Я подарю тебе Луну и Звезды

31 июля 1998 года, пятница. Хогвартс. Всю ночь с 30-го на 31-е июля Джинни проворочалась не смыкая глаз. Она вспоминала о Гарри. Наступавший день был днем его рождения. Ему должно было исполниться восемнадцать… Благо Том уже более трех недель чем-то увлеченно занимался в бывшей лаборатории Снейпа, и даже ел и спал в апартаментах покойного зельевара. Ей там появляться было запрещено. Да она и не стремилась — Риддл явно занимался чем-то темным и ей об этом лучше было не знать. В случае чего, связаться с Томом можно было через Эйвери, но такого желания у нее тоже не было. В последнее время в их общении с Алфи стала ощущаться какая-то неловкость. Вчера, 30-го июля, ее другу Невиллу Лонгботтому также исполнилось восемнадцать лет. Отмечания в кругу друзей, недавно взятых на работу тренерами по квиддичу, не было — только короткое поздравление. Они соблюдали осторожность — сама дата этого дня несла в себе опасность. А о дне рождения, приходившемся на следующий день, вслух не было произнесено ни слова… Джинни тяжело вздохнула. Ей нельзя было долго думать о Гарри. Для нее вообще было лучше не думать ни о чем. Если бы Том был рядом, то сразу бы прочел ее мысли и наверняка бы разозлился.

***

31 июля 1998 года, пятница. Мэлфой-Мэнор. В этот день, как и во все предыдущие, Гермиона сидела с книгами в мраморной ротонде во внутреннем дворе мэнора. По нечаянному стечению обстоятельств никто не нарушил ее тихого одиночества, никто не помешал ее печальным воспоминаниям. Она тоже вспоминала о Гарри в день его рождения. Ее лучший друг погиб, отдав свою юную жизнь в борьбе со злом. Зло, воплощенное в Темном Лорде, выжило и теперь полновластно правило в Волшебной Британии. Но это вовсе не означало, что ситуацию нужно было принять как должное, даже не пытаясь ее изменить. Гарри Поттер никогда бы не смирился! Его добровольная жертва не изменит мир, если больше никто не продолжит борьбу… И она в память о нем продолжит бороться, глубоко в сердце похоронив горечь их поражения… Печально вздохнув, Гермиона напомнила себе, что она — на войне, а на войне случается всякое дерьмо. У нее было достаточно времени, чтобы прийти в себя, осознать и принять новую ситуацию и себя в ней. Главным делом ее жизни все также оставалось противостояние Темному Лорду. На чем тогда их остановили? У Волдеморта оставался только один крестраж — змея Нагини, которую можно было убить мечом Гриффиндора. Которую дóлжно было убить мечом Гриффиндора!.. И перед Орденом Феникса стояла все та же нерешенная задача — найти волшебный меч и встретить с ним змею. Даже если теперь Орден состоял из одной Гермионы. В течение последних нескольких недель девушка часть занятий посвящала мыслям о волшебном мече. Закрыв глаза, перед внутренним взором она представляла себе благородную строгость его очертаний. Сосредоточившись, вызывала воспоминание о его прохладной тяжести в своей руке и бугристости украшенной рубинами рукояти, об остроте и гладкости клинка с витиеватой гравировкой имени первого владельца… И усердно призывала меч Великого Годрика явиться на борьбу со злом. Она знала, что меч реагирует не на слова — он приходит к настоящему гриффиндорцу. Пусть меч придет к тому, кто может им воспользоваться! Она действовала по наитию, на подсознательном уровне, и ей казалось, что она поступает верно. И сегодня, в день рождения Гарри, ее моления о мече были особенно искренни и горячи…

