Я подарю тебе Луну и Звезды

1 мая 1999 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Луциус Мэлфой знал, где его жена была сегодня ночью. Он не ложился спать, нервничал и успокоился лишь после ее возвращения. Он не стал донимать ее расспросами, только поинтересовался, как все прошло. «Все хорошо», — коротко ответила Нарцисса. И Луциус удовлетворился ее ответом. В этот майский день леди и лорд Мэлфои завтракали вдвоем в малой столовой. В отсутствие сына и невестки праздничный завтрак проходил в молчании. Лорд Мэлфой недовольно хмурил брови, задетый нарушением установленного порядка, но старался воздерживаться от едких комментариев, не желая портить настроение жене. Нарцисса же выглядела серьезной и сосредоточенной. После завтрака она собиралась начать трудный разговор с мужем о дальнейшей судьбе их маглорожденной. Нужно было срочно искать какую-то лазейку в законах Волшебной Британии, чтобы вернуть Гермионе статус волшебницы и этим разрешить постыдную для их семьи ситуацию рождения наследника от рабыни. Когда завтрак подошел к завершению, хозяин мэнора с бесстрастным видом поинтересовался у главного домовика Тоби, где Драко и его жена? Эльф немного замешкался, не зная, что ответить. Его репутацию спасло появление Драко. — Прошу прощения за опоздание. Я был в своем лондонском доме, ранее принадлежавшем Друэлле Блэк, — сдержанно произнес Драко. — Искал там Асторию. Луциус постарался не выказать удивления и кивнул головой, предлагая сыну сесть за стол и уже за завтраком продолжить свой рассказ. Драко сел на свое место, а возникший рядом с ним Чапи стал услужливо наполнять его тарелку. — Судя по всему, Астория сбежала из Волшебной Британии, воспользовавшись хранившимся в доме портключом, — сказал Драко, закончив с яйцом всмятку. — В доме Друэллы был неучтенный портключ? — поднял бровь Луциус. Его удивил именно этот факт, в отличие от бегства невестки. — Не совсем так, дорогой, — вмешалась Нарцисса. — У мамы был учтенный портключ. Когда-то она заказала его в Министерстве, но так и не воспользовалась им. Драко с благодарностью взглянул на выручившую его мать. — Но как Астория узнала о существовании портключа?! Если вы даже меня не поставили об этом в известность?! — возмутился Луциус. Его неприятно поразило то, что жена и сын что-то могли замышлять за его спиной. — Прости, дорогой, я совсем позабыла о том случае, — призналась Нарцисса. — А вспомнила об этом только вчера. Астория была рядом, она была так расстроена арестом ее отца и опасалась уже за свою жизнь… Вот я и обнадежила ее, сказав, что всегда можно найти выход. И, наверное, вскользь упомянула о портключе Друэллы, хранившемся в ее старом доме. Кто же мог предположить, что Астория тут же решит воспользоваться им?! — Ну, и куда перенес Асторию портключ Друэллы? — полюбопытствовал Луциус. — В наше поместье в Аквитании, — с легкой улыбкой ответила Нарцисса. — Надеюсь, Астории там понравится. Луциус хмыкнул, смял в кулаке салфетку и в сердцах швырнул ее на стол. Портключ, изготовленный Министерством, был мощным и стабильным и мог использоваться для перемещения на далекие расстояния сразу двоих или даже троих путешественников! Он сам пытался получить от гоблинов подобный портключ в Аквитанию, унижался, скрывая свою личность, рисковал! Но сделка с гоблинами сорвалась. А нужный ему портключ все это время преспокойно лежал в доме Друэллы! Невестку же он явно недооценил: запуганная тихоня оказалась еще той плутовкой и всех переиграла. Теперь будет наслаждаться жизнью в его любимом поместье, а он будет ежедневно трястись здесь, гадая, с какой ноги встал утром Темный Лорд! Завтрак продолжился в совсем не праздничной атмосфере. Уязвленный лорд готовился сказать что-то резкое — не про Асторию и портключ, а про утраченное доверие в их семье. И именно в этот момент раздался удар крыльев в оконное стекло — не мягкий совиный шелест, а тяжелый сухой звук, словно в окно кинули перчатку. Черная тень коснулась закрытого окна. В тот же миг стекло потемнело и превратилось в дым, сквозь который бесшумно пролетел ворон — посланник Темного Лорда — и сел на спинку стоявшего у окна кресла. С когтистой лапы птицы на тонком шнурке свисал пергамент, сложенный конвертиком и скрепленный лиловой печатью. Ворон наклонил голову и крепким клювом перекусил шнурок. Письмо полетело вниз, но не успело коснуться пола… — Акцио, письмо! — быстро произнес Луциус, и пергамент упал ему в руку. Ворон взмахнул крыльями и исчез в окне. Оконная рама тотчас затянулась стеклом, сквозь которое вновь засияло солнце, будто и не было очередного взлома Охранных чар. Лорд Мэлфой с невозмутимым видом срезал печать ножом и развернул пергамент, ощущая кончиками пальцев ледяную магию Волдеморта. Пробежал глазами короткий текст-приказ, в котором уже не было давно забытого обращения «друг», но еще не присутствовало пока не прижившееся «мой верный слуга». «Луциус. Завтра, 2-го мая, после обеда, ты должен явиться ко мне вместе со своей рабыней-грязнокровкой. Я желаю провести этот памятный для меня день в ее компании. Лорд Волдеморт. P.S. Постарайся без опозданий — я не склонен выслушивать оправдания». Луциус молча передал пергамент Нарциссе. Прочитав, она также молча передала письмо сыну. — Что это значит?! — не сдержал возмущения Драко, дочитав письмо Волдеморта. — Он же обещал не беспокоить ее до родов! — Он — Повелитель и никому ничего не обещает. И никому ничего не поясняет… — холодно произнес Луциус. — Нарцисса, прикажи эльфам, — пусть подготовят мисс… э-э… Грейнджер к завтрашнему визиту в Хогвартс. — Отец! — от волнения лицо Драко пошло розовыми пятнами. — Завтра я вместо тебя буду сопровождать Гермиону. Хочу быть рядом с ней и нашим ребенком, если что… — Если что́?! — вскричал Луциус. — Что он может ей сделать? Она же беременна! А он заинтересован в благополучии ее ребенка! Лорд Мэлфой был очень обеспокоен тем, как начинали развиваться события. Но старался не подавать вида. Конечно, было бы неплохо рассчитывать на помощь сына, если что… Но и Нарциссу оставлять одну в незащищенном мэноре было опасно. Он быстро взглянул на Нарциссу. — Я думаю, завтра вам обоим следует отправиться в Хогвартс, — спокойно произнесла она. — Завтра ни с кем из нас ничего плохого случиться не может. Леди встала из-за стола и направилась в мансарду к маглорожденной волшебнице, чтобы самой объявить ей неприятную новость и помочь подготовиться к завтрашнему испытанию. Лорд Мэлфой и его сын тоже покинули столовую и поспешили каждый по своим делам. Так непразднично завершился завтрак после ночи Белтейна — согласно обычаю праздника огненного, шумного и веселого.

