Я подарю тебе Луну и Звезды

16 февраля 1999 года, вторник, солнечное затмение. Хогвартс. В окна Директорской башни просачивался странный свет — не дневной, но и не ночной, а словно процеженнный сквозь серый туман в вышине. Холодное солнце тускло светило над горами, с которых уже начали сползать глубокие тени. И воздух, окружавший замок, и сам замок, и все живое в нем — все, казалось, застыло в томительном ожидании… Джинни в полупрозрачном пеньюаре стояла перед зеркалом, внимательно вглядываясь в свое отражение. Ее потемневшие глаза влажно блестели, выделяясь на бледном лице, обрамленном темно-рыжими волосами. «У нас с Томом столько общего… Мы оба выросли в умеренности и неприхотливости, не зная праздной роскоши… Мы оба провели детство в тесном окружении других детей — и при том никогда не давали себя в обиду! Правда, Том рос сиротой, а у меня были любящие родители. Ну почему — были? Они и сейчас есть и любят меня. А Тому родительской любви не досталось…» На серебристой поверхности позади девушки возникла знакомая темная фигура. Это Том Риддл, проходя мимо, ненадолго задержался, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Джинни улыбнулась — время двигалось к обеду, а Том все еще сохранял свой «риддловский» облик. — Том, мы с тобой такая красивая пара… — Разве? — Риддл равнодушно скользнул взглядом по их общему отражению. — Сегодня — частичное солнечное затмение. Все может казаться немного не таким. Даже мои Чары действуют дольше. — Том, я не про игру света и тени! Я лишь хотела сказать, что мы подходим друг другу… — Да, — все также равнодушно ответил он. — Было бы еще лучше, если бы ты была беременной. — Ах, Том, я так устала от этой зимы… Так хочется праздника! — и Джинни игриво крутанулась у зеркала, ее распущенные волосы, взлетев над девичьими плечами, коснулись его груди. — А давай устроим бал в последний день февраля, в воскресенье, — и проводим зиму весело и красиво! Том, ну пожалуйста… Я так люблю танцевать! — Не терпится пообжиматься под музыку с молодыми глупцами?! — в Волдеморте начало вскипать раздражение. — Ты думаешь, я не знаю о твоем школьном романе с этим квиддичным летуном на метле?! А ты после всего имела наглость притащить его в Хогвартс! И назначить ему жалованье — от моего имени! Волдеморт никогда не знал любви, как и ревности из-за этого чувства. Он никогда не интересовался отношениями Беллы с ее мужем — просто пришел и забрал ее, и больше никогда не думал о Родольфусе как о ее законном супруге. Подобные мелочи были ему безразличны. Да и Белла не давала ему повода сомневаться в ее преданности. А вот Джинни он не доверял с самого начала, и любые подозрения в ее верности вызывали в нем неприятные чувства, то и дело отвлекавшие от его важной миссии. — Том, между нами ничего не было! Это была всего лишь детская дружба! — попыталась Джинни защитить Дина Томаса. — Том, ты же знаешь, я была только с Гарри… А Гарри уже давно мертв. Тебе не о чем беспокоиться. Ничто не дрогнуло в его лице, только правая рука непроизвольно сжалась в кулак. Зачем она напомнила ему о Поттере? Она же знает, что он ненавидит Поттера! — Но я всегда помнила о тебе, Том. Всегда-всегда, — оправдывалась Джинни, заглядывая в его черные глаза. — Я всегда сожалела, что все сложилось так, как сложилось, и твой двойник из дневника погиб. Наверное, и Гарри мне нравился потому, что в нем была частица тебя, такого сильного и властного. Я всегда это ощущала. Выражение лица Тома Риддла немного смягчилось. Джинни в общении с Волдемортом научилась довольно искусно использовать лесть. — Том, пожалуйста, разреши нам устроить в Хогвартсе бал. Бал-маскарад, — продолжала Джинни попытки уговорить Тома Риддла. — Я же ходила с тобой на гладиаторские бои! А в школе ради тебя убивала петухов… Чтобы они не пугали твоего василиска… Но все ее уговоры — и даже слезы — на него не действовали. Волдеморту ее затея не нравилась. Он был уверен, что танцы ничего не принесут его уму, а только могут нагрузить его уставшие суставы.

