Я подарю тебе Луну и Звезды

1 июня 1999 года, вторник. Хогвартс. Камин в административном холле загудел, и из зеленого пламени вышли Драко Мэлфой и Гермиона Грейнджер. «Грянокровная рабыня Грейнджер», — уточнил про себя смотритель камина Грегори Гойл. Но ему с трудом удалось сохранить свою невозмутимость — Драко Мэлфой держал на руках запеленутого младенца! «План Повелителя по увеличению волшебного населения в действии, — удовлетворенно подумал Грегори. — Драко успел. Да и я вроде не промах!» И Грегори самодовольно ухмыльнулся, вспомнив о своих достижениях на этом важном для Волшебной Британии поприще. А навстречу молодой паре уже спешил секретарь Повелителя Теодор Нотт. Ограничившись формальным приветствием, он предложил прибывшим следовать за ним. Грегори, как всегда, остался незамеченным и только и успел проводить своих бывших однокашников немного удивленным взглядом. А удивляться было чему: мэлфоевский младенец, перенесший рискованное путешествие через камины, не проронил ни звука! А ведь Грегори уже знал, что младенцы могут орать и без повода, не позволяя измученным родителям хотя бы ненадолго забыть о своих чадах…

***

Они шли по длинному коридору мимо ряда одинаковых деревянных дверей — потемневших, со светлыми прямоугольниками от снятых табличек с обозначениями дисциплин, которые здесь преподавали когда-то. Тео остановился перед одной из дверей. — Аперио, — тихо произнес он, коснувшись массивной кованой ручки. Двери отворились бесшумно, будто их петли были смазаны загодя. — Вам сюда, — сухо произнес секретарь Волдеморта и отступил в коридор, пропуская вперед Драко и Гермиону. Забытый класс встретил их голым камнем стен и парящими пылинками в столбах солнечного света, лившегося из узких окон. В центре, на наборном паркетном полу, стояли двое — Джинни Уизли и Невилл Лонгботтом. Драко и Гермиона сдержанно кивнули, приветствуя ожидавших их Джинни и Невилла. Но сердце Гермионы учащенно забилось: друзья поддержали их с Драко план? Словно в ответ на ее невысказанный вопрос Невилл распахнул мантию на груди — там, на серебряной цепочке, тускло поблескивал Воскрешающий камень. — Джордж передал это мне от тебя, Гермиона, — Невилл посмотрел на девушку серьезным и спокойным взглядом. Джинни подошла ближе. — Это ваш сын? — тихо спросила она у Драко. — Да, — ответил Драко, крепче прижимая к груди конверт с младенцем. — Его зовут… — тут Драко немного замялся, — его зовут Скорпиус. Сейчас он спит, не стоит его беспокоить. — Да-да, конечно, — Джинни кивнула головой. — Ему лучше пережить все это во сне. — Надеюсь, сегодня с ним не случится ничего страшного, — Гермиона упрямо сжала кулаки. — Я постараюсь убедить Лорда пока не трогать моего сына. Он слишком мал и слаб для таких испытаний! Чтобы защитить его, я готова на все — даже, уступив притязаниям Лорда, стать его Темной леди. Гермиона не собиралась что-либо утаивать от друзей. Но она забыла о Драко… — Ты мне не говорила об этом, — глядя Гермионе в глаза, медленно и отчетливо произнес он. А Джинни нервно усмехнулась, пытаясь скрыть горечь обиды. Том предложил место рядом с собой не ей, а ее подруге… И это после всего, что между ними было! Такое не прощают… Том должен получить по заслугам, как и злой Волдеморт! Надвигавшуюся грозу разрядил Невилл. — У нас с Джинни есть предложение, которое может устроить всех. Расскажи им, Джинни. — Мама передала мне основу Оборотного зелья, — нервно заговорила Джинни. — В него осталось только добавить во́лос. Я имею в виду твой волос, Гермиона. И тогда вместо тебя смогу пойти я. Гермиона быстро взглянула на мрачного Драко и отвела глаза. — Но как же Скорпиус? — заволновалась она. — Он же расплачется, если его мамы не будет рядом… — Гермиона, тебе не придется расставаться с ребенком, — Невилл достал из внутреннего кармана мантии небольшой серый сверток. — Ты же помнишь, что это за штука? — Это же… Мантия-невидимка Гарри?.. — изумленно выдохнула Гермиона. Она взяла у Невилла сверток, осторожно его развернула. И невольно залюбовалась волшебством вечной Мантии — серебристо-серая и почти невесомая ткань, будто вода, стекала по ее руке, делая руку невидимой. Разве можно привыкнуть к чудесам Волшебного мира?! Драко и Джинни тоже смотрели на Мантию, но без трепета Гермионы. И каждый из них думал о чем-то… или о ком-то… — Гермиона, ты под Мантией-невидимкой сейчас пойдешь вместе с Джинни. И все время будешь рядом с ребенком, — меж тем по-деловому продолжал Невилл. — Оборотное рассчитано на час или даже меньше, поэтому мы с Драко должны уложиться в этот срок. Но если действие Оборотного начнет ослабевать — у тебя будет буквально несколько мгновений, чтобы подать нам сигнал. И тогда мы приступим к выполнению основной части плана. Времени на раздумья не оставалось. Без колебаний Гермиона вырвала у себя несколько волосин и протянула их Джинни. Джинни достала из мехового мешочка флакон из темного стекла, откупорила его и опустила вырванные волосы вовнутрь. Зелье запузырилось, растворяя волосинки. Дав реакции стихнуть, Джинни всю порцию выпила залпом и замерла, переживая довольно неприятную трансформацию. Это случилось одновременно: Джинни обернулась Гермионой, а сама Гермиона исчезла под Мантией-невидимкой. В дверях появился встревоженный Теодор Нотт — им нужно было поторапливаться. Драко передал Джинни в образе Гермионы конверт со спящим младенцем, и все трое — Тео, лже-Гермиона и Гермиона настоящая, скрытая под Мантией-невидимкой, вышли из классной комнаты. — Ну что, Мэлфой, — Невилл с сомнением посмотрел на Драко, — расскажи, как ты собираешься устранять «того-кого-нельзя-называть»? — Нет, Лонгботтом, сначала ты объясни, зачем тебе понадобился этот древний клинок? Невилл усмехнулся. Трудно было скрыть под обычной мантией притороченный к поясу меч. — Это — волшебный меч Гриффиндора. Им можно убить Нагини, последний крестраж Темного Лорда. А что есть у тебя, Мэлфой? — А у меня — Бузинная палочка, — коротко ответил Драко. И где-то в Хогвартсе, услышав свое произнесенное имя, вздрогнула палочка-пленница… Невилл кивнул головой, признавая силу Бузинной палочки. Когда-то он слышал о ней от Гарри… Но Лонгботтом не принял на веру слова Мэлфоя. — Покажи. — Пока что ее у меня нет, — честно признался Драко. — Но я должен ее вернуть. От этого зависит жизнь моего сына, да и моя тоже. — Мы все рискуем, — нахмурился Невилл. — Но сначала нам нужно разобраться с Нагини. И сделать это нужно до того, как у Лорда появится новый крестраж. Не тратя больше времени на разговоры, оба волшебника вышли в коридор. Им предстояло решить задачу с несколькими неизвестными. Невилл понимал, как разобраться со змеей Волдеморта, но слабо представлял, где в данный момент рыскала эта змея. Драко же знал, где лежит Бузинная палочка, но лишь догадывался, как ее получить. Уже в конце коридора Невилл обернулся к Драко. — В последнее время змея почти не покидает подземелья. Охотится там на крыс, — тихо сказал он. — И мы сейчас спустимся туда.

