Я подарю тебе Луну и Звезды

19 декабря 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Между тем к Волшебной Британии неуклонно приближался Йоль — самый любимый праздник всех волшебников и волшебных существ. Нынешний фестиваль Йоля, обычно длившийся тринадцать ночей, начинался вечером 20-го декабря и продолжался до рассвета 2-го января уже нового, 1999-го года. Нарцисса Мэлфой тоже любила Йоль больше всех остальных праздников. Но в этом году в конце празднования, в день перехода из старого года в новый, должна была состояться свадьба их с Луциусом единственного сына Драко. Благородная хозяйка мэнора ждала этого праздника с особым трепетом, несмотря на то что в этот раз он должен был принести ей гораздо больше хлопот. Подготовку к празднованию приходилось совмещать с подготовкой к свадьбе. Все должно было пройти на уровне, соответствующем имени и высокому положению Рода Мэлфоев. По традиции Йоль нужно было встречать в новом и шерстяном. Поэтому все в мэноре получили в подарок новую одежду. Волшебники — теплые плащи и новые костюмы из дорогого сукна. Волшебницы — новые суконные платья из нитей тончайшего кручения, а также зимние накидки, отороченные мехом. Мэлфоевские эльфы тоже щеголяли в обновках. Они — совершенно случайно! — в поленнице на хозяйственном дворе нашли невесть откуда взявшиеся остатки тартана¹, из которых расторопные домовики соорудили себе новые подпоясанные пледы².

***

20 декабря 1998 года, воскресенье, день перед Ночью Матери. Мэлфой-Мэнор. Согласно обычаю в этот день следовало отдать все долги. И по этой причине сегодняшним утром леди Нарцисса решила навестить Гермиону в ее одиноком и бедном жилище. Визит леди должен был быть почти формальным — перед Ночью Матери Нарцисса хотела поздравить девушку с наступающими йольскими праздниками и вручить ей скромные подарки. После предупредительного стука дверь с легким скрипом отворилась и впустила в каморку леди-хозяйку, из-за статной фигуры которой выглядывала приветливая мордочка Мипси. Не отстававшая от хозяйки домовиха левитировала за собой традиционную йольскую корзину, а также — аккуратную стопку из двух сложенных шерстяных платьев, зимнего плаща-накидки и меховой шапочки. От себя Мипси принесла в подарок девушке-рабыне сотворенные с помощью эльфийской магии варежки с орнаментом в виде защитных рун и такие же носки на тонкой кожаной подошве. Подарочная йольская корзина была сплетена из вечнозеленой омелы. В ней на посыпанной мукой пшеничной соломе лежали украшенные разноцветными ленточками помандеры³. Один — из яблока, два других — из апельсина и мандарина. Для создания особенного, праздничного аромата все помандеры были густо утыканы высушенными почками гвоздичного дерева. Плоды в корзине символизировали солнце, вечнозеленые ветви — бессмертие, солома — урожай, мука — успех. Все вместе — пожелание долгой, счастливой и богатой жизни. Как раз всего того, в чем так нуждалась рабыня… Гермиона совсем не ожидала увидеть миссис Мэлфой, поэтому немного растерялась, не зная, что сказать хозяйке мэнора. Она была благодарна ей за пусть и редкие, но существенные проявления хозяйского внимания, но велика была ее обида на то, что добрая хозяйка могла знать о планах волшебников-мужчин насчет несчастной рабыни, но ничего не предприняла для ее защиты. Нарцисса вручила девушке подарки со всеми соответствовавшими празднику пожеланиями. Гермиона из-за нежданно свалившейся на ее голову беды вообще забыла о празднике. И лишь тихо расплакалась: о каком праздновании могла идти