***

17 февраля 1999 года, среда. Хогвартс. На следующий день Волдеморт направлялся в лабораторию Снейпа. Его работа по созданию Эликсира бессмертия продвигалась слишком медленно — по мере поступления необходимых, но очень редких и дорогих ингредиентов. И дело было даже не в их первоначальной цене. Напрямую приобрести их он не мог, приходилось пользоваться услугами контрабандистов, что многократно увеличивало и цену, и время ожидания нужного товара. Он шествовал по главному коридору, даже не удостаивая взглядом висевшие там портреты хогвартских директоров. Запечатленные на портретах не оставались в долгу и платили ему той же монетой. Перед выходом к Мраморной лестнице Волдеморт непроизвольно задержал шаг… У витража с сэром Кадоганом и драконом стояли Джинни и Эйвери и мило беседовали! «Словно воркующие голубки!» — с неприязнью подумал Волдеморт, остановившись в тени коридора. Он торопливо набросил на себя Дезиллюминационные чары. Но с того места, где он сейчас находился, трудно было разобрать их разговор — слух по-прежнему подводил его. Нужно было подобраться ближе… Но тут молодые волшебники повернулись к витражу, разглядывая изображение на нем, и Джинни весело рассмеялась. Волдеморта передернуло: она никогда не смеялась в его присутствии! Что же могло ее так рассмешить?! Потешный вид «сэра» из кусочков стекла или… или этот Эйвери указал Джинни на схожесть жалкого комедианта Кадогана с ним, Темным Лордом?! Неужели слуга осмелился унизить своего господина перед его женщиной?! Волдеморта затрясло от гнева… А она… она смеялась в ответ — так весело и беззаботно! Ее негромкий смех рассыпа́лся над лестницей серебряными колокольчиками… Подозрение в измене холодной змеей зашевелилось в жестоком сердце Темного Лорда… У них здесь было свидание?! Как долго они встречаются за его спиной?! И почему Хвост не доложил ему об этом?! Меж тем молодые люди кивнули друг другу и разошлись — каждый по своим делам. Джинни поспешила в сторону Директорской башни. Проводив девушку долгим взглядом, Эйвери, как и положено, направился в библиотеку для исполнения поручений своего начальства. Волдеморт же под прикрытием Дезиллюминационных чар еле успел уклониться от столкновения с Джинни в полутемном коридоре. Еще не хватало, чтобы она решила, будто бы он, Повелитель Темного мира, опустился до слежки за ней и своим прислужником! Он мог немедленно аппарировать в свои апартаменты и встретиться там лицом к лицу с ничего не подозревавшей Джинни. И устроить ей допрос с пристрастием… Но решил пока пройтись коридорами Хогвартса и все спокойно обдумать. Поразмыслив, он решил воспользоваться предложением Джинни и устроить бал-маскарад. Он им всем устроит проверку: и Джинни, и Эйвери, и всем остальным. И сорвет с предателей приросшие к их лицам маски! Но вот с Альфреда маска сползла сама… Неблагодарный! Ничто его не учит! После своего возрождения на кладбище Волдеморт примерно наказал Эйвери Круциатусом, хотя тот ничем не выделялся среди большинства Пожирателей, также не сделавших ничего, чтобы разыскать своего Повелителя и помочь ему в лихую годину… Тогда Волдеморту пришлось действовать по принципу: «Бей своих, чтоб чужие боялись». Ведь покойный отец Алфи, Альфред Эйвери-старший, был не просто однокашником Тома Марволо Риддла, он был его близким другом… Волдеморт хорошо помнил Алфи еще совсем малышом, которого он даже сажал к себе на колени, когда бывал в гостях у семейства Эйвери… Он внимательно наблюдал, как Алфи взрослеет, вместе с отцом участвуя в обсуждениях, каким вырастет новое поколение Пожирателей и как они все вместе построят идеальное магическое общество — только для чистокровных. И поэтому Волдеморта так сильно уязвило то, что повзрослевший сын лучшего друга «предал» своего Повелителя, забыв о нем и их общих идеях. Именно на «неблагодарного» Эйвери обрушил тогда Темный Лорд свое злое разочарование. Но своим личным секретарем, за неимением лучшего, Волдеморт назначил все-таки Альфреда. На этот раз руководствуясь принципом: «За одного битого двух небитых дают». Но Альфред его снова разочаровал! Неблагодарный! Не зря к детям своих Пожирателей Волдеморт относился холодно и безжалостно, не делая разницы между ними и всеми другими детьми, которых он терпеть не мог изначально. Они все вырастали, чтобы затем предать его! Но если к предательству были склонны отпрыски его верных друзей, то чего же можно было ожидать от всех остальных?! Попыток покушения на его жизнь?! Заговоров, обычно предшествовавших таким попыткам?! И в какой-то момент в остаток души Волдеморта закралось темное подозрение, что и появление таинственного всадника на драконе, и похищение малолетнего оборотня Льялла, и дурацкие слухи о воскресшем Гарри Поттере, и исчезновение ребенка-метаморфа — все это было звеньями одной цепи, которую пытались набросить на него неизвестные заговорщики, наверняка готовившие покушение на его власть и даже жизнь… Лютая злоба взорвала мозг, мгновенно превратившись в жгучее желание немедленно удавить, растерзать, испепелить предателей! Но он снова сдержал свои эмоции: ни к чему было распылять свою разрушительную силу, здесь был необходим точный удар. Нужно было выявить заговорщиков и их вожака. Больше никому нельзя было доверять, поэтому сделать все придется самому. Волдеморт злобно сощурился: но все сопутствующие расходы он переложит на своего не то «скользкого друга», не то скрытого врага Луциуса. Волдеморт вошел в лабораторию — резко, принеся с собой волну холодного воздуха из коридора. На полу у разожженного камина зашевелилась свернувшаяся кольцами большая змея. Кожа ее была тусклой, словно покрытой пылью, глаза — бледно-молочными и ничего не выражающими. Змея приподняла голову, раздвоенным черным языком пробуя запах вошедшего. Она почуяла знакомую магию, но не сразу узнала ее… — Нагини, детка, ты линяешь? — обратился он к ней на парселтанге. — То-то я стал таким раздражительным… — Волдеморт повел плечами, внезапно ощутив, как зудит и чешется его собственная спина. Нагини тихо зашипела и снова опустила голову на расслабленные кольца своего тела. Волдеморт попробовал коснуться ее сознания. Но ощутил лишь холодную отчужденность. Ее мир сейчас был сосредоточен на ней самой, измученной и одинокой, и жаждущей обновления. — Ну ладно, ладно. Можешь остаться здесь, если не станешь мне мешать, — и Волдеморт приступил к священнодействию над ингредиентами будущего Эликсира бессмертия.