***

Когда-то Волдеморт из соображений собственной безопасности запретил своим подданным варить и использовать Оборотное зелье. Поэтому, используя Оборотное, отвергнутая Темным Лордом фаворитка Джинни рисковала своей головой. У Молли Уизли в старом чулане хранилась порция Оборотного — на всякий случай, а вдруг пригодится? Джордж уговорил мать уступить это зелье ему — для очень важного дела, а вовсе не для шалости. И Молли, скрепя сердце и не задавая сыну лишних вопросов, согласилась. А уже Джордж передал зелье Невиллу — для Джинни. Хоть зелье и хранилось под чарами Стазиса, было оно недостаточно свежим и его действия могло надолго не хватить. И это очень беспокоило Джинни. Перед гаргульей Тео остановился и обернулся к ней. — Мисс Грейнджер, я должен доложить о вас Повелителю. Джинни удивленно взглянула на Тео. «Ах да, я же теперь Гермиона, — спохватилась она. — А сама Гермиона стоит где-то рядом…» Тео удалился, а Джинни осталась ждать, потихоньку укачивая спавшего на ее руках малыша. Сквозь легкое кружево, прикрывавшее личико младенца, были видны его рыжие волосики и доносилось почти неслышное умиротворенное похрапывание… И девушка вдруг отчетливо поняла, что дороги назад для нее больше нет. Но если действие Оборотного закончится раньше, чем появятся Невилл и Драко… реакцию Риддла лучше было не представлять. Он убьет ее первой… Джинни зябко передернула плечами.

***

Темный Лорд в директорском кабинете пребывал в нетерпеливом ожидании грязнокровной рабыни. Сегодня она принесет ему своего новорожденного детеныша, из которого он сотворит для себя Золотой крестраж. И тогда его время потечет вспять, возвращая ему молодость, а его Темной магии — силу. Но не только мысли о крестраже будоражили его холодную кровь. Сегодня же грязнокровка должна была стать его очередной наложницей. По этому поводу он не преминул воспользоваться Любовными чарами и даже не пожалел для себя каплю Эликсира вечной молодости, чтобы ненадолго оказаться в теле молодого Тома Риддла. «Грязнокровка, конечно же, далеко не Беллатриса, но берет своей юной свежестью… — рассуждал он. — Однако, пора мне готовиться к созданию крестража…» — Мальсибер, — произнес Риддл. — Я здесь, мой Повелитель, — вышел из тени глава Департамента магического правопорядка. — Жду ваших указаний, — и Мальсибер склонил голову перед Лордом. — Сегодня здесь должна появиться грязнокровка Грейнджер со своим новорожденным младенцем… — начал Риддл. Во взгляде Малкольма мелькнуло непонимание. Неужели Повелитель так радикально изменил свою внешность ради какой-то грязнокровки?! Для чтения мыслей Мальсибера легилименция была не нужна. И Темный Лорд зло оскалил идеально ровные белые зубы. Мальсибер, быстро опомнившись, снова преданно смотрел на своего Повелителя. — Малкольм, ты должен немедленно доставить сюда Луциуса Мэлфоя. Или его сына. А лучше — обоих сразу. Подготовь их как следует и жди в приемной, пока я вас не позову, — четко отдавал распоряжения Темный Лорд.

***

1 июня 1999 года, вторник. Мэлфой-Мэнор. Камин в холле задрожал, затрясся, пламя позеленело, и из мраморного портала в холл шагнул Малкольм Мальсибер, а за ним — двое Пожирателей смерти. На шум в холле явился эльф Тоби и в ужасе замер на месте. Он не успел предупредить хозяина Луциуса! Мальсибер крепко схватил тщедушного домовика за ухо. — Веди к своему хозяину, паршивец! — рявкнул он.

***

Лорд Мэлфой сидел за своим письменным столом, и волшебная палочка Тикнесса лежала перед ним. Он достал из кошелька пару золотых галлеонов. Пока грязнокровка в Хогвартсе отвлекала Повелителя, нужно было срочно создавать портключи. Он таки дотянул до последнего момента, и вот время пришло. Наконец решившись, он взял палочку Тикнесса в руку. В тот же миг воздух в кабинете пошел рябью, в нем стала проявляться чья-то мощная фигура. Это Тоби — насколько смог — замедлил аппарацию, чтобы Пожиратели не застали его хозяина врасплох. Луциус только и успел сбросить палочку Тикнесса в верхний ящик письменного стола и быстро его задвинуть. В кабинете материализовался Малкольм Мальсибер. Позади него близкий к обмороку Тоби в отчаянии заламывал лапки и таращил глаза. — Повелитель приказал доставить тебя к нему, Луциус. Под конвоем, — без предисловий заявил Мальсибер. — А где твой сын?! Луциус поднялся из-за стола. Вся надежда теперь была на Драко и его Бузинную палочку. — Я готов, — недрогнувшим голосом сказал он. — А Драко в мэноре нет. — Ладно, — усмехнулся Мальсибер. — Мне все равно. Повелитель сказал, что достаточно и тебя одного. Мальсибер молча протянул руку к лорду Мэлфою. Также молча тот передал Мальсиберу свою трость. Затем оба волшебника вышли из кабинета, прошли вдоль балюстрады и начали спускаться в холл к ожидавшим их там Пожирателям смерти. «Только бы здесь не появилась Нарцисса», — подумал Луциус. На счастье, Нарцисса не появилась. Зоркий глаз хозяина заметил лишь парочку домашних эльфов, прятавшихся за колоннами. Мальсибер зачерпнул из стоявшего у камина ведерка немного зеленого порошка, кинул его в огонь, и вместе с Луциусом шагнул в осветившийся зеленым пламенем каминный портал.

