Я подарю тебе Луну и Звезды

8 января 1999 года, пятница. Косая аллея, Лондон. Прошла неделя после побоища на квиддичном поле, но в «Ежедневном пророке» ничего нового об этом событии так и не появилось. Поскольку сведения, опубликованные в газете, несколько отличались от осторожных рассказов свидетелей произошедшего, в волшебном сообществе поползли разные слухи. Разрастаясь и изменяясь, фантастические домыслы и дерзкие предположения распространялись подобно низовому пожару, который может оставаться незамеченным, пока неповрежденная почва не обрушится в выгоревшие под ней пустоты. Основным местом обмена слухами была Косая аллея с ее когда-то многочисленными магазинчиками и лавками. Многие магазины закрылись — к примеру, книжный «Флориш и Блоттс» и торговавшая волшебными палочками «Лавка Олливандера», владелец которой, Гаррик Олливандер, был арестован Пожирателями смерти и будто бы убит в Азкабане… Витрины закрывшихся магазинов заколотили досками, оштукатуренные красочные фасады облупились, вывески покосились. И постепенно Косая аллея утратила свой былой блеск. Ее заполонили крикливые лоточники и хмурые перекупщики, предлагавшие подозрительно дешевые зелья и товары, и — то ли поношенные, то ли краденые вещи. Когда-то веселая и нарядная торговая улица превратилась в подобие барахолки, где над головами кружили черные вороны, не без причины считавшиеся шпионами Темного Лорда. На месте кафе «Мороженое Флориана Фортескью», закрывшегося еще в 1996-м году из-за похищения владельца Пожирателями смерти и его последующей гибели, появился ресторанчик «Черный кубок», ставший полуофициальным клубом для Пожирателей смерти. В «Черном кубке» вполголоса обсуждали произошедшее в Хогвартсе в ночь полнолуния. Кто-то из Пожирателей вполне логично предположил, что драконы могли сбежать из румынского заповедника. Но его подвыпившие собеседники громко перечили ему, утверждая, что это были драконы-призраки — их крылья светились сквозь туман, а глаза горели огнем! И будто бы прилетели они, чтобы поддержать оборотней-предателей, заговор которых еще с лета зрел в Азкабане… «Но наш Повелитель, не растерявшись, одним махом отбил все атаки! Другого бы испепелили, а он — опять победил!» — говорили Пожиратели с гордостью. И с каждым новым рассказом количество поверженных драконов росло. «Представляешь, — делилась подслушанным секретом старая миссис Паддок, посудомойка из "Черного кубка", со своей племянницей Айрис, торговкой пирожками. — На самого Темного Лорда напала стая диких драконов! Это оборотни в ночь Волчьей Луны задумали переворот с покушением! А еще у драконов был таинственный предводитель, явившийся будто из старых сказок: в сверкающих латах, верхом на самом большом из них… Лорду не удалось победить его — всадник бесследно исчез в ночи…»