***

18 февраля 1999 года, четверг. Мэлфой-Мэнор. В камине английской гостиной уютно потрескивали дрова и пахло свежезаваренным имбирным чаем. Из чуть приоткрытого окна потянуло холодной влагой. Нарцисса подошла к окну, чтобы прикрыть его, и остановилась, глядя на беспорядочный танец фонарных огней на парковой аллее. Луциус тихо приблизился сзади, набросил на ее плечи пушистую шаль и обнял поверх шали руками. Несколько мгновений они стояли молча, наслаждаясь теплом друг друга. — Задумалась? — спросил Луциус, любуясь линией ее стройной шеи. Нарцисса прижалась головой к его плечу, чуть слышно вздохнула. — Драко выглядел сегодня совсем взрослым, — сказала она тихо. — Сам захотел заняться семейным бизнесом. — Да, пора уже ему заняться делом, — поддержал ее Луциус. — Луциус, мне кажется, что наш сын не очень счастлив… — осторожно начала Нарцисса. — И просто хочет бывать дома как можно реже… — Дорогая, я думаю, не стоит драматизировать. Наш сын взрослеет и становится более серьезным. Скоро он станет продолжателем Рода и хозяином Дома. Хотя-я… — протянул Луцус. — Сомневаюсь, что от нашей невестки будет прок. Кольцо Мэлфоев редко ошибается… — Луциус, ты даже не представляешь, как скоро род Мэлфоев получит свое продолжение… — и Нарцисса подняла взгляд на изумленного мужа. Не давая ему опомниться, сразу же уточнила: — Но матерью наследника будет не Астория. — Но тогда кто же?! — воскликнул сбитый с толку Луциус. — Маглорожденная Гермиона Грейнджер, — тихо ответила Нарцисса. Луциус отпрянул в сторону, в сердцах всплеснул руками. — Драккл, я думал, что больше никогда не услышу этого имени! Но откуда тебе это известно?! — он с сомнением взглянул на жену. — От моего колдомедика мистера Дулиттла. Он осматривал нашу маглорожденную в Нотт-Мэноре. Беременность протекает нормально. Наследник появится, скорее всего, в конце мая — начале июня. Как раз ко дню рождения Драко. Луциус без сил опустился на диван. Наследника и будущего продолжателя Рода Мэлфоев родит грязнокровная рабыня! И это станет несмываемым пятном позора на их чистокровном Роде… Озвученные женой сроки означали, что предусмотренный для подобных ситуаций ритуал переноса безнадежно запоздал… К тому же существовали некоторые сомнения насчет отцовства Драко. Ребенок рабыни мог оказаться и от соседа… Но Луциус не горел желанием посвящать свою драгоценную Циссу в проделки ее любимого сына и его дружка. — Луциус, тут уже ничего не изменить… Это наш наследник, и другого может не быть, — Нарцисса занервничала, увидев, как нахмурился ее муж. — Погоди, погоди, Цисси, — Луциус нежно взял ее за руку. — Присядь-ка рядом. Нам нужно кое-что обсудить. Нарцисса, не отнимая у него руки, села на диван. Луциус продолжил, глядя ей в глаза. — Помнишь, Цисси, я говорил тебе, что Повелитель потребовал посвятить ему нашего внука? Нарцисса кивнула головой. — Мне не нравится этот замысел Повелителя… Мне кажется, что доверять ему нашего наследника не сто́ит, — вкрадчиво произнес Луциус. — Поэтому пусть эта… хм-м… девица и дальше остается в Нотт-Мэноре. И даже родит там… Темный Лорд не интересуется Ноттами. Возможно, и нашему будущему внуку, находясь в Нотт-Мэноре, удастся избежать его внимания. А там мы что-нибудь придумаем… — Луциус, а разве не лучше им будет в Мэлфой-Мэноре? Здесь помогают эльфы нашей семьи, да и сами стены защищают наследника! «Так вот в чем была причина неожиданного полтергейста… — догадался Луциус. — Стены замка, впитавшие магию Рода, защищали наследника Рода… Но не стоит слепо доверять каким-то камням, пусть и очень древним… Что ж, в Нотт-Мэноре грязнокровка пройдет окончательную проверку. Если умрет в родах — Ноттов можно будет поздравить с рождением их наследника. В противном случае бастарда грязнокровки придется признать Мэлфоем…» — Цисси, поверь, в Нотт-Мэноре гораздо безопаснее. За девицей будет присматривать мистер Дулиттл. Да и я продолжу выплачивать Ноттам денежное содержание рабыни, — Луциус, желая быть убедительней, чуть крепче сжал руку своей жены. — И не стоит сбрасывать со счетов Асторию. Ей эта ситуация наверняка не понравится. А я бы не хотел испортить отношения с Гринграссами. Да, кстати, Драко знает? — обеспокоился Луциус. — Пока нет. — Вот и хорошо. Я думаю, ему можно будет сообщить не ранее, чем будет готов план наших дальнейших действий. Мы должны продумать, как не потерять наследника рода и при этом сберечь то, что мы уже имеем. Они молча сидели на диване, держась за руки, как в юности, словно еще не было разделивших их страха, унижений, темных клятв. Будущее семьи казалось Нарциссе туманным и зыбким, но рядом с уверенным Луциусом ей было спокойно. Они снова были вместе, а вместе они преодолеют все… Неожиданно их уединение было нарушено — в окно громко постучала клювом большая черная птица. Это прилетел черный ворон из Хогвартса — с личным посланием от Темного Лорда. В послании содержалось настоятельное предложение в последний день зимы устроить в Мэлфой-Мэноре бал-маскарад. Перечитав сообщение дважды, Луциус не сдержал эмоций: — Он что — решил нас разорить?!