***

А в это время где-то в Хогвартсе… Помощник Джинни по квиддичному хозяйству Невилл Лонгботтом помимо других дел должен был следить за свежим состоянием травяного покрова на игровом поле и за порядком на небольшом складе для хранения спортивного инвентаря. Сегодня вечером при очередном обходе склада Невилл неожиданно обнаружил в углу гору грязной ветоши. В колеблющемся свете зависшей над Невиллом свечи ветошь показалась обычным мусором. «Странно, я тут только вчера убирал и все углы были чистыми. Откуда что берется?! — подумал он с досадой, затем осторожно поднял ветошь и зачем-то встряхнул ее. — Уф-ф, сколько пыли!» Невилл энергично замахал перед лицом ладонью, пытаясь развеять пылевое облачко. Когда пыль окончательно осела, он присмотрелся к рваному тряпью в своей руке. И это оказалась… Распределительная шляпа! Вот так подарок ко дню рождения! Гриффиндорец аккуратно вернул Шляпу на старое место, размышляя, как же поступить с ней дальше… До начала нового учебного года оставался месяц. Да и понадобится ли этот волшебный артефакт новым хозяевам Хогвартса?! Вдруг что-то блеснуло в Шляпе. Но он же только что встряхивал ее, и Шляпа должна была быть пустой! Невилл присмотрелся внимательней… Не может быть! Из Шляпы выглядывала знакомая рукоять, украшенная рубинами… Невилл замер. Он слышал историю о том, как меч Гриффиндора появляется перед истинным гриффиндорцем… Но никогда не думал, что это случится именно с ним, утратившим меч на поле битвы. Он выхватил из Шляпы меч Гриффиндора и торжествующе поднял его над головой… Гладкое лезвие сверкнуло в отблеске свечи, в воздухе что-то дрогнуло… «Вж-ж-жих!» — Невилл рассек воздух клинком, мысленно представляя перед собой некую гадкую рептилию… Сверкающий меч был по-прежнему легок и остр. И безотказно слушался руки гриффиндорца! Невилл вернул меч в Шляпу, сильно зажмурил глаза, открыл их — меча снова как не бывало! Неужели Шляпа только что показала, где хранится магический артефакт? И если меч действительно появляется, когда он необходим… значит, он однажды вернется! Волшебник покачал головой. Да, удивила его старая рваная Шляпа, казалось, не нужная никому… Может, в Шляпе поселился сам Дух Хогвартса?! Или это откликнулась древняя магия Годрика Гриффиндора? А может, тут не обошлось без помощи Поттера, где бы сейчас ни пребывала его мятежная душа? Ведь сегодня был как раз день его рождения… Невилл Лонгботтом больше не был пухлым неуклюжим мальчишкой. Он вырос в высокого, мужественного, серьезного парня. Его всегда интересовала колдомедицина, он даже собирался после окончания школы продолжить учебу по этому направлению. И искренне верил, что, выучившись, сможет исцелить своих родителей… Он и теперь помогал мадам Помфри при оказании первой помощи юным игрокам в квиддич — лечил их ушибы и ссадины, и даже удачно вправил два вывиха. Родители могли бы гордиться им. Но их больше не было среди живых. Когда-то Пожирательница смерти Беллатриса Лестрейндж запытала их до состояния овощей, после чего остаток жизни им пришлось провести в больнице Сент-Мунго… А недавно до Невилла дошли ужасающие слухи, будто Темный Лорд собирался взять их для каких-то своих опытов, но потом передумал. И тогда приказал убить всех пациентов психиатрического отделения. На том и закончились жизни Фрэнка и Алисы Лонгботтомов, бывших авроров и верных членов первого Ордена Феникса. А заодно и жизнь Гилдероя Локкарта — эксцентричного писателя и незадачливого педагога… Из всей семьи у него оставалась только бабушка Августа. И еще — его Ханна, Ханна Эббот. Как и он, девушка была из чистокровной семьи и вместе с ним сражалась на стороне Ордена. После битвы Невилл попросил бабушку спрятать у себя Ханну, что та и сделала. Сам Невилл больше не виделся с Августой, не желая подвергать старушку опасности, — ведь он не зря так близко подобрался к Темному Лорду. И бабушка, и внук — оба знали, что живы, и этого им было достаточно… В глубине души Августа гордилась своим внуком, которому в такое смутное время удалось не просто скрыться от Темного Лорда, но и устроиться на хорошую работу. И это — под самым носом у безносого! Невилл старательно привел Шляпу в порядок и спрятал ее в большой и сухой деревянный сундук, приговаривая, как он ей благодарен за сохраненный меч, и обещая, что он будет регулярно навещать ее, заботиться о ней — очищать от пыли и удалять въедливых насекомых. А она в нужный момент передаст Невиллу волшебный меч Годрика Гриффиндора, и тогда Невилл все сделает правильно.