***

9 января 1999 года, суббота. Косая аллея, Лондон. На следующий день на самой Косой аллее уже вовсю кипели пересуды. — А я тебе говорю, что то был он! — громким шепотом произнесла толстая ведьма с корзинкой сушеных жабьих лапок. — Гарри Поттер, собственной персоной! На красном, как жар, драконе! — Да ладно, — отмахнулся от нее старый колдун в колпаке с колокольчиками. — Гарри Поттер погиб, я сам видел его тело. — Умер не он, а его двойник! — встряла торговка самодельными амулетами, которая всегда знала настоящую правду. — Говорят, его тайно спрятали гоблины в подземельях Гринготтса. До нужного часа… — А я слышала другое, — не выдержала Айрис, стоявшая за прилавком с тыквенными пирожками. — Что это вообще не Поттер, а дух древнего героя, принявший его обличье. Говорят, есть старая легенда о Всаднике на Огненном Драконе… Старый маг-отшельник, сидевший под стеной с кружкой горячего эля, поднял голову и произнес медленно — но так, чтоб услышали все: — Вы все — жалкие болтуны. А я знаю! В легенде сказано: «Седло его из огня, глаза его — кровавые звезды. Сядет он на спину дракона, что не боится смерти, и поведет он пламенную стаю против самого Повелителя Тьмы…» — И что тогда? — нетерпеливо спросил мальчуган с сумкой книг. — А то, что в древних сказаниях о Всаднике всегда говорилось: он явится, когда всем будет казаться, что Тьма победила и мир оказался на изломе. При этих словах несколько покупателей взглянули вверх и, не увидев там круживших воронов, отошли в сторону, предпочитая поспешить по своим делам. Отсутствие воронов в небе вполне могло означать, что они уже были где-то рядом. Но вместо ушедших покупателей появились другие, и досужие вымыслы вышли на новый виток, все больше принимая форму фантасмогории. Одни утверждали, что у всадника были серебряные крылья, другие — что две головы, причем одна из них глядела вперед, а другая — следила за тылом. Кое-кто даже клялся, будто на прощание всадник громогласно пообещал скоро вернуться! А в узком переулке за переживающим свои не лучшие дни торговым домом Илапса «Со́вы» стояли две темные фигуры в капюшонах. — Ты слышал? — прошептал один. — Народ начинает верить, что Поттер жив. — Слышал, — ответил другой. — Такие слухи подтачивают веру в силу диктатора. И это представляет угрозу для его власти… На другом конце Косой аллеи, где находились модные бутики, на первый взгляд, мало что изменилось. В высоких витринах шелка переливались на солнце, а солнечные зайчики танцевали на полированных гранях пуговиц из самоцветов. Леди Нарцисса Мэлфой шла меж двумя спутницами — миссис Розалиндой Булстроуд и миссис Бренной Крэбб. Пока благородные джентльмены общались в мужском клубе, их жены совершали шоппинг: нужно было помочь миссис Крэбб обновить ее гардероб. Траур по сыну у Бренны заканчивался в начале мая, но прикупиться стоило сейчас, после праздников, пока еще был хороший выбор дамских нарядов на лето и цены не начали кусаться. Дамы неторопливо обходили один магазинчик за другим: примеривали перчатки из тонкой кожи, обсуждали качество шляпных перьев, присматривались к фасонам платьев и шляпок — и не находили в них ничего нового… — Как вам это темно-зеленое? — спросила Бренна Крэбб, разглядывая себя со всех сторон в зеркале. — Цвет власти… Мне идет? — Глубокий оттенок, — ответила Розалинда. — Как для твоей сухопарой фигуры — немного тяжеловат. И… он немного зеленит твое бледное лицо. Бренна вопросительно взглянула на Нарциссу. Та лишь прищурила глаза и деликатно усмехнулась. Но этого было достаточно. — Я выбираю бордовое, — бросила миссис Крэбб продавщице. — Зеленое мне не идет. Когда, наконец, все покупки были упакованы и отправлены в дома высокородных покупательниц, Нарцисса решила отделиться от своих спутниц. — Я загляну на минутку во «Флориан и Блоттс». И сразу вернусь. Через пару минут Нарцисса разочарованно разглядывала большой амбарный замок, висевший на входной двери книжного магазина. Ее величавая фигура в светло-синем плаще выделялась среди сновавших по улице магов, одетых в темное и невзрачное. «Еще перед новым годом все работало!» — с досадой подумала она, как вдруг резкое движение сбоку нарушило ее равновесие. Кто-то грубо толкнул ее в плечо! Нарцисса отступила назад, подхватила чуть не выпавшую из рук сумочку. Глаза Нарциссы вспыхнули холодным огнем, губы сжались в тонкую линию. Перед ней стоял, покачиваясь, низкорослый волшебник с красным лицом и в небрежно застегнутой мантии. От него несло дешевым хмельным зельем. Он попытался изобразить усмешку, но у него получилась лишь гадкая гримаса. — Мадам, прошу меня извинить, — пробубнил он и сделал широкий жест рукой, попытавшись шутовски поклониться. Он снова покачнулся и, чтобы не упасть, шагнул к леди… Нарцисса, избегая нового столкновения, отступила еще на шаг. В тот же миг возле них, словно из-под земли, выросли двое — стражники-сквибы в темных униформах с нашитыми на рукавах значками нового режима. Выглядели они усталыми и помятыми. — Пройдем-ка, — буркнул один, хватая пьянчужку за локоть. — Задержание за нарушение порядка на Косой аллее. — Не прикасайтесь ко мне — я чистокровный! Я буду жаловаться! — завопил задержанный, но антимагический наручник уже защелкнулся у него на запястьи. Редкие прохожие отворачивались, делая вид, что ничего не видели. Подоспевшие Розалинда и Бренна сочувственно смотрели на Нарциссу. — Какой неприятный тип! — возмущалась Бренна. — Нарцисса, проверь сумочку — он мог тебя обокрасть! Нарцисса открыла сумочку и тут же захлопнула ее. — Нет-нет, все на месте, — пробормотала она. Розалинда же с любопытством наблюдала, как стражники, переведя нетрезвого волшебника на другую сторону улицы, отпустили его там с миром. — Эта городская стража из сквибов никуда не годится, — резюмировала она. — Никогда бы не подумала, что все так изменится…