***

28 февраля 1999 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Вечер обволакивал поместье постепенно, словно темный занавес, опускавшийся на башни, на аллеи, на покрытую мелкой рябью поверхность пруда с мраморной чашей фонтана посередине. Высокие окна Мэлфой-Мэнора сияли в темноте разноцветными огнями, и замок издали казался шкатулкой с драгоценностями. Над воротами замка вспыхивали серебром гербы приглашенных гостей — один за другим, в той последовательности, в которой спускались с вечернего неба запряженные фестралами кареты. Домашние эльфы в ливреях, помогая гостям покинуть их экипажи, кланялись до земли, стараясь не встречаться с ними взглядами. Мэлфои ожидали гостей при входе в Большую гостиную, словно живые статуи — безупречно одетые, с вежливыми улыбками на лицах. Леди Нарцисса — с волосами, собранными в сложную корону, в вышитом золотыми лилиями бледно-зеленом атласном платье с длинным шлейфом, в прозрачной шали с серебряными узорами. Рядом — лорд Луциус в расшитом серебряными нитями темно-зеленом бархатном камзоле с высоким воротником и в узких коротких штанах из такого же материала. Их сын Драко со своей молодой женой стояли напротив. Он — в синей бархатной маске и строгом темно-синем костюме, она — в черном платье из тафты и черной маске. Лорд и леди Мэлфои как хозяева приема решили своих лиц не скрывать. Первыми из гостей прибыли родственники — Крэббы и Булстроуды с Гойлами. Вслед за ними — старые и новые друзья дома. На волшебниках были скрывавшие верхнюю половину лица темные маски из плотного шелка. Маски волшебниц украшали темные перья и декоративные шипы. Молодые девушки предпочитали маски, отличавшиеся бо́льшей вычурностью и разнообразием цветов. Затем появился Мальсибер — крепкий, молчаливый, в черном полувоенном френче с латунными застежками, в простой, словно свинцовой, маске. Он озирался, оглядывая зал, и внимательно рассматривал гостей, не скрывая своего недовольства. Глава Департамента магического правопорядка присутствовал здесь не для собственного развлечения: этим вечером он лично обеспечивал безопасность Повелителя. И все эти непонятные личности в масках не внушали ему доверия. Чуть позднее — в классическом черном костюме с узким коротким плащом за плечами и темной маске с серебристым «морозным» узором — прибыл Альфред Эйвери, секретарь Повелителя. Это означало, что совсем скоро и сам Темный Лорд удостоит бал своим высоким присутствием. Первые аккорды оркестра из домашних эльфов лишь коснулись застывшего воздуха гостиной, когда из-за распахнутых дверей послышался тот особенный шум, которым толпа встречает появление кого-то важного. На площадке перед Мэлфоями возникли двое, будто материализовавшиеся из тени. Мужчина — в пепельной мантии, наброшенной на строгий серый костюм, — высокий, стройный, молодой. С темными волосами и пронзительным взглядом — глубоким, как бездонный колодец. Он держал за руку девушку в платье из винного бархата со шлейфом и длинными рукавами-фонариками. На девушке была бархатная маска с тонкой серебряной вышивкой, имитирующей морозные узоры. Ее волосы цвета потемневшей меди были убраны в высокую «греческую» прическу со сбегавшими на шею локонами. Цвет волос не оставлял сомнений: их обладательница происходила из семейства «предателей крови» Уизли. А значит, ее спутником был… —То-о-ом… — тихим выдохом пронеслось в толпе. Это несколько пожилых волшебниц не смогли удержать переполнившие их восторженные эмоции. В привлекательном юноше они узнали своего Повелителя. И тут же могильный холод пробежал по холлу и залу, жалобно зазвенели хрустальные подвески в сияющих люстрах, над черным мраморным полом заклубился туман… И уже все ощутили, что это — он. Тот, кто не нуждался ни в маске, ни в произнесении своих имен и титулов. Тяжесть его присутствия упала на каждого, как незримая печать смерти. — Мой Повелитель… — опустил перед ним голову лорд Мэлфой. Том Марволо Риддл усмехнулся самому себе. «Лорд Мэлфой, леди», — тихо произнес он. Астория не отрываясь смотрела на Повелителя, но тот, проходя мимо Мэлфоев, не заметил ни ее взгляда, ни ее саму. Об руку с Джинни он вошел в зал, в котором сразу же установилась тишина. Мэлфои сгрудились за его спиной. Он окинул взглядом присутствовавших волшебников, на мгновение задержавшись на Эйвери… От этого взгляда Альфреда пробрало до костей. Лицо Повелителя — юное, совершенное в своей бледной красоте — показалось ему страшнее змееподобного. Это лицо обещало соблазн и неминуемую погибель. — Я хотел подарить вам… немного воспоминаний, — тихо произнес Темный Лорд, по привычке растягивая губы в «змеиной» улыбке. — Сегодня я — всего лишь гость. Лорд Луциус, прошу… Том Риддл отступил в сторону, уступая место хозяину вечера. Луциус вышел вперед, наложил Сонорус на голосовые связки, окинул гостей взглядом человека, который видит дальше других. — Мои дорогие друзья, — начал Луциус, обращаясь к гостям, и тут же повернулся к Тому Риддлу, — и мой Повелитель! Спешу