***

31 июля 1998 года. Ночь с пятницы на субботу. Мэлфой-Мэнор. Драко задерживался. Гермиона начала волноваться, когда он не появился сначала к обеду, потом — к ужину. Она знала, что обоих Мэлфоев вызывал Темный Лорд. И Мэлфой-старший уже давно вернулся… Но ведь Пинки предупредила бы ее, если бы с Драко случилось что-то серьезное?! Он пришел почти под утро. Не сказав ни слова ждавшей его Гермионе, нетвердой походкой сразу же направился в ванную, плотно притворив за собой дверь. Вздохнув, Гермиона забралась под тонкое одеяло и устало прикрыла глаза. Какое еще мерзкое задание мог дать Драко Волдеморт?! Через некоторое время появился Драко и молча лег рядом. Мятный аромат средства ухода за зубами не смог скрыть в его дыхании винных паров… Гермиона не удержалась и вопросительно взглянула на него. «Я был у Тео. Мы с ним отметили Сборище Луга, — ответил он на ее немой вопрос. — В Нотт-Мэноре потрясающая коллекция вин. А сейчас я хочу спать». И Драко умолк, обняв ее и уткнувшись лицом в ее волосы, не желая продолжать разговор. Убедившись, что он уснул и не сможет подслушать ее мысли, Гермиона задумалась о завтрашнем дне. Для всех в Волшебной Британии 1-е августа было днем празднования «Сборища Луга», или «Свадьбы Луга». А для нее это была годовщина свадьбы Билла Уизли и Флер Делякур — свадьбы, неожиданно завершившейся жестоким нападением Пожирателей смерти. Тогда они еще не знали, что в тот день произошел переворот в Министерстве магии. Министр Руфус Скримджер погиб при невыясненных обстоятельствах, а его место занял бывший начальник Департамента магического правопорядка Пиус Тикнесс. Кто тогда мог подумать, что этот честный и бескомпромиссный аврор, борец со злом, окажется верным слугой Темного Лорда?! За прошедший год зло успело укрепиться и повсюду пустить свои разветвленные корни. И теперь уничтожение укоренившегося зла требовало неимоверных усилий и казалось задачей почти невыполнимой.

***

1 Августа 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. В первый день августа в Мэлфой-Мэноре, по обыкновению, отмечался сельский праздник плодородия — Лугнасад. В старые добрые времена широко и торжественно отмечалась «свадьба» лучезарного и мастеровитого бога-героя Луга, щедро наделявшего своих почитателей знаниями и богатством. Теперь же он был несколько потеснен другими солнечными богами и отвечал лишь за часть сельскохозяйственного цикла — за благополучное начало жатвы, уборочные работы и сохранение урожая. «Сборище Луга» стало традиционным сельским празднованием для домашних эльфов — со столами, ломившимися от снеди, обильными возлияниями, танцами, песнями и, конечно же, веселыми эльфийскими свадьбами… Для хозяев поместья эта дата предвещала лишь скорое наступление осени. Но леди Нарцисса никогда не отказывалась принять участие в «сборище Луга» в роли Матери хлеба. Роль Бога хлеба, чья жизнь символически приносилась в жертву во имя будущего изобилия, в последние годы доставалась Драко. На этот раз, соглашаясь участвовать в празднике, он впервые задумался о своем подобии этому древнему божеству-символу: ему самому предстояло быть принесенным в жертву как не Темному Лорду, так строгим устоям чистокровного аристократического Рода. На сегодняшнем завтраке в мэноре, согласно традиции, главным праздничным блюдом был высокий круглый хлеб из муки нового урожая. Его верх был украшен венком из подрумянившегося теста в виде переплетенных цветов и колосьев. Эльфы испекли его на рассвете, и сладкий аромат свежей выпечки успел заполонить собой всю Столовую башню. Сам хлеб еще не успел остыть и казался олицетворением горячего летнего солнца, сияя пропеченной корочкой и распространяя вокруг себя душистое тепло… Вокруг блюда, на котором покоился хлеб, были расставлены неглубокие плетеные корзинки со множеством разнообразных булочек с начинками и без. В специальных фарфоровых емкостях нежились сыры из творога и свежее масло как дань уважения скотоводческой стороне праздника. Все выглядело так, будто в тихой гавани гордый корабль-каравай окружала пестрая флотилия лодок с щедрыми дарами уходящего лета. Хозяйка торжественно разрезала хлеб и разделила его между присутствующими. Она произнесла слова благодарности Богу хлеба, по-матерински сердечно обращаясь к меланхоличному сыну. Но Драко лишь что-то буркнул в ответ и оставался молчалив до конца трапезы, невесело и без аппетита глядя только в свою тарелку. Его родители старательно не замечали его состояния, обмениваясь явно фальшивыми улыбками. Ощущаемое за столом напряжение, казалось, сводило на нет атмосферу теплого домашнего праздника, порождая в душе наблюдавшей за Мэлфоями Гермионы смутное беспокойство. В последнее время девушка стала привыкать к безопасности и уюту, которые ей давало проживание в мэноре рядом с Драко. И это ощущение могло оказаться обманчивым. «Рабам знать о делах хозяев не положено, хотя в результате страдают именно рабы. Придется самой прислушиваться, приглядываться, делать выводы», — отрешенно подумала она.