***

9 января 1999 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Субботним вечером Нарцисса сидела в кресле в своем будуаре. В руках она сжимала записку, подброшенную неизвестным в ее сумочку. Маленький кусочек пергамента с несколькими словами и подписью «Андромеда», которая сразу же бросилась ей в глаза, когда она открыла сумочку днем, на Косой аллее. Это был крик о помощи: «Сестра, спаси нас. Мы с малышом остались одни. На нас охотятся. Андромеда». Строчки из скачущих букв ударили в сердце… У Андромеды родился внук? Маленький Блэк? Им угрожает опасность?! Святая Бригита… Когда-то Нарцисса покорилась воле суровых родителей, отсекших среднюю сестру от семьи и заклеймивших ее как предательницу. Молчаливое согласие с приговором отца, холодная отстраненность и демонстративное забытье — такова была цена за собственный высокий статус и поддержание фамильной гордости Блэков. Нарцисса коснулась волшебной палочкой подушечки пальца. Капля крови упала на пергамент. «Капля чистой крови…» — горько усмехнулась волшебница. «Завтра в шесть вечера. На нашем старом месте, в заброшенной оранжерее», — прочла она вспыхнувшие буквы. Записка сгорела в ее руке, не оставив следа. «Я всегда помнила о тебе, сестра, — прошептала Нарцисса. — А сейчас пришло время действовать.»

***

10 января 1999 года, воскресенье. Поместье Друэллы Блэк, вдовы. На низком столике парил чайник, в фарфоровых креманках поблескивали густые джемы — те самые, на волшебных травах, которыми славилась Друэлла Блэк. Сама хозяйка, облаченная в черный бархат, восседала в высоком кресле — слегка утомленная годами, но еще сохранившая во взгляде былой огонь. Ее дочь Нарцисса сидела напротив — ухоженная, безупречно одетая, с тем холодным достоинством, что всегда скрывало ее истинные чувства. — Как твоя невестка? — продолжая неспешный разговор, поинтересовалась Друэлла, пододвигая дочери джем. Нарцисса зачерпнула ложечкой — о, малиновый! Знакомый с детства вкус, терпко-сладкий. — Все хорошо, мама, — ответила Нарцисса, улыбнувшись. — Она старается. Мы ладим. Ее голос звучал уверенно и спокойно, но Друэлла слишком хорошо знала дочь, чтобы не заметить, что та избегает лишних подробностей. Друэлла вздохнула и отставила чашку. Допытываться не было смысла: между ней и выросшей дочерью чувствовалось невидимая дистанция — длиной во взрослую жизнь. — Мама, а помнишь, ты варила особенный джем — для возрождения утерянных чувств? — неожиданно спросила Нарцисса. — Из лепестков «Красной королевы», оберегающей чувственную память? — Да-да, Цисса. Там еще были лепестки белой розы — для очищения воспоминаний от боли и обид, плоды волшебного терна — для остроты восприятия… И, конечно же, вересковый мед — сладкий, с легкой горчинкой, чтобы любви сопутствовала мудрость… Я все время варила этот джем Сигнусу… Теперь уже нет… — и старая волшебница умолкла, погрузившись в свои воспоминания. — А тот терновник все еще растет в старой оранжерее? — оживилась Нарцисса. — А что ему сделается? Цветет и плодоносит круглый год. Можешь сама пойти и убедиться. Заодно наберешь плодов для своего… Луциуса. А красная и белая розы у тебя у самой растут. Ты же не утратила мой подарок? — Что ты, мама, у меня прекрасный розарий! — улыбнулась Нарцисса, вставая из-за стола. — После оранжереи я сразу отправлюсь домой. Друэлла поднялась из кресла для прощания. Вместо поцелуя мать и дочь лишь слегка соприкоснулись щеками. — Береги дом, Цисса. Семья — превыше всего, — сдержанно сказала Друэлла. — Я помню, мама, — тихо ответила Нарцисса. — Я научилась этому от тебя.