речь, когда впереди ее могла ждать только гибель? — Что случилось? — спросила хозяйка, обеспокоенная такой реакцией девушки. — Драко женится… Что теперь будет со мной? — с горечью произнесла Гермиона. Нарцисса слегка наклонила голову и даже приподняла бровь… — Гермиона, — мягко заговорила она, — об этом с самого начала должен был рассказать тебе сам Драко. Странно, что он этого не сделал… Возможно, ты этого могла не знать, но у чистокровных волшебников существует такой порядок: в семнадцать лет заключать помолвку, в восемнадцать — уже жениться. Поэтому женитьба Драко была делом давно решенным. С этим даже произошла небольшая задержка. Внешне сохраняя благородную сдержанность, леди сожалела в душе, что именно ей пришлось объяснять бедной девушке положение вещей в этом мире. И в ответ она ждала понимание… Но Гермиона лишь горько разрыдалась. «Неужели эта бедная девочка на что-то рассчитывала? — забеспокоилась Нарцисса. — Я думала, что она отдавала себе отчет, что не пара моему сыну. И все равно была с ним… Он же ее к этому не принуждал?!» — Перестань, дитя. Разве Драко тебя чем-то обидел? — в голосе миссис Мэлфой прозвучало искреннее сочувствие. И Гермиона, рыдая и запинаясь, рассказала матери Драко все, что узнала от Миллисенты, — в общих чертах, стараясь не проявлять излишних эмоций, могущих повлиять на отношение к ней благородной леди. Нарцисса молчала. Она не могла поверить в то, что услышала… Гермиона, приободренная вниманием хозяйки, решилась попросить у той защиты. Потрясенная Нарцисса пообещала во всем разобраться и помочь девушке. Ведь из этой ситуации должен быть другой выход! И на этот раз она его обязательно найдет.

***

По первому — и поверхностному —впечатлению леди Нарцисса всегда жила прекрасной жизнью, в равной степени наслаждаясь как семейным богатством, так и обожанием окружающих. Но это не совсем соответствовало действительности. Да, Нарцисса была младшей и любимой дочерью в богатой аристократической семье Блэков. И вышла замуж за Луциуса Мэлфоя по большой взаимной любви. Но изначально все складывалось иначе. Согласно договоренности между чистокровными семьями Мэлфоев и Блэков молодой Луциус, влюбленный в Нарциссу, должен был жениться на ее старшей сестре Беллатрисе — и это решение не подлежало даже обсуждению… Нежданная помощь пришла со стороны самой Беллы — та сделала свой выбор в пользу Тома Марволо Риддла, уже известного среди своих сторонников как Лорд Волдеморт. Белла поклялась не допустить консумации брака в случае, если ее все-таки выдадут замуж за другого мужчину. Сказала, как отрезала. Мэлфоев, конечно же, такой вариант не устраивал — их Луциус был единственным сыном и им был нужен наследник. И тогда обе семьи стали рассматривать в качестве невесты для Луциуса среднюю сестру Блэк, Андромеду. Но та уже успела влюбиться в маглорожденного по фамилии Тонкс и поспешила сбежать с ним, оставив семью Мэлфоев и своих разъяренных родителей ни с чем. Фортуна повернулась лицом к Нарциссе — выбор пал на младшую Блэк. Влюбленные и страдающие сердца Луциуса и Нарциссы наконец-то соединились. Им не пришлось сражаться за свою любовь, но безнадежное и оттого мучительное ожидание перемены в судьбе испытали оба. Правда, впоследствии Луциус утверждал, что он тогда ни на йоту не усомнился, что они с Нарциссой будут вместе. Но и дальнейшая совместная жизнь молодой четы Мэлфоев вовсе не была похожей на идиллию. Наступившая первая магическая беременность Нарциссы протекала очень тяжело. Тяжелыми были и роды. Чудом и мать, и