Я подарю тебе Луну и Звезды

1 марта 1999 года, понедельник. Нотт-Мэнор. Гермиона отложила в сторону потрепанную тетрадь с заметками Кантанкеруса Нотта. Только что она прочла о тайнах столь трагично оборвавшегося рода Блэков, и у нее немного закружилась голова. Практика, используемая Блэками для сохранения чистоты своей крови, подразумевала использование жестокого темного ритуала. Не всегда союз отпрысков чистокровных семейств мог дать здоровое жизнеспособное потомство, и тогда темные маги применяли ритуал переноса зачатого наследника из матки волшебницы-донора в матку законной жены главы рода. Имена и личности этих волшебниц-доноров хранились в секрете и никогда не разглашались, как неизвестна была и их дальнейшая судьба. Кантанкерус лишь упоминал, что все девушки были вейлами и прибывали из Магической Франции по какой-то договоренности Блэков с местным ковеном вейл. Возможно, после произведенного ритуала девушки-вейлы возвращались обратно в свои семьи, но они уже никогда не виделись со своими детьми, выношенными и рожденными другими волшебницами. Гермиона почувствовала, как в ответ на всколыхнувшие ее эмоции под сердцем вздрогнул ее малыш. Она нежно погладила живот, успокаивая и его, и себя. «Тихо, тихо, — прошептала она. — Все хорошо… Здесь нам ничто не угрожает…» Девушка снова придвинула к себе тетрадь, быстро пробежала глазами следующую статью. «Булстроуды… Для рождения здоровых наследников их браки очень тщательно рассчитывались. Но и породненность с благородными Блэками имела определенное значение…» Родовых тайн у самих Булстроудов не было. Далее шли страницы Берков, Кэрроу, Краучей, Фоули и Флинтов с набросанными Кантанкерусом схемами родовых деревьев их семейств. На некоторых побочных ветвях ученый Нотт сделал отметки: находившиеся там волшебницы либо были явными полукровками, либо их чистокровное происхождение подвергалось сомнению. Пролистав эти страницы, Гермиона задержалась взглядом на фамильных деревьях прекратившихся родов Гэмпов и Гонтов. Дерево Гонтов было вычерчено Кантанкерусом с особой тщательностью. Окутанный мрачной аурой род Гонтов не запятнал себя связями ни с полукровками, ни с маглами и столетиями ничем особенным не выделялся на фоне других чистокровных семейств — до «грехопадения» несчастной Меропы. Все дожившие до нового времени наследники Слизерина, породившие Волдеморта себе на погибель, бесславно канули в вечность… Гринграссы… Ничем не примечательный чистокровный род, ведущий свое начало от браков с полукровками, но в последнем столетии от подобной практики отказавшийся. Записи Кантанкерус делал в тридцатых годах ХХ-го века, готовясь к изданию своего знаменитого справочника «Священные 28», кое-что было дополнено им уже в годы сороковые. К тому времени ученый волшебник был уже в довольно почтенном возрасте и потому сожалел, что не станет свидетелем результатов этого семейного эксперимента. «Кто знает, может, этой свидетельницей стану я? — подумала Гермиона и тут же отмахнулась от этой мысли. — Какое мне дело до Астории Гринграсс?! Не она же виновница всего того, что случилось со мной, со всеми нами…» И Гермиона продолжила изучение заметок Кантанкеруса Нотта. В отличие от большинства обычных чистокровных родов, Лестрейнджи решали свои семейные проблемы самым жестоким способом. Бесстрастные строчки, сделанные ровным остроугольным почерком Кантанкеруса, гласили: «Для рождения здоровых сыновей Лестрейнджи использовали кровь принесенных в жертву сквибов, рожденных в их же собственной семье…» Гермиона отпрянула от тетради, вжалась в спинку кресла. «Какой ужас! Кантанкерус хотя бы не описывает детали этого жертвоприношения… А что же я тогда узнаю о Мэлфоях?! Какие страшные тайны хранит их род?» На страницах о Лонгботтомах и МакМилланах девушка перевела дух. И Невилл, и Эрни никогда не скрывали, что в их семьях случались браки с маглами и полукровками. И записи Кантанкеруса Нотта лишь подтверждали их слова. Наконец Гермиона добралась до записей, посвященных роду Мэлфоев. После ознакомления с тайнами Блэков и Лестрейнджей Гермиона не сразу решилась открыть эту страницу. «Я не вейла, но и Мэлфои не Блэки. А если мой ребенок родится сквибом?! Надеюсь, ни мне, ни моему малышу ничего страшного не грозит…» И она углубилась в чтение заметки о Мэлфоях