***

2 мая 1999 года, воскресенье. Хогвартс. Огонь в камине административного холла взвился зелеными языками, сложился в очертания двоих волшебников и сразу погас. Драко вышел из камина первым и подал руку Гермионе. Их уже встречали прибывший минутой ранее Луциус Мэлфой и секретарь Правителя Теодор Нотт — весь в черном, как и положено служителю Темного Лорда. Охранник камина Грегори Гойл держался на почтительном расстоянии от остальных волшебников. Теодор сдержанно кивнул Драко, будто они никогда и не были друзьями. — Мисс Грейнджер, — сухо и бесцветно прозвучал его голос. — Мне поручено проводить вас к Повелителю. — А вам, — его взгляд равнодушно скользнул по Мэлфоям, — придется дожидаться возвращения мисс Грейнджер здесь. Так распорядился Повелитель. Лорд Мэлфой стоически снес очередной удар по самолюбию аристократа. Драко немного растерялся — решение Темного Лорда стало для него неожиданностью. Он надеялся, что Лорд не станет общаться с рабыней через голову ее господина. Драко сделал шаг вперед. Навстречу ему из тени вышли два Пожирателя смерти — в черных плащах и белых масках-черепах. Волшебные палочки в их руках были направлены в сторону Мэлфоев. Тео предостерегающе поднял руку. — Драко, не стоит… усугублять. Повелитель сегодня же вернет вам мисс Грейнджер. В целости и сохранности. Теодор и Гермиона исчезли в темном коридоре, ведшем в глубины замка. Пожиратели снова слились с тенью. А Драко остался ждать в холле, доверившись слову секретаря Волдеморта.

