненавистью, другие — с ужасом. И, будто в магическом зеркале, в лице ничтожной грязнокровки видится Беллатрисе ее навсегда утраченная юность. Словно своенравная судьба выбрала тот самый момент — момент триумфа находящейся в зените силы и власти ведьмы, — и решила сыграть с ней злую шутку, напомнив о том, какой ей не быть уже никогда. Темную душу колдуньи переполняет неизъяснимое и мучительное отвращение. И жалящая сердце обида… Чужие спутанные волосы накрывают лицо Гермионы, смоляные кудри лезут в глаза, нос и рот — будто хотят ее задушить. Но нет возможности ни дернуться, ни шевельнуться… Колдунья склоняется к левой руке пленницы и медленно вырезает на ней бранное слово грязнокровка, стараясь резать отравленным лезвием глубоко — до сухожилия, до кости. У девушки от боли темнеет в глазах, она пытается сдержать крик, но он все равно вырывается, переходя в дикий визг. Эти пронзительные звуки отражаются в сводах старого зала и постепенно стихают. В тот же миг сознание покидает несчастную девчонку, поверженную на грязный ковер и истерзанную жестокой пыткой. — Я навсегда отметила тебя, маленькая дрянь… Замыслила притвориться мною?.. Но только юной и наивной?.. Теперь ты не сможешь обманом отнять его у меня… Он всегда будет знать, кто ты есть и чем от меня отличаешься… — злобно бормочет безумица себе под нос. Никто не должен узнать о ее бессмысленных страхах… «Где же Драко?! Почему не спасает меня?! Он разве меня не слышит?!» — отчаивается во сне Гермиона… А сон меж тем становится все страшнее. На смену исчезнувшей Беллатрисе растет и движется на Гермиону стена сплошного огня. Множество обжигающих огненных рук неотвратимо тянется к девушке, чтобы схватить и пожрать ее окаменевшее тело. Ей уже не спастись! Сквозь гудящее пламя вдруг слышится чей-то знакомый и оттого еще более ужасающий вопль. Но там же Драко!.. И с криком: «Нет! Не-е-ет! Дра-ако!» — Гермиона выныривает из кошмара. — Что случилось, моя маленькая Минни? Я рядом, я здесь, — проснувшийся Драко уже принял ее в свои объятия. — Это — ночной кошмар, и он уже развеялся. «Неужели опять…» — с досадой думает он. — Мне приснилась Беллатриса Лестрейндж, она снова меня пытала. Я надеялась, что ты защитишь меня от нее. Хотя бы во сне… Драко молча гладит ее по вздрагивающей спине. В его доме она уже дважды пережила жестокие муки… Но тогда он не мог подставить свою семью. Темный Лорд уже не раз демонстрировал им свою незаинтересованность. Возможно, они все трое еще были живы только благодаря заступничеству Беллатрисы. Он тогда побоялся разозлить свою тетку — в ее глазах он оставался последним Мэлфоем, который еще не разочаровал. Свой выбор он сделал в пользу семьи. Что толку переживать об этом теперь?! Возможно, он и сейчас поступил бы также. Ведь священный долг любого наследника-аристократа, его унаследованная от предков обязанность — безусловная защита чистокровной семьи и продолжение великого Рода. Драко прижимает к себе податливое девичье тело. Она разгоряченная ото сна, ее кожа жжется даже через тонкий батист сорочки. Он чувствует, как желание поднимается в нем, и начинает тискать ее, ощущая, как при каждом его страстном объятии немного воздуха выбивается у нее из груди, усиливая выдох. И ее выдохи превращаются в стоны, такие любимые им сладкие стоны… Он хорошо ее изучил — она готова. И сам он тоже готов заняться с нею любовью. За проведенные в больнице дни он так истосковался по ее телу! А еще секс помогает забыть про ночные кошмары…