***

После завтрака Гермиона, как обычно, отправилась в библиотеку за книгами. Из окна над деревянной лестницей девушка могла наблюдать, как леди-хозяйка и ее сын вышли на хозяйственный двор, где наряженные в разноцветные туники домовики накрыли свой пиршественный стол. Окруженный домовиками Драко — Бог хлеба — взял в руки ритуальный серп, носивший имя Лунаса, и срезал им пучок специально выращенных к празднику пшеничных колосьев, освятив этим действием начало и завершение «жатвы». Мэлфои давно перестали выращивать пшеницу, покупая уже готовую муку в соседних селениях. Но их эльфы продолжали строго следовать традиции и собирались торжественно вкушать священный хлеб из муки нового урожая только после ритуального «убийства» колосьев, которое олицетворяло непрерывность сельского круговорота. Драко передал пшеничный пучок домовику Тоби. Тот со словами: «Смерть колосьев — рожденье хлеба» передал его дальше — домовихе Мипси, которая мановением лапки мгновенно сплела из пучка колосьев соломенную куклу¹, олицетворявшую Мать-Землю… После этого Нарцисса — Мать хлеба — нарезала круглый хлеб на куски, что символизировало гибель Бога хлеба, и с пожеланиями доброго урожая начала раздавать их домовикам, выстроившимся перед ней в пеструю очередь. Одновременно она наливала в их маленькие стаканы золотое медовое вино из большого кувшина. — О, Мать хлеба, позволь вознести нашу благодарность тебе за богатый урожай и нашу сытость, — высокопарно произнес старый Тоби, почтительно склоняя голову перед леди-хозяйкой. — За то, что оберегая нас от холода и голода грядущей зимы, ты принесла в жертву своего сына — Бога хлеба. А мы, эльфы, будем служить тебе с честью, ответно жертвуя свои усилия и свой труд. И Тоби, а за ним и все его дружные соплеменники опрокинули в свои глотки стаканчики с золотым вином, заедая его кусками нового хлеба. Старательно собранными хлебными крошками они посыпали землю под усаженной на высокий насест соломенной куклой, затем вылили туда же остатки вина, принося этим символическую жертву Матери-Земле — для возрождения ее плодородия. Нарцисса раздала домовикам первые созревшие яблоки из большой плетеной корзины для обрядового вкушения сладких и сочных плодов нового урожая. — Я как Мать хлеба благословляю браки, которые будут заключены в этот день, — торжественно объявила хозяйка мэнора под радостное визжание и улюлюкание домашних эльфов. Покидая эльфийское празднование под руку со своим сыном, леди Мэлфой тихо произнесла, обращаясь только к нему: «Твое детство закончилось, сын мой. Тебе нужно чем-то пожертвовать, чтобы идти дальше — во взрослую жизнь. Я надеюсь, что ты, Драко, примешь верное решение. И с достоинством исполнишь то, что должен».