***

В заброшенной оранжерее на окраине поместья Блэков когда-то выращивали редкостные магические растения. Теперь же стекла оранжереи помутнели, покрылись царапинами, трещинами и потертостями, а несколько волшебных фонарей своим тусклым светом освещали под собой заросли хилых сорняков. Место тихое и всеми забытое, о котором помнили лишь сестры Блэк. В ожидании сестры Нарцисса собирала ягоды с тернового куста. Повинуясь движениям ее волшебной палочки, ягоды с тихим шуршанием скатывались с веток, благоухавших белоснежными цветами, и сами складывались в небольшую плетеную корзинку. Андромеда появилась ровно в шесть, в ее руках был большой сверток со спящим младенцем. Нарцисса не видела сестру более двадцати пяти лет… Она сделала шаг к сестре, но та предостерегающе вытянула руку, крепко прижав ребенка к груди другой рукой. Андромеда заговорила быстро, глотая слова. — Они убили Теда… потом… — она подавила попытавшееся вырваться у нее глухое рыдание, — потом… Дору и Ремуса. Их малышу от роду не было даже месяца! Я забрала его к себе… Но… наш дом оказался под наблюдением. Вчера я видела двух Пожирателей в саду. Мне чудом удалось сбежать… вместе с маленьким Тедди. Теперь они идут по нашему следу. Нам негде жить, не к кому пойти… у меня осталась только ты, Цисса… Нарцисса молчала, вглядываясь в бледное и изможденное лицо сестры, в младенца, который уже проснулся и тихо хныкал, уткнувшись в бабушкино плечо. Наконец она произнесла: — Пойдем со мной. Я найду для вас убежище. Перед тем как аппарировать из оранжереи, Нарцисса не забыла уменьшить корзинку с терносливами до размера грецкого ореха и бросить ее в свою сумочку.