ее малыш Драко выжили. К сожалению — или к счастью, молодые чистокровные пары не сразу посвящались в саму сущность родовых проклятий и противодействующих им защитных заклятий, а только после рождения первенца. Тайны Рода открывались лишь перед заслужившими их узнать. Как было известно, в роду Мэлфоев рождался только один мальчик-наследник. И теперь молодая мать узнала, почему других сыновей в их семье больше не будет. Таковым было заклятие, наложенное на Род Мэлфоев далеким предком с целью сохранения жизни и здоровья единственного наследника. Остальные нерожденные младенцы должны были взять на себя все его уродства, пороки развития, болезни и несчастья. Но оставалась небольшая вероятность рождения девочки! Нарцисса всегда хотела дочь — ведь у нее самой были сестры! О рождении дочерей в семье Мэлфоев было известно только то, что это случалось в очень далеком прошлом. Но попробовать стоило! Так сказал Нарциссе родовой маг, к которому она обратилась со своими надеждами. В ней было достаточно блэковских стойкости и авантюризма, и она стала пытаться… После двух выкидышей мужскими плодами она, наконец, родила доношенную и очень красивую девочку, но… мертвую. Потерявшая долгожданное дитя мать впала в тяжелую депрессию. Ей больше ничего не хотелось, казалось, что жизнь утратила смысл. Даже маленький Драко, которому к тому времени уже было почти пять лет, перестал ее радовать. Как ни странно, из этого состояния она вышла благодаря, а вернее, вопреки своему любимому мужу. Оказалось, что проживание рядом с погруженной в страдания женой, не всегда способной полноценно исполнить свой супружеский долг, очень сильно подточило моральную стойкость молодого Луциуса Мэлфоя. И высокородный аристократ опустился до посещения шлюшки в пресловутом Лютном переулке… Этот постыдный случай так бы и остался незамеченным, если бы не врожденная способность Блэков к легилименции, как назло, обострившаяся у Нарциссы. Разразившийся у Мэлфоев скандал, по меркам благовоспитанности — грандиозный, чуть было не привел их к разводу. В результате Луциус поклялся, что больше никогда… Страшная клятва мужа жене была ею принята, и прощение он получил… Но и Нарцисса из этого случая сделала выводы: ее муж и маленький сын — здесь, рядом с ней, и все свои силы, всю любовь она должна отдавать только им, а не противостоять жестокой и неумолимой судьбе в погоне за своими иллюзиями… Теперь, по прошествии стольких лет, принесших как радости, так и невзгоды, и унесших все это в прошлое, она в полной мере осознавала свое предназначение: рождением сына-наследника она продолжила Род Мэлфоев, а затем — должна создать своему сыну все условия, чтобы и он мог продолжить их славный Род. Для начала они с Луциусом должны были женить Драко на чистокровной волшебнице, входящей в «Священные 28», а потом терпеливо ждать внука — нового наследника Рода Мэлфоев. И она уже так хотела этого малыша!.. Нарцисса уже поняла, что Гермиона испытывает к ее сыну сильные чувства, и претензий к бедной девочке не имела, поскольку Драко был достоин любви! Но… ни по каким критериям маглорожденная не проходила в избранницы наследника чистокровного рода. И благородная леди готова была лишь посочувствовать бедняжке по этому поводу. Теперь же, когда ей открылась правда о том, какую судьбу уготовили девушке, имевшей несчастье всего лишь родиться в семье маглов… Нарцисса не могла не вмешаться, бунтарский характер Блэков не позволял ей быть безучастной в деле спасения маглорожденной. Действовать нужно было немедленно.

***

Расставшись с Гермионой, леди Нарцисса решительно направилась в кабинет своего мужа. Она знала, что этим утром он находился там, чтобы накануне Йоля привести в порядок накопившиеся дела, разобрать книги и пергаменты. Довольно строгим тоном леди предупредила супруга, что хотела бы серьезно поговорить с ним и с их сыном — здесь и сейчас, если их это не затруднит. Луциус устало ответил, что, конечно же, их это не затруднит. Он был на удивление молчалив и нелюбопытен… Драко в черной рубашке и новом белом костюме появился минут через десять. Он присел на край гостевого кресла, всем своим видом демонстрируя, что задерживаться надолго он здесь не собирается. Нарцисса в кресло присаживаться не стала, а так и осталась стоять спиной к окну, за которым, кружась, пролетали редкие снежинки. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Что за свадебный подарок потребовал Гринграсс для своей дочери? — она решила сразу начать с главного. Лорд Мэлфой тяжело вздохнул — от супруги ничего скрыть не удалось. Жаль, что ситуацию с грязнокровкой придется обговаривать в присутствиии Драко. — Гринграсс потребовал выкуп за свою дочь в виде «свадебного дара» невесте. Драко… то есть наша семья… то есть мы должны сделать подарок Астории к свадьбе в виде диадемы гоблинской работы. Гринграссы даже выбрали у гоблинов-ювелиров одну такую, стоимостью двадцать тысяч галлеонов. Цена диадемы почти равна аукционной цене молодой и здоровой рабыни. — И какое это имеет отношение к нашей маглорожденной? — Нарцисса непонимающе посмотрела на мужа. Луциус перевел взгляд на Драко — тот с мрачным видом уставился в окно. — Дорогая, как ты знаешь, невеста нашего сына уведомила нас, что ни в каком виде не потерпит присутствия рабыни-грязнокровки в своем новом доме, — уверенно начал мистер Мэлфой. — Поэтому Гринграссы и потребовали продать ее накануне свадьбы, а на вырученные галлеоны купить свадебный подарок невесте. Нарцисса быстро взглянула на Драко — тот ответил матери возмущенным взглядом. Драко не ожидал от мистера Мэлфоя столь откровенного признания… Но пока он решил промолчать, позволив этому «мистеру» высказаться до конца. — Ничего не понимаю… — продолжала недоумевать благородная леди. — Официально девушка принадлежит тебе, Луциус. Почему мистер Гринграсс считает, что может указывать тебе, как поступать со своей рабыней?! Это Драко как жених его дочери и его будущий зять должен прислушиваться к его словам. А может, и не должен… Но ты-то, Луциус?! Лорд Мэлфой поскучнел. Почему он должен отчитываться о своем уговоре с почти родственником Гринграссом?! — Нарцисса, помнишь, я дал слово Гавину, что Драко больше не будет видеться с грязнокровкой? — напомнил он своей жене. Дождавшись, когда та утвердительно кивнет головой, он продолжил: — Но это не вся правда… Условие Гринграсса таково: мы должны до свадьбы продать свою рабыню-грязнокровку… э-э… Долохову, а на вырученные от этой продажи галлеоны купить невесте бриллиантовую свадебную тиару. Да, сам Гринграсс поддержал в этом Асторию. А желание невесты должно быть в точности исполнено нашим сыном. Как-то так… И Луциус умолк. Он все сказал. Или почти все… Не успели слова мистера Мэлфоя затихнуть, как сорвавшийся со своего места Драко подскочил к отцу и уставился на него ненавидящим взглядом. В порыве гнева он даже потянулся правой рукой к горлу Луциуса… Нарцисса ахнула — и Драко, опомнившись, опустил руку… Лорд Мэлфой гордо выпрямился в кресле, глядя на сына с презрительной усмешкой. — К сожалению, моя дорогая Нарцисса, я дал свое слово Гринграссу стать гарантом этой сделки, — произнес лорд и криво ухмыльнулся. — Но мне удалось избежать Непреложного обета, хотя глупый Гавин и считает, что мы с ним его заключили. Спасибо Логану Гойлу — это была неплохая шутка! — Что?! Какая еще шутка?! Вы