***

1 Августа 1998 года, суббота. Сен-Клу, пригород Парижа. Магическая Франция. На годовщину свадьбы Билла и Флер Уизли в их небольшой арендованный дом в пригороде Парижа Сен-Клу прибывали немногочисленные гости. Можно было сказать, что праздник был двойной — завтра их дочери Виктуáр должно было исполниться три месяца. Она родилась ночью 2-го мая 1998 года в принадлежавшем ее родителям коттедже «Ракушка». Роды у Флер случились на две недели раньше предсказанного срока — сказались трагические обстоятельства того безумного дня. Но несмотря на все произошедшее, новорожденную назвали в честь будущей победы — Виктуáр — на французский манер. В этот день собрались только ближайшие родственники — братья Чарли и Перси Уизли, и Габриэль, младшая сестра Флер. После теплых объятий и поцелуев, вручения полезных в хозяйстве подарков и выражения восхищения «прелестными дамами Уизли» все расселись за столом со скромной трапезой. Первый провозглашенный тост — «За встречу!» — был сопровожден легким белым вином. Радость от встречи перемежалась печальными воспоминаниями. Поминали Гарри и Фреда, вспоминали Рона. — Мы трое остались живы благодаря Рону, — с грустью говорил Билл. — Он задержал ворвавшихся в коттедж Пожирателей смерти, и мы смогли подняться на второй этаж, чтобы забрать свою дочь. Он только успел крикнуть, чтобы мы телепортировались без него. Портключ был один на троих… — А я не верю, что Рон погиб, — подала голос Флер, окинув братьев пронзительным взглядом ярко-синих глаз. — Слишком горько осознавать, что за нашу возможность жить Рон мог заплатить своей жизнью. — Мы тоже верим, что он жив, — убежденно произнес Чарли, глядя на незанятое место за столом, на всякий случай сервированное для Рона. Будто бы младший Уизли всего лишь задержался где-то из-за своих мальчишечьих дел и вот-вот ворвется в их дом, весело и громко приветствуя волшебников… Печатные издания несчастной родины иногда попадались собравшимся за столом, и потому все они были в курсе того, как почти ежедневно в адову тюрьму Азкабан на медленную и мучительную смерть отправлялись новые узники — «грязнокровки» и «предатели крови». После уничтожения личностей известных и ранее занимавших значимые должности, в газетах стали писать только о количестве отправленных в тюрьму и никогда — о том, кем они были. Обезличивая своих еще живых жертв, власть воцарившейся Тьмы заведомо причисляла их к мертвым. И о Роне Уизли в газетах не писалось ничего. Даже если Рону каким-то чудом удалось выжить, судьба его была незавидной. Но молодость всегда верит в лучшее! И потому присутствующие дружно осушили свои бокалы с вином за здоровье самого младшего брата Уизли. — Ну что, рассказывайте, как устроились, что с работой? Какие планы на будущее? Как собираетесь продолжать борьбу? — обратился Перси к братьям. — Я работаю во французском отделении Гринготтса, — ответил Билл. — Заработка едва хватает на аренду этого дома и содержание семьи. Но если будет нужно, я вернусь в ряды Ордена Феникса. А Флер займет мое место в банке — все равно ей надо быть рядом с дочерью. — Нет, Билл, я должна быть рядом с тобой. Ты же знаешь: во мне кровь вейлы, я не вынесу разлуки… — голос Флер дрогнул, ее яркие глаза затуманились слезами. В соседней комнате сквозь сон захныкала малышка Виктуар… Билл взял руку жены и трепетно прижал ее к губам. Братья молчали — все помнили, как беременная Флер, отказавшись расстаться с любимым, участвовала в финальной битве за Хогвартс. «Нам суждено быть вместе — и в любви, и в смерти», — сказала она тогда. Хотя в тот день они все так отчаянно верили в победу любви и света!.. — Ну, за нашу победу и ее олицетворение — Виктуар Уизли! — прервал затянувшееся молчание Чарли, поднимая свой бокал. Все дружно поддержали этот жизнеутверждающий тост. Затем отдали должное закускам — французским сырам, колбасам, бекону и оливкам. Флер отправилась на кухню и вернулась оттуда с собственноручно приготовленным галантином с гарниром из риса и овощей. Блюдо было встречено восторженными голосами мужа и его братьев. Фаршированная курица вместе с гарниром, салатами и остатками закусок была быстро уничтожена