***

10 января 1999 года, воскресенье. Улица Гриммо, 12. Лондон. Уже через несколько минут Нарцисса и Андромеда с внуком на руках переступили порог лондонского особняка на улице Гриммо, 12, — дома, покинутого Блэками, но все еще продолжавшего признавать их кровь. Никто из нынешних соратников Темного Лорда даже не подумал бы искать там Андромеду Тонкс и ее внука, Эдварда Ремуса Люпина. Дом встретил их темнотой и сыростью. Старые ступени скрипели, в коридоре пахло затхлостью. Из-за дверей кухни выглянул домовик Кикимер, хмурый и сердитый, обернутый старым и грязным полотенцем. Его огромные глаза сузились, когда он увидел Андромеду. — Предательница… — хрипло прошептал он. — Испорченная кровь, хозяйка Вальбурга мне все рассказала… Нарцисса выпрямилась, как на приеме в Министерстве, в ее голосе послышался металл: — Кикимер, внимательно слушай мой приказ. Отныне ты служишь моей сестре Андромеде, урожденной Блэк, и ее внуку. Они — под моей защитой. Эльф мелко задрожал. Его душа металась между поклонами и проклятиями, и пристальный взгляд Нарциссы, урожденной Блэк, был ему нестерпим. А он был призван служить Роду Блэков! Наконец он, недовольно бурча, склонил голову в знак смирения. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как полумрак коридора разорвал пронзительный визг: — Предательство! Кровь предателей в моем доме! Какой неслыханный позор! Портрет Вальбурги Блэк раскачивался в раме на стене, ее глаза полыхали лютой ненавистью. Младенец на руках Андромеды зашелся испуганным плачем. Нарцисса подошла ближе. — Замолчите, тетушка, — произнесла она ровным голосом. — Или я переверну вас лицом к стене. Или, — она сделала короткую паузу, — прикажу отнести вас в чулан. Вальбурга на портрете ошарашенно замерла. Ее выпученные глаза все еще злобно вращались, но губы шевелились почти беззвучно. В темном коридоре наконец стало тихо. Андромеда еле слышно перевела дух и начала легонько укачивать плакавшего Тедди. Нарцисса обернулась к сестре: — Теперь это — ваш дом. Удостоверившись, что конфликт предотвращен в самом зачатке и все успокоились, Нарцисса покинула особняк Блэков. Ей снова пришлось надеть маску холодного равнодушия: никто, даже ее любимый муж, не должен был узнать, что этой ночью она приютила предательницу. А Кикимер, хоть и сопротивлялся поначалу, принялся за работу со всей старательностью. Домашний эльф изголодался по настоящей домашней работе! Он растопил камин в бывшей детской комнате, уменьшил одну из кроватей, застелил ее шелковыми простынками, уложил в уголке маленькие подушки и все накрыл одеяльцем с гербом Блэков. Затем он забрал малыша из рук Андромеды, дав ей возможность застелить для себя соседнюю кровать. — Маленький Тедди будет спать тут, — бормотал он, осторожно укладывая ребенка. — Хоть и не чистой крови, но все же — внук Андромеды, а она как-никак происходит из чистокровной семье Блэков. Благородная госпожа Нарцисса приказала Кикимеру… Значит, так тому и быть… Он даже принес серебряную ложечку, из которой когда-то кормили маленьких Сириуса и Регулуса Блэков. И Тедди, поев вкусного тыквенного пюре, спокойно уснул под старую эльфийскую колыбельную, которую напел малышу Кикимер. Измученная Андромеда тихо расплакалась — впервые за эти страшные месяцы она почувствовала себя в безопасности и держаться до́льше не было больше сил. Но на рассвете, когда в доме царила сонная тишина, Кикимер проснулся от пронзившего его ужасного прозрения. Осознание, что он нарушил древнюю присягу, обрушилось на него с неотвратимостью злого рока… Верность Роду Блэков была для него превыше всего! Он долго метался по кухне, бился головой об пол и в конце концов принял решение. — Госпожа Друэлла — старшая среди Блэков! Госпожа Друэлла должна знать! Госпожа Друэлла наведет порядок! И вскоре, приготовив завтрак для новых жильцов, он выбежал в темный коридор, чтобы аппарировать в имение Блэков, в котором проживала суровая миссис Друэлла Блэк, мать высокородной Нарциссы Мэлфой и изгнанницы Рода Блэков Андромеды Тонкс.