***

13 июля 1998 года, понедельник. Мэлфой-Мэнор. Гермиона проснулась на рассвете — не давал покоя приснившийся ночью кошмар. Почему же память вернула ей именно тот случай, когда у нее столько поводов видеть плохие сны? Что это было — неприятное воспоминание или предупреждение? «Что случилось с моими друзьями в коттедже "Ракушка"? Живы ли они? И если же кто-то выжил, то как мне выйти с ними на связь? Как связаться хотя бы с Джинни?» — в который раз задавала она себе эти вопросы… И не находила ответа. «Куда делся меч Гриффиндора после битвы за Хогвартс? Он был у Гарри… Неужели после того поединка меч достался Темному Лорду?! Нет, этого просто не может быть, ведь этот магический меч заколдован на противостояние злу и зло завладеть им не в силах. Однажды я держала в руках этот волшебный меч. Наверняка между ним и мной установилась какая-то магическая связь. И если я буду думать о нем, призывать его, то он же должен отреагировать, как-то обозначив свое присутствие?..» «Интересно, а что тогда имела ввиду Беллатриса? Что я могла отнять у нее?» — и на этот вопрос тоже ответа не было. Пока что… Гермиона не терпела загадок без разгадок. Рано или поздно жизнь преподнесет готовый ответ, либо она сама найдет все решения.

***

15 июля 1998 года, среда. Где-то на побережье Северного моря. Сегодня Нарциссе удалось уговорить Драко посетить родомага Ариантуса — якобы проверить, не повредилось ли его магическое ядро в связи с полученным недавно ранением. Причина была надуманной, но Драко согласился — его заинтересовала возможность увидеть свое «чистокровное» магическое ядро. На самом деле, это Розалинда Булстроуд почему-то упорно настаивала на визите наследника Мэлфоев к родомагу. Нарцисса считала подобное рвение излишним — она не особо верила в эту новомодную теорию, тем более что ее мальчик и так был самым завидным женихом в Волшебной Британии, и в превосходном качестве его мифического магического ядра она не сомневалась. Но почему бы не пойти навстречу будущим родственникам? Да и представление у родомага могло оказаться интересным, а им с Драко не помешало бы немного снять напряжение последних дней. Приемная известного родомага находилась в небольшом аккуратном сельском коттедже, выходившем фасадом на побережье. За домом простирался небольшой сосновый лес. Попасть сюда можно было с помощью специальных вещиц-порталов, которые выдавал сам маг лично и только проверенным людям. Почему-то он считал нужным держать в секрете место своего проживания. Вот и Булстроуды с Мэлфоями договорились со стариком-волшебником о своем визите заранее и уже оплатили его, получив одноразовые порталы — бутоньерки из сухих цветков, которые сразу же рассыпа́лись после их использования. Драко был не очень удивлен, увидев в маленькой чистенькой приемной миссис Булстроуд с дочерью Миллисентой, чинно сидевших на длинной деревянной скамье, выскобленной добела и накрытой куском домотканного коврика. Мало ли кто ходит на приемы к родомагам? Гораздо больше молодого волшебника интересовали предстоящее действо и личность знаменитого мага. Вообще, как заметил Драко, вся обстановка дома была довольно аскетична — простая мебель, беленые стены, пересечения балок вместо потолка. Старый волшебник не скрывал свою близость к природе и стремление к простоте. Не успели аристократы обменяться приветствиями, как в дверях своего кабинета возник сам родомаг Ариантус — седовласый волшебник с длинной бородой, заканчивавшейся косичкой. На нем была серая мантия из грубого самотканого полотна, голову украшала серая шапка-ермолка с ярким орнаментом по краю. Он вежливым жестом пригласил Мэлфоев в свой кабинет, где предложил Нарциссе сесть в кресло, а Драко — подойти к нему. — Мистер Мэлфой, не волнуйтесь, — заговорил маг доверительно. — То, что я сейчас сделаю, совершенно не опасно ни для вашей магии, ни для вашего здоровья. Я не стану как-либо воздействовать на само магическое ядро. Я создам его трехмерное увеличенное изображение и буду уже с ним проводить некоторые манипуляции. Не пользуясь волшебной палочкой и не произнеся ни единого слова, родомаг протянул правую руку и дотронулся до груди Драко. На белесой старческой ладони возник светящийся бело-желтый шарик размером с грецкий орех. Родомаг прикрыл его ладонью левой руки и стал очень медленно поднимать ее вверх. Потянувшись за ладонью, шарик увеличился в размерах до крупного яблока. Теперь стало видно, как сияние внутри него постоянно меняло свои оттенки, переливаясь всеми цветами радуги. Ариантус подошел к своему столу, бережно удерживая в руках подвижный сияющий шар. Там он поднес шар к тонкому горлышку большой стеклянной конической колбы — шар легко проскользнул вовнутрь. Волшебник поднял сосуд и, осторожно вращая его в руках, стал внимательно рассматривать содержимое, что-то неразборчиво бормоча под нос. — Мистер Мэлфой, ваша изначальная магия — сильная и светлая. Но в ней, — родомаг пристально взглянул на молодого волшебника, — уже появились черные нити, поглощающие свет. Я ничего не хочу этим сказать — просто констатирую факт, — задумчиво продолжил маг. — Но только от вас зависит, в какой цвет в конечном итоге окрасится ваша магия… Затем из стоявшего рядом шкафа старый маг достал и поставил на стол еще одну колбу с шаром, светившимся ровным красным светом. — С вашего позволения, я приглашу в кабинет Булстроудов, — обратился он к Мэлфоям. — Дальнейшее будет касаться и их тоже. После того как Розалинда и Миллисента уселись на кушетку, а немного удивленный Драко — в еще одно кресло рядом со своей матерью, Ариантус откашлялся, прочищая горло. — Достопочтенные волшебники, — важно изрек он. — После внимательного изучения магических ядер присутствующих здесь молодых людей я вынужден сделать неутешительный вывод… Все три волшебницы замерли, затаив дыхание. — Их магические ядра по-своему сильны. К сожалению, они плохо совместимы. Этот брак не будет бесплоден, но… Родомаг сделал паузу перед оглашением окончательного вердикта. Драко непонимающе взглянул на мать. — … но существует очень большая вероятность того, что в браке будут рождаться сквибы, — закончил свою короткую речь родомаг. Для пущей убедительности он придвинул колбы друг к другу. Оба светящихся шара, являвшиеся копиями магических ядер Драко и Миллисенты, вытянулись вдоль противоположных стеклянных стенок, стремясь максимально увеличить расстояние между собой. Известие о том, что их внуки могут родиться сквибами, повергло матерей-волшебниц в ужас. Обе ахнули, забыв об аристократической сдержанности. Розалинда даже всплеснула руками. Миллисента выглядела совсем растерянной. Драко происходящее удивило — пренеприятно. — А разве рождение сквибов не является результатом того, что магию волшебников крадут грязнокровки? — задала миссис Булстроуд родомагу давно мучивший ее вопрос. Розалинде очень не нравилось, что жених ее дочери, невинной девицы, состоял в сомнительных отношениях с грязнокровной наложницей. Вполне могло оказаться, что постигшее их семьи сегодняшнее фиаско — результат пагубного влияния грязнокровки на магическое ядро наследника Мэлфоев. — Ну, это распространенное заблуждение, такие случаи лично мне неизвестны, — ответил родомаг. И продолжил, немного возвысив голос: — Врожденную способность к магии украсть невозможно, подобно тому, как невозможно украсть цвет глаз. Магическое ядро у сквибов никуда не пропадает, а вроде как «спит». Немного помолчав, родомаг пробурчал себе под нос, будто обращаясь к невидимому собеседнику: — Чем заниматься гонениями на маглорожденных волшебников, гораздо полезнее было бы напрячь свой выдающийся интеллект и выяснить, как разбудить «спящее» ядро сквибов. И старик Ариантус умолк, раздумывая, не сказал ли он лишнего. Но аристократки его уже не слушали, они торопились завершить этот визит, принесший им одно разочарование. Дамы наскоро попрощались с магом и вышли на крыльцо. — Как жаль, что наши дети не смогут пожениться! — воскликнула Розалинда. Миссис Булстроуд не выглядела такой уж расстроенной, чего нельзя было сказать о ее дочери. Миллисента кусала губы и прерывисто дышала — она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Нарцисса почувствовала себя обманутой, будто ее лишили давно обещанного подарка… Ей захотелось возразить подруге — заключали же раньше браки безо всяких родомагов? И почему все носятся с этим Ариантусом?! Ведь существуют же родомаги, мнение которых может быть и иным… Но встретившись глазами с разъяренным взглядом сына, Нарцисса решила промолчать. Неужели она ошиблась? И не Миллисента была той самой «майской королевой» для Драко… Столь неожиданно отвергнутые Мэлфои сухо попрощались с Булстроудами и аппарировали домой — раздельно друг от друга.