***

1 июня 1999 года, вторник. Хогвартс. Теодор Нотт, предварительно постучав, вошел в кабинет Темного Лорда. Том Риддл медленно поднял на секретаря свой тяжелый взгляд. — Повелитель, грязнокровка уже прибыла и ожидает вас внизу, — сообщил секретарь. — Она прибыла с ребенком? — холодно поинтересовался Риддл. — Да, она с младенцем. Он спит. — Хорошо, я сейчас спущусь к ним. Волдеморт не собирался принимать ее в кабинете. Сразу в спальню! Он изголодался по женскому телу. Заодно это станет проверкой грязнокровки на лояльность ему. Единожды подчинившись, она уже не посмеет препятствовать ему в создании Золотого крестража. Он стремительно прошел через маленькую приемную, даже не взглянув на сидевших там Мальсибера и уже связанного Луциуса Мэлфоя. Здесь все было так, как и должно было быть согласно его плану. Сегодня и всегда все будет только так, как решил он! Миру придется прогнуться под его железную волю и подчиниться его возродившейся Темной магии! Грязнокровка с младенцем ждала его возле навеки окаменевшей гаргульи. При виде Повелителя рабыня Мэлфоев робко опустила глаза и молча последовала за ним. «А роды, действительно, меняют женский характер, — отметил он глубокомысленно. — Даже ведьмы становятся мягкими и уступчивыми». Перед входом в спальню Джинни остановилась в нерешительности. По собственному опыту она знала, что Том не признает ухаживаний и сразу приступает к делу. Но ей до последнего хотелось верить, что он не станет ей изменять… Риддл пропустил девушку вперед и жадно втянул носом воздух, когда она проходила мимо него. — Мне нравится твой запах, — вкрадчивым баритоном произнес он. И добавил уже с раздражением: — Да положи ты своего младенца, он никуда не убежит! Джинни послушно направилась к креслу, поправила подушки и уложила на них конверт с малышом. Тот зашевелился, почувствовав перемены. Джинни даже послышалось, будто он недовольно заворчал. «Успела ли Гермиона зайти вместе со мной и Томом? — волновалась девушка. — Успеем ли мы спастись и спасти малыша?» Она осторожно осмотрелась кругом, словно впервые оказалась в этой комнате. — Мисс Грейнджер, вас удивляет скромность обстановки моей спальни? — холодно поинтересовался Том Риддл. — Да, я презираю роскошь. Но с вами, мисс Грейнджер, если вы захотите, я готов жить и во дворце. Только скажите, какой вам нравится, — и любой из ныне существующих станет нашим. Джинни незаметно вздохнула. Ей он ничего такого не предлагал… — Можно мне сесть? — тихо спросила она. — Да, конечно. Но только не в кресло, а на кровать. К чему нам тянуть? Все равно все закончится этим. Тем временем лежавший в кресле малыш завозился и стал издавать недовольные звуки. — Что это с ним? — досадливо поморщился Риддл. — Младенцы плачут по разным причинам, — мягко ответила Джинни-Гермиона. — Обычно от голода или от дискомфорта. Или хотят, чтобы поменяли подгузник. — Фу-у, этого еще не хватало! — скривился Риддл. — Сделай что-нибудь, чтобы он замолчал! Я не выношу детских писков! Джинни присела на краешек кресла и стала поглаживать запеленутого малыша. К ее удивлению, младенец успокоился и затих. Риддл уже сидел на кровати. — Хватит уже возиться с ребенком Мэлфоев! — нетерпеливо сказал он. — Ну, иди ко мне… Будешь вести себя хорошо — верну твою волшебную палочку. Может быть… Видишь, она уже реагирует на свою хозяйку! Он указал наверх. Там, под самым потолком, в стеклянной сфере слегка подрагивала и медленно вращалась волшебная палочка Гермионы. Джинни замерла в кресле. «Если палочка реагирует на хозяйку, значит, Гермиона где-то здесь…» Но в присутствии Гермионы отдать ее тело Темному Лорду… А если во время секса Том ее разоблачит?! Заметив ее испуг, Риддл высокомерно ухмыльнулся. — Не бойся, я собираюсь на тебе жениться и уже как Темную леди возвести на престол. И даже произвести с тобой наследника! Ты-то уж точно родишь мне наследника, не то что твоя Джинни. А после этого я создам крестраж и для тебя. Если ты будешь себя хорошо вести. Ну, иди же ко мне… — и он постучал ладонью по покрывалу. Джинни даже не успела обидеться на его слова. Том снова поманил ее, и она, повинуясь его молчаливому приказу, поспешила к нему, как мотылек на огонь… Она села рядом с ним на кровать. Он мягко толкнул ее в грудь, заставляя лечь на спину. И снова втянул носом воздух, обнюхивая ее. «Мне нравится твой запах юной матери. От тебя пахнет молоком, — прошептал он. — Так бы тебя и съел¹…» Гермиона тихо стояла возле кресла. С отвращением она наблюдала, как Волдеморт прижимал к себе ее тело, как ее руки обнимали его… Это она, обхватив его за шею, потянулась за его поцелуем… Пальцами с черными когтями он сжал ее грудь… Джинни сладострастно застонала, а Гермиону передернуло, будто он и вправду коснулся ее. Осторожно переместившись к двери, Гермиона приоткрыла