Я подарю тебе Луну и Звезды

20 апреля 1999 года, вторник. Лютный переулок. В самом конце Лютного переулка стоял приземистый домишко с давно не мытыми окнами и криво приколоченной замызганной вывеской над входом. «Лавка древностей», — машинально пробежал глазами выцветшую надпись волшебник, приблизившийся к дверям. На нем был поношенный светлый плащ и видавшая виды шляпа-котелок. «Хозяин лавки, гоблин Брекекекс, уже должен был выполнить мой вчерашний заказ… Пароль все тот же: "У вас есть якорь Ба-Сехем?"» — и волшебник усмехнулся замысловатой гоблинской выдумке. Хотя отзыв был проще: «Якорь не удержит путешественника. Но для вас мы можем кое-что подыскать…» Он опасливо оглянулся вокруг, но вытоптанный пятачок перед лавкой был пуст. Далее переулок делал изгиб, за которым уже ничего не просматривалось. Волшебник вздохнул, гордо вскинул голову, открыл дверь, уверенно шагнул вовнутрь и тихо выругался, ударившись лбом о низкую дверную притолоку. «Лавка древностей» встретила нового посетителя полутьмой и запахом пыли и сухих бальзамов. Старые бронзовые котлы, китайские вазы и греческие амфоры теснились вдоль стен вперемешку с каменными и деревянными фигурами и рыцарскими доспехами. Полки были забиты какими-то черепками и металлическими предметами, по большей части ржавыми или позеленевшими. В глубине лавки покупатель в черном парчовом плаще, отороченном дорогим мехом из хвостов ниффлера¹, склонился к стоявшему за прилавком хозяину и вполголоса что-то ему говорил. Гоблин Брекекекс вопросительно взглянул на вошедшего, его клиент даже не повернул головы. Но вошедший все равно узнал его — такой роскошный плащ в конце весны мог носить только Антонин Долохов. Оценив, что для третьего здесь пока нет места, вошедший вернулся на улицу. Стоять у дверей лавки, привлекая внимание, было ни к чему, и он стал со скучающим видом прогуливаться по переулку. «Неужели и Антонину понадобился портключ?» — раздумывал он. Как вдруг… увидел знакомое лицо. Быстрым шагом по переулку к лавке спешил какой-то мужчина. Где же он мог его видеть?! Тем временем прохожий замедлил свои шаги. На его лице отразилось изумление… потом — недоумение… По переулку навстречу друг другу шли двое абсолютно одинаковых мужчин — в одинаковых плащах, в одинаковых котелках, с одинаковыми лицами и одинаковыми усами и бакенбардами, переходившими в одинаковые аккуратные бородки. «Ах, этот пройдоха Борджин, — подумал Луциус Мэлфой, — всем клиентам продает одно и то же Оборотное зелье. А говорил, что использует волосы неизвестных маглов и под таким Оборотным никто не вызовет подозрений…» Шедший навстречу мужчина резко свернул и скрылся в подворотне. «Вот и хорошо, — усмехнулся Луциус в пышные пшеничные усы, — в лавке и без него тесно. Даже не интересно, кто это был». Пора было возвращаться в лавку. Луциус величественно развернулся, надменным взглядом окинул переулок и только теперь понял, почему столь стремительно исчез его двойник. По переулку к нему приближался патруль. Для поддержания порядка Темный Лорд наводнил магическую часть Лондона уже не только во́ронами-шпионами. По улицам и переулкам рыскали патрули из сквибов, усиленные Пожирателями смерти. Свято место пусто не бывает, и место истребленных оборотней теперь заняли сквибы. Сквибы охотно шли служить Волдеморту, поверив его туманным обещаниям в скором времени восстановить их магические способности. Но первоначальная теория, гласившая, что после истребления грязнокровок к сквибам вернется магия, якобы похищенная у них грязнокровками, провалилась. Было уничтожено множество «похитителей магии», но ни у одного из сквибов магические способности так и не возродились. На робкий вопрос одного из них: «Сколько нам еще ждать?», Лорд ответил: «Еще не время…» Спрашивавший в скором