***

Знакомые коридоры Хогвартса казались Гермионе стылыми и отчужденными. Теодор шел впереди, даже не пытаясь заполнить молчание вежливым пустословием. Здесь, в захваченном Хогвартсе, он был всего лишь функцией, бессловесным исполнителем воли своего Темного господина. Они остановились перед входом в библиотеку. — Дальше — сама, — тихо сказал Тео. Двери в библиотеку, привычно заскрипев, распахнулись — и Гермиона шагнула вовнутрь. И сразу окунулась в запахи старого пергамента и теплого дерева… И книжной пыли — мерила осевшего времени… Стеллажи с книгами все также уходили вверх, теряясь в полутьме. Между стеллажами тянулся ряд столов, за которыми она когда-то сидела до ночи, выписывая формулы, вчитываясь в учебники и веря, что знание способно спасти мир… Она уже не надеялась увидеть это место снова. Тем более — живым. Не изуродованным, не уничтоженным, не превращенным в казарму. Напряжение, в котором она находилась с момента прибытия сюда, немного отпустило ее. Она прошла между стеллажами, проводя рукой по полкам с книгами, дошла до своего любимого стола и села за него, давая отдых внезапно ослабевшим ногам. И воспоминания школьных лет обступили ее… Внезапно она почувствовала, как воздух стал холоднее. Пространство впереди нее загустело и стало собираться в силуэт человека. — Мисс Грейнджер. Она вгляделась в полутьму — Том Марволо Риддл стоял около одного из столов. Он не выглядел слишком молодым — в чертах его лица читался опыт долгой жизни. Но в нем не было и намека на слабость и увядание! Наоборот… Он находился под действием собственных Чар? Она уже знала об этом от Джинни, и об этом же перешептывались эльфы мэнора, обсуждая бал-маскарад… Высокий и стройный, с безупречно уложенными темными волосами и лицом, словно вырезанным из мрамора, он казался сошедшим с обложки модного журнала 50-х годов… Взгляд его черных глаз — внимательный и опасный — задержался на ней с вежливым интересом. — Благодарю, что согласились на эту встречу, — сказал он. — Я знаю, какой смелости это вам стоило. — У меня не было выбора, — тихо ответила она. — Я специально решил начать нашу встречу в библиотеке, чтобы вы, мисс Грейнджер, почувствовали себя комфортно — насколько это возможно. Он сделал паузу, ожидая от нее благодарности. Но Гермионе было не до учтивостей. Она решила сразу начать с главного. — Зачем в этот день вам понадобилась именно я? Собираетесь меня убить, завершив начатое вами год назад? — Что вы, как можно?! — воскликнул Том Риддл. — Все обстоит с точностью до наоборот: я пригласил вас с самыми лучшими намерениями. Сегодня вы — моя гостья. Он растянул губы в почти доброжелательной улыбке. — Этот день много для меня значит. Год назад я в очередной раз родился заново. И в этот день я захотел собрать всех главных участников битвы за Хогвартс. Из оставшихся в живых, конечно. Гермиона внутренне напряглась. «Неужели я — единственная, кто остался в живых?! Нет, это он пытается заставить меня дрогнуть и поддаться ему…» — А вы не забыли, что я была соратницей Гарри Поттера? — парировала она. — Сегодня это уже не имеет значения. Я готов простить неразумной ведьме заблуждения ее молодости. У нас с Поттером был честный бой, просто Гарри позволил себя убить. Том Риддл старался отвечать ей мягко — ведь сегодня он собирался произвести на нее хорошее впечатление. Возможно, ему удастся очаровать ее, как он очаровал Джинни. К тому же девица была беременна и представляла для него особый интерес. — Что вы задумали сделать с моим ребенком? — не унималась Гермиона. — Этот ребенок не твой, — сдержанно ответил он. — Ты — лишь сосуд, в котором он временно находится. А я собираюсь сделать из него крестраж — такой, каким был Гарри Поттер. Леденящий холод объял Гермиону. Она почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось… Хорошо, что она сидела за столом, иначе ноги не удержали бы ее. «Нет, только не сейчас! Ведь леди Нарцисса наложила на меня защитные Чары Матери…» — ухватилась она за спасительную мысль. И словно теплый кокон окутал ее, возвращая спокойную уверенность. — Крестраж? А что это? — удивленно переспросила она. — Гарри ни о чем таком не говорил. Он тайно от всех нас занимался с профессорами Дамблдором и Снейпом. Это они что-то сделали с Гарри? Том Риддл не смог сдержать гримасы отвращения при упоминании имен полукровок-предателей. — Это долго объяснять, мисс Грейнджер, — почти прошипел он. — А пока я хочу пригласить вас на небольшую экскурсию. В мой день по местам моей славы… Надеюсь, вы понимаете, что это — предложение, от которого нельзя отказаться?! Гермионе уже удалось совладать со своими эмоциями. И даже — мыслями. — Соглашусь с удовольствием, милорд, — ответила она. — Но с одним условием… — Что за условие?! — почти грубо переспросил он. — С нами не будет вашей змеи. Том Риддл слегка поднял бровь. А девчонка умеет разрядить обстановку! — Об этом можешь не беспокоиться. Змея сама не захотела сопровождать нас. Она решила немного отдохнуть. Волдеморт действительно дал Нагини немного свободы. И теперь изрядно помолодевшая змея наверстывала упущенное: ночами она неутомимо исследовала хогвартские коридоры и подземелья, охотясь на крыс и не забывая наведываться на птичник. Со временем Волдеморт собирался испытывать на змее Эликсир бессмертия, но уже после создания нового крестража. Старушка Нагини должна была сослужить свою последнюю службу. А пока — пусть наслаждается жизнью. Гермиона натянуто улыбнулась. Том-Волдеморт протянул ей руку — она без колебаний подала ему свою… и даже не заметила, как они оказались перед лабораторией зельеварения, будто стены библиотеки беззвучно рассыпались и заново собрались, но уже в новой конфигурации.

***

Гермиона с удивлением смотрела на возникшую перед ней массивную деревянную дверь — они стояли перед лабораторией зельеварения профессора Снейпа. Том Риддл сделал знак Гермионе подождать и первым зашел в лабораторию, чтобы удостовериться в отсутствии Нагини. — Прошу, — Риддл жестом пригласил ее войти. — Думаю, это место вам тоже знакомо, хотя и не так, как библиотека. Гермиона перешагнула порог и остановилась, оглядывая помещение. Неожиданно она осознала, что лабораторию больше нельзя было назвать снейповой. Вычищенные до блеска котлы и инструменты — все это по-прежнему находилось на своих местах. Но изменилось само пространство. В нем больше не ощущалось боли одиночества нелюдимого профессора зельеварения — камни лаборатории, казалось, уже впитали в себя чужую волю, лишенную боязни ошибки и моральных сомнений. — Это не простая лаборатория, — наконец произнесла она. — Тут используются по меньшей мере три контура стабилизации зелий. В глазах Тома Риддла мелькнуло удовлетворение. — Именно так. Я вижу, вы разбираетесь в технологии зельеварения. Он подошел к одному из столов, осторожно взял темный фиал. — Начнем с того, что большинство волшебников считало невозможным. Лекарство от ликантропии. Дает не временное решение проблемы, а полное выздоровление. Гермиона замерла. Под ее руководством Луна и Тео уже варили это зелье по украденному у Волдеморта рецепту. Правда, Волдеморт и сам присвоил разработки профессора Снейпа. — Вы хотите сказать, что это не волчье противоядие? — она изобразила на лице искреннее удивление. А ее визави в очередной раз не распознал ее притворства! Неужели она так мастерски освоила окклюменцию? Или все дело в том, что отсутствовала его змея? — Волчье противоядие позволяет больному ликантропией не терять рассудок раз в месяц, — с надменным видом пояснил Том Риддл. — Мое же зелье позволяет больному поначалу избежать стадии трансформации, а затем — излечиться полностью и окончательно. Оно постепенно стирает волчью сущность. — Стирает без разрушения физического тела носителя? — уточнила Гермиона. — Значит ли это, что вам удалось обойти фазу обратного магического шока? — Мне пришлось провести множество испытаний… — он взглянул ей прямо в глаза. — Что же вы не спрашиваете о количестве жертв? Хотя… я не вел им счета. Поверьте, их было достаточно, чтобы я был уверен в результате. Гермиона невольно оперлась о стол. Тело отреагировало раньше рассудка… И снова сработали Чары Матери, мягко убрав напряжение. Риддл наклонил голову, изучая выражение ее лица. — Вам следует уяснить одну старую истину: невозможно сделать яичницу, не разбив яиц. Не стоит сожалеть о скорлупках, мисс Грейнджер. Мир не изменить бессильным сочувствием, мир меняется волевыми решениями. И я выбрал быть тем, кто примет эти решения. А вам, мисс, придется к этому привыкнуть. Конечно, если вы захотите присутствовать при величайших изменениях, а, возможно, и принимать в них участие. Риддл вернул фиал на место и направился к следующему столу. — А теперь то, что интересует всех, — сказал он, беря в руки золотистый флакончик. — Эликсир вечной молодости и долголетия. И это не создающая иллюзии имитация. Тело действительно перестает стареть. К сожалению, это не дает возможности избежать смерти и некоторых серьезных болезней. Но я уже работаю над следующим этапом. — Эликсиром бессмертия? — вырвалось у Гермионы. — Вы сняли эти слова с моего языка, — прищурил глаза Риддл. — Но бессмертие нарушает природный баланс, — заметила Гермиона. — Это может не понравиться магии. — Бессмертие предназначено не для всех, — голос Риддла стал жестким. — Когда-то я пообещал этот дар Пожирателям смерти, но они оказались его недостойны… Поэтому бессмертие будет для меня, моей Темной леди и наших наследников. Это не намного нарушит баланс Темной магии. — А как же тогда Пожиратели? Они не получат обещанного… — с сомнением произнесла Гермиона, сознательно обходя тему Темной леди. — Эти скоро сойдут со сцены, — с пренебрежением ответил Риддл и вернул флакончик на стол. — Их сменят новые поколения, которым я ничего не обещал. Кстати, я собираюсь вживлять Черную метку новорожденным, вводя им под кожу капсулы с моей магической кровью. И вопрос личной преданности будет решен — Пожиратели изначально будут знать только одного Повелителя. Гермиона слушала его молча, неосознанно держа руку на животе. Какое будущее ожидает ее малыша?! — Да, у меня есть еще наработки по готовности к самопожертвованию, — продолжил Риддл, переходя к следующему столу. Там были только пергаменты с запутанными схемами, диаграммами и множеством написанных от руки рун. — Сознание и подсознание, — торжественно изрек Риддл. — Наименее изученные территории волшебного разума. Здесь скрыты возможности управления чужой магией! Гермиона внимательно вчитывалась в магические формулы. — Но это не Легилименция, — произнесла она. — И даже не Империус. — Вы правы. Назовем это… Влиянием. Здесь используется тонкая настройка с усилением определенных эмоциональных связей… Он ухмыльнулся каким-то своим воспоминаниям. — В молодости я был довольно самонадеян… Она подняла брови. — Что вы имеете ввиду? — Побочным эффектом этих исследований стали изобретенные мною Любовные чары, — с легкой иронией признался он. — Они нестабильны, но достаточно эффективны. Гермиона молча кивнула головой. «Интересно, не пытается ли он сейчас применить ко мне эти Чары?» Но нет, вроде бы ее отношение к Волдеморту не изменилось. Он все также представлялся ей разумным и очень опасным Злом. — Вы так легко открываете передо мной свои секреты, — сказала она. — Зная, что я состояла в Ордене! — Мисс Грейнджер, — он снова глядел ей в глаза, — вы — одна из немногих, кто способен по достоинству оценить мой вклад в магическую науку. Я внимательно изучил ваше личное дело, хранившееся в архиве. Как видите, я действительно ничего от вас не скрываю. И даже рассчитываю на наше сотрудничество. Но Гермиона не поверила его напускному дружелюбию. — Я могу обдумать ваше предложение, милорд? — немного севшим голосом спросила она. — Да-да, конечно, — согласился он, но в его голосе послышалось плохо скрываемое раздражение. Он отступил на шаг. У него в запасе были еще аргументы. Ее следовало не только поразить своими планами и возможностями, но и осторожно припугнуть. — Это еще не все. Есть у меня одно проклятие… Но его я продемонстрирую вам позднее. Считайте это моим сюрпризом для вас… Он снова протянул ей руку, она вложила свою ладонь. И они мгновенно перенеслись из лаборатории зельеварения в одно из хогвартских подземелий.