ее и прислушалась к тишине в коридоре. Откуда-то доносился слабый шум. «Наверное, пора, — подумала девушка. — Не зря у него появились когти…» Стараясь не смотреть на происходившее на кровати, она вернулась к креслу и ослабила пеленки, в которые был завернут спавший малыш. «Давай, Глотик, просыпайся, — легонько потормошила она "младенца". — Репарифарго…» Пробудившийся кот, обнаружив себя в пеленках, взвыл не своим голосом. Он начал извиваться в кресле, освобождаясь от тряпичных пут. Том Риддл резко вскочил с кровати, оттолкнув попытавшуюся задержать его Гермиону-Джинни. В три прыжка он оказался возле кресла, а обездвиженная им Джинни тихо сползла с кровати на пол. — Что это?! — воскликнул Риддл, выхватывая «младенца» из конверта. Живоглот с размаха влепил Темному Лорду пощечину и, ловко свернувшись клубком, крутанулся в его руках… От боли и неожиданности Лорд выронил кота… Кот рыжей молнией пронесся по спальне и скрылся за приоткрытой дверью. Вслед за ним в коридор просочилась и Гермиона. — Что это было?! — с перекошенным лицом Лорд обернулся к кровати. Темная кровь крупными каплями сбегала по его располосованной щеке и оставляла на полу грязные пятна. — Джинни, ты?! — вскричал он, всмотревшись в лицо неподвижно сидевшей на полу девушки. Он подскочил к ней и, схватив когтистой рукой за горло, поднял ее на кровать. — Зачем. Ты. Это. Сделала?! — ледяным голосом чеканил он каждое слово. Его лицо, искаженное злобой и обезображенное царапинами, отражало борьбу между змеиным и человеческим… Джинни закашлялась, на ее глаза набежали слезы. Риддл убрал руку с ее горла. Шевельнул пальцем, снимая проклятие. — Я… я всего лишь хотела тебя проверить, Том… — пролепетала она первое, что пришло ей в голову. — Зачем? — холодно поинтересовался он. — Разве ты не знала, что я буду вынужден тебя убить? А заодно и твоего сообщника Нотта, — он саркастически усмехнулся. — Что-то не держатся у меня секретари… И чья в этом вина?! — Том, пожалуйста, не убивай меня, прошу… — взмолилась она, заливаясь слезами. — Пожалуйста, не убивай… Он с презрением посмотрел на нее. — Назови хотя бы одну причину, из-за которой я должен тебя пощадить. Только не начинай о любви… Это — иллюзия. Я не знаю, что такое любовь, и я тебя не люблю. Но я хотя бы не лгу! А ты только лжешь и притворяешься. — Том! — Джинни в мольбе протянула к нему руки. — Я… жду ребенка… твоего ребенка… Почти пять месяцев! — Снова лжешь! И где гарантия, что этот ребенок не Эйвери?! Он словно выплюнул это ненавистное имя… И уже занес над ней руку. — Между нами никогда ничего не было! — вскрикнула она. — Ты же можешь проверить меня легилименцией! Он буравил ее ледяным взглядом… — Хитрецы научились обманывать меня, — наконец произнес он. — Но я проверю тебя иначе… Убить тебя просто так будет скучно. Я устрою из этого маленький спектакль. Риддл уселся в кресло, положил ладони на колени и, будто медитируя, прикрыл глаза… Из глубоких царапин на его щеке все еще сочилась темная кровь. Само мраморно-бледное лицо приобретало все более зеленоватый оттенок, а под кожей перемещались какие-то бугры. Прекрасные черты Тома Риддла стирались, словно кровь, вытекавшая из ран, уносила с собой остатки нестойких Любовных чар… Том превращался в Волдеморта. Джинни на кровати покорно ждала, когда он заговорит. — Три месяца назад я приказал замуровать Эйвери в одной из камер подземелья, — наконец произнес он и пристально посмотрел на Джинни. Джинни обреченно опустила голову. — Сссмотри мне в глаззза! — просипел он. Джинни подняла голову. Остановившимся взглядом она смотрела на Волдеморта, и глаза ее становились все более темными. — Так вот, твой Эйвери до сих пор жив. Но ты не сильно радуйся, потому что умрет он сегодня. И убьешь его именно ты. Здесь и сейчас. Если между вами, как ты утверждаешь, ничего не было, это убийство тебе понравится. Чтобы доставить Эйвери, Волдеморт чуть было не вызвал Мальсибера. Но вовремя вспомнил, что тот сейчас занят Луциусом Мэлфоем и на вызов явится вместе со своим подопечным. Не стоило перегружать мизансцену их преждевременным появлением… Поэтому за Эйвери был послан все тот же Теодор Нотт. Волдеморт даже усмотрел в этом некую злую иронию: если Джинни справится с убийством Альфреда, то следующим она убьет Теодора. А там уже он посмотрит, оставлять ли в живых ее саму? Почти не дыша стояла Гермиона в коридоре у приоткрытой двери. «Но где же Драко и Невилл? — в отчаянии думала она. — Кот уже выбежал. Почему же они задерживаются?! А моя палочка — под потолком над кроватью…» Время ощущалось вязкой, тягучей субстанцией, угрожавшей поглотить и Гермиону, и весь окружающий мир… А в комнате Волдеморт вдруг схватился за грудь, словно страшная боль поразила его. «Наги-и…ни…» — на прерывистом вдохе простонал он и закашлялся кровью.

***

Волшебники осторожно передвигались по темному и сырому подземному коридору. Здесь никогда не было факелов, и только волшебные палочки освещали коридор холодным скупым светом. Невилл шел впереди, сжимая в правой руке рукоять меча Гриффиндора. Драко прикрывал его с тыла, постоянно оглядываясь и освещая палочкой уже пройденный путь. Волшебники чутко прислушивались к подземелью, пытаясь вычленить из шороха падавших с потолка капель любые посторонние звуки. Казалось, что здесь они были абсолютно одни. Свет волшебной палочки Драко выхватил из темноты часть узкого коридора. Арки, ниши, глухие двери старых кладовых… — Снова пусто… — прошептал Невилл. Драко молча направил палочку влево, осветив темный проход в другой коридор, в котором сверкнули чьи-то желтые глаза. Змея уже давно обнаружила нарушителей ее территории и, скрываясь в соседних коридорах, преследовала их, то обгоняя, то отставая и все не решаясь напасть. Каждый нарушитель по отдельности не казался ей сильным соперником. Но их было двое, и их намерения не были ясны… Вот и сейчас она даже не зашипела и лишь пристально смотрела немигающим взглядом на замерших перед ней людей. На груди того, что стоял впереди, она заметила Камень, принадлежавший Хозяину. Этого оказалось достаточно для мгновенной и безрассудной атаки. Тяжелым ударом в грудь змея сбила Невилла с ног. Своим мощным телом она навалилось на него, пытаясь кольцами обвить его ноги. Ее голова уже поднялась над его лицом, пасть угрожающе раскрылась, демонстрируя длинные клыки. Змея прицелилась для последнего укуса. — Инсендио! — резко взмахнул палочкой Драко. Пламя мгновенно охватило змеиную голову. Змея зашипела, ее шипение перешло в свист и сломалось в низкий, задушенный — почти человеческий — стон. Чешуя на ее морде почернела, нос и кожа вокруг глаз покрылись пузырями. Запах паленой плоти резко ударил волшебникам в нос… Змея отшатнулась от Невилла, пытаясь избавиться от сжигавшего ее огня. А Невиллу удалось перекатиться через плечо и вырваться из змеиных «объятий». Живая плоть горит недолго, но боль от ожогов сильна и мучительна… Звериный инстинкт говорил Нагини, что нужно бежать. Но Камень Хозяина не давал ей уйти… И она снова приготовилась к атаке: ее голова откинулась назад, шея напряглась, пасть раскрылась… Лонгботтом успел подняться на одно колено. Меч Гриффиндора, сверкнув в полутьме, описал дугу сверху вниз. Его лезвие вошло точно в шею змеи и с сухим треском сломало хребет… Змеиная голова отлетела в сторону, шлепнулась и покатилась по полу. Лишенное головы тело, судорожно дернувшись напоследок, расслабилось. И ядовитая кровь — темная и густая — начала растекаться, заполняя ложбинки между плитами пола… Невилл поднялся, сжимая меч. Драко молча подал ему оброненную волшебную палочку. Люмосом они осветили темный угол, куда откатилась змеиная голова. Та лежала у самой стены, продолжая клацать хищными челюстями. Даже отрубленная голова все еще могла укусить. Драко направил волшебную палочку на останки змеи: «Виперо Эванеско!» Ее мертвое тело, голова и кровь вспыхнули серебристо-зеленым огнем и бесследно исчезли. А где-то в Хогвартсе тишину директорского кабинета прорезал высокий звук — и сеть тончайших трещин пробежала по крышке хрустальной раки. Нанесенные на кристалл невидимые руны вспыхнули, задрожали и погасли… — Я чувствую Бузинную палочку, — тихо сказал Драко. — Кажется, я знаю, как мне ее вернуть. В подземелье снова были слышны лишь капли воды… Волшебники заторопились. Время действия Оборотного подходило к концу, и жизнь Джинни Уизли уже могла висеть на волоске.

***

Утратив магическую связь с Нагини, Волдеморт испытывал сильное недомогание. Это состояние должно было скоро пройти, стоило ему лишь немного отдохнуть. Он снова прилег на кровать и сделал Джинни знак рукой подойти. Джинни, к которой вернулся ее истинный облик, в надежде на милость Повелителя уже принялась старательно подсовывать подушки под его спину. Как вдруг дверь спальни с грохотом распахнулась, и Джинни замерла с подушкой в руках, с ужасом ожидая увидеть Тео вместе с Альфредом — изможденным и умирающим. Но в комнату ворвались Невилл и Драко. Невилл с мечом в руках — впереди. Драко чуть задержался у Невилла за спиной… — Невилл, ты как раз вовремя… — слабым голосом произнес Волдеморт. — Мне нужна твоя помощь. Я хочу наказать Алфи и Тео. И предательницу Джинни. От неожиданности Джинни выронила подушку из рук… — Вряд ли я стану это делать… — сказал Лонгботтом, наставив на Лорда меч. — Ты убил моих родителей. Ты убил Гарри… Ты убил многих! А теперь я убил твою змею! В ответ Темный Лорд издал страшный вопль, перешедший в яростный рык — с меча Невилла все еще капала кровь Нагини, которую Волдеморт ощутил как свою. Пока Невилл отвлекал Волдеморта, Драко старательно призывал Бузинную палочку. И та его услышала. Повинуясь приказу хозяина, палочка вырвалась из распавшегося кристалла и, не ведая преград, очутилась у Драко в руке. Бузинная палочка источала магическую силу… А магия Темного Лорда истощилась и требовала подпитки… — А-а… мэлфоевский ты щенок… — простонал Лорд в крайней злобе. — Сейчас же верни мою палочку… Экспеллиармус… Но тщетным был его зов — своенравная палочка давно предпочла другого. Драко поднял Бузинную палочку. Невилл держал наизготовку свой меч. Джинни закрыла руками глаза… — Собираешься убить своего Лорда? Запятнать свою душу убийством?! — вскричал Темный Лорд. — Нет, я задумал нечто получше… — Драко направил палочку на Волдеморта. — Я лишу тебя магии! Фините Инкантатем! Лорда отбросило на подушки. Давясь собственной кровью, он зашелся кровавым кашлем… Джинни, испуганно попятившись, тихо и незаметно выскользнула из комнаты. Как известно, Бузинная палочка заклинания исполняла иначе, при этом усиливая их многократно. Произнесенное заклинание остановило магию Волдеморта и слой за слоем стало снимать наложенные им на себя чары… По мере того как магические силы оставляли Волдеморта, тот становился все страшнее. Кожа слезала с его лица и рук, обнажая кроваво-красную плоть. Он весь истекал кровью и корчился в муках, и страшная боль затмевала его рассудок… Невилл крепче сжал в руке меч и с отвращением отвернулся. — Минни, где ты?! — Драко нервно обвел глазами комнату. — Я здесь, — тихо ответила Гермиона, снимая капюшон Мантии-невидимки. — Акцио палочка! Звонко лопнула сфера под потолком, и палочка Гермионы свалилась девушке прямо в руки! За этим чудесным событием волшебники не заметили, как в комнате появилась седая длинноволосая женщина в белом балахоне и с белым посохом в руке. Она была очень стара, но от нее веяло такой холодной силой, что перехватывало дыхание… — Я вижу, кому-то удалось собрать все три мои Реликвии вместе, — произнесла Старая Дама глухим голосом, ледяным дуновением пронизавшим волшебников до костей. И действительно, Драко сжимал в руке Бузинную палочку, на груди у Невилла висел Воскрешающий камень, а на плечи Гермионы была накинута Мантия-невидимка. Дама склонилась к истекавшему кровью Волдеморту. — А ведь это могло получиться и у тебя… А ты выбрал умереть в постели своего врага. Ты разочаровал меня, Том Марволо Риддл. — Кхр… Нагх…ини?..— прохрипел Волдеморт, давясь собственной кровью. — Белла?.. Он протянул к ней руку в лохмотьях отпадающей кожи. Но сил дотянуться до своей Беллатрисы у него уже не было… Его рука безвольно упала на постель. И жизнь, и магия оставили его. Теперь он представлял собой зрелище, ужасающее своей омерзительностью: его кожа слезла, гнилая плоть отваливалась от костей, а черная густая кровь застывала в его глазах и широко раскрытом рте, крупными каплями стекая из щелястых ноздрей. Дама равнодушно отвернулась от разлагающихся останков и произнесла с леденящим величием: — Я обещала дать вечную жизнь тому, кто соберет вместе все три моих Реликвии, или, как их еще называют, три Дара. Пристально взглядом она обвела замерших перед ней волшебников. — Вижу, что каждый из вас не станет биться с другими, чтобы завладеть Дарами единолично, — медленно проговорила она. — Но я бы хотела продолжить игру. Я вам оставлю эти Дары и, может, кто-то из ваших потомков вновь соберет их вместе и получит в награду бессмертие. Она выжидательно замолчала. Волшебники переглянулись. Драко тихо вздохнул. Было бы неплохо Бузинную палочку оставить себе… С нею можно стать всемогущим! Но тогда все станут ждать от него постоянных чудес, а при случае — совершения подвигов. А он совсем не герой… По мнению Гермионы, Реликвия в виде Мантии-невидимки давала некоторые преимущества. Например, для шпионской деятельности или чего похуже. Но шпионаж ее не привлекал. Конечно, под Мантией хорошо прятаться от врагов… или от чужих недоброжелательных взглядов… Но Гермиона надеялась, что ей больше никогда не придется скрываться! Невилл хотел бы воспользоваться Воскрешающим камнем, чтобы проститься с родителями и рассказать Гарри о том, как исполнил данное ему обещание. Но был ли он вправе нарушать вечный покой мертвых?! — Подумайте, — продолжала увещевать Старая Дама, — я предлагаю вам верное дело… Волшебники снова переглянулись. Хоть и велик был соблазн оставить себе волшебные артефакты, но все они помнили легенду о братьях Певереллах… И уже догадались, кем была эта таинственная Дама, и чем являлись ее Дары. Никому не приносит добра сделка со Смертью! Невилл откашлялся. — Мэм, пожалуй, я возьму на себя смелость ответить за всех троих. Мы отказываемся от ваших Даров, чтобы из-за них наши потомки никогда не сражались друг с другом. Мы готовы вернуть вам немедленно ваши Дары раздора. Невилл обернулся к Драко и Гермионе. — Все согласны со мной? — Да, — ответила Гермиона. А Драко молча кивнул головой. — Быть по сему… — бледный взгляд Смерти задержался на каждом из них. — Вы сделали выбор. Но на этом моя игра не заканчивается. Она повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то далекому. — Однако… я задержалась. До будущей встречи. — До нескорой встречи, мадам, — мрачно ответил ей Лонгботтом. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Вместе с ней пропали ее Дары и то, что осталось от Волдеморта… Несколько мгновений в комнате стояла неестественная тишина, словно хранившая память о недавнем присутствии Смерти… Об этой странной встрече ее участники договорились не вспоминать, а если и вспоминать — говорить вполголоса, пока эта история не станет частью новой легенды.