сообщить вам последнюю новость: зима оставила наш мир… В тот же миг стекла высоких окон зала, расписанные серебристо-белыми узорами, стали прозрачными… а в следующий миг по ним снизу вверх потянулись зеленые плети вьющихся растений, на которых стали прорастать зеленые листья и лиловые бутоны, и зал наполнился свежим благоуханием молодых клейких листочков и распускающихся цветов. В напольных канделябрах, расставленных у стен зала, загорелись зеленые свечи, распространяя вокруг себя бодрящие ароматы мяты и бергамота. Лорд Мэлфой продолжил: — Но мы готовы простить зиме ее поспешное бегство… Так, как это присуще тем, кто держит власть над миром в своих руках! Зал отозвался негромким смехом, раздались одинокие хлопки. А лорд Мэлфой, воодушевленный доброжелательной реакцией публики, продолжил: — Смею напомнить вам мудрые слова нашего Повелителя: «Власть основывается на чистоте крови». Наша чистая кровь — лучшая в мире, именно поэтому мы выше всех других существ с неполноценными магическими способностями. Прошли века и пройдут еще тысячи лет, но наша кровь была и останется лучшей, если мы сами не допустим ее порчи… Но на этих словах Луциус вдруг замялся, внезапно вспомнив о еще не родившемся, но уже где-то существовавшем не совсем чистокровном наследнике рода Мэлфоев. И, после небольшой паузы, быстро завершил свою пафосную речь: — Приятно быть уверенным, что от природы мы лучше других только из-за того, что в нас течет чистая кровь! Сбоку раздались жидкие аплодисменты — это Том Риддл оценил старания своего вассала. Как по команде все в зале захлопали в ладоши, но уже без былого энтузиазма… Лорд Мэлфой сделал знак рукой — и оркестр домашних эльфов заиграл старинный медленный вальс, холодный и величавый. Том Риддл обернулся к Нарциссе. Зал замер, вслушиваясь в его слова. — Леди Мэлфой, — тихо произнес он. — Окажите мне честь открыть этот бал вместе с вами. Нарцисса склонила голову в знак согласия, сбросила с плеч шаль, мгновенно растворившуюся в воздухе. Он протянул ей руку — она подала ему свою, легкую и холодную, словно изо льда. Пара вышла в центр зала — и музыка закружила их по черному мраморному полу. Под их ногами покорно стелилась и завивалась тающая туманная дымка… Гости зашептались, восторгаясь живым воплощением грации и безупречного вкуса. Левой рукой леди Нарцисса подхватила шлейф своего платья, чтобы он не мешал движениям ее ног. Темный Лорд легко сжал правую руку леди, незаметно применил к ней Легилименцию и погрузился в поток образов и ощущений… дамских мелочей, лежавших на поверхности: зеркало, запах пудры, серебряный гребень в волосах, заколки, шепот прислуживающей эльфийки… То, что он увидел, было столь буднично, что не стоило его внимания. «Слабая, легкомысленная женщина, — мимоходом оценил он партнершу. — Но посмотрим, что скрывается в глубине…» — Какая волшебная ночь, — его чарующий голос обволакивал и завораживал. — И вы — царица этой ночи… — Как скажете, мой Повелитель, — с нежной улыбкой отозвалась Нарцисса. Темный Лорд медленно закружил ее. Отпущенный ею шлейф красиво и легко заскользил по полу… Он усилил натиск на ее сознание. А она вела его туда, куда хотела. Теплые образы предыдущих балов, свадебное платье, запах роз… мальчик, играющий в саду… материнская любовь. Все эти слабые женские чувства… И ничего больше. Но тут белокурый малыш в воспоминаниях леди пролепетал то самое слово, которое Волдеморт не произносил никогда… Что-то будто толкнуло его в грудь. Он на мгновение остановился, пытаясь найти этому объяснение… Музыка тут же послушно закончилась. — Прекрасная ночь для завершения зимы, — Том Риддл вежливо поклонился своей даме. За время, что длился танец, он не успел разобраться в ее душе. Кто же она такая — слабая женщина или ловко маскирующийся враг? Нарцисса, присев в книксене, слегка склонила голову перед Повелителем. Зал взорвался аплодисментами. Темный Лорд протянул руку своей даме и отвел ее к Мэлфоям, окруженным их чистокровной родней. Неподалеку Джинни, сидя на круглой банкетке, о чем-то непринужденно болтала со стоявшим возле нее Эйвери. Они оба умолкли, когда Повелитель приблизился к ним. — Что же вы замолчали? — с ядовитой улыбкой поинтересовался он. — Так я могу подумать, что вы обсуждали меня. — Сегодня все обсуждают вас, о мой Повелитель, — не поднимая глаз произнесла Джинни. — Все дамы мечтали бы танцевать с вами… — А все кавалеры готовы склонить головы перед таким соперником… — льстиво добавил Альфред. Темный Лорд скривил рот в усмешке. — Эйвери, на той стороне зала я заметил двух сестер-близнецов. Иди, потанцуй с ними, отвлекись наконец от своих обязанностей. Не все же время тебе проводить подле меня, — и добавил сварливо, вразрез со своим юным образом: — Так и не женишься никогда… Оркестр заиграл быстрый вальс. Эйвери — четкими шагами, с прямой спиной — быстро направился через зал к скучающим близняшкам Кэрроу — дочерям нынешнего директора Хогвартса Амикуса Кэрроу, вдовца. Девушки сидели