времени бесследно исчез, и больше никто из сквибов не досаждал Повелителю своими незначительными проблемами. Тем временем патруль приближался к Луциусу. Аппарировать не было возможности — точка аппарации находилась между Луциусом и патрулем… Патрульные остановились перед волшебником. Молодой офицер-полукровка вежливо поинтересовался: «Куда направляется мистер?» Луциус махнул рукой в сторону, обратную лавке. «А мне показалось, что вы шли в сторону "Лавки древностей"», — возразил ему Пожиратель. «Даже не знаю, о чем вы… Я просто повернулся на ваши шаги…» — растерянно пробормотал Луциус. «Так куда же вы направлялись, мистер?» — голос офицера стал строгим. Луциус вздохнул — у него не было готового ответа для такой ситуации, а нужно было тянуть время. Вот-вот из лавки должен был появиться Антонин Долохов, и тогда уж патрульным станет не до Луциуса. Помощь пришла с неожиданной стороны. Один из сквибов что-то шепнул на ухо другому, тот хохотнул и произнес, обращаясь уже к офицеру: «В той стороне одна шлюха живет. Он, видать, к ней шел, а признатьсяф стесняется…» Луциус сконфуженно закашлялся, молодой Пожиратель нахмурился, но тут сквиб сделал знак рукой — он заметил, как из дверей лавки вышел волшебник в черном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном. — Стоять на месте! — громко пискнул офицер-Пожиратель, на бегу выхватывая волшебную палочку. Сквибы неторопливо и с явной неохотой последовали за ним. Долохов среагировал мгновенно. В прыжке развернувшись лицом к нападавшим, он резко взметнул волшебную палочку. Раздалось четкое: — Ступефай! Тотчас неповоротливые патрульные, как снопы, повалились на землю. А Долохов стрелой взмыл в небо, оставив за собой черный дымный след. «Совсем как Темный Лорд, только моложе и здоровее, — подумал Луциус. — Однако и мне пора домой…» Пока сквибы приходили в себя и, кряхтя, поднимались с земли, а потом помогали встать своему офицеру, Луциус добрался до точки аппарации и без помех отбыл к себе, в Мэлфой-Мэнор.

***

Вечер того же дня. Мэлфой-Мэнор. Луциус Мэлфой сидел в своем кабинете и маленькими глотками смаковал дорогой огневиски. Весь последний месяц он провел в легком мандраже, опасаясь вторжения в мэнор подручных Мальсибера, ареста и последующей отправки в Азкабан — немедленной или после невыносимых пыток… Но нежелательные визитеры так и не появились, а он устал бояться и притворяться, будто ничего не происходит. В прошедшее воскресенье он посетил клуб — ходил узнать последние новости о пропавшем министре. Сам он разговоров на эту тему не заводил, а лишь прислушивался к пересудам других. Но ничего нового так и не узнал. Мальсибер, держа в руках «Ежедневный пророк» и многозначительно поглядывая на слушателей, зачитывал короткую заметку о продолжительной болезни Министра магии. Остальные перешептывались, что Тикнесс все-таки сбежал из Волшебной Британии то ли в Магическую Францию, то ли в Сказочную Аравию, то ли еще дальше — в Зачарованный Китай или Ведическую Индию. Успокоенный отсутствием новой информации, Луциус спустился в уборную. И каково же было его потрясение, когда в зеркале над умывальником вместо собственного отражения он увидел старуху! Та молча протянула ему колоду карт, он также молча взял несколько. Старуха зашлась в беззвучном и беззубом смехе и растворилась в зазеркалье. Он мог бы решить, что все это ему привиделось, если бы не три карты пиковой масти, оставшиеся в его руках: семерка, шестерка и перевернутый туз. Он яростно испепелил эти дьявольские кусочки картона и пепел спустил в унитаз. Но никакие действия уже не могли изменить очередное предсказание старухи: дела его были плохи и ждал его Азкабан… Хорошо, хоть не смерть, потому как сама Смерть снова исчезла… Но неизвестно, что в его случае было бы