***

11 января 1999 года, понедельник. Поместье Друэллы Блэк, вдовы. В гостиной стояла тишина, и только настенные часы монотонно отмеряли равные промежутки времени. Миссис Друэлла Блэк сидела в любимом кресле, словно застыв в своем одиночестве. Ее глаза блеснули холодной сталью, когда Кикимер низко поклонился и начал сыпать словами, еле сдерживаясь, чтобы не впасть в истерическое эльфийское членовредительство. — Госпожа! Хозяйка! Леди Нарцисса привела… — Кикимер вцепился лапками в собственные уши и отчаянно замотал головой, — предательницу! Предательницу Андромеду! С младенцем! В дом чистокровных Блэков! Кикимер допустил! Кикимер ничего не мог сделать! Друэлла слушала его сумбурный рассказ не перебивая. Ее лицо оставалось невозмутимым, словно вырезанное из камня. Лишь в конце она холодно произнесла: — Успокойся, Кикимер! Ты все сделаешь так, как приказала леди Мэлфой. Как урожденная Блэк она имеет на это право. Я больше не позволю распылять наш Род. — Но, госпожа хозяйка… это же… предательница… Друэлла резко оборвала его: — Замолчи! Я не собираюсь встречаться с ней. Я не простила ее и не признала ни ее мужа, ни дочь. Но если Нарцисса решила спасти свою сестру и ее внука, — значит, так тому и быть. Старая волшебница замолчала. Казалось, что разговор был закончен. Эльф уже склонился в поклоне, когда, неожиданно для самой себя, Друэлла тихо спросила: — Тот маленький мальчик… внук Андромеды. Какой он? На кого он похож? Кикимер растерянно затеребил свое грязное полотенце, но ответил честно: — Волосы у него темные, хозяйка. А глаза… такие большие, ясные. Как были когда-то у наших маленьких Блэков. А еще… а еще он умеет менять цвет своих волос! Лицо Друэллы осталось непроницаемым, лишь только стиснулись руки, лежавшие на коленях. — Будешь являться сюда раз в неделю, — строго сказала она. — С подробным отчетом о новых жильцах блэковского особняка. Или чаще, если у них произойдет что-нибудь непредвиденное. И… береги мальчонку, как зеницу ока. Кикимер, постоянно кланяясь, попятился к выходу из гостиной. Распоряжение хозяйки Друэллы повергло его в смятение. У него на глазах чистокровные устои Рода Блэков дали слабину и начали проседать… Куда катился этот мир?!

***

15 января 1999 года, пятница. Улица Гриммо, 12. Лондон. За прошедшие три дня Нарциссе удалось наладить подобие нормальной жизни на Гриммо, 12. Пара местных домовиков, пробудившихся от недолгой спячки, под руководством неутомимой Мипси привели дом в порядок, но так, чтобы снаружи он все также продолжал выглядеть заброшенным — ради безопасности его жильцов-беглецов. Была восстановлена каминная связь с Мэлфой-Мэнором, и за счет его кладовых пополнены съестные припасы. Леди Нарцисса могла вздохнуть с облегчением. Ей оставалось дождаться визита колдомедика, мистера Филиба Дулиттла, чтобы он осмотрел Тедди и дал квалифицированные советы его бабушке Андромеде. В детской пахло сушеными травами. Мистер Дулиттл завершал осмотр младенца, энергично дрыгавшего ножками на пеленальном столике. — С вашим мальчиком все в порядке, — заверил он Андромеду. — Сильный, здоровый, прекрасно развитый для своих девяти месяцев малыш. И вам, миссис Тонкс, необходимо немного отдохнуть. Нервы — самые коварные враги бабушек. Андромеда вздохнула и благодарно сжала руку Нарциссе. На миг в комнате стало светлее от улыбок взрослых волшебников. Уловив общее настроение, Тедди засмеялся — громко и радостно, пуская радужные пузыри из маленького рта. В воздухе вспыхнули маленькие искорки и, покружившись вокруг его головы, тихо погасли. Кикимер, уже сменивший старое полотенце на новое и чистое, подхватил Тедди на руки, чтобы отнести в кроватку. Малыш цепко ухватился за уши домовика своими пухленькими ручонками. Как вдруг… его заострившиеся ушки, удлинившийся носик и увеличившиеся глаза оказались зеркальным отражением внешности эльфа. Но только все было таким детским и нежным, что Кикимер от умиления захлюпал носом… — Эх, мало́й, ты же — вылитый я, — покачал головой домовик. — В моем детстве… Сердце Кикимера смягчилось. «Ну и пускай, — думал эльф, покачивая кроватку с малышом. — По новому закону его можно считать чистокровным… Вот и славно!» К тому времени Андромеда уже проводила свою сестру и ее колдомедика к камину, из которого те перенеслись в Мэлфой-Мэнор.

***

15 января 1999 года, пятница. Мэлфой-Мэнор. Леди Нарцисса Мэлфой и мистер Филиб Дулиттл стояли в холле Мэлфой-Мэнора. Нарцисса уже собиралась распрощаться с колдомедиком и с чистой душой отправиться отдыхать после тяжелой и хлопотной недели. Но в последний момент вспомнила о еще одном деле, порученном ею добросовестному мистеру Дулиттлу. — Кстати, Филиб, а как там наша подопечная мисс Грейнджер? Надеюсь, ей уже лучше? — Да, миледи, мисс Грейнджер уже в полном порядке, — ответил колдомедик. — Почти… Он нахмурился, наклонил голову и, понизив голос, продолжил: — Миледи, я должен вам сообщить: вы скоро станете бабушкой. Мисс Грейнджер ждет ребенка. Ребенка вашего рода. Нарцисса взялась рукой за каминную полку. Ее лицо было бледным и спокойным, и только глаза вспыхнули тревогой. Она чуть слышно прошептала: — Но ведь это же невозможно… Этого никогда не должно было случиться… — Я буду молчать, — тихо признес мистер Дулиттл. — Я обязан хранить тайны семьи Мэлфоев. Но вам необходимо подготовиться. Это не тот секрет, который удастся долго скрывать. Нарцисса едва кивнула. Огонь в камине вспыхнул зеленым, и колдомедик исчез в языках холодного пламени. Нарцисса слегка покачнулась, но устояла на ногах. Полученное известие угрожало разорвать ее семью. И уже ничего нельзя было исправить… Но вопреки всему стойкость и решительность Блэков давали ей уверенность, что выход будет найден и все завершится хорошо.