не понимаете, что творите! — возмутилась леди Нарцисса. — Сначала объявили девушку, нуждавшуюся в убежище, рабыней, а теперь, когда это стало приносить неудобство, надумали ее продать! В бордель! Но решать свои проблемы за счет слабых и беззащитных — недостойно для представителей благородного Рода! Несколько мгновений, показавшихся вечностью, все молчали. Кто-то пытался совладать со своими эмоциями, кому-то не приходили на ум нужные слова, а кое-кому уже было все равно… — Так вот, — наконец заговорила Нарцисса, и в ее голосе зазвучал металл, — я запрещаю продавать девушку в бордель. Я вообще запрещаю ее продавать. Она — волшебница и человек, и заслуживает уважительного к себе отношения. А как вы оба будете выкручиваться из созданной вами же ситуации — дело ваше. — Есть выход, — помедлив, произнес Драко. — Все, как ты сказала, мама. Грейнджер не будет продана. Но ей придется покинуть Мэлфой-Мэнор. И Волшебную Британию тоже… Нарцисса внимательно посмотрела на сына — тот старался выглядеть спокойным. И только бледное лицо выдавало волнение. — Исключено! — возвысил голос Луциус. — Если грязнокровка покинет пределы Волшебной Британии и об этом узнает Темный Лорд, — а он обязательно узнает! — нас всех ждут большие неприятности! И вы задумали это сейчас, когда наша семья — буквально в шаге от попадания в опалу?! Смею уверить: Азкабан нам не грозит. Темный Лорд не лишит себя удовольствия лично расправиться с каждым из нас. Взглянув на вытянувшиеся лица жены и сына, глава семейства заметил: — Но и в мэноре девчонку оставлять тоже нельзя, чтобы не рассориться с Гринграссами. Луциус уже давно подумывал избавиться от грязнокровки, из-за которой его мог преследовать боггарт… А еще с ней случаются истерические припадки и обмороки. Неужели девица вконец обезумела?! Но если Нарцисса захочет ей помочь… и начнет разбирать весь тот бред, что несла ему грязнокровка… И тогда… О, Салазар, великий и ужасный! Тогда ему, возможно, придется стать первым разведенным Мэлфоем, навеки покрывшим позором свой Род! — Мама, есть и другой вариант. Мы можем сделать вид, что продали ее Теодору Нотту, — меж тем продолжал излагать свои соображения Драко, не обращая внимания на скривившееся в презрительной гримасе лицо мистера Мэлфоя. — Я могу предложить Тео купить ее. Но поскольку у Ноттов нет для этого денег, я мог бы дать ему взаймы. Бабушка Друэлла передала причитавшуюся мне часть наследства. И такая продажа, на самом деле, была бы фикцией: Грейнджер, даже переехав в Нотт-Мэнор, все равно оставалась бы в нашей семье. Но… Мы никак не можем обойтись без помощи нынешнего хозяина маглорожденной рабыни — лорда Луциуса Мэлфоя, который категорически не желает вести дела с нашим соседом, Теодором Ноттом. Если бы… эм-м… отец… согласился нам помочь, то мы могли бы временно передать девушку моему другу Тео на каких-то наших условиях… Луциус ухмыльнулся: давно он не слышал, как Драко называет его отцом… А по поводу этих «наших условий» для Тео… Луциус прекрасно был в курсе — все видел своими глазами! Предложенный Драко вариант, конечно, был так себе… Но Луциусу все это было уже безразлично. Нарцисса задумалась… Конечно же, Тео — хороший мальчик. Но Драко продолжает питать какие-то чувства к маглорожденной. И это может все усложнить… Нарцисса вздохнула. По крайней мере, это не бордель и может сгодиться как временное решение. — Луциус? — позвала она. — Что, дорогая? — очнулся отвлекшийся на свои мысли супруг. — Я думаю, вам с Драко нужно встретиться с Теодором Ноттом и все обсудить. При любом раскладе мое мнение неизменно: Гермиона никогда не будет продана в бордель. Она вообще никогда не будет продана и останется под защитой нашей семьи. Но я готова закрыть глаза на все фальшивые операции, которые вы предпримите, решая нашу семейную проблему.