хуже… Луциус отхлебнул из бокала. Изысканный благородный напиток показался ему безвкусным и лишь обжег горло. Да, действительно, в последнее время дела шли из рук вон плохо. Бизнес не приносил доходов, а Темный Лорд продолжал пользоваться деньгами Мэлфоев как своими собственными, унижая при этом достоинство безропотного и безотказного спонсора. Но Темному Лорду этого было мало: он вознамерился отнять у них внука, стал угрожать жизни Нарциссы… Встреча со старухой оказалась той последней травинкой, что переломила спину фестрала… Но достойно ли потомственному лорду смиряться под ударами судьбы?! Луциус вскинул голову и плотно сжал задрожавшие губы. Нет, Азкабан не место для Мэлфоя! И поэтому вчера, в понедельник, он таки отправился в Лютный переулок. Он не сомневался, что совладелец книжного магазина «Борджин и Беркс», пройдоха Борджин, знает все входы и выходы черного рынка и за определенное вознаграждение будет рад помочь благородному лорду. Он так надеялся заполучить портключ в благословенную Аквитанию! Но сегодняшний визит в лавку «черного» мастера закончился ничем. Хорошо, что ему удалось избежать ареста и разоблачения! Азкабан, предсказанный старухой, отодвинулся в будущее. Но надолго ли?! Луциус и сам мог сотворить портключ, но после очередной проверки в Министерстве его волшебная палочка, как и палочки членов семьи, была этой опции лишена. И Луциус совсем было пал духом, если бы вдруг не вспомнил о палочке Тикнесса. Как и ожидалось, волшебная палочка покойного министра обладала всеми необходимыми функциями. И для начала Луциус создал пробный портключ на одно тело — из золотого галлеона, который затем аккуратно завернул в батистовый платок и положил в верхний ящик письменного стола… А после — с опаской выглянул в окно своего кабинета. Так и есть! В небе кружило черное воронье. Какими способностями наделил воронов Темный Лорд, Луциус мог только догадываться… Но на всякий случай волшебную палочку Тикнесса следовало спрятать в укромном месте. Но разве в Мэлфой-Мэноре оставались укромные места, неизвестные Темному Лорду?! Конечно, лучше всего было за один раз создать групповой многоконтурный портключ. Но для этого требовались расчеты влияния на пространство и друг на друга параметров всех перемещаемых тел: силы магии, веса, возраста и даже состояния здоровья волшебников. Любая ошибка могла привести к потере в пространстве или даже гибели путешественников. Точный расчет был под силу лишь одному Министерству. Ну, или коллективному разуму гоблинов… А Луциусу предстояло создавать портключи для каждого члена семьи по отдельности. И перед самым моментом бегства, чтобы работа палочки Тикнесса не привлекла нежелательное внимание Темного Лорда. Он снова отхлебнул из бокала. Напряжение последних дней постепенно покидало его. Как бы то ни было, но вчера начало было положено. И скоро Волшебная Британия останется у него только в воспоминаниях…

***

25 апреля 1999 года, воскресенье. Хогвартс. Когда Мальсибер доложил Волдеморту о поимке гоблина, продававшего нелегальные портключи, тот не стал спешить допрашивать нарушителя, хотя сразу заинтересовался новым объектом для исследований. Гоблины в его руки еще не попадали, и было бы занятно изучить структуру мышления этих магических существ… «Пусть несколько дней посидит в подземелье, подумает о том, что его ожидает…» — сказал он тогда Мальсиберу. Мальсибер в ответ согласно кивал, хотя и сомневался, что подземелье способно как-либо повлиять на гоблинскую ментальность. Но воскресным вечером, когда ставшие обычными зелья для оборотней были давно убраны в кладовку, а все новые — испытаны на Нагини, настало время дать себе немного отдохнуть и развлечься. А отдыхом для себя Волдеморт считал перемену в практической деятельности. В сопровождении