***

15 января 1999 года, пятница. Хогвартс. Факелы бросали рваные тени на лицо Темного Лорда. Он сидел неподвижно, словно статуя, но в его новом Тронном зале ощущалось напряжение, как будто в воздухе собиралась гроза. Когда-то здесь располагался хогвартский архив, в котором хранились исторические записи, договоры и акты, а также личные дела преподавателей и учеников. Но Темному Лорду приглянулось это помещение, находившееся в северном крыле Хогвартса под коридорами, ведущими в старую библиотеку. Это место было неизвестно учащимся и даже большинству персонала. После того как все архивные коробки и папки перенесли в одно из дальних подземелий, Волдеморт убедился в правильности своего выбора. Тронный зал не был таким огромным, как Большой зал, и это усиливало ощущение контроля пространства. Но зал и не был тесным, как скромный директорский кабинет, что позволяло Пожирателям присутствовать в зале сразу всем, а их Повелителю — демонстрировать свое превосходство. И теперь это помещение превратилось в полутайный зал власти. Высокие каменные стены были затянуты темно-зелеными гобеленами. На них разворачивались сцены подвигов Салазара Слизерина: знаменитая магическая дуэль с Годриком Гриффиндором, эпическое сотворение Тайной комнаты, укрощение черного дракона с помощью парселтанга и изгнание из Хогвартса унылых толп маглорожденных. Меж гобеленами висели тяжелые штандарты Дома Слизерина — серебряные змеи на зеленом поле, обрамленном черными цепями. Они слегка колыхались на сквозняке — обычном спутнике замковых залов и коридоров. Трепещущий свет факелов бросал огненные отблески на каменный пол, создавая схожесть Тронного зала с подземным храмом, посвященным магической силе змей. В глубине зала возвышался черный трон, установленный на низком каменном подиуме. Позади него стена была завешена самым большим гобеленом — Салазар Слизерин воздевал руку во властном жесте, а у его ног извивался ощерившийся василиск. На троне восседал Волдеморт и с мрачным лицом слушал доклад Мальсибера. — Мой Повелитель… по Волшебной Британии ширятся слухи. Говорят, что… — Мальсибер сглотнул слюну, — Гарри Поттер… живой. Что это и был тот самый всадник на огненном драконе, что так бессмысленно и бестолково атаковал вас на квиддичном поле. — Чушь, Поттер мертв, — тихо произнес Лорд, но его красные глаза вспыхнули злыми огнями. — Продолжай. — Есть… несколько версий. Кто-то считает, что он вернулся из смертной тени, чтобы вам отомстить. Другие — что он явился, дабы исполнить то самое древнее пророчество. Третьи — что это гоблины Гринготтса прятали его в своих подземельях и будто бы он возглавлял заговор оборотней в Азкабане. И… — Мальсибер отвел взгляд, — даже те, кто раньше поддерживал наш новый порядок, уже начинают сомневаться… — Заговор… в Азкабане?! — слова Лорда прозвучали с таким презрением, что внутри у Мальсибера все задрожало. — Это ложь. Волдеморт медленно поднялся, сделал несколько шагов, чтобы размять затекшие ноги. — Что Яксли? — Корбан совсем плох. Лекари в Сент-Мунго говорят, что ожоги головы слишком глубоки. Поврежден мозг. Вернее, спекся… Корбан может навсегда остаться в больнице. В качестве овоща… — А министр Тикнесс? Мальсибер совсем сник. — С Пиусом проблемы. Заклятие Империус, наложенное Яксли, слабеет. Он начал задавать вопросы, высказывать собственное мнение… даже критиковать некоторые приказы. — И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — вскричал Волдеморт. Тяжелый и коренастый Мальсибер в ответ только сгорбился и будто стал меньше ростом. Лицо его побагровело. — Повелитель, я как раз и сигнализирую. Критика Тикнесса — конструктивная. Пока что… — Пока что́? Что должно произойти?! — сердился Лорд. — Ладно. Не своди с него глаз, Малькольм. Мальсибер явно не справлялся с поддержанием магического правопорядка. Без профессионала Тикнесса в департаменте было не обойтись… И других Пожирателей на эту должность у Волдеморта не было. Все более-менее способные ушли в бизнес. — Что слышно от Лестрейнджей? — продолжил Волдеморт, прохаживаясь по залу. — Они продолжают обыскивать северные острова. Один из воронов-шпионов сообщил, что беглецы скрываются в драконьем заповеднике МакФасти. Но там их не оказалось. Поэтому поисковая экспедиция перенесена на другие острова, где установлены ловушки и организованы засады. Если уж Лестрейнджи выходят на охоту, то обязательно возьмут след и будут рыть, пока не добьются результата, — старательно докладывал Мальсибер информацию, не менявшуюся уже две недели. — А что насчет младенца-метаморфа? — неожиданно перебил его Волдеморт. — Мой Повелитель, — краснолицый Мальсибер побледнел, — дом, в котором находился метаморф-полукровка, оказался пуст. Мои подчиненные с ног сбились, разыскивая мальца вместе с его старухой-бабкой… Но мы обязательно их найдем! Волдеморт сжал кулаки, сдерживая ярость. Очередной сосуд для его крестража выскользнул прямо из-под носа этих болванов! А ведь это был такой удобный вариант! Мальчик-метаморф, с помощью которого он мог бы не только омолодиться, но и восстановить свою внешность, и даже — немного ее разнообразить. К тому же это был сирота, которого никто не стал бы искать. Его бабка была не в счет — от нее должны были избавиться в первую очередь. Рядом тяжело переминался с ноги на ногу Мальсибер. Неотесанный солдафон, тупой и безынициативный, для которого даже Круциатуса было жалко… — Ступай, — бросил ему Лорд. — И без результата не возвращайся! Иначе… Порядком перепуганный Мальсибер поспешно откланялся и поторопился уйти. А Волдеморт угрюмым взглядом окинул свой новый Тронный зал — все здесь было так, как он представлял себе когда-то, но почему-то совсем его не радовало.

***