на длинном диване рядом со своей немолодой и незамужней теткой, Алекто Кэрроу. Алекто — в темно-фиолетовом платье с бордовой бархатной розой на груди, в черной кружевной маске — обмахивалась веером из вороньих перьев. По другую сторону от нее примостился Амикус — в черной маске и камзоле мышиного цвета, сухой и сутулый, выглядевший бледной тенью своей дородной сестры. Первой Альфред пригласил старшую из близнецов, Пэгги. Он вел ее в танце легко и непринужденно, но с ничего не выражающим взглядом. Казалось, он одновременно находился и здесь, и где-то далеко. Девушка — в пурпурном переливающемся платье с прозрачными рукавами и украшенной темным жемчугом перламутровой маске-короне — держалась строго и немного отстраненно… Темный Лорд искоса взглянул на Джинни. Та с притворным равнодушием скользила взглядом по танцующим. Ей не было видно лица Альфреда за кругом пар, но она отметила, что он старательно соблюдает дистанцию по отношению к своей партнерше. И Джинни оставалось лишь ждать окончания этого бесконечного кружения… «Что ж, пусть она подождет…» — усмехнулся Том Риддл. Не успели затихнуть последние звуки вальса, как тут же начался веселый и ритмичный контрданс. На этот раз Альфред был в паре с младшей Кэрроу, Мэгги, одетой в бледно-золотистое платье с тонкими рукавами из органзы. Ее маска по форме повторяла маску старшей сестры, но была пурпурного цвета с золотыми узорами. Пары двигались навстречу друг другу, кланялись, соприкасались кончиками пальцев и, меняясь местами, снова расходились. От жизнерадостной Мэгги Альфред узнал, что ее полное имя — Магдалина, а ее сестру зовут Маргарет, и они обе учатся в Хогвартсе — под бдительным надзором своей тети Алекто, и живут в башне Рэйвенкло, которая у нынешних студентов уже получила название Девичьей… Джинни, глядя на их пару, постукивала веером по руке и тихонько притоптывала ногой в такт жизнерадостно звучавшей музыке. Ей так хотелось танцевать! Если не с Альфредом, так хоть с Томом! Ведь сегодня Том был так хорош собой, к тому же оказался хорошим танцором! Они бы стали самой красивой парой этого вечера! Если бы только он ее пригласил… Но Том, развалившись в кресле, всем своим видом демонстрировал нежелание участвовать в общем веселье. В его присутствии решиться на танец с Джинни мог только Эйвери… А для танцевавших в зале все шло своим чередом. Лишь только закончился контрданс, как была объявлена мазурка, за ней — полька. В мазурке с Пэгги Эйвери держался достойно, легко опускаясь перед своей дамой на колено и резко поднимаясь, чтобы продолжить вместе с ней подскоки, притопы и невысокие прыжки. Но в быстрой польке, проносясь по залу в паре с Мэгги, он уже начал запыхиваться, щеки его раскраснелись, волосы выбились из гладкой прически. Внешний вид волшебника переставал соответствовать строгому образу секретаря Повелителя… Альфреда спас лорд Мэлфой, объявивший получасовой перерыв. Музыканты отложили инструменты, волшебники и волшебницы разошлись — кто к фуршетным столам с напитками и закусками, кто вышел из зала, чтобы немного прогуляться по замку, подышать свежим воздухом и поправить наряды и прически. Эйвери проводил Пэгги к дивану, на котором расположилась ее родня, раскланялся со старшими Кэрроу и поспешил вернуться в ту часть зала, где в широком кресле гордо восседал Том Марволо Риддл. А на банкетке рядом — печальная Джинни Уизли. За спиной девушки мрачным утесом нависал Малкольм Мальсибер. — Мой Лорд, — обратился Эйвери к Тому Риддлу со всей учтивостью. — Не появились ли у вас какие-либо поручения для меня? — Поручения? — еле заметная усмешка тронула породистое лицо Риддла. — Ах да, Алфи, появились. В этом зале столько волшебниц, желающих танцевать! А ты, Алфи, оказался превосходным танцором и своим талантом можешь порадовать многих из них… Джинни с робкой надеждой взглянула на прекрасного Тома Риддла. А Эйвери замер в готовности исполнить его указания. — После перерыва, Алфи, — продолжил Лорд, — пригласи-ка на танец во-он ту девицу, что сидит возле леди Мэлфой. Какая-то она хмурая и вся в черном, словно вдова. А мы покровительствуем вдовам… Пусть они тоже наслаждаются танцами! Эйвери побледнел. Но не посмел возразить Повелителю. Он молча отступил, поклонился, призвал эльфа, разносившего на подносе бокалы с разноцветным шампанским. Но, даже осушив подряд три бокала с красным игристым, он не ощутил теплого и приятного опьянения… Музыка снова заполонила зал — легкая и нежная мелодия быстрого вальса. Эйвери направился к Мэлфоям, чувствуя спиной разочарованный взгляд Джинни. Та незаметно вздохнула, глядя ему вслед. Неужели Альфред весь вечер будет занят другими девицами?! Эйвери остановился перед Асторией. Слава Мерлину, она не была вдовой! — Леди Астория, — проговорил он, чуть склонив голову, — позвольте пригласить вас на танец… — и добавил приглушенным голосом: — Таковым было пожелание нашего Повелителя… Астория удивленно подняла брови, затем ее лицо озарилось внутренним торжеством: сам Темный Лорд заметил ее! Она оглянулась на Драко — тот стоял неподалеку, разговаривая с кем-то из гостей, и даже не взглянул в сторону своей жены. Астория гордо поднялась, снова скользнула взглядом по Драко — в тщетной надежде встретиться с ним глазами — и подала руку Эйвери. Музыка затянула их в круг танцующих пар. И тут, как назло, выпитое шампанское и теплый влажный воздух ослабили выправку кавалера. Правая рука Альфреда время от времени соскальзывала с лопаток на талию партнерши, вызывая у девушки волнующее чувство. Неопытная в танцах Астория стала сбиваться с ритма, путать шаги и даже касаться партнера грудью… из-за чего Альфреду приходилось извиняться ей на ушко. Глядя на них, Джинни испытывала неловкость. А рядом — в кресле, покачивая закинутой на ногу ногой, — наблюдал и ухмылялся молодой и благородный Том Риддл. Незаметно для всех он шевельнул пальцами — и партнерша Эйвери споткнулась, вынудив того крепко обхватить ее за талию… Джинни до побеления пальцев сжала веер, взглянула на чеканный профиль сидевшего в кресле. «Том, зачем ты делаешь это?» — подумала она. — Я развлекаюсь… — Том Риддл обернулся к ней, насмешливо улыбаясь. — Об этом бале просила ты, я же пришел сюда без желания. Должен же я получить хоть какое-то удовольствие… Меж тем по залу пробежал тихий ропот. Лорд и леди Мэлфои переглянулись, окружавшие их родственники напряглись… После окончания танца лорд Мэлфой, подхватив под руку свою невестку, в наступившей полной тишине подвел ее к Темному Лорду. — Мой Лорд, — чинно произнес лорд Мэлфой, — позвольте мне прояснить маленькое недоразумение и представить вам мою невестку, Асторию Мэлфой. Мне показалось, что ваш секретарь не совсем разобрался, с кем он танцует… — и Луциус склонил голову, а стоявшая рядом с ним Астория присела в глубоком поклоне. — Луциус, я разделяю твое благородное негодование, — снисходительно ответил юный Том Риддл. — К сожалению, мой секретарь позволил себе лишнее. Чтобы загладить эту ситуацию, я сам готов пригласить твою невестку на вальс. А Эйвери придется получить урок хороших манер у мисс Алекто Кэрроу. Волну шепотков, пробежавшую по залу, заглушили звуки медленного вальса — музыканты были заранее предупреждены, что Темному Лорду претят быстрые танцы… Да и вероятность того, что партнерша Повелителя наступит ему на ногу, в медленном танце значительно уменьшилась. Том Риддл вел в танце, не проявляя интереса к невзрачной невестке Мэлфоев. Его больше забавлял вид Эйвери, вынужденного с каменным лицом вальсировать с чопорной мисс Алекто Кэрроу. Изредка Том лукаво посматривал на Джинни, сидевшую с опущенной головой. Астория нервно перевела дух. «Сейчас или никогда…» — подумала она. — Ваше Темнейшество… — сиплым от волнения голосом прошептала она. — Говори, — благосклонно кивнул головой Том Риддл, осторожно кружа ее вокруг себя. — Я… — она облизнула пересохшие губы. — Я мечтаю своего будущего ребенка, наследника Мэлфоев, подарить вам… — Похвальное желание, — ответил Темный Лорд, ведя ее в вальсе скользящими шагами. — Но разве это не планировалось изначально? — Именно так, мой Повелитель… — прошептала она. — Но… Больше всего Астория хотела, чтобы Драко перестал ее игнорировать. Но в последний момент не решилась пожаловаться Повелителю на оскорбительное невнимание своего супруга. Вдруг Темный Лорд рассердится и разлучит их окончательно? И выдаст ее замуж за кого-то другого?! — Что значит но? — вкрадчиво спросил Темный Лорд, заглядывая в ее глаза. Но в его черном взгляде таилась опасность. — Леди Нарцисса… — произнесла Астория первое, что пришло ей в голову. Они продолжали медленно вальсировать по залу. Темный Лорд нахмурился… И Астория уже не смогла отвести взгляд от заглянувшей в нее черной бездны. — Она недостаточно преданна делу Темной магии. Мне кажется, что она не та, за кого себя выдает… — скороговоркой выпалила Астория. — Она может быть против… — Довольно… — прервал девушку Темный Лорд и, в соответствии с логикой вальса, снова закружил ее вокруг себя. Его лицо застыло бледной маской, а глаза искали благоверного супруга своей партнерши. Не увидев его, он отчетливо произнес: — Мальсибер. — Я здесь, мой Повелитель, — вырос словно из-под земли глава Департамента магического правопорядка. — Малкольм, поручаю тебе невестку лорда Мэлфоя, — сухо распорядился Лорд. — Дотанцуешь с ней этот танец. Ни на кого не глядя, он вернулся к своему креслу и молча уселся в него. Одна из сестер Блэк… супруга лорда Мэлфоя… поклонялась Богине-Матери Бригите?! Но разве могли давно устаревшие верования слабых женщин составить конкуренцию его Темной магической силе?! В магловском мире все бы решилось гораздо проще: леди была бы объявлена ведьмой и сожжена на костре… В мире волшебном подобное обвинение смотрелось бы довольно иронично. И Темный Лорд усмехнулся своим мыслям… Но все равно сведения, полученные от невестки Мэлфоев, нельзя было оставлять без внимания. Тем временем праздник продолжался. Повинуясь приказу