Мальсибера он спустился в промозглое хогвартское подземелье. Камни вокруг, казалось, дышали сыростью и холодом, накопившимися в них за зиму. Волдеморт остановился за шаг от решетки. Гоблин — маленький крючконосый человечек — сидел на лавке и не сдвинулся с места при виде Повелителя… Мальсибер, разгневанный таким поведением арестованного, поднял было свою волшебную палочку, но Волдеморт остановил его. — Ты знаешь, почему оказался здесь? — обращаясь к гоблину, тихо проговорил Лорд. Гоблин взглянул на Волдеморта. Его глаза блеснули в полутьме, оценивая собеседника. — Я не нарушал никаких законов, — сказал он. — Я не ваш подданный. Волдеморт молчал. Он смотрел в глаза существу напротив, ожидая, когда оно поддастся его воздействию. Сознание гоблина должно было раскрыться: сначала страх и череда суетливых мыслей, потом — нужные Волдеморту образы. Но вместо этого — ничего. Не пустота, а некая плотная субстанция. Словно монолит с вырезанными на нем знаками. Баланс. Счета. Узлы понятий без лиц и воспоминаний… Волдеморт повторил попытку. Давление. Холодное и точное. И снова — обрывки понятий и тезисов, столбцы записей причудливым почерком в гроссбухе. Одни расчеты. И никакого страха. Это было непонятно и раздражало. Неужели магия снова подводила его? А Нагини была больна и ничем не могла помочь… — Вы пытаетесь читать меня, — сказал гоблин. — Напрасно. Я думаю не так, как вы. — Все думают одинаково, — Волдеморт презрительно сощурил глаза, — когда дело идет о жизни и смерти… — Вы удерживаете меня незаконно, — спокойно продолжил гоблин. — Между гоблинами и волшебниками заключен нейтралитет. Последнее слово будто резануло его по ушам. Волдеморт стиснул челюсти, сдерживая ярость. — Нейтралите-ет… — прошипел он. — Как удобно прикрывать им свои преступления! — Нейтралитет не означает лояльность, — ответил гоблин. — Лишь взаимную выгоду. Волдеморт приблизился на шаг, глядя в упор на осмелившегося возражать ему. — Ты чересчур самоуверен. — Потому что я знаю границы, — сказал гоблин. — Вы тоже их знаете… На мгновение у Волдеморта потемнело в глазах. — Вы, гоблины, полагаете, — медленно произнес он, — что я, Повелитель Волшебной Британии, нуждаюсь в вашем нелояльном мне племени? — Вы нуждаетесь в финансах, — ответил гоблин, слегка наклонив голову и уводя глаза от взгляда Волдеморта. — Финансы — это Гринготтс, а Гринготтс — это гоблины. Следовательно, вы нуждаетесь в гоблинах… В каждом из нас. Это было сказано без дерзости, а просто как констатация факта. Но Волдеморт ощутил, как на виске задергалась жилка… Приют. Тесно стоящие сиротские кровати. Скрипучий голос, говорящий о важности каждого из этих никчемных беспризорников и сводящий на нет притязания маленького гения… Нет, Том Марволо Риддл ни в ком не нуждается! А еще очень не любит напоминаний о его бедности и нужде в деньгах!.. Этот гоблин не нужен. Никто и не вспомнит «черного» мастера, изготовителя нелегальных артефактов, который осмелился сидеть, в то время как перед ним стоял его Повелитель! В ослеплении яростью он резко ударил проклятием… Тело гоблина соскользнуло с лавки и с глухим стуком упало на каменный пол. Удивление застыло в черных тускнеющих глазках… Несколько секунд Волдеморт стоял недвижимо. В висках бился пульс. На короткое мгновение мир вокруг него снова стал четким, будто свершившееся здесь убийство напитало его стылую кровь новой силой. — Мой Повелитель, — осмелился нарушить тишину Мальсибер. — Во вторник должны прийти гоблины из Гринготтса. Что мы им скажем?! — Не думаю, что кого-то может взволновать смерть нарушителя закона, — равнодушно ответил ему Волдеморт. Даже не взглянув на мертвое тело, он развернулся и направился к каменной лестнице, ведшей из темницы наверх. Мальсибер заторопился вслед за своим господином.