***

На удивление, в этом подземелье было чисто прибрано и тепло. Свет магических ламп не резал глаза. Вдоль стен ровными рядами стояли кровати, на стенах висели детские рисунки… И это поразило Гермиону больше, чем видение из ночного кошмара. Потому что это было реальностью. — Здесь содержатся выжившие, — ответил Том Риддл на ее незаданный вопрос. Двое мальчишек лет одиннадцати вышли вперед. Худые и бледные, с болезненным блеском в глазах. — Это — Ульф и Блайт, — представил их Риддл. — Живое доказательство того, что ликантропия не приговор. Кстати, сегодня еще действует полная луна, а парни в очередной раз избежали трансформации. — Повелитель, — поклонившись, сказал один из них, со светлыми волосами. — Мы всегда будем благодарны вам за свое излечение. — И всегда готовы служить вам, — добавил второй, темноволосый мальчуган. Волдеморт положил руку первому на плечо — скупым, безэмоциональным жестом. — Вы уже служите мне, Ульф и Блайт. Возможно, вам придется служить и новой госпоже, мисс Грейнджер. В комнате были и другие дети. Они молча жались по углам, прятались за кроватями, за спинами друг друга. И со страхом смотрели на Тома Риддла и Гермиону. — Они нас боятся, — заметила Гермиона. — Страх — нормальная реакция на величие, — самодовольно ответил Риддл. — Как и восторг… Но нам пора двигаться дальше. Темницу с гоблинами-заложниками он показывать не собирался. Ей незачем было знать о его затруднениях. Да и гордые гоблины могли нанести царапины его эго, что могло повредить процессу очаровывания грязнокровки. Поэтому он перенес ее сразу в зверинец — на этаж ниже тюремных камер. К тяжелому воздуху зверинца примешивались запахи крови, металла и яркой звериной злобы. Клетки тянулись вдоль коридора — массивные, усиленные чарами. Внутри находились собаки и волки. Некоторые из них казались спокойными. Другие — с лаем и рычанием бросались на решетки. Риддл остановился возле самой большой клетки. — Из этих животных я собираюсь создать расу воинов. Это не будут люди, выдающие себя за зверей. Это звери, уже выбравшие войну. Они станут людьми, не утратив своей звериной сути. Их можно назвать «анимагами наоборот». — Вы собираетесь с ними завоевать Волшебный мир? — догадалась Гермиона. — Не только с ними и не только Волшебный мир, — поправил ее он. — Но именно они станут идеальными солдатами. Лишенными морали, слабостей и сомнений. Сейчас они проходят начальную фазу очеловечивания — катарсис через физическое страдание, вызванное длительным голодом. Один из истощенных волков смотрел прямо на Гермиону почти разумным и полным боли взглядом. Не выдержав, она отвела глаза. Она ничем не могла помочь… — Вы не видите в них личностей, — тихо сказала она. А он не считал их живыми… — Я вижу инструмент, у которого отсутствует представление, чем он может стать в умелых руках, — ответил Риддл. — Но это также относится и к большинству человечества. Не дав ей возможности ответить, он перенес ее еще на этаж ниже. Здесь было холодно. Будто сами стены высасывали из посетителей жизнь… Камера-клетка, парившая перед ними в воздухе, была круглой, без углов, с небольшим зарешеченным окном. Стены из многослойного черного камня были исписаны Рунами оттока магии и эмоций. Между слоями камня не было решеток — только пронизанная магией рун пустота. Все было сделано для того, чтобы безостановочно круживший в камере дементор не смог заякориться и набраться сил. Лишь только они вошли, дементор, почуяв добычу, рванул в их сторону. И резко затормозил у решетки, словно врезавшись в невидимую стену. Гермиона вздрогнула. Дистанция между жизнью и смертью сократилась до одного шага… если бы дементору удалось просочиться сквозь решетку. — Когда я рядом, мисс Грейнджер, вы можете не бояться даже дементоров, — с учтивой улыбкой обернулся к ней Том Риддл. — Одно ваше слово — и я его уничтожу. — Но это же невозможно… — прошептала она. — Нельзя уничтожить нежить. — Так считалось, пока я не изобрел новое проклятие, — хвастливо заявил Риддл. — Так да или нет? Гермиона, все еще парализованная страхом, едва заметно кивнула головой. Том Риддл поднял руку. Его голос стал низким и глухим, словно из самого ада. — Игнис Инфернум Тоталус! Пламя не вспыхнуло — оно выросло, заняв собой все внутреннее пространство шара. Ярко-оранжевое, раскаленное до белого в своей середине, оно не пожирало — оно стирало. Раздался короткий треск, пламя исчезло — и там, где только что был дементор, осталась пустота. Гермиона замерла, пораженная. Затем взглянула на Тома Риддла. Его черные глаза сияли торжеством. Он явно наслаждался произведенным эффектом. — Как видите, мисс Грейнджер, теперь уничтожить дементоров можно. Я изобрел новый вид Адского пламени, по объему разрушений равный мощному взрыву. При необходимости его можно усилить, доведя до катастрофического масштаба. Ведь вы же знаете о таком магловском изобретении, как ядерная бомба? — Да, я знаю, — выдавила из себя Гермиона. — Но также я знаю, что маглы подписали различные соглашения о неприменении своих ядерных бомб. Сегодня Гермиона должна была выдержать все. Не запаниковать, не сорваться в истерику… Не родить в хогвартском подземелье… Материнские Чары, наложенные леди Нарциссой, крепко держали ее в своих мягких и теплых объятиях. В ответ на ее слова Том Риддл пренебрежительно пожал плечами, уже без спроса схватил ее за руку, и они перенеслись в Тронный зал.