молодыми мужчинами, не страдавшими отсутствием аппетита. Насытившись, гости встали из-за стола. Деликатная Габриэль, понимая, что причина встречи братьев Уизли далеко не праздная, не стала задерживаться и быстро попрощалась со всеми. Проводив сестру, Флер ушла на кухню, чтобы сварить кофе. Билл и Перси уселись на диване в гостиной, Чарли пододвинул к дивану свой стул. И братья продолжили разговор. Перси ненадолго приехал из США, он привез хорошие вести: МАКУСА при поддержке всех стран Волшебной Европы гарантировала полную изоляцию режима Темного Лорда. Торговые, экономические и политические отношения с Волшебной Британией были прекращены до момента полного краха режима узурпатора и тирана — «того-кого-нельзя-называть». Также эти страны были готовы принять беженцев из Волшебной Британии и оказывать любую необходимую помощь силам ее Сопротивления. — Я в Румынии приступаю к подготовке боевых драконов, — голос Чарли был спокоен и тверд. — Наше румынское Министерство пошло мне навстречу. А вот руководство заповедника поначалу было против, но потом выделило мне трех драконов — венгерского хвосторога, норвежского горбатого и украинского железнобрюхого. Придется мне из драконолога стать боевым драконоводом. Буду вместе с драконами учиться делать то, чему я всегда должен был препятствовать. Думаю, к следующему лету управимся. Зимой драконы предпочитают не летать, они становятся апатичными, а в сильные холода могут впасть в спячку. — Что ж, драконы — это хорошо, — поддержал брата Билл. — Жаль, что раньше весны мы их не получим. А вот с беженцами опоздали — Темный Лорд закрыл все общественные порталы еще в мае. Индивидуальные портключи по-прежнему выдают исключительно в самом Министерстве. Так что желающим бежать можно помочь, если только действовать отсюда с портключом типа «туда-обратно». — Но для подобных операций нужно действовать наверняка. Нам необходима связь с подпольем в Волшебной Британии, — заметил Перси. — А этого у нас как раз и нет. Нет даже связи с нашими родителями, с Джорджем, с Джинни. Что с ними сейчас происходит? Живы ли они? Билли молча встал, подошел к книжной полке, взял с нее газетный номер «Ежедневного пророка» с отчетом об июньской пресс-конференции в британском Министерстве магии. Там, на одной из колдографий, их младшая сестра Джинни, обворожительно улыбаясь, рассказывала о своем сотрудничестве с администрацией Темного Лорда. Хорошо еще, что только по вопросам спортивной игры в квиддич! — Если исходить из этих слов Джинни, она работает в Хогвартсе — там, где сейчас располагается штаб Пожирателей смерти во главе с «тем-кого-нельзя-называть», — сухо произнес старший брат. — А по слухам, наша сестра стала сожительницей диктатора. Эта новость прозвучала, как гром с ясного неба. Перси и Чарли молча смотрели на старшего брата. Из состояния шока их вывел звук упавшей и разбившейся на кухне чашки — Билл забыл, что Флер могла их слышать. А ему не хотелось расстраивать свою жену, особенно в этот день… — Погоди-погоди, — проговорил Перси, — Билли, давай не будем торопиться с выводами. Мы знаем нашу сестру — она не может быть заодно с тираном и убийцей. Может, для нас это — единственная возможность через нее подобраться к этому гнусному выродку. Ведь доподлинно неизвестно, существует ли в Волшебной Британии подполье? — Наверное, существует, — ответил Билл. — Поскольку в этом самом «Пророке» регулярно печатаются сообщения о его очередном «полном и окончательном» разгроме. Но других сведений у меня, к сожалению, нет. — А известно ли что-либо о Гермионе? — вдруг спросил Чарли. — Она, в случае чего, собиралась жить в лесу… Билл нахмурился. — О Грейнджер ходили слухи, что она стала наложницей Мэлфоев. С маглорожденными там не церемонятся — либо убивают, либо обращают в рабство. В маленькой гостиной воцарилось тягостное молчание. Мужчинам-волшебникам тяжело давалось осознание того, что они не смогли спасти своих братьев и защитить своих сестер… Но в их сердцах неутолимым огнем все сильнее разгоралась жажда мести. Вечернюю тишину неожиданно разорвало раздавшееся со стороны парка Сен-Клу несвоевременное воронье карканье…

***