***

27 апреля 1999 года, вторник. Хогвартс. В пустом и холодном Тронном зале Волдеморт ожидал запаздывавшую делегацию гринготтских гоблинов. Огонь в стоявших вдоль стен бронзовых чашах еле-еле горел, по залу гуляли сквозняки, отчего ожидание казалось Волдеморту невыносимым. Ему давно не приходилось ждать кого-либо. Испуганные подданные — вассалы, данники и прочие искатели его монаршего внимания — являлись к нему по первому зову. И ждать Волдеморт не любил, а сквозняки — ненавидел! Но в этот раз все было по-другому, и следовало проявить терпение. Ему срочно нужны были деньги. Когда сопровождаемые Мальсибером гоблины вошли в зал, Волдеморт сразу понял: это были не те, кого он приглашал… Трое — в форменных сюртуках, сдержанные и сосредоточенные, без единого признака властного авторитета. Пока они представлялись Правителю, он даже не потрудился услышать произнесенные гоблинами имена, не то чтобы их запомнить. — Итак, — медленно проговорил он, скользя неприязненным взглядом по их крючковатым носам и острым подбородкам, — гоблин Гринготтс считает приемлемым проигнорировать мое приглашение?! Гоблины склонили головы — ровно настолько, чтобы это можно было назвать вежливостью. — Хозяин банка не имеет права оставлять его стены, милорд, — ответил старший из них. — Таковы правила. Присутствие хозяина защищает банк, а стены банка защищают хозяина. — Какая трогательная взаимная забота! — скривил тонкие губы Волдеморт. — А не ощущает ли себя уважаемый банкир заложником своего бизнеса? И не скучно ли ему — там, под землей? Ответ прозвучал без спешки и так, будто отвечали уже не в первый раз. — Банк Гринготтс слишком сложный и разветвленный, чтобы в нем было скучно, — с достоинством произнес гоблин. — Его подземелья многослойны. Иным целой жизни не хватит, чтобы разобраться во всех лабиринтах, ловушках и тайных хранилищах Гринготтса. Гоблин на мгновение задумался, чтобы затем завершить свой ответ: — Хорошо, что мы, гоблины, живем долго… Волдеморт на это лишь зло сощурил свои красные глаза — продолжительность жизни каждого в этом зале зависела только от него… — Вы пришли ко мне с пустыми руками, — холодно сказал он. — И, как вижу, с пустыми намерениями. У меня нет семейного хранилища в вашем банке. На моем счету нет золота, что лежало бы без дела в ваших подземельях. И я прекрасно помню, как обратился в ваш банк за наследством Краучей. Я помню ваш ответ! — Вопрос наследства Краучей был закрыт по закону, — размеренным тоном ответил гоблин. — И все так и останется — до появления законных наследников. — Если это все, зачем вы, милорд, нас вызывали… — заговорил было второй гоблин, до этого хранивший молчание. Волдеморт не дал ему закончить. Поднявшись с трона, он нетерпеливо взмахнул рукой. В воздухе вспыхнуло изображение вращающейся волшебной палочки. — Времена изменились, — произнес он. — Теперь я ничего не требую. Я готов предложить вам совместный бизнес, очень выгодный бизнес. После ухода с рынка Грегоровича и Олливандера… Гоблины быстро переглянулись. Им было известно, какое отношение к убийству мастера Грегоровича