***

По Тронному залу Том Риддл шагал спокойно и уверенно, будто ему уже принадлежал весь этот мир. Он не поспешил сесть на свой трон, а галантно предложил его Гермионе. Оценив его утонченный цинизм, она вежливо, но твердо отказалась. Тогда Риддл вызвал секретаря Теодора и велел предоставить гостье удобное кресло, что тот немедленно и исполнил. Вместе с креслом у Гермионы появились маленькая скамеечка для усталых ног и пара подушек под поясницу. Поправляя подушки, Тео незаметно ей улыбнулся. У Гермионы немного отлегло от сердца — Волдеморту не удалось превратить Тео в бездушный исполнительный механизм. Отпустив секретаря, Том Риддл внимательно взглянул на девушку. — Как вы думаете, мисс Грейнджер, зачем я сегодня пригласил вас сюда? — Наверное, чтобы продемонстрировать свои успехи и достижения… — ответила она. — Потому как считаете меня представителем проигравшей стороны. — Чушшшь… — прошипел он. — Я считаю вас представителем молодого поколения. Я недоволен нынешним молодым поколением! Многие сбежали из страны, испугавшись трудностей. Оставшиеся либо глупы, либо склонны к предательству. В любом случае я им не доверяю! А вы, мисс Грейнджер, не пасуете перед нелегкими испытаниями, достаточно умны и кажетесь мне неспособной предать. Я предлагаю вам сотрудничество и, возможно, соправительство. Гермиона поежилась. Разговор с Волдемортом принимал неожиданный и неприятный поворот. Но даже деликатный отказ мог его разозлить, а ее жизнь и жизнь нерожденного малыша — подвергнуть смертельной опасности. — Сегодня вы увидели, как я начинаю менять этот мир, — продолжил он. — Не хаотически, а руководствуясь своими знаниями и своей железной волей. Принимая решения, на которые другие оказались не способны. Темный Лорд сделал паузу, давая ей осознать услышанное. — Я не предлагаю вам подчинение, мисс Грейнджер, — он доверительно снизил голос. — Я предлагаю вам место рядом со мной. Там, где принимаются решения. Там, где формируется будущее. Он протянул к ней руку, но не стал прикасаться к ней. Она должна была принять решение добровольно, иначе условие не будет выполнено. — Вы могли бы стать чем-то бо́льшим, чем символом сопротивления мне. Бо́льшим, чем разумом в тени. Вы могли бы стать царицей мира, моей Темной леди. — А вы не забыли, милорд, что я — маглорожденная? По-вашему грязнокровка, — напомнила она ему. Он взглянул на нее сверху вниз. — Я изменил свое мнение о маглорожденных. Маглорожденные могут быть мне полезны. Но восхищен я именно вами. Я не пожалел времени, чтобы ознакомиться с вашим личным делом, мисс Грейнджер. И вот еще… Том Риддл подошел к трону и взял пергаменты, оставленные там секретарем. «Он изменил свое мнение о маглорожденных?! А ведь это было не просто мнение… Погибло столько людей! — ужаснулась Гермиона. — И как легко он это сказал… Нет, его словам доверять не стоит!» — Здесь ваша новая родословная, — меж тем деловито пояснял он. — Мой новый секретарь — вы с ним знакомы — составил ее, проведя неделю в архиве. Вы оказались наследницей считавшегося вымершим Рода Дагвортов-Грейнджеров! Гермиона осторожно взяла протянутый ей большой и неровный пергамент с нарисованным на нем фамильным деревом. Лист пергамента был старым и тяжелым, местами потемневшим и даже в пятнах. Имена Дагвортов-Грейнджеров, вписанные в ветви дерева разными почерками и чернилами разных оттенков, наслаивались друг на друга… Девушка подняла взгляд на Риддла. — Смотрите на ту ветвь, где обозначен Гектор Дагворт-Грейнджер, мастер зелий. Это где-то на середине дерева, — с непроницаемым лицом подсказал он ей. — Но там ничего нет… — немного растерянно произнесла Гермиона. — Ну как же?! Рядом с Гектором — побочная ветвь его младшего племянника, заканчивающаяся пунктирной линией, — нетерпеливо ответил Риддл, — линией вроде как оборвавшейся… Но там оказалось имя! Она еще раз вгляделась в дерево Дагвортов. Действительно, подле пунктирной линии мелким почерком было вписано имя Эдмунд. Эдмунд Грейнджер, потерявший первую часть своей фамилии. Он был незаконнорожденным? Возле его имени не было записей о волшебной палочке и учебе в школе магии. Только полустертая запись: Удален из реестра… «Он был сквибом…» — догадалась Гермиона. — А вот результат архивных изысканий моего секретаря, — и Том Риддл протянул ей следующий пергамент. Гермиона вернула ему первый лист и взяла другой. Этот пергамент был новый, ровный и легкий. Дерево на нем было изображено в виде схемы со стрелками. От имени сквиба Эдмунда, обведенного рамкой, шла линия с обозначениями поколений как сбегающих вниз ступенек… Девушка пробежала глазами по мало что говорящим ей именам… В самом низу значилось имя ее отца и ее самой, Гермионы Джин Грейнджер, ведьмы, с отметкой: Выявление спящей линии. — Но ведь это неправда… — тихо произнесла она, возвращая Риддлу и этот пергамент. — Тут даже написано: Реконструкция. — Какая разница? — пожал плечами Том Риддл. — Истина — всего лишь один из инструментов для достижения цели. Один, но не единственный. Ты избавишься от статуса рабыни и от ненужных вопросов по этому поводу. Родословная составлена больше для тех, кто нуждается в пояснениях, — для черни. Гермиона задумалась. Снова стать свободной волшебницей, навсегда позабыть о рабстве… Но тогда она попадет под власть Темного Лорда. И этот ее выбор будет сознательным, что даже хуже Империуса. Том Риддл опустил сослужившие свою службу пергаменты куда-то за спинку трона — и те растворились в воздухе. Затем он сел на трон. По его почти безжизненному лицу скользнула тень недовольства: он не ожидал, что грязнокровка столь критически воспримет свою новую чистокровную родословную. А ведь это был его подарок ей… Ему нужно было сохранять терпение и притворяться галантным, как ни