***

В длинной череде праздничных йольских ночей самая первая — и она же самая длинная — ночь с 20-го на 21-е декабря называлась Ночью Матери. К этой ночи в мэноре была закончена уборка во всех комнатах, залах и других помещениях. Дом был полностью украшен — везде висели гирлянды из зеленых, красных и белых лент с вплетенными в них веточками вечнозеленых омелы и падуба-остролиста. К массивной входной двери был прикреплен пышный венок из остролиста как приглашение счастливой судьбе наведаться в этот дом. После традиционного «материнского» обхода жилища хозяйка Мэлфой-Мэнора леди Нарцисса в сопровождении мужа и сына — впервые за последние годы! — вошла в Большую гостиную, расположенную в восточном крыле замка. Посередине зала уже было установлено Йольское дерево — большая разлапистая ель. На ней в виде украшений висели помандеры из яблок и цитрусов. Они были украшены разноцветными лентами, бантами, блестками, а некоторые даже находились внутри золотых ажурных шаров со вставленными в золотые оправы драгоценными камнями. Сладко-пряные ароматы помандеров, смешиваясь с запахами свежей хвои и древесной смолы, создавали ощущение зимнего праздника… Считалось, что эти запахи оберегают от зла, что могло распространяться по воздуху… Среди колючих еловых ветвей виднелись золоченые орехи и шишки, кистями свисали красные и белые ягоды, медленно вращались подвесные руны и солярные знаки, а деревянные и соломенные фигурки животных — двигались плавно и вновь замирали… И, почти как настоящие, по ветвям порхали фарфоровые и хрустальные феи… А на вершину ели, как на древко, был надет серебряный наконечник копья⁴, сиявший, словно маленькая луна. Леди Нарцисса была одета Богиней-Матерью — в облегающее платье из зеленого бархата с длинным шлейфом. Ее распущенные золотистые волосы венчала небольшая корона, сплетенная из золотых и серебряных веточек с листьями из зеленых драгоценных камней. Среди этих листьев красовались несколько рубиновых и гранатовых красных ягод. В центре короны горделиво сиял большой изумруд. Обычно голубые глаза Нарциссы в полумраке казались зелеными. Богиня-Мать объединяла в себе божественную власть и столь же божественную красоту. Красотой она вдыхала жизнь в этот мир, а властью — удерживала его на краю бездны, не допуская его погибели. И леди Нарцисса стала идеальным воплощением этого образа… Луциусу в какой-то момент показалось, что он не узнает свою жену в этом возвышенном существе. Тем временем леди-Богиня подошла к большому мраморному камину, возле которого выстроились обслуживавшие мэнор нарядные домовики. С двух сторон от нее встали ее муж и сын в черных костюмах из шерстяного сукна. На каминной полке, как на алтаре, расположился Йольский венок с вплетенными в хвою веточками омелы и остролиста. Их скрепляли красные, зеленые и белые ленты — символы Солнечного Короля, Богини-Матери и Чистоты Зимней Земли. Согласно четырем сторонам света в венке были установлены четыре свечи — золотая, красная, зеленая и белая… Нарцисса тихо запела языческий гимн в честь уходящего солнца. И тут же вступили многоголосным пением домовики. В словах гимна слышалась не только благодарность старому солнцу за его труды, но и пожелание ему уйти не задерживаясь, чтобы в срок освободить место солнцу новому, молодому, а заодно и забрать с собой все беды и несчастья этого года. Взмахом волшебной палочки Нарцисса зажгла все четыре свечи в венке. Гимн солнцу зазвучал громче — оба Мэлфоя поддержали пение эльфов своими голосами… Дав свечам немного погореть, волшебница погасила их по одной, начиная с той, что символизировала восток, — это действие должно было показать, как старое солнце постепенно теряет свою силу. Эльфийский распев завершился низким рокочущим звуком… Материнская ночь продолжилась уже за столом — поеданием ветчины из дикого кабана, добытого лордом Мэлфоем и его сыном на священной охоте. Фаршированная голова вепря с печеным яблоком в пасти, покоившаяся на подушке из пряной зелени, украшала центр праздничного стола. Румяный печеный картофель, моченые яблоки и маринованные сливы, орехи и соус из брусники — словно просились в тарелки, чтобы составить там компанию ветчине. В плетеных корзинах лежали нарезанные куски хлеба с добавлением каштановой муки. А на отдельном столике ждал своего часа сладкий тминный пирог. И все это должно было запиваться горячим восэйлом — пряным яблочным сидром, густой аромат которого заполонил собой не только малую столовую мэнора, но и всю Столовую башню. Согласно древнему обычаю, за столом было оставлено одно свободное место — для незнакомого гостя, который мог постучаться в мэнор в эту темную пору года. И Драко надеялся до последнего, что на этом месте появится Гермиона, которую ему до́лжно было забыть… Ложась спать далеко за полночь, усталая леди Нарцисса вспоминала прошедшие день и вечер. Возможно, подумала она засыпая, их семье удастся уплатить некоторые старые долги и навсегда оставить их в прошлом… Луциус задерживался в ванной. Обряд, в котором он прислуживал самой Богине, ночное застолье, немного алкоголя — все это породило в его душе почти забытое юношеское смятение чувств… Ему нужно было немного успокоиться, чтобы понять, что с ним происходит… Когда он вернулся в спальню, Нарцисса уже спала.