и к гибели в Азкабане мастера Олливандера имел Темный Лорд. С тех самых пор ручное изготовление индивидуальных волшебных палочек прекратилось. В продаже иногда встречались какие-то второсортные изделия, но большим спросом они не пользовались. — Я предлагаю вам взять производство волшебных палочек в свои надежные руки, — продолжал убеждать гоблинов Волдеморт. — Весь рынок Волшебной Британии будет ваш. Я гарантирую… — Это не наш бизнес, — произнес старший гоблин. — У мастера Олливандера остался сын. Вот пусть он и продолжит отцовское дело. Волдеморт бросил в его сторону испепеляющий взгляд, удержавшись от кое-чего более разящего. Сын мастера Олливандера уже почти год находился в бегах, и при поимке ему вряд ли бы предложили заняться каким-либо бизнесом… — Вы правда верите, — голос Волдеморта снизился до шипения, — шшшто я позволю сыну преступника занять ведущщщее место в магическом бизнесссе? Отдам ему контроль над изготовлением самого массового волшебного артефакта?! — Мы верим в правила, — невозмутимо ответил старший. — И еще мы знаем, что третьего дня здесь был убит один из наших. Вы нарушили нейтралитет, — черные глаза гоблина сверкнули и тут же снова стали бесстрастными. — Мы не заключаем сделок с убийцами гоблинов. Волдеморт резко выпрямился. Изображение волшебной палочки схлопнулось, воздух в зале задрожал, пламя в бронзовых чашах с ревом рвануло вверх. Ярость поднялась душной волной и вырвалась злобным шипением. Этих «нейтралов» можно было убить здесь и сейчас — быстро, легко, безнаказанно… Но он сдержался. — Мальсибер. Глава Департамента магического правопорядка сделал шаг вперед, преданно глядя на Повелителя. — Проведи наших гостей до темниц Хогвартса. Они останутся там, пока гоблин Гринготтс не примет мои условия. Хорошо, что эти торгаши так ценят жизни друг друга. Гринготтсу будет за что поторговаться. Мальсибер щелкнул пальцами, из тени зала вышли трое Пожирателей смерти и встали, возвышаясь над гоблинами. Гоблины не стали сопротивляться аресту, будто заранее обо всем знали. Антимагические наручники защелкнулись на их запястьях, и гоблины направились к выходу в спокойной уверенности, что за ними стоит вся сила, вся магия их народа. Дождавшись, когда за гоблинами и Пожирателями закроются двери, Мальсибер высказал опасение, что гоблины могут пойти на обострение и все завершится кровавой резней. — Плевать, я давно хотел разобраться с их предательским племенем, — раздраженно ответил Волдеморт. — Ступай, проверь замки на их камерах. Мальсибер с хлопком растворился в воздухе. А Волдеморт, ударив кулаком по спинке трона, вскричал: — Алфи, драккл тебя забери, где ты прячешься, когда ты мне нужен?! С испуганным видом из-за трона вышел Теодор Нотт. — Теперь я вместо Алфи, мой Лорд… — прошептал он, склоняя голову перед хозяином. — Но меня зовут Тео… — Плева-ать… — прошипел Волдеморт. — Сегодня ты для меня будешь Алфи… Круцио! Последним, что видел Тео, от боли теряя сознание, стали красные безумные глаза Волдеморта и черного цвета длинный раздвоенный язык, вывалившийся из его ощеренной пасти.