тяжело это оказалось. Она должна будет согласиться — сама, без принуждения. Он усмехнулся Гермионе — спокойно и благосклонно. — Волшебный мир нуждается в тех, кто способен разделить бремя власти. А я не ошибаюсь в выборе, — уверенно произнес он. — И я не стану торопить с выбором тебя. Просто выслушай меня. Выслушай и подумай. После небольшой паузы он продолжил: — Именно с тобой, используя твои магию и интеллект, я планирую довести до конца дело всей своей жизни — создание Идеальной Волшебной Расы. Идеальной — то есть взявшей все лучшее от чистых, полукровок и… маглорожденных. Увидев, как удивилась его словам Гермиона, он повторил: — Да-да, именно маглорожденных… После определенных исследований я пришел к неожиданному и очень странному выводу: нет никакой разницы между чистокровными и маглорожденными. Ни на физическом, ни на ментальном, ни на магическом уровнях. Дело в неком блуждающем магическом свойстве, постоянно проявляющемся в магловской популяции. Просто в популяции волшебной это свойство закрепилось в результате правильных браков. А в случае рождения сквиба способность к магии «спит». — Но ваши выводы вдребезги разбивают теорию об украденной магии! И о виновности маглорожденных! — не сдержала эмоций Гермиона. — Как настоящий ученый я всегда могу признать ошибочность своих первоначальных суждений, — скромно ответил Том Риддл. — Но только перед самим собой. Ни к чему все выносить на всеобщее обозрение — чернь не поймет… Образ грязнокровки-врага делает чернь сплоченной, и это упрощает управление чернью. Но ты и сама об этом узнаешь. Со временем… Но Гермиону не интересовала личная власть. Ее волновала судьба маглорожденных. — Вы собираетесь использовать маглорожденных тайно? — решилась спросить она. Его ответ был четок и прямолинеен. Он действительно ничего от нее не скрывал. — На первоначальном этапе они послужат для воспроизводства волшебной расы. Мужчины как доноры спермы, женщины как инкубаторы. Не более того… А вам, мисс Грейнджер, я предлагаю стать архитектором моего нового идеального мира. «И в этом идеальном мире маглорожденные все равно останутся рабами…» — разочарованно подумала Гермиона. Но нужно было продолжать разговор с Темным Лордом о том, что было интересно ему. — И что же это будет за новый мир? — спросила девушка, уже не ожидая хорошего ответа. — Мы создадим новую волшебную расу. В новом мире не будет развращающей разум свободы и расслабляющего дух милосердия — только жесткая конкуренция и служение Темному Лорду… — он взглянул на Гермиону, — и его Темной леди. Но сначала Волшебная Британия будет очищена от неправильных людей. Риддл выпрямился на троне. — «Весь существующий мир со своей грязью и несправедливостью погибнет в очищающем огне», — суровым менторским голосом процитировал он какое-то магловское религиозное учение. — Возможно, после этого нам придется провести небольшое терраформирование… Потом мы заселим территории правильными расами: основной волшебной и несколькими вспомогательными. А затем… Он не смог усидеть на троне и поднялся в полный рост. — А затем я завоюю всю планету и мой идеальный мир распространится повсюду! Гермиона слушала его, не скрывая ужаса. Он почти с нежностью посмотрел на нее. — Не бойся, Белла, я не стану требовать от тебя выполнения грязной работы. Ты будешь только созидать, а для этого нужен твой Свет. Но если хочешь, ты можешь принять участие в решении судеб волшебников и магических существ, возглавив Визенгамот. Ты же всегда искала справедливости! Заодно ты сможешь отомстить всем своим обидчикам. Он назвал ее Беллой… Чтобы вернуть Лорда к реальности, Гермиона решилась задать ему вопрос и по школьной привычке подняла руку. Он кивнул, разрешая ей говорить. — Но как же быть со старой аристократией? Они же считают идеальными себя? — Аристократы… — он презрительно скривил рот. — Они все склонны к предательству. В них всегда зреет зерно фронды. В моем новом мире для них не будет места. Он на мгновение задумался. Затем произнес с усмешкой, полной яда: — Пожалуй, некоторые из них сгодятся при сотворении крестражей — для меня, моей Темной леди и наших избранных потомков. Никому не удастся избежать уготованной мною участи. — И дементорам? — Гермиона снова аккуратно перевела разговор на более безопасную тему. — Мне кажется, что сначала стоит избавиться от них. Они же паразитируют на нашей магии! — Прекрасный вопрос, ведьма! — ответил он. — Вот тут мне понадобится твоя помощь. Я знаю, как уничтожить дементоров. Того дементора, которого ты видела сегодня, я заманил в Хогвартс обманом и с трудом удерживал в специальной клетке. Так можно уничтожить еще одного дементора. Или даже двоих. Остальные на мой обман уже не поведутся… Проблема заключается в том, чтобы собрать всех дементоров в одном месте и удерживать их там какое-то время, чтобы они не разлетелись до применения к ним заклинания Адского огня. — Вам нужен волшебник, который может вызвать Патронуса? — Именно так, ведьма! Я, к сожалению, этого сделать не могу. И мне нужна твоя помощь в благородном деле избавления Волшебного мира от высасывающих магию паразитов! Впервые за время их общения в ее глазах появилась заинтересованность. Неужели недоверчивая грязнокровка заглотила его наживку? Он приблизился и заглянул ей в глаза. Там, в Адском пламени, продолжал сгорать дементор… Дальше продвинуться не удалось. В попытке скрыть свою неудачу Риддл издал короткий отрывистый смешок. Но взгляд его черных глаз оставался пронзительно-суровым. — Я устала и хочу домой, — произнесла Гермиона. Она почувствовала его попытку вторжения в ее сознание. — Не смею вас больше задерживать, мисс Грейнджер, — он наклонился к ней, обнял за располневшую талию, и в ту же секунду они покинули Тронный зал.