***

15 июля 1998 года, среда. Мэлфой-Мэнор. У входа в Мэлфой-Мэнор Драко наконец нарушил свое яростное молчание. Он не ожидал, что родители решили женить его на Миллисенте! Возможно, она — хорошая девушка, верный друг и вообще «свой парень», но ему она совершенно не нравилась! И только из жалости к Миллисенте он не стал устраивать скандал перед Булстроудами. Но впредь, во избежание подобных инцидентов, он бы хотел быть в курсе родительских планов на его женитьбу и настаивает на том, чтобы его мнение в этом вопросе было решающим. Нарцисса пообещала. Она чувствовала себя неправой — сама же говорила Луциусу считаться с мнением повзрослевшего сына, и сама же поступила наоборот. Она так торопилась устроить счастье Драко! А заодно — выполнить тайный обет, данный ею Богине-Матери… Драко призвал метлу и унесся на ней в сторону темневшей дубравы. Его разбушевавшиеся эмоции требовали немедленных действий. Булстроуды! — вот уж в ком не просматривалось даже намека на совместное будущее с ним, Мэлфоем! А они, с подачи его же собственной матери, умудрились-таки его унизить! Он-де не подходит их недотепистой дочери! И его девчонку зачем-то приплели — и именно это задело Драко особенно сильно.

***

Нарцисса направилась в кабинет Луциуса, чтобы сообщить мужу о плачевном результате сегодняшнего визита к родомагу. Мистер Мэлфой рассказ жены выслушал холодно. Ни один мускул не дрогнул на его надменном лице… Ведьмы своими несогласованными действиями разрушили все его расчеты! Как можно доверять мнению какого-то Ариантуса — мага-иллюзиониста с сомнительной репутацией! Как могла его разумная жена повестись на досужие выдумки этой глупой ведьмы Розалинды! Булстроуды для их семьи были наилучшей партией. Теперь ему надо будет думать, как их вернуть. Но на всякий случай ему был необходим запасной вариант. Из чистокровных семейств с девицами на выданье пришли на ум лишь Гринграссы. После них оставались чистокровные не столь благородного происхождения. О полукровках, незаслуженно вознесшихся по сословной лестнице, он даже не вспомнил. С женитьбой Драко не стоило долго тянуть — это показало последнее происшествие, чуть не унесшее жизнь единственного наследника. Относительно будущего своего сына они с Нарциссой находились в полном согласии, хотя у обоих были и собственные мотивы. Пожелание Нарциссы уважать чувства их сына и считаться с его мнением только помогло Луциусу разглядеть в выросшем сыне своего конкурента. Пережив полтора месяца борьбы с внутренними демонами, Луциус решил этим демонам уступить. Почему лорд Мэлфой должен ограничивать себя в маленьких удовольствиях? Он — достаточно могущественный волшебник и к своим сорока пяти годам достиг всего: богатства, известности, возможности оказывать влияние на власть. При любых раскладах ему всегда удавалось оказаться на стороне победителей. Он обладал всем для достойной жизни и теперь желал получать заслуженные им наслаждения. Все это время он продолжал осмотрительно наблюдать за «мисс Грязнокровкой». То, что она стала женщиной, явно пошло ей на пользу — она похорошела, ушла ее худоба, ее лицо и плечи соблазнительно округлились. Она стала такой притягательной, мáнкой… Он тогда принял правильное решение, оставшись ее владельцем. Драко — всего лишь временный хозяин «мисс Грязнокровки». Когда сын женится на юной чистокровной волшебнице, то уже не будет нуждаться в наложнице и быстро ее забудет. Да и какая молодая жена станет терпеть возле мужа рабыню для оказания секс-услуг?! И тогда «мисс Грязнокровка» вернется к хозяину. Возможно, он даже окажет услугу своему сыну, освободив его от старых, изживших себя отношений… Осталось только быстрее Драко женить. А ему, Луциусу, уже пора начинать готовить для рабыни жилище, в котором он будет посещать ее тайно, не вызывая подозрений жены.

***