***

27 апреля 1999 года, вторник. Гринготтс. Известие о взятых заложниках дошло до Гринготтса со скоростью молнии. Оно не вызвало суматохи. Не было криков, поспешных сборов, бряцанья оружием. Не было страха. В коридорах воцарилась наполненная смыслом напряженная тишина — глубокая, как подземелья банка. Гоблины собрались в Зале собраний — там, где сами камни помнили больше договоров, чем все пергаменты в архиве. Старые и молодые стояли рядом. Никаких произнесенных речей — лишь обмен взглядами и короткими фразами, понятными только им. Узурпатор нарушил нейтралитет, длившийся почти двести пятьдесят лет. Он убил одного из них, взял в заложники еще троих и выдвинул Гринготтсу ультиматум. Но он ошибся, решив, что Гринготтс — это здание или всего один-единственный гоблин. Ответ был составлен в тот же день. Точный, сухой, без единой угрозы — ибо угрозы быстро теряют в цене. «Гринготтс признает лишь долги, подтвержденные золотом и законом». «Гринготтс ничего не производит под принуждением». «Гринготтс не торгует и не заключает сделок с убийцами гоблинов». «Жизнь гоблина не может быть залогом». «Нарушение нейтралитета зафиксировано». «Счет открыт». Письмо не было подписано. Не нуждалось оно и в имени адресата. Когда его зачитывали Волдеморту, пламя в камине Зала собраний Гринготтса вздрогнуло, а сами гоблины теснее сомкнули ряды. Темный Лорд Волдеморт не был для них хозяином — он был одним из пунктов в их длинном списке несостоятельных клиентов. Время гоблинских восстаний и ожесточенных боев давно кануло в Лету. Теперь врага можно было тихо удавить финансовой удавкой. А еще, правильно используя финансовую информацию, приобрести верных союзников в стане врага.

***

29 апреля 1999 года, четверг. Хогвартс. По неровным каменным ступеням Мальсибер осторожно спустился к камерам с заключенными в них гоблинами. Конечно же, он был верным псом своего господина, Темного Лорда. И всегда был готов исполнить любой приказ Повелителя. Но жалованье задерживалось, а на тайном счету в Гринготтсе у него было немного золотых галлеонов — чисто символическая сумма в пару десятков тысяч. Поэтому к гоблинам он относился с большим уважением. А после того как сумма на его счету увеличилась вдвое — согласился оказать гоблинам небольшую любезность. Да и как было не оказать, если в противном случае эти «человечки» пригрозили рассекретить перед Темным Лордом его тайный счет?! Мальсибер подошел к решетке, за которой сидел старший гоблин. «Привет от Гринготтса», — тихо произнес он. Но гоблин даже не шелохнулся. «Ладно, — продолжил Мальсибер. — Я сюда пришел не для разговоров. Вот магический ключ от наручников, расписание обходов тюремщиков-сквибов и вот направление, в котором можете рыть подкоп, — он махнул рукой, отметив про себя, что гоблин посмотрел в нужную сторону. — Как будете рыть — меня не касается. Хоть ложками! Главное — не попадайтесь». С этими словами он просунул сквозь решетку плотный пакет, который тут же подхватил подошедший гоблин. Мальсибер больше не планировал здесь появляться. Ему заплатили не за то, чтобы он был им нянькой! Он должен был только передать пакет, а на остальное — закрыть глаза. Ни в осторожности, ни в сообразительности гоблинов он не сомневался. Если «человечкам» удастся сбежать — его счет снова удвоится. Он рассчитал и свои риски: тюремщики, обнаружив побег, сначала доложат обо всем ему, и у него будет время, чтобы незаметно исчезнуть. Он не был таким уж простаком, каким всем казался, — в запасе имелся выход и из такой ситуации. Кроме округлившегося счета в банке у Мальсибера было нечто, гревшее его душу не меньше золотых галлеонов… Нечто, найденное при обыске лавки покойного гоблина… Портключ, уже приготовленный для передачи клиенту… Малкольм тогда незаметно сунул портключ в карман и с тех пор с ним не расставался. И заставил себя забыть об этом, чтобы вспомнить исключительно в нужный момент. А пока он был должен ревностно исполнять свои обязанности главы Департамента магического правопорядка. Он похлопал себя по груди — в нагрудном кармане его черного кителя многообещающе захрустел пергамент. Там находилось полученное по совиной почте письмо, в котором содержалось довольно интригующее предложение. В письме известная ему отправительница обещала при личной встрече поделиться ценной информацией, которая могла бы заинтересовать Повелителя. Встреча была назначена на завтра, 30-е апреля, в одном из домов в магловской части Лондона. И Мальсиберу нужно было заранее подготовиться к этой встрече.