и изучение их фамильного дерева. Да, действительно, угрозы ей и еще не родившемуся ребенку там не оказалось. Неприятности грозили разве что самим Мэлфоям: в случае рождения у нее сына, других наследников им было не видать. А это значило… а это означало, что они приложат любые усилия, чтобы завладеть ее ребенком! И в ее статусе рабыни, еще и лишенной волшебной палочки, она не смогла бы им противостоять. «Но Мэлфои уже почти два месяца как знают о моей беременности… Никто из них за это время не пожелал встретиться со мной… И ведь я уже было решила, что они наконец оставили меня в покое! Но теперь, после того что я узнала, можно ожидать, что втайне от меня они готовят какую-то подлость. Наверное… И Драко повел себя как-то странно… Вроде бы сначала обрадовался нашей встрече, а потом так холодно попрощался. И больше уже не возвращался…» Гермиона печально вздохнула, грустная морщинка пролегла между ее бровями. «Ну да, он же теперь — женатый волшебник! Его жена — чистокровная аристократка. И любит его. Возможно, он ее тоже… Возможно, они счастливы вместе… И он разозлился, увидев, что я беременна, потому что теперь его жена не сможет родить ему наследника… долгожданного чистокровного наследника…» Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Гермиона продолжила чтение. В статье о собственном роде Кантанкерус Нотт ограничился сухим перечислением семейных трагедий. Честность ученого не позволила ему умолчать ни об одной из них… Именно трагическая история Рода Ноттов, по признанию самого Кантанкеруса, сподвигла его к углубленному изучению родословных чистокровных аристократов и сопутствующих им «родовых» проклятий. С горечью ученый предрекал, что смерти матерей наследников Ноттов будут продолжаться и в будущем… «К сожалению, Кантанкерус оказался прав», — и Гермиона закрыла тетрадь, почувствовав, как холодок пробежал по ее спине. На сегодня с нее достаточно темных тайн чистокровных! Ее печальные размышления прервало появление Луны и Теодора. Молодых волшебников теперь часто можно было увидеть вместе. Весна входила в свои права, и девушке не сиделось в темных и унылых стенах старинного замка. Все чаще днем Луна, сопровождаемая сыном хозяина, гуляла в запущенном саду мэнора. Весна пришла в Нотт-Мэнор незаметно, словно туман, что стелется над холмами. Заброшенный парк, что когда-то был садом, зимой вообще казался мертвым, а теперь — пробудился, пришел в движение — хаотично и дико, но все равно волшебно… Всюду молодые побеги пробивались сквозь прошлогодние листья, ежевика поднимала свои колючие плети, а промеж камней дорожек расцветали крохотные фиолетовые цветочки. Даже парковые руины задышали жизнью: ползучие растения вскарабкивались вдоль потрескавшихся стен, и горький запах влаги смешивался со сладким ароматом диковинных цветов. Здешняя весна в своей первозданной красе казалась Луне и дивной, и умиротворяющей. Наблюдая за тем, как из теплой влажной земли прорастает новая зеленая жизнь, девушка ощущала, как исцеляется ее собственная душа, словно сама природа делилась с ней своей неисчерпаемой жизненной силой. После приема зелья из мандрагоры Луна держалась на ногах увереннее и даже отказалась от костыля. Но иногда левая нога, подворачиваясь, подводила ее, и тогда Тео предупредительно подхватывал девушку под локоть, дабы не допустить ее падения. Такое обращение с волшебницей молодой Нотт считал вполне разумеющимся проявлением своего джентльменского воспитания, не отдавая себе отчета в том, что присутствие Луны и забота о ней уже превратились для него в ежечасную потребность. Да и самой Луне поведение молодого волшебника не казалось навязчивым — его внимание не раздражало и воспринималось ею с большой приязнью, в отличие от подобных проявлений внимания от какого-либо другого молодого человека. Она даже перестала посмеиваться по поводу мозгошмыгов в голове Теодора, хотя в ее присутствии мозгошмыги в его голове почему-то вели себя особенно разнузданно. Вот и сейчас Луна и Тео вошли в библиотеку, улыбаясь друг другу и Гермионе. — Добрый день, Гермиона! — поздоровался Тео. Они не виделись со вчерашнего вечера, когда за совместным ужином Тео делился с девушками планами на сегодняшнее утро. Поэтому Гермиона, помня о планах Тео, почти не удивилась его необычному внешнему виду.

***

Несколькими часами ранее… Лондон, Косая аллея. Сегодня с утра Тео покинул мэнор ради заработка на Косой аллее: он принял непростое для себя решение продать некоторые книги и раритеты из фамильной библиотеки. С появлением Луны расходы Ноттов возросли — девушке нужны были не только лекарства и хорошее питание, но и одежда. А еще у Тео внезапно появилось желание побаловать своих волшебных гостий разными сладкими сюрпризами из «Магазина Сладкой Карамели». И галлеонов, выделенных Луциусом Мэлфоем на полгода, могло на все радости жизни не хватить. Поэтому Тео вместе с Тракки, пока наводили порядок в библиотеке, отобрали книги, которые можно было бы продать без особых сожалений. Книжные магазины на Косой аллее закрылись, но желания читать у публики от этого не поубавилось. А практические руководства по магии тем более должны были пользоваться спросом. Отец Тео, Фергус Нотт, отнесся к идее сына приторговывать книгами из семейной библиотеки прохладно, но запрещать не стал. Только посоветовал сыну изменить внешность, чтобы тот не попался на глаза знакомым волшебникам и не стал случайной жертвой Пожирателей смерти. Отец и сын пришли к разумному выводу, что меньше всего вопросов вызовет сухонький согбенный старичок, в которого и превратился Тео после примененных к нему отцом заклинаний Трансфигурации. Хоть основная торговля на Косой аллее кипела в основном в выходные дни, но для начала Тео выбрал тихий и пасмурный понедельник. Он вырос в большом замке, привык к его оглушающей пустоте и старался избегать людской толчеи. Атмосфера Косой аллеи показалась Теодору тяжелой и не располагающей к какой-либо свободной деятельности. Откуда-то из подворотни тянуло сыростью и даже гарью. Невыспавшиеся и продрогшие торговцы мелким товаром жались к стенам магазинов и витринам с опущенными рольставнями. Тео, не особо раздумывая, расположился под навесом на ступеньках перед входом в закрывшийся книжный «Флориш и Блоттс». Теодор разложил на ящике первые семь книг, по очереди доставая их из грубой домотканной торбы. Пальцы его слегка дрожали. «Никогда не думал, что дойду до этого… торговать семейными фолиантами…» Мимо прошла пара ведьм, одна косо глянула на него, но не остановилась. В этот момент ему захотелось спрятать все книги обратно в мешок и малодушно аппарировать обратно в мэнор. Но рядом раздались чьи-то шаги. Кто-то подошел почти вплотную — невысокий волшебник в потертой мантии. И случилось чудо: мужчина даже не взглянул на замершего Тео. Он уставился взглядом в книги, явно относя старого продавца к части интерьера. — Оу, «Основы неклассических защитных чар»… Издание профессора Кронта? Позвольте… — он взял книжку в руки, бережно пролистнул страницы. Тео незаметно оглянулся по сторонам. В темном стекле магазинной двери отразился старик — сгорбленый, с выбившимися из-под вязаной шапки седыми космами. Увидев свое неожиданное отражение, Тео сначала опешил, а потом еле сдержал смех. На душе стало легче — никто бы не смог узнать его в таком виде. — Вижу, переплет немного поплыл, но страницы чистые… Сколько хотите за нее? — проявил заинтересованность покупатель. Тео прокашлялся, делая голос более хриплым. — Девять галлеонов, сэр. Могу немного скинуть цену, если возьмете еще что-нибудь. Мужчина, все также не глядя на него, стал рассматривать другие фолианты. — А это что? «Практическое руководство по распознаванию артефактов V-го уровня»… Ух, такое нынче редкость! Сколько? — Двенадцать галлеонов, — более уверенным голосом произнес Тео. — Если вас интересует что-то конкретное — спрашивайте. Я прочел все эти книги и знаю их содержание не хуже их авторов. Покупатель наконец взглянул на него — быстрым и поверхностным взглядом. — Хорошо, старик. Я возьму обе книги, и без скидки. А есть что-то о редких артефактах болотных регионов? Я слышал, что Нотты когда-то собирали подобные вещи… Тео чуть более сгорбился при упоминании собственной фамилии, но всего лишь на мгновение. Ведь на продаваемых им книгах стояли факсимильные оттиски Ноттов… Поэтому он ответил спокойно и с достоинством: — Возможно, что-то и найдется… Я бываю у Ноттов и взялся продать некоторые их книги с их разрешения. Приходите в следующее воскресенье. Тем временем две ведьмы, пройдясь между лотками, вернулись к Тео. Одна из них решила купить «Советы по травничеству для продвинутых» Мариэтты Климб. Вторая ухватила книгу с не совсем понятным для непосвященных названием «Запутанная эволюция темных проклятий». Край книги оказался слегка обгорелым. — Что с этим фолиантом? От него плохо пахнет… — разочарованно протянула ведьма. — Темные проклятья всегда немного пахнут копотью, мадам. Но эта книга тянется к честным рукам… Всего пятнадцать галлеонов — и она ваша… — Тео начал осваиваться в роли продавца. И пока приободренная комплиментом ведьма отсчитывала галлеоны, Тео уже доставал из торбы книгу о легендах кельтских родов, которыми интересовался следующий покупатель. Торговый день обещал быть удачным. Постепенно Теодор преодолел стеснение и даже познакомился с некоторыми торговцами, расположившимися со своим товаром по соседству. Те же оказались довольно общительными волшебниками, и очень скоро «старик» Тео узнал, где можно перекусить дешевыми пирожками и выпить горячего эля, как распознать патруль из сквибов и сколько нужно им заплатить за разрешение торговать, и как ловко спрятать от патруля запрещенные фолианты. И еще ему довелось услышать много странных слухов о появлявшихся здесь и там драконах, о «воскресшем» Гарри Поттере и о бале, устроенном накануне Мэлфоями. На том балу вроде бы люди танцевали с заводными манекенами, а музыка играла сама по себе — заунывная и безжизненная механическая музыка, предвещавшая только смерть, смерть и похороны… — Мэлфои… разве они еще устраивают балы? — осторожно поинтересовался Тео. — Они снова хотят показать себя важными шишками, что все будто бы остается как было, — ответил бородатый маг, чей лоток был уставлен волшебными настойками домашнего изготовления. — Но нет, уже ничего не будет по-прежнему. А будет только хуже… Все живут одним днем. Да ты и сам все это знаешь, старик. Видать, не от хорошей жизни ты появился здесь… Тео слушал молча, только кивал головой. И желал распродать книги по-быстрому, чтобы с полной торбой сладких лакомств скорее вернуться в мэнор, к теплому домашнему очагу и синеокой златовласке.

***

Тео и Луна заглянули в библиотеку, чтобы захватить с собой Гермиону и уже вместе отправиться в трапезную мэнора на обед. В полумраке трапезной недавно разожженный в камине огонь героически боролся с холодом и сыростью. Чтобы волшебникам было теплее и уютнее, домашние эльфы придвинули стол поближе к камину. На столе под чарами Стазиса стояла супница с горячей похлебкой, кастрюлька с нежным картофельным пюре, миска с тушеной капустой и сковорода с румяными куриными котлетками. В плетеной корзинке, накрытой льняной салфеткой, теснились две нарезанные крупными ломтями буханки: хлеба белого домашнего и коричневато-бежевого с отрубями. Тео, еще немного скованный холодом, обхватил подрагивавшими ладонями свою миску с горячим варевом. Дождавшись, когда девушки возьмут в руки ложки, он схватил кусок белого хлеба и набросился на свою похлебку с такой жадностью, словно забыл про манеры аристократа. Быстро опустошив миску, он удовлетворенно откинулся на спинку стула. На его впалых морщинистых щеках начал робко проявляться легкий румянец. Девушки обменялись улыбками — голодный Тео забыл провести обратную Трансфигурацию. А перед волшебником уже возникла большая тарелка с пюре, тушеной капустой и двумя куриными котлетками. — Итак, — наконец произнес он, прожевав и проглотив последний кусок котлеты, — сегодня на Косой Аллее было довольно промозгло. Но мне удалось продать пять книг, а на шестую я получил заказ. Мне кажется, день для меня был успешным! Он улыбнулся, но затем пренебрежительно сморщил нос, припоминая. — А еще я услышал столько дурацких слухов! Торговцы перешептываются, будто бы Гарри Поттер… «воскрес» и его видели в Уэльсе летящим на драконе! — И зачем это ему? — удивилась Луна. — Неужели он не заслужил покой?! Гермиона опустила голову. Гарри был ее лучшим другом, и воспоминания о его гибели причиняли ей боль. А Тео, как и положено слизеринцу, Поттера недолюбливал. — Ему-то уже ничего не нужно, — пробормотал Тео. — А вот Темного Лорда такие слухи наверняка сильно раздражают… Любое упоминание о драконах, сжигающих людей заживо, у Луны вызывало отвращение. Но во время совместной трапезы хорошо воспитанной волшебнице следовало сдерживать негативные чувства. — А у меня новость! — решила сменить тему разговора девушка. — Моя нога перестала неметь. Я сегодня ни разу не споткнулась и почти не хромала! Твое зелье подействовало, Гермиона. Меня окрыляет наш первый успех! И я считаю, что нам уже пора приступать к варке Аконитового зелья против ликантропии. — Аконит не такая уж редкая трава, — задумчиво произнесла Гермиона. — И сварить нужно всего-то одну бутылочку. Тракки вполне справится с покупкой небольшого количества этой травы, не привлекая внимания патруля. Главное, что у нас есть прописи Снейпа и… Темного Лорда. — Я стащила их из-под самого носа безносого Лорда, — призналась Луна и быстро взглянула на Тео. Тео чуть не подавился капустой. При нем еще никто не называл Повелителя безносым! Он закашлялся, в старческих глазах заблестели слезы. — Ты что́ сделала?.. — пробормотал он. — Ты никогда не рассказывала мне об этом. Мерлин, ты же рисковала! — Наша Луна — героиня! Она добыла важные сведения прямо из лаборатории Темного Лорда. За что чуть не поплатилась своим здоровьем. Или чем-то подороже… — Гермиона с благодарностью сжала руку своей подруги. Щеки Луны зарделись румянцем. Девушка скромно опустила глаза, но не смогла скрыть их радостный блеск. Ей было приятно осознавать, что друзья ценят ее вклад в общее дело. — Я уже просмотрела все записи, — продолжила Гермиона. — В лабораторном журнале Снейпа все серьезно и четко. Он исследовал это зелье годами. И указал все риски не только приема зелья, но и его изготовления… — она невольно положила руку на свой живот. — Я не смогу стоять рядом с котлом… — И не будешь, — решительно произнес Тео и повернулся к Луне. — Мы с Луной справимся сами. Верно, Луна? — Конечно, — согласилась Луна. — Приготовление зелий — моя стихия. И я люблю, когда опасно… в разумных пределах, конечно. — Я подробно распишу методику работы, сверяясь с расчетами Темного Лорда, — продолжала Гермиона. — Ему как-то удалось количественно рассчитать точную дозу аконита, необходимую для излечения от ликантропии. Открытие, к которому Снейп приближался годами… Но благодаря журналу ученого-зельевара мне удалось разобраться в записях Темного Лорда. — Невилл сказал, что антидот для снятия отравления Аконитом уже готов, — Луна посмотрела на Тео, доверяя ему их общую тайну. — Он не вдавался в подробности, но это нам и не нужно. Главное, что половина работы уже сделана. Дело осталось только за нами. Гермиона кивнула головой. — Тогда решено. Вы двое готовите Аконитовое зелье, я — ваша теоретическая поддержка. И, пожалуйста, не забывайте о масках, перчатках, поглощающих испарения омутах и защитных рунах на полу. — Само собой, профессор Грейнджер, — усмехнулся Тео. И вдруг вскочил из-за стола. — Ой. Ой! — он шлепнул себя ладонью по лбу. — Я же… я совсем забыл! — Репарифарго? — напомнила ему Луна о необходимости произвести обратную Трансфигурацию. — И это тоже! — Тео быстрыми шагами направился к дверям. — Дамы, не расходимся, сейчас будем пить чай! Несколько мгновений после его ухода в трапезной стояла тишина. Наконец Луна, зябко кутаясь в мягкий клетчатый плед, мечтательно проговорила: — Он такой милый, когда волнуется… — Да, и искренний, — Гермиона усмехнулась одними глазами. Ей очень не хотелось обсуждать Тео с Луной. Здесь, в Нотт-Мэноре, в своем родовом гнезде, Тео открылся ей с неожиданной стороны. В своем доме слизеринец оказался гостеприимным хозяином, заботливым и дружелюбным. И в обращении с Гермионой и Луной не делал различий между маглорожденной и чистокровной волшебницами, за что Гермиона была ему благодарна — в ее теперешней ситуации недоставало еще испытания на прочность ее дружбы с Луной. Хотя… Гермиона не забыла, что совсем недавно Тео был не прочь воспользоваться ее положением рабыни… Луна взяла кусочек отрубного хлеба, намазала его маслом. Она совсем не была голодна, просто немного волновалась. — Гермиона… пока его нет… можно я спрошу? — и, увидев, как напряглась Гермиона, уточнила: — Это о Ноттах. Про их родовое проклятие… Я кое-что слышала. Но не знаю, правда ли это… Гермиона вздохнула. Она никогда не стала бы распространяться о чужих семейных тайнах, но отношение подруги к Тео давало той право знать правду. — Видишь ли, Луна, — серьезное выражение лица Гермионы смягчилось. — Матери Ноттов жертвуют своими жизнями ради рождения здорового наследника… Будто тень пробежала по лицу Луны. — И что, за все эти столетия никто не нашел способ обойти это жестокое проклятие?! — возмутилась она. — Никто. Представляешь, они даже не пытались! В этом и заключается неизбежность родового проклятия: никто не осмеливается ему противостоять. Только мать Тео, леди Кейтлин, попыталась разобраться, но не успела… — Гермиона понизила голос. — Эльфийка Трикки утверждает, что в Нотт-Мэноре плохая аура для беременных… Хотя Тео и говорил, что мне это проклятие не угрожает, но иногда мне бывает так страшно… — Неужели вся загвоздка в стенах этого про́клятого замка? — удивилась Луна. — И никто не пытался зачать и родить ребенка вне этих стен? — Наследник Ноттов, как и любой другой наследник чистокровного аристократического Рода, может быть зачат только в стенах родового замка, — медленно чеканил каждое слово голос вернувшегося Теодора. — Родиться наследник может уже где угодно, но только родные стены гарантируют ему выживание, защиту и безопасность. За счет смерти собственной матери — в случае Ноттов. Девушки повернули головы в его сторону. В их глазах плескалась печаль. — Прости, Тео. Я не должна была… — голос Гермионы дрогнул. — Не страшно. Я собирался рассказать Луне о своем проклятии сам. Но все не решался. Я даже благодарен тебе, Гермиона, что ты начала этот разговор, — успевший помолодеть на полвека Тео прошел к столу, снова сел на свое место. Мгновенно на столе возник чайник с горячим чаем, расставились чашки с блюдцами. Тео положил на стол три красочных бумажных пакета со знакомой витиеватой надписью «Магазин Сладкой Карамели». — Это вам к чаю, — буркнул он, пододвигая к девушкам по пакету. — Конфеты. Купил в счет первого дохода. В каждом из двух пакетов лежало по две жестяные бонбоньерки: одна с «Мягкими звездными мармеладками», светящимися в темноте, — золотистыми со вкусом меда и серебристыми со вкусом мяты; другая — с «Крошечными карамельными бомбами», при прикусывании которых во рту взрывались колючие фруктовые фонтанчики. А еще там находилось по упаковке с разноцветными сахарными перьями. Луна и Гермиона сразу же потянулись за конфетами, улыбаясь и набивая ими рты, — Тео знал, как развеселить девчонок, давно забывших вкус сластей из школьного детства. Мгновенно все печали были забыты. А Тео уже раскрыл третий пакет с имбирными пряниками в форме корней мандрагоры и высыпал его содержимое в глубокую тарелку. — Вот, новинка из кондитерской. Мне понравилась их форма. Вызывает улыбку… — и он вопросительно посмотрел на девушек. — А они кричат, когда их кусают? — спросила Луна, с осторожностью взяв один из пряников. — Или хохочут? — Нет, — расстроенно ответил Тео, — они же ненастоящие… Зато очень вкусные! После обеда Тео отправился на эльфийскую кухню, чтобы с помощью эльфов подготовить там угол для предстоящей варки зелий — с отдельным очагом, прозрачным экраном, вытяжными омутами и защитными рунами на полу и стенах. А девушки остались за столом. Гермиона сахарным пером на куске плотного пергамента описывала последовательность действий при варке Аконитового зелья и по ходу поясняла все Луне. Луна согласно кивала головой, делала отметки на своем куске пергамента и задумчиво грызла кончик сахарного пера. Поздним вечером, когда девушки уже собирались ложиться спать, Гермиона вдруг обратилась к подруге. — Луна, завтра тебе предстоит ответственный день. Не хотелось бы, чтобы тебя отвлекала твоя нога… Луна удивленно взглянула на подругу. К чему та клонит? — В последнее время я ощущаю прилив магических сил, — немного волнуясь, пояснила Гермиона. — Мне кажется, что я могла бы тебе помочь, убрав остатки проклятия Темного Лорда. Если ты не против… — Как я могу быть против?! — воскликнула Луна. — Это будет так здо́рово, если у тебя получится! К тому же, сегодня — полнолуние, а одна луна всегда поможет другой Луне! Луна вышла на середину комнаты, повернулась к подруге левым боком. — Он попал мне в левую пятку, — сказала она. — Разве это можно исправить без волшебной палочки? — Я постараюсь просто снять его чары. Отвар мандрагоры должен был их ослабить. Гермиона осторожно встряхнула руками, ее лицо приняло сосредоточенное выражение. Она вытянула правую руку, указательным пальцем очертила в воздухе знак заклинания и громко произнесла: — Фините Инкантатем! Обе девушки замерли. Воздух в комнате слегка дрогнул, мигнуло пламя свечи, раздалось тихое «пшшш…» — Ты что-то почувствовала? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Стало лучше? Луна осторожно переступила с ноги на ногу. — Вроде все хорошо. По крайней мере, хуже не стало… Я верю в тебя и твои способности, Гермиона! — Завтрашний день покажет, стала ли я мастером беспалочковой магии, — усмехнулась Гермиона. Ночью Гермиона долго не могла заснуть: ее не отпускало радостное волнение. «Кажется, у меня сработало… — думала девушка. — Я впервые применила беспалочковую магию к другому человеку! Наверное, беременность не только оголила мои эмоции, но и усилила мою магию. Я уже читала об этом эффекте в одном из исследований Кантанкеруса Нотта о природе волшебства…»

***

2 марта 1999 года, вторник. Нотт-Мэнор. Луна Лавгуд осторожно сняла с рук защитные перчатки, стянула с лица маску. — Не могу поверить! У нас получилось! Пусть и не с первого раза, но со второй попытки! Вместе с Тео они завороженно смотрели на маленькую бутылочку с темной жидкостью, в гордом одиночестве стоявшую на небольшом передвижном столике. — Следует упаковать ее в коробку и поставить в кладовку — до прихода Невилла, — Тео старался держаться невозмутимо, хотя глаза его возбужденно горели. Возможно, они были единственными в Волшебном мире, сварившими лекарство от ликантропии. Если не считать Темного Лорда и Северуса Снейпа… Но Снейп был мертв, а Темного Лорда первенство в изобретении зелий явно не заботило. Отец Тео, Фергус Нотт, ожидал от сына научных открытий. И при другом, более удачном сочетании внешних обстоятельств, Тео было бы что́ предъявить отцу и наконец заслужить его одобрение. — Уррра-а-а! Надо поскорее обрадовать Гермиону! — и Луна, обхватив Тео за шею, неожиданно поцеловала его в губы. Будто вспышка яркого света ослепила Тео, мгновенно перевернув его душу. Сразу куда-то испарились мечты о мировой славе… Он замер, понимая, что впервые в жизни его поцеловали без игры, без кокетства или принуждения. Просто от искренней радости. Поцелуй был теплым… слишком теплым. Рождающим желание продолжить… Он захотел ответить — сразу, полностью, повинуясь нахлынувшему желанию. Руки сами обхватили ее талию, чтобы прижать девушку к себе… Он сдержанно коснулся губами ее щеки. — Ты… — срывающимся шепотом произнес он, — ты понимаешь, что теперь мне придется просить еще один поцелуй? Я не уверен, что запомнил первый… А я бы хотел запомнить… Луна смотрела в его глаза прямо, ее глаза светились искренним чувством. И Тео ощутил, как в его груди расслабляется узел, тугие витки которого он вроде бы раньше не замечал… Он наклонился к ней ближе, позволяя решать ей. Ответом была ее нежная улыбка. Тео поцеловал ее — мягко и изучающе, гораздо нежнее, чем целовал кого-либо еще. Так, словно этот поцелуй был началом чего-то большого и прекрасного в его… в их будущем… Они разорвали поцелуй, и, слегка отстранившись, снова взглянули в глаза друг другу. — А знаешь, в Мэлфой-Мэноре позавчера был весенний бал? — вдруг спросил Тео. — Дай угадаю! Ты хочешь пригласить меня на танец? — синие глаза Луны радостно вспыхнули. — Почему бы и нет? — улыбнулся он. — Ты же теперь моя девушка! Заодно проверим, насколько помогло тебе лечение. — А как же музыка? — не унималась Луна. — Для танца нужна музыка! Тео пожал плечами — мол, запросто! Он заранее подготовил одно подходящее к случаю заклинание. — Аурем Дуорум! Он легонько коснулся волшебной палочкой своего плеча и плеча Луны — и в их головах зазвучала плавная, завораживающая мелодия. Тихая и светлая, как дыхание ветерка солнечным утром. Луна положила руки ему на плечи, Тео обнял ее за талию, и они стали покачиваться в медленном танце посреди тесноватой эльфийской кухни, прислушиваясь к биению своих сердец и дивной музыке, которая звучала только для них. «Моя волшебница Луна… — думал Тео. — У нее тоже в детстве умерла мама. А теперь погиб и отец… Она одинока, ее дом разрушен… А я могу дать ей все! Если она захочет…» А над мэнором по темному ночному небу плыла полная луна. Тяжелые космы облаков тянулись над горизонтом, и светлый лик луны то исчезал в их влажных глубинах, то вновь выныривал из темных недр. Казалось, в небе шла беззвучная борьба: облака смыкались, словно пальцы великана, пытаясь оставить луну себе — во тьме и неволе, а та упрямо вырывалась наружу, разрывая туманные завесы… Никому не было ведомо, чем этой ночью закончится их борьба — затянет ли луну тьма или же тьму победит ее серебристый свет. И старые стены Нотт-Мэнора, то освещаемые луной, то погружаемые в тень, безучастно созерцали небесное состязание, исход которого вряд ли мог изменить что-либо на этой бренной земле.

***