***

— Где мы? — спросила Гермиона, озираясь. Из окружавшего их полумрака выступали знакомые очертания гаргульи… — Это же Директорская башня! — воскликнула девушка, узнавая и гаргулью, и подъемник в директорский кабинет. — Все верно, мисс Грейнджер. Здесь находятся мои апартаменты. Вы устали, и я набрался смелости предложить вам отдохнуть в моей спальне. К чему все эти условности? Ведь в будущем мы с вами будем делить не только трон, но и ложе. — Милорд, — с тихим достоинством ответила ему Гермиона. — Я беременна и нуждаюсь в настоящем отдыхе. И как я посмотрю в глаза своей подруге Джинни? — А, Джинни, — пренебрежительно повторил он. — Хочешь, она сегодня же исчезнет? — Нет-нет, что вы, милорд, я люблю свою подругу и хочу, чтобы она осталась. И я очень расстроюсь, если с ней случится что-либо плохое. — Ладно, — не стал возражать Риддл. — Кстати, Джинни прекрасно делает массаж ног. Хочешь, я прикажу ей сделать массаж твоим усталым ногам? — Благодарю, но нет, не сегодня. Я утомлена и хочу спать. Скоро мне предстоят роды, я должна готовиться к ним, — она смотрела на него, и в ее взгляде не было ни страха, ни подобострастия. — Давайте продолжим наш разговор после рождения ребенка. Глаза Волдеморта сверкнули в полутьме, но голос оставался все таким же спокойным и уверенным. — Твой дом скоро будет здесь, со мной. Я хочу, чтобы ты уже привыкала к этой мысли, моя Темная леди. Ее молчание он воспринял как знак согласия. Он ощущал ее сильную магию. Эта магия притягивала и пьянила его. А еще она носила в себе его будущий самый лучший крестраж… Он протянул к ней руку. — В знак достигнутого между нами согласия я хочу подарить тебе это колье с реликвией Рода Гонтов. Тусклый невзрачный камешек возник на ладони Риддла. К камешку была прикреплена свисавшая петлей длинная серебряная цепочка. Колье взлетело и, проскользнув по волосам Гермионы, обвило ее шею и опустилось на грудь. В тот же миг Гермиона ощутила гнетущую тяжесть колье. Но не подала вида, что знает о Камне¹ Гонтов. — Благодарю вас, милорд, — сказала она и кротко опустила глаза. Темный Лорд подхватил ее под локоть, и на этот раз они действительно перенеслись в административный холл к ожидавшим Гермиону Мэлфоям.

***

Передав рабыню-грязнокровку ее хозяевам, Темный Лорд тотчас исчез. Он не желал портить впечатление от общения со своей избранницей пустым разговором с Мэлфоями, тем более что в скором времени он собирался вычеркнуть их из жизни. Стоило Волдеморту растаять в воздухе, как Гермиона, державшаяся из последних сил, пошатнулась… Сегодня, 2-го мая 1999-го года, прошел ровно год после проигранной битвы за Хогвартс и гибели Гарри. И вот она снова была в Хогвартсе, и снова видела перед собой Зло неуничтоженное… Круг замкнулся? Или это — начало нового круга? Круга ада, в котором Зло угрожало уже ее сыну! Драко подхватил ее на руки и шагнул в зеленое пламя камина. Вслед за ними в Мэлфой-Мэнор отбыл и лорд Луциус Мэлфой. Уже в мэноре Гермиона попросила Пинки принести ей Зелье сна без сновидений — она боялась заснуть и увидеть во сне пожирающего детей Волдеморта. Выпив зелье, девушка провалилась в глубокий и беспробудный сон.

***