***

А в это время в своей каморке Гермиона наслаждалась йольским праздничным ужином — вместе с Пинки, с которой хозяином мэнора сегодня был снят запрет общения с «мисс». Когда Пинки — наряженная в новое платьице в веселую клетку и с полным подносом еды — появилась на пороге, Гермиона была так растрогана, что предложила эльфийке разделить с ней скромную трапезу. Немного смущенная предложением домовиха решила не оставлять «мисс» одну в Материнскую ночь. Тем более что к ее новому платьицу та приложила свои умелые руки, аккуратно сшив материю по бокам и красиво обтачав горловину красной шелковой лентой. Как ни странно, но домовики могли применять свою магию только во благо владевшим ими волшебникам. На самих себя магические портняжьи умения домовиков, к сожалению, не распространялись. Предложив своей робкой гостье удобное креслице, сама Гермиона уселась на кровать. Под легкое пощелкивание эльфийских пальчиков на столе появилась бутылочка яблочного сидра и самостоятельно наполнила своим содержимым маленькие стаканчики. Один из появившихся из воздуха ножей ловко нарезал ветчину, а другой — хлеб. Большие ложки аккуратно выложили на тарелки гарнир и салаты. «Интересный пример магического симбиоза, — размышляла Гермиона. — Домашние эльфы выполняют для волшебников все виды хозяйственных работ, а волшебники предоставляют домовикам лишь темные и тесные подвалы для проживания, да остатки еды со своего стола… И никакой благодарности за добросовестный труд, усердный и бескорыстный! Наоборот, этой благодарности старательно избегают, не говоря уже о предоставлении эльфам приличной одежды. Неужели всесильные маги так боятся остаться без помощи презираемых ими старательных и безропотных домовиков?! Домашних рабов, которые не только не хотят свободы, а даже боятся ее, как огня…» — Ну что, проводим старое солнце? — предложила Гермиона, поднимая стаканчик с яблочным сидром. — Пусть сгорят дотла все беды уходящего года! И обе девушки-рабыни, так по-разному относившиеся к рабству, почтили ушедшее светило, дружно осушив свои стаканчики. — Пинки, а как же так получилось, что эльфы стали рабами? — вдруг спросила Гермиона. — Мне всегда хотелось услышать эту историю от самих эльфов… — Мисс, Пинки плохо знает эту историю. Вот Мипси… Но Мипси сегодня смотрит за огнями, — расстроенно пропищала эльфийка. — А завтра? Ведь завтра за огнями будет следить кто-то другой? — Гермиона не хотела упустить случай все разузнать от самих домовиков. — Завтра за огнями будет смотреть Тоби, и мисс сможет пригласить Мипси. А Пинки может прийти и завтра к мисс? — и огромные глаза эльфийки широко распахнулись в ожидании ответа. — Ну конечно же, Пинки! Пожалуйста, передай Мипси, что я с нетерпением буду ждать вас обеих, чтобы вместе встретить и провести Йольскую Ночь. Пинки с облегчением вздохнула в ответ на приглашение «мисс», и ее глаза весело заблестели. Гермиона доедала свою порцию вкусных и полезных йольских блюд… Случившийся сегодня неожиданный визит миссис Мэлфой не только подарил ей долгожданное успокоение и слабую надежду на то, что в ее жизни все как-то образуется. У нее внезапно проснулся зверский аппетит. А это означало, что жизнь брала верх над жестокой судьбой!

***