***

В лаборатории зелий было тепло и уютно. В камине над тлеющими углями танцевали язычки пламени. Оранжево-красный свет мягко освещал сидевшего в кресле Волдеморта с растянувшейся у его ног Нагини. Змея отдыхала, а ее хозяин пребывал в глубоких раздумьях. Чего не хватило этим корыстолюбивым гоблинам?! Он предложил им выгодный бизнес, а они уперлись в какого-то мертвого злоумышленника! И ведь подгадали момент, крючконосые низкорослики! Его власть держалась не только на страхе — преданность его Пожирателей укреплялась золотыми монетами. А галлеоны на его счету в Гринготтсе практически исчерпались. В кладовой находился небольшой запас готовых зелий и ингредиентов для них. И Эликсир вечной молодости и долголетия уже был протестирован на Нагини. Для завершающей стадии испытаний оставалось опробовать его на себе. Волдеморт взглянул на маленький золотой фиал, стоявший на столике возле его кресла, — результат его упорного труда и мучений Нагини. Содержимого этого фиала хватит на несколько лет… Теперь для создания Эликсира бессмертия у него появилось время! Но не было золота для покупки важнейших ингредиентов. И это самое золото лежало буквально рядом — в подземельях Гринготтса! Прошел почти год с его, казалось бы, последней битвы за власть над Волшебной Британией. И сегодня, вместо подведения успешных итогов, он вынужден вновь принять вызов судьбы. Вероломные гоблины захотели противостояния — что ж, они получат войну! Но для войны нужны были воины. Его личная гвардия Пожирателей малочисленна и для военных действий против сплоченных гоблинов не годится. Тут требовались настоящие бойцы, готовые беспрекословно исполнять его волю. Должные по его приказу проявлять как крайнюю агрессивность, так и полное послушание. Поначалу Волдеморт возлагал надежды на оборотней, но те подвели его, поскольку все-таки были людьми. А человеческой натуре свойственны лживость и вероломство. Он взглянул на Нагини у своих ног. Волшебница-анимаг, навсегда превратившаяся в змею, — она своим ревностным служением подсказала ему путь сотворения вспомогательной расы воинов. Он создаст их из волков и собак бойцовских пород, изобретя «анимага наоборот». Преданных и верных животных он превратит в человекоподобных рабов, в армию своих верных псов, готовых служить ему за миску похлебки и благодарных за каждый кусок мяса. Сформировав свою армию, он победит гоблинов и заберет у них золото. Потом — уничтожит дементоров и возродит Истинную Волшебную Расу. А после наступит Золотой век, в котором он будет царствовать вечно… Но Правитель не может существовать в одиночестве. Нагини не в счет! Ему нужна была женщина. Такая, какой была его Белла… Преданная только ему, она подставит свое плечо как в лаборатории, так и в грядущих великих битвах… Молодая, красивая, сильная. Умная. Способная родить наследника, достойного его власти и гения. Такая, какой могла бы стать его Белла… И он уже решил, кто это будет. Он открыл папку, лежавшую у него на коленях… Документы из архива о ее отличной успеваемости. Фальшивая родословная, составленная новым секретарем. Ее колдография… Каштановые волосы, вьющиеся мягкими кудрями, открытый взгляд карих глаз, улыбка, несущая в себе обещание… Пальцем с загнутым черным когтем он провел по щеке изображения, прочертив еле заметную борозду. «Белла…» — прошептал он. Ей столько же лет, сколько было Белле, когда та пришла к нему в первый раз… Она молода и податлива, и ему удастся воспитать ее так, как он воспитал свою Беллу. Он — Повелитель Волшебного мира — и вправе вершить судьбу любого из подданных, даже если для этого придется нарушить свои же законы и принципы… Из юной девушки, благодарной ему за то, что он вытащил ее из трясины рабства и грязнокровия, он вдумчиво и умело вылепит волшебницу для себя — свою идеальую Беллу. А вместе они создадут великую и сильную династию и станут вечно править в своем новом мире. И тогда он докажет всем, что никакого проклятия Слизерина не существует!

***