***

Тем временем события в замке шли своим чередом. Вопреки приказанию Темного Лорда, Тео отправился не за узником хогвартского подземелья, а прямиком в башню Рэйвенкло. Под самой крышей башни находилось небольшое круглое помещение, стены которого сходились куполом над темными балками, а из узких окон просматривался весь замок. Именно здесь Темный Лорд разрешил поселиться своим во́ронам — шпионам и связны́м его режима. Теодор остановился возле одного из окошек. Над его головой, в пересечении балок, тихо шуршали перья, и время от времени звучал приглушенный стук клюва о камень… Из темноты под крышей сорвалась черная тень. Ворон опустился на каменный выступ, сложил крылья и наклонил голову, внимательно рассматривая стоявшего перед ним волшебника. — Теодоррр… — каркнул он, и короткое мягкое эхо прокатилось под сводом. Ворон важно переступил лапами, вскинул голову. — Я — Бррран. Тео еле заметно усмехнулся старому знакомцу. Во́роны Волдеморта хорошо распознавали лица людей, могли имитировать человеческую речь и даже дословно передавать услышанное в Департамент. Но только ворон его умницы Луны умел говорить осмысленно. — Пора, Бран, — тихо сказал ему Тео. Ворон расправил крылья. Воздух под крышей слегка всколыхнулся, когда он вылетел через узкое окно и исчез в светлом небе.

***

С мрачным спокойствием восседал Малкольм Мальсибер в маленькой и душной приемной перед начальственным кабинетом. Казалось, ничто не могло побеспокоить блюстителя магического порядка в его раболепном ожидании… Как вдруг на его руке зачесалась… Черная метка. Не начала печь и извиваться под кожей, как бывало при команде общего сбора, а именно зачесалась! Когда зуд стал совсем невыносим, Мальсибер взглянул на сидевшего рядом бледного и молчаливого Луциуса. Связанный лорд зашевелился и глухо застонал. Мальсибер убрал кляп из его рта. «Метка…» — прохрипел Луциус. Мальсибер тотчас закатал свой рукав и увидел, что его собственная метка светлеет! Смутная догадка промелькнула в голове Малкольма… Но тут двери распахнулись, и на пороге возник Теодор Нотт. — Все кончено, — сказал он и показал свою метку, уже почти незаметную на бледной коже его руки. — Он мертв. А над хогвартским двором уже кружатся драконы! Эту ошеломляющую весть Мальсибер выслушал с каменным лицом. Он встал и с деловитым видом прошелся по тесной приемной. Что ж, случилось именно то, что он и подозревал… В отсутствие Повелителя и его Министра бразды правления в Волшебной Британии должны были перейти к нему, Малкольму Мальсиберу, как следующему по рангу должностному лицу… Но в дело вмешались драконы! А он не был глуп или наивен… — Развяжи меня, Малкольм! — подал голос Луциус Мэлфой. — Теодор Нотт! — почти официально обратился Малкольм к секретарю почившего Повелителя и строго нахмурил брови. — Ты остаешься за старшего. Надеюсь, ты понимаешь, что должен немедленно уничтожить все архивы? Тео сглотнул образовавшийся в горле ком и молча кивнул. — Развяжите меня! — в окрепшем голосе Луциуса послышалось нетерпение. Мальсибер достал дорогие карманные часы, в другую руку взял мэлфоевскую трость, сделал глубокий вдох… — Мои часы! — дернулся лорд Мэлфой. Мальсибер медленно выдохнул и открыл крышку часов… — Моя трость! — возопил лорд Мэлфой. Но Мальсибер, проваливаясь в открывшийся перед ним портал, уже ничего не ответил… — Развяжи меня наконец! — рявкнул лорд Мэлфой оторопевшему Тео. Тео бросился к Луциусу и, взмахнув волшебной палочкой, уничтожил связывавшие волшебника путы. — Вы свободны, мистер Мэлфой, — с тихим достоинством произнес он. Бормоча под нос ругательства, Луциус стремглав выбежал из приемной. Теодор лишь посмотрел вслед лорду Мэлфою. Затем он проверил действовавшие в директорском кабинете охранные заклинания, положил на стол связку магических ключей от Хогвартса и сел ждать тех, кто должен был явиться на смену закончившейся тирании.

***