Темного Лорда, неутомимый Эйвери по очереди танцевал с сестрами Кэрроу. Сначала — кадриль с Мэгги, за ней — польку-галоп с Пэгги… Пары, построившись в «большой круг», в быстром темпе галопа неслись по залу. У Эйвери, за вечер не пропустившего ни одного танца, бешено колотилось сердце. Пот блестел на его висках, прядь волос прилипла ко лбу, партнерша тяжело висела на его руке… Но галоп все продолжался и продолжался, вынуждая пары наматывать все новые круги по залу… «Кажется, это последний танец. Надо выдержать, — подумал Альфред. — Да пожалей хоть дам!» Будто в ответ на его мысли в его голове раздался чей-то короткий смешок… И, как по мановению волшебной палочки, музыка закончилась. Участники «большого круга» устало разбрелись в разные стороны, освобождая зал для следующего танца. Эйвери, проводив Пэгги, снова вернулся на свое место возле Темного Лорда. — Алфи, да ты сегодня настоящий герой, — голос Риддла звучал почти ласково. — Но будь осторожен… Говорят, что существуют такие прелестные создания — вилли́сы — девушки, которые затанцовывают доверчивых юношей до смерти… Джинни обеспокоенно взглянула на Альфреда, потом — на Тома. А Том Риддл поднялся из кресла и, улыбаясь одними губами, громко объявил… менуэт, который исполнят перед радушными хозяевами и их уважаемыми гостями его секретарь Альфред Эйвери и две его очаровательные партнерши, сестры Кэрроу. И хозяева, и гости — все обернулись к Темному Лорду и вежливо зааплодировали. Джинни натянуто улыбнулась. «Я не твоя заводная игрушка, Том Марволо Риддл», — сдерживая раздражение, подумал Альфред. — Вот как? — усмехнулся Том. — А ведь я могу приказать тебе плясать до утра, пока ты не упадешь. Или пока не умрешь… Так что иди, танцуй… Эйвери вывел в центр зала своих юных дам. С балкончика, где располагался оркестр домовиков, раздался дрожащий стон виолончели, заставивший сердце Джинни сжаться в предчувствии чего-то недоброго и неизбежного… Скрипки подхватили мелодию, клавесин вступил короткими звонкими аккордами, мягко зазвучала флейта… Танцоры раскланялись друг перед другом. Эйвери с непроницаемым лицом придерживал сестер за кисти рук, пока они синхронно кланялись, низко приседая, совершали повороты, менялись друг с другом местами. Платья девушек мерцали золотом и пурпуром, пока их хозяйки по очереди кружились вокруг черной «оси», которую стоически изображал Альфред. Менуэт завораживал зрителей изысканностью и театральностью поз танцоров. И только Джинни переполняло чувство несправедливости и бессилия. Том Риддл наблюдал за ней — медлительным и холодным взглядом, как у игрока в бирюльки, прицелившегося аккуратно вытянуть нужную ему «фигурку». Но вот троица, взявшись за руки, совершила несколько грациозных поворотов и замерла в красивой позиции с переплетенными руками. Музыка стихла. Том Риддл встал, несколько раз хлопнул в ладоши — и присутствующие дружно зааплодировали танцорам. Лорд Мэлфой торжественно провозгласил конец бала и снова предложил посетить буфет. Гости снимали маски и весело смеялись, узнавая друг друга, будто и не догадывались, кто этим вечером скрывался под каждой маской. Луциус многозначительно посмотрел на Нарциссу, поцеловал ей руку — и оба вздохнули с облегчением. Бал-маскарад завершился без происшествий… Темный Лорд Волдеморт уже избавился от мальчишеской маски Тома Марволо Риддла и теперь наблюдал за леди и лордом Мэлфоями со спокойствием хищника, уже наметившего себе жертву. Но сначала он должен был завершить наказание неблагодарных Алфи и Джинни.

***

28 февраля 1999 года, поздняя ночь воскресенья. Хогвартс. Волдеморт внимательно рассматривал полупрозрачный выползок змеи, который оставила ему Нагини. Если не удастся раздобыть пепел феникса, то как основу для Эликсира бессмертия ему придется использовать эту змеиную шкурку. А он не знал, к каким последствиям могло привести подобное изменение в рецептуре зелья. Возможно, его змееподобный облик останется с ним навсегда… Возвратившаяся с ночной охоты змея тихо проскользнула в его спальню, свернулась у камина кольцами, лоснящимися обновленной кожей. Его верная Нагини всегда возвращалась к нему… И снова раздражение захлестнуло Волдеморта, лишь только он вспомнил об окруживших его предателях. — Скоро мы сорвем с них маски… Правда, Нагини? — обратился он не столько к ней, сколько к самому себе, утверждаясь в принятом им решении. Нагини повернула к нему голову, прислушиваясь. «О чем это он говорит? — медленно, словно нехотя, поползли ее мысли. — Кто-то должен сбросить какую-то маску… Зачем?» Она опустила голову и уставилась на горящий в камине огонь. «Зачем цеплять на себя никчемный кусок шершавой тряпки? Чтобы потом это сбросить… Они не знают, каково это — сбрасывать целиком всю свою кожу…» Нагини прикрыла глаза. Жар от камина согревал ее, разгонял по длинному телу живительные соки и способствовал перевариванию в желудке свежей пищи, которая еще совсем недавно, попискивая, бегала по темным коридорам Хогвартса.

***