Я подарю тебе Луну и Звезды

1 июня 1999 года, вторник. Хогвартс. Вздымая крыльями пыль и песок, на двор Хогвартса приземлялись управляемые всадниками драконы. На их мощных спