Я подарю тебе Луну и Звезды

3 марта 1999 года, среда. Хогвартс. Волдеморт сидел в своем высоком кресле, нетерпеливо постукивая изогнутыми когтями по металлическим подлокотникам. Он ожидал отца и сына Мэлфоев, которых он вызвал на сегодняшний утренний прием. Ровно в назначенное им время — и ни минутой раньше или позже! — оба Мэлфоя, сопровождаемые Мальсибером, вошли в Тронный зал. Пока лорд Мэлфой льстиво приветствовал своего Лорда, тот, вальяжно откинувшись на спинку кресла, разглядывал их обоих. — Эйвери! — Волдеморт слегка взмахнул кистью руки, вызывая своего временно живого секретаря. Альфред, немедленно вынырнувший из-за трона, развернул пергамент и бодрым голосом зачитал суммы налогов и взносов, в последние полгода поступившие в казну от Мэлфоев. — Все верно, — подтвердил лорд Мэлфой. — Я считаю иначе, — ощерился Волдеморт. — Этого мало! Отныне я увеличиваю ежемесячный взнос вдвое. И, предвосхитив попытку Луциуса что-то сказать по этому поводу, добавил: — Втрое! — Буду несказанно рад исполнить любое ваше распоряжение, — благородный лорд низко склонил голову перед Повелителем и незаметно локтем толкнул своего сына, понуждая и его к поклону. — Вот как? — Волдеморт растянул губы в змеиной ухмылке. — Эйвери, запиши в свой кондуит новые обязательства лорда Мэлфоя. Альфред раскрыл толстую тетрадь и старательно заскрипел в ней пером, а Волдеморт перевел свой взгляд на младшего Мэлфоя, стоявшего перед ним со склоненной головой. — Драко Мэлфой! — Волдеморт уставился на мгновенно вытянувшегося перед ним в струнку молодого волшебника. — Как продвигаются дела с наследником, который будет посвящен мне, твоему Повелителю? — Мой Повелитель, мы работаем над этим, — ответил Драко, глядя на Темного Лорда пустым взглядом. — Я знаю, мне об этом говорила твоя супруга. Но она считает, что леди Мэлфой как-то препятствует зачатию вашего наследника — использует Чары древней богини, что неприемлемо в наступившие времена! И знаешь, Луциус, — Волдеморт перевел взгляд прищуренных глаз на замершего перед ним Луциуса Мэлфоя, — мне слова твоей невестки не показались вздором. Скорее, вызовом моей Темной магии… — Нет, это исключено! — воскликнул Луциус, бледнея от нехорошего предчувствия. — Моя Нарцисса… леди Мэлфой не способна на такое! Она, как и все мы, с нетерпением ждет наследника, чтобы посвятить его вам, Ваше Темнейшество! — Вот как?! — глаза Волдеморта полыхнули недобрым огнем. — Я думаю, если леди убрать из Мэлфой-Мэнора, то дело пойдет быстрей. Я вот пока не решил, куда лучше ее поместить: в подземелья Хогвартса для дознания или сразу в Азкабан?! А ты как считаешь, Малкольм? — Я?! — с готовностью отозвался Мальсибер, стискивая в руке волшебную палочку. — Я все исполню, как прикажете, Ваше Темнейшество. Оба Мэлфоя стояли молча: Драко все с тем же остекленевшим взглядом и Луциус, вмиг осунувшийся и потерявший присущую ему респектабельность. Вволю насладившись произведенным на Мэлфоев впечатлением, Волдеморт произнес: — Ладно, пусть леди остается в мэноре. Пока… Но ты, Луциус, сделай надлежащие выводы. Лорд Мэлфой прижал руки к груди и со словами: «Я так благодарен… мы благодарны… Повелитель… мы отблагодарим… жизнью клянусь…» стал часто и мелко кланяться Волдеморту. — Вот и отблагодарите рожденным наследником, — холодно сказал Волдеморт. — А пока — золотом… блестящими золотыми галлеонами. Можно золотыми слитками. Да, кстати, — продолжил он, с пренебрежением глядя на стоявших перед его троном аристократов, — как там ваша рабыня-грязнокровка? Я не заметил ее среди прислуги на балу. — Мы продали ее в Нотт-Мэнор, — чуть окрепшим голосом ответил Луциус. — Она теперь находится у Ноттов. — Что?! — вскочив на ноги, взревел Волдеморт и… осекся. Он сам не ожидал, что эта новость вызовет в нем такой шквал эмоций. — Да как вы посссмели, не посоветовавшшшись со мной… — прошипел он. И, не обращая внимания на попытки лорда Мэлфоя оправдаться, громко приказал Мальсиберу немедленно отправиться в Нотт-Мэнор и вернуться оттуда вместе с грязнокровкой и Ноттом, в отношении которого чаша терпения Волдеморта окончательно переполнилась. Сегодня кто-то должен был своей жизнью ответить за все неудачи последних месяцев: не Эйвери, так Нотт… Какая разница? Мальсибер поспешно удалился, Мэлфоям было указано отойти к стене, дабы не мозолить глаза Повелителю. Сам Волдеморт, снова усевшись на трон, застывшим взглядом красных глаз буравил своего секретаря. Еще вчерашним утром Альфреда должен был арестовать Мальсибер — вытащить усталого и разомлевшего из теплой постели и перенести в одно из многочисленных хогвартских подземелий, чтобы замуровать его там заживо. Но оставленные секретарские дела должен был взять на себя Питер Петтигрю. Поэтому вчера, перед самым рассветом, едва разлепив глаза, Волдеморт привычно призвал к себе Хвоста, чтобы объявить тому о грядущем повышении по службе. И Хвост посмел не явиться! Пораженный таким наглым неповиновением слуги Волдеморт повторил призыв… Дремавшая у камина Нагини сыто отрыгнула, а в голове Волдеморта пронеслись отрывки из ее образов-воспоминаний: крысиный отчаянный писк, стремительный бросок мускулистого тела, укус в голову, судорожное трепыхание в зубах тщедушного тельца и медленное заглатывание обмякшей и теплой тушки. Он брезгливо сплюнул, пытаясь избавиться от противного привкуса мокрой шерсти во рту… От внезапной догадки его могло бросить в пот, но, кажется, он уже утратил способность потеть. Той ночью Нагини сожрала верного слугу Волдеморта — Питера Петтигрю! «Эх, Нагини, Нагини, — стоя над змеей, покачал Волдеморт головой. — Сколько раз я говорил тебе: "Фу! Не смей атаковать Питера!" И ты же всегда послушно отползала на место…» Но Нагини никак не реагировала на его тираду. Она продолжала дремать у камина, растянувшись во всю длину и грея свой бочкообразный живот — свидетельство того, что после своей глупой смерти Питер снова трансформировался в человека. Безвременная потеря Хвоста не сильно расстроила Волдеморта. С недавних пор Петтигрю стал досаждать ему своей чрезмерной угодливостью. Но было жаль, что расправу над предателем Эйвери пришлось отложить — до появления нового кандидата на секретарскую должность. Это должен был быть волшебник боязливый и исполнительный, до мозга костей преданный своему Повелителю. «Не такой, как предатель Эйвери. И не такой, как всегда готовые предать Мэлфои», — подумал Волдеморт и с неприязнью взглянул на безропотно стоявших у стены лорда Мэлфоя и его сына. Через распахнувшиеся двери быстрым шагом в Тронный зал вошел Мальсибер. А с ним — еще двое. Вошедшие остановились на небольшом отдалении от трона. Волдеморт прищурился, не узнавая, кто это, затем перевел взгляд на Мальсибера. — Наследник Нотт и его грязнокровка! — бодро отрапортовал Малкольм. — Нотт? — удивился Волдеморт. — А где же старина Фергус? — Мой Повелитель, позвольте представиться: я — Теодор Нотт, единственный сын и наследник лорда Фергуса, — вежливо ответил Тео. — Отец же мой остался дома по причине нездоровья. — У Фергуса есть сын? — Волдеморт царапнул взглядом по Эйвери. — Алфи, почему я об этом не знал?! — Повелитель, вы же сами не хотели и слышать о Нотте, — с тревогой в голосе произнес Эйвери. — Да я и сам не особо был в курсе семейных дел Ноттов… Волдеморт воззрился на наследника Нотта. — Сколько тебе лет, Теодор? — вдруг спросил он. — Исполнилось девятнадцать, — ответил Тео. — Девятнадцать лет… чистокровный… слизеринец… — задумчиво перечислял Волдеморт. — А насколько успешной была твоя учеба? — Я был одним из лучших учеников в Доме Слизерина. Теодору было неловко в присутствии Мэлфоев признаться, что именно он, а не Драко, был лучшим учеником. Но отвечал он уверенно и спокойно, хотя впервые видел Волдеморта вживую. Конечно, внешне Повелитель был довольно несимпатичен, но вопросы задавал вполне обычные, соответствовавшие правилам хорошего тона при первом знакомстве. На какой-то момент Тео даже показалось, что Волдеморт ограничится разговором и отпустит его домой, в Нотт-Мэнор. — Старина Нотт умеет хранить свои секреты… Интересно… — будто бы сам с собой продолжал рассуждать Волдеморт. — А скажи-ка мне, сын Нотта, почему этот прогнивший мир не развалился, пока меня не было в нем? — Потому как всегда находятся те, кто боится перемен, — ответил Тео после небольшой паузы. — И те, кто готов воспользоваться их страхами. — Разумный ответ, — Волдеморт пристально взглянул в глаза Тео. — А теперь ответь мне быстро и без утайки: что ты чувствуешь, когда слышишь слово «Повелитель»? Тео знал от отца, что лгать и притворяться перед Темным Лордом было смертельно опасно. И, не отводя взгляда, ответил честно: — Не могу сказать, что испытываю восторг или страх. Только осознание… осознание того, что в мире нет равенства. И никогда не будет. Кто-то всегда будет возвышаться над остальными. Волдеморт медленно поднялся из кресла, сделал шаг к Тео, снова взглянул ему в глаза. В последнее время и в отсутствие Нагини его легилименция работала слабо… — А если я прикажу тебе убить того, кто тебе дорог? — Волдеморт задал свой вопрос так, словно разговор шел о погоде. — Чем ты посчитаешь свой поступок — предательством или необходимостью? Тео ответил не сразу. Он сомневался, что сможет когда-либо выполнить подобный приказ. Но отец предупреждал, что Темный Лорд не терпит возражений и презирает нерешительность и подобострастие. — Скорее необходимостью, — наконец произнес он. — Если цена — выжить самому. И если решение принято высшей силой. — И последний вопрос: кому ты будешь верен — мне… или идее, которую я несу? — Вам, мой Повелитель… Но лишь до тех пор, пока вы являетесь самым сильным носителем вашей идеи. Волдеморт лишь рассмеялся коротким, сухим смешком. «Умный и осторожный… и в меру дерзок. На первый взгляд кажется искренним… — подумал он. — Кажется, появился еще один вариант…» — Передай-ка мне свои бумаги, Эйвери, — будничным тоном обратился Волдеморт к секретарю. — И ключи тоже. Ничего не подозревающий Эйвери все сделал так, как велел ему Повелитель: сложил тетрадь и пергаменты у подножия трона. Сверху положил связку фигурных ключей. — Малкольм, приступай, — тихо скомандовал Волдеморт. Он сделал свой выбор. — Инкарцеро! Никто и глазом не моргнул, как магические веревки вырвались из пустоты и, словно живые, туго оплели руки и грудь Альфреда. Глухой кляп сам врезался ему в рот, обрывая крик и сдерживая дыхание… Эйвери покачнулся, Мальсибер ухватил его за шиворот, и с характерным хлопком оба волшебника исчезли в образовавшейся на пару мгновений воздушной воронке. Волдеморт жестом пригласил Мэлфоев, застывших у гобелена с изображением Слизерина и дракона, приблизиться. — Прошу прощения за технический момент… — Волдеморт свысока оглядел склонивших перед ним головы вассалов. — Пришлось уволить моего секретаря — в последнее время он плохо справлялся со своими обязанностями. Но… перед назначением нового секретаря я должен кое-что выяснить, — продолжил он угрожающе. — Я вижу, что рабыня-грязнокровка с нашей последней встречи сильно изменилась. Она беременна? — Да, так и есть, мой Повелитель… — проговорил Тео, все еще ошеломленный показательной расправой Темного Лорда над своим секретарем. — Вы любовники?! — Волдеморт прищурил свои красные глаза, готовый взорваться в любой момент и обеспечить Мальсибера новым клиентом. Тео почуял, что от правильного ответа может зависеть его жизнь. По спине пробежал холодок… — Нет, что вы, Повелитель! Между нами — Непреложный обет! — Тогда кто же счастливый отец?! — Не могу знать, мой Повелитель, — тихо ответил Тео. Темный Лорд перевел грозный взгляд на Мэлфоев. Под этим взглядом во рту у лорда Мэлфоя пересохло. — Кх… кх… Грязнокровка беременна наследником Рода Мэлфоев, моим внуком, то есть сыном моего сына… — начал путанно объяснять он. — Вот оно шшшто! Решшшили спрятать от меня своего детенышшша… У всеми позззабытых Ноттов! Хотели меня обмануть?! Меня, сссвоего Повелителя?! — стелилось по подземелью свистящее шипение Волдеморта. — Да я превращщщу вас в земляных червей! Во флоббер-червей для шшшкольной лаборатории! Мальсибер!!! Но Мальсибер не появился. Лорд Мэлфой рухнул на колени перед Темным Лордом и с мольбой протянул к нему руки. — Ваше Темнейшество, позвольте все объяснить. А уж потом поступайте с нами как вам будет угодно… Мальсибер задерживался. Поэтому Волдеморт позволил лорду Мэлфою продолжить — только чтобы заполнить возникшую паузу. — Повелитель, — дрожащим голосом заговорил Луциус, — на момент продажи грязнокровки о ее беременности не знал никто. Я сам узнал об этом две недели назад. А мой сын услышал об этом только сейчас… Поймите, для нас с леди Нарциссой это стало настоящим шоком! Ведь мы только недавно женили нашего единственного сына на чистокровной волшебнице и ждали совершенно иного развития событий… — Это правда, Драко? — Волдеморт вперил свой пронизывающий взгляд в сына лорда Мэлфоя, с отрешенным видом стоявшего рядом с отцом. — Ты готов подтвердить слова своего отца? — Да, я подтверждаю, — смиренно ответил Драко и снова опустил голову. В зале послышалось легкое потрескивание — это верный Малкольм спешил на зов Повелителя. Лорд Мэлфой медленно встал с колен, не решаясь поднять головы в ожидании решения своей судьбы. — Малкольм, проведи молодого Нотта в покои Эйвери. Я назначаю его моим новым секретарем, — распорядился Темный Лорд. — Но как же так, мой Повелитель?! — воскликнул обескураженный Мальсибер. — Ведь молодой Нотт даже не состоит в рядах Пожирателей смерти! — Я так решил, — в голосе Темного Лорда послышалась угроза. — Но я всегда могу и передумать… А когда у нас следующее полнолуние? Мальсибер наморщил низкий лоб. — В ночь с 31-го марта на 1-е апреля, мой Повелитель. — Вот и подготовишь молодого Нотта к инициации. Назначаю тебя его наставником. И до инициации не спускай с него глаз! А ключи пока пусть побудут у тебя. — Слушаюсь, мой Повелитель! — бодрым голосом отвечал глава Департамента магического правопорядка — он торопился покинуть Тронный зал как можно скорее. — А ты… э-э… Теодор, — Волдеморт остановил неприязненный взгляд на Тео, — постарайся к завтрашнему утру войти в курс дел. Надеюсь, ты уяснил, что бывает с теми, кто плохо старается… Волдеморт шевельнул кистью руки — связка ключей, звякнув, оказалась в руках у Мальсибера, а толстая тетрадь-кондуит с торчащими из нее разрозненными пергаментами ткнулась в грудь новоназначенному секретарю. Тот машинально прижал тетрадь к себе. — Повелитель! — решился подать голос Теодор. — А когда я смогу вернуться в Нотт-Мэнор? Волдеморт раздраженно взглянул в его сторону. — Никогда! Разве ты не понял, что только что получил самую ответственную должность в Волшебном мире?! И освободишь ее лишь в случае собственной смерти?! Тео замер, осознавая свою новую реальность. — Все, Мальсибер, свободны! — рявкнул Волдеморт. Мальсибер ухватил Теодора за рукав мантии, и оба растворились в тяжелом воздухе Тронного зала.

***

Секретарские апартаменты состояли из аскетичной спальни, небольшой ванной комнаты и тесного кабинета — с широким письменным столом посередине и книжными шкафами вдоль стен. Войдя в теперь уже свой кабинет, Тео с обреченным видом опустился на стул, стоявший у вырезанного в толстой стене окна-бойницы, окинул взглядом стол, заваленный папками и пергаментами. — Ты тут давай, разбирайся, а я пойду — дела у меня, — Мальсибер взялся за ручку двери. — Да, насчет одежды. Ты с покойным Альфредом одного роста, поэтому можешь смело пользоваться его вещами. Я вижу, для тебя такое не впервой. Мальсибер явно намекал на старую отцовскую мантию, в которую был одет Теодор. Но тот пропустил мимо ушей унижающие его слова. — Погодите, — Тео умоляюще взглянул на влиятельного чиновника. — Неужели я не смогу вернуться в Нотт-Мэнор? У меня же там остался отец — старый, больной, одинокий! Мальсибер нахмурил брови. — Мой тебе совет: никогда не упоминай при Повелителе даже имени своего отца! Если только не желаешь ему долгой и мучительной смерти. Повелитель любит избавлять своих подчиненных от груза сердечных привязанностей. Поверь мне, уж я-то знаю… Отныне единственным смыслом твоей жизни будет самоотверженное служение нашему Повелителю — служение ревностное и беззаветное. А всякие глупости о любви к родителям и сыновнем долге выбрось из головы — так будет лучше для всех. И для меня в том числе… Поверь, устал я закапывать чистокровных… Но и нянчиться с тобой тоже не стану. Строгий наставник вышел за двери. А Тео еще долго сидел у окна, не решаясь притронуться к бумагам, которых еще утром касалась рука предыдущего секретаря. Мысль, что его так внезапно и жестоко вырвали из родного дома, разлучили с любимой Луной, погружала его в пучину отчаяния…

***

А в Тронном зале Волдеморт раздумывал, как ему поступить с Мэлфоями и их бывшей рабыней. Все трое стояли перед ним молча, низко опустив головы. И если аристократы изредка подавали голос, отвечая на вопросы Повелителя, то грязнокровная рабыня, на которую Повелитель подчеркнуто не обращал внимания, казалось, и вовсе превратилась в безжизненную статую, олицетворявшую немоту смирения. Волдеморт разглядывал стоявших перед ним и мысленно усмехался: похоже, способность Мэлфоев производить младенцев только мужского пола сыграла ему на руку… И после всех неудач он таки сможет получить свой выигрышный билет! Из младенца Мэлфоев получится не просто вожделенный крестраж, который продлит жизнь, молодость и здоровье своего Повелителя. Родившийся мальчонка станет единственным наследником мэлфоевских богатств, и тот, кто завладеет его жизнью, завладеет и состоянием Мэлфоев. Надо только дождаться его рождения и избавиться от досадных помех на пути к наследству — незадачливых отца и деда юного наследника. Кстати, а ведь один из них вполне мог бы сыграть роль сакральной жертвы при сотворении крестража! Или оба сразу — для синергетического эффекта… Ждать исполнения мечты оставалось недолго — каких-то три месяца. Нет, целых три месяца, за время которых с его будущим золотым крестражем могут случиться разные неприятности… Но, как ни хотелось Волдеморту оставить рабыню в Хогвартсе под своим надзором, нацепив на нее антимагический ошейник — для исключения побега, ему пришлось согласиться с Луциусом Мэлфоем, утверждавшим, что для рождения здорового наследника магические беременность и роды лучше всего провести в стенах родового замка. — Ладно, можете забрать свою рабыню, — наконец изрек Волдеморт. — Но даже не пытайтесь спрятать от меня ее или рожденного ею ребенка. А во избежание каких-либо недоразумений предупреждаю: я собираюсь присутствовать при родах. Услышав вердикт Темного Лорда, Луциус стал рассыпаться в благодарностях, но Волдеморт сердито осадил его: — Ступайте уже, пока я не передумал. И передайте от меня наилучшие пожелания леди Нарциссе — отныне прекрасная леди будет пользоваться моим самым пристальным вниманием. Мэлфои вместе с рабыней спешно покинули Тронный зал. А Волдеморт остался сидеть в кресле, обдумывая открывавшиеся перед ним новые возможности. «Священное право магической частной собственности, которое с таким почти религиозным рвением готовы соблюдать гоблины… На радость этим низкорослым уродцам я поступлю согласно чтимому ими праву — и для этого мне даже не придется менять магические законы Волшебной Британии! Мальчонка — наследник Мэлфоев — вскоре после рождения должен стать сиротой, лишившись отца, деда и… бабушки». Тут Волдеморт ненадолго усомнился в необходимости смерти прекрасной леди Мэлфой. «Нет, леди, предавшая идеи Темной магии, должна заплатить за это своей жизнью. Я ни для кого не сделаю исключений. Разве что для самой грязнокровки…» Темный Лорд горбился в скрывавшей его очертания глубокой тени кресла с высокой спинкой. Для полного соблюдения закона ему придется жениться на матери будущего наследника Мэлфоев, чтобы затем усыновить ее мальчонку, а вместе с ним — и состояние Мэлфоев. Что ж, на данный момент он ощущал себя вполне созревшим для женитьбы. Может, схожесть грязнокровки с Беллатрисой явилась ему знаком благоволения судьбы? Волдеморт высунул черный раздвоенный язык, исследуя воздух на присутствие посторонних, будто кто-то мог подслушать его тайные и в чем-то крамольные мысли… Разве можно было представить, что Темный Лорд, могущественный Правитель Волшебной Британии, опустится до брака с грязнокровной рабыней?! Но ни грязнокровность, ни статус рабыни в данной ситуации для него не имели решающего значения. При желании он мог очистить ее биографию и наделить любой чистокровной родословной… Кажется, ему уже попадалась фамилия Грейнджер в старинных списках чистокровных родов… И почему бы ему не попытаться возродить род вымерший, когда существующие роды́ уже приблизились к грани вымирания? «Надо будет дать задание новому секретарю, чтобы провел изыскания в архивах. Пусть сочинит девчонке чистокровную родословную и этим докажет свою преданность моей Темной миссии. Молодой Нотт — пока что вариант. Посмотрим, станет ли он окончательным выбором… А по поводу старого секретаря, так и не дожившего до старости… Хах, интересно, как отреагирует Джинни на этот мой каламбур? Будет ли она смеяться так же, как смеялась его шуткам? Оставлю-ка я это выяснение на потом. Пусть Джинни пока помучается неизвестностью… А сейчас меня ждет увлекательный процесс варки зелий». Волдеморт встал, с удовольствием потянулся — до хруста в костях, ощущая прилив бодрости и молодого желания жить и творить, и направился в лабораторию зельеварения, чтобы продолжить работу над Эликсиром вечной молодости и долголетия — первой ступенью к Эликсиру бессмертия.

***

Все время нахождения в Тронном зале Гермиона простояла ни жива ни мертва. Ледяной ужас охватил девушку от присходившего здесь дележа ее еще не рожденного ребенка. Зачем ее малыш мог понадобиться Темному Лорду?! И почему скверный мистер Мэлфой, всегда готовый исполнить любую прихоть своего господина, так отчаянно пытался отстоять право ее ребенка появиться на свет в стенах Мэлфой-Мэнора? Голоса Темного Лорда и мистера Мэлфоя постепенно становились глуше, из дальних углов зала потянулись черные тени, подступая к Гермионе и вытесняя воздух вокруг нее… Она не успела подумать, что ей только недоставало грохнуться в обморок посреди волдемортова паноптикума, как чья-то сильная рука обхватила ее за талию, не позволив упасть… «Держись за меня крепче, Минни», — прошептал ей на ухо знакомый голос. «Драко…» — машинально отметила ее память. Когда Тео и Гермиона, сопровождаемые Мальсибером, появились в Тронном зале, Драко даже не посмотрел в их сторону, делая вид, что всецело поглощен чтением готической надписи, вытканной на старинном гобелене… Слова же Луциуса Мэлфоя о том, что Гермиона беременна ребенком Мэлфоев, вернее, его ребенком, явились для Драко подлинным откровением. Незаметно скосив глаза, он боковым зрением принялся разглядывать девушку, оказавшуюся рядом с ним у трона Темного Лорда, — и к испытываемым им уколам совести присоединилась тревога за нее. Гермиона стояла, опустив голову и почти не дыша, ее печальное лицо побледнело, на нем выступили неприметные в обычном состоянии веснушки. Но вот девушка покачнулась, и Драко ничего не оставалось делать, как приобнять ее и прижать к себе, не давая упасть. Они так и простояли вместе — бледная и обессиленная Гермиона и Драко с блаженно-глуповатой ухмылкой на лице — пока Темный Лорд, злобно зыркнув в их сторону красными глазами, не прогнал их и лорда Мэлфоя прочь из зала.

***

Камин для служебных перемещений находился в нижнем административном холле Хогвартса. Холодный и пустой, он чернел в стене широкой пастью, и только одинокая фигура охранника оживляла мрачный интерьер холла. Грегори Гойл, новообращенный Пожиратель смерти, то прохаживался вдоль каминного портала, то замирал, чутко прислушиваясь к утробным звукам каминного чрева и гулким шагам в коридорах. Наконец послышавшиеся ему шаги стали отчетливее и в холл вышли трое: лорд Луциус Мэлфой и его сын Драко под руку с какой-то не в меру располневшей девицей. Ответственная должность требовала от Грегори ничему не удивляться и сохранять полную невозмутимость, хотя он прекрасно помнил, что на аудиенцию к Правителю Мэлфои прибыли вдвоем, без девицы. А девица эта появилась вслед за Малкольмом Мальсибером — вместе с Теодором Ноттом, еще одним однокашником Грегори. Подойдя к камину, лорд Мэлфой небрежно бросил молодому Пожирателю: — Мэлфой-Мэнор! — Прошу прощения, милорд, но пропускная способность камина два человека. Кому-то из вас троих придется отправиться по каминной сети в одиночку… — с достоинством ответил Грегори лорду Мэлфою, не признавшему в нем сына своего друга и компаньона. Лорд Мэлфой недовольно дернул уголком рта. Затем произнес, обращаясь уже к своему сыну: — Я пойду первым. Так даже лучше — успею предупредить леди Нарциссу. А вы отправляйтесь после меня минут через десять, чтобы леди успела дать распоряжения насчет мисс… э-э… Грейнджер. И следи за мисс, Драко, чтобы она никуда не сбежала. Лорд сделал знак рукой охраннику, тот взмахнул волшебной палочкой — камин послушно вспыхнул ровным зеленым огнем. Лорд Мэлфой шагнул в каминный портал, пламя приняло его, зеленая светящаяся фигура лорда вздрогнула, вытянулась, изогнулась дугой и втянулась в каминную трубу. Охранник опустил палочку — пламя мгновенно оборвалось. В каминном зеве снова стало темно и пусто. Драко Мэлфой и его толстушка, оказавшаяся грязнокровкой Грейнджер, взявшись за руки, молча стояли у камина, причем волшебник безотрывно смотрел на девушку, явно порываясь ей что-то сказать, а та отворачивала от него лицо и даже предпринимала слабые попытки вырвать у него свою руку. Чтобы не показаться назойливым, Грегори отвернулся и со скучающим видом стал рассматривать полустертые Руны разрешения и запрета, нанесенные по периметру каминного портала. В его обязанности не входило наблюдение за гостями Повелителя. Согласно приказу охранник лишь регулировал движение по каминной сети: включал и выключал пламя для путешественников и следил за соблюдением очередности. И разговаривал только по необходимости. По прошествии десяти минут Грегори снова взмахнул палочкой, отправляя пару в родовой замок Мэлфоев. Когда волшебники исчезли, пламя в старинном камине потухло, остыли его темные потрескавшиеся камни, а в холле воцарилась тишина. И только одинокий охранник продолжил свое хождение от стены к стене узкого административного холла, неспешно раздумывая о том, что некоторым грязнокровкам рабство явно идет на пользу — вон как поправилась и похорошела рабыня Мэлфоев!

***

3 марта 1999 года, среда. Мэлфой-Мэнор. Пламя в камине холла, отражаясь в черном мраморе портала, казалось густо-зеленым. Оно медленно осело, словно нехотя отпуская прибывшую пару. Драко вышел из камина первым и сразу же протянул руку назад, чтобы подхватить Гермиону под локоть. Гермина осторожно шагнула в холл. Ее дыхание выровнялось, и лишь тогда она подняла голову, чтобы произнести тихие слова приветствия встречавшим ее леди и лорду Мэлфоям. Мистер Луциус Мэлфой стоял немного в стороне от своей жены. Он скользнул по вышедшим из камина холодным взглядом, задержав его на девушке на мгновение дольше, лишь отмечая для себя факт ее прибытия. Нарцисса поначалу оставалась на месте — с гордой осанкой, столь характерной для леди Мэлфой. Но ее обычно холодные серо-голубые глаза не могли скрыть сдерживаемые ею чувства. Она сразу отметила изменения в фигуре Гермионы и ту особенную направленную вовнутрь себя сосредоточенность, появляющуюся, когда женщина несет в себе будущее… Леди была вправе первой сделать шаг навстречу — и она воспользовалась этим правом. Легкими и теплыми руками она приобняла девушку за плечи и наклонилась, оставив короткий поцелуй на ее лбу. Этот жест был и материнским, и почти церемонным, как обещание защиты. — Мы ждали тебя, Гермиона, — сказала Нарцисса тихо. — Добро пожаловать домой. В этих словах отразилось все: и давняя мечта о внуке, и облегчение оттого, что теперь долгожданный малыш окажется под ее заботливым крылом, и искреннее сочувствие девушке, которой пришлось пройти через испытания, чрезмерные для ее лет. Знакомый запах роз нежно окутал Гермиону, в голове промелькнуло почти позабытое слово мама, от которого сразу защипало в носу… Но пролиться непрошенным слезам не дали две эльфийки — Мипси и Пинки, с хлопотливой радостью налетевшие на Гермиону. Мипси пушистым пипидастром еще обметала каминный пепел с плаща Гермионы, а Пинки, щелкая пальчиками, уже расстегивала застежки на плаще. Обе эльфийки тихонько ахали и наперебой спрашивали Гермиону, не хочет ли она попить водички или теплого травяного настоя и не голодна ли она? Но тут раздалось громкое: «Мя-я-яу!» и через холл рыжей молнией метнулся Живоглот. Он резко затормозил у ног своей Хозяйки, поднялся на задние лапы и когтями передних лапок вцепился в подол ее платья, всем своим отчаянным видом говоря, что больше никогда ее не отпустит. — Глотик, котеночек мой, — Гермиона наклонилась к коту, подхватила его под животик, подняла на руки, прижала к груди. — Тебе не тяжело? — забеспокоился стоявший рядом с ней Драко. До этого момента он, улыбаясь, смотрел на Гермиону, и в его улыбке было столько неподдельного счастья! — Нет-нет, все хорошо! — отвечала девушка, прижимая к себе кота. А Живоглот терся мордочкой о ее подбородок, жмурился от удовольствия и повторял: «Я знал! Я знал!» Но все слышали только его громкое мурчание. И только Луциус Мэлфой с недовольным видом наблюдал за суматохой вокруг рабыни-грязнокровки. Луциусу не нравилась теплота этой встречи и чрезмерное внимание своих домашних, сосредоточенное на девице, вся заслуга которой была в случайной беременности от наследника древнего чистокровного рода. «Снова мой сын облажался…» — удрученно думал глава семейного Дома. Спрятавшись за балюстрадой второго этажа, за всей этой безумной сценой, кусая губы и стискивая в руках свою волшебную палочку, наблюдала Астория Мэлфой. Мэлфои не позвали ее с собой, ее даже не поставили в известность о возвращении в мэнор грязнокровки! И если бы не ее верная домовиха Зизи, то неизвестно, когда бы Астория узнала об этом неприятном факте… Между тем леди Нарцисса, выдержав паузу, сделала несколько важных распоряжений. — Гермиона, мы с лордом Луциусом пришли к общему решению, что ты поселишься в бывших покоях Драко. Они все равно пустуют. Пинки проводит тебя туда — с сегодняшнего дня она является твоим персональным эльфом. А в будущем Пинки станет няней родившегося наследника. Гермиону неприятно уязвило то, что у нее появится персональный эльф. Разве не она собиралась бороться с рабством эльфов?! А еще перспектива поселиться в покоях Драко, хранящих столько воспоминаний… Но личико Пинки, озарившееся искренней радостью, заставило и Гермиону улыбнуться. — Благодарю вас, миссис Мэлфой, мистер Мэлфой, — сдержанно кивнула она. И с мурчащим Живоглотом на руках, сопровождаемая радостно подпрыгивавшей Пинки, отправилась в свои новые покои. Астория схватилась рукой за перила балюстрады. Костяшки пальцев побелели… Грязнокровка беременна?! Мэлфои ждут рождения наследника от рабыни?! А что тогда будет с ней, с Асторией? Они что, хотят выставить ее на посмешище? Или, хуже того, считают ее пустым местом?! Волшебница взмахнула волшебной палочкой, направляя ее в сторону поднимавшейся по лестнице грязнокровки и… опустила руку. «Нет, нельзя быть такой прямолинейной. Надо действовать более тонко. Я — Астория Мэлфой, будущая хозяйка Мэлфой-Мэнора. И мои права абсолютно законны! Я стану хозяйкой мэнора, и Драко будет моим. Надо только немного подождать, а если нужно — перетерпеть…» Астория, не желая столкнуться лицом к лицу с грязнокровкой, шепотом приказала безмолвной Зизи незаметно перенести их в ее личные покои, что домовиха немедленно и исполнила. Леди и лорд Мэлфои вместе со своим сыном направились в одну из малых гостиных обсудить дальнейшее сосуществование волшебников в мэноре. Мипси заспешила на кухню, чтобы приготовить хозяевам чай и подать его в гостиную. И еще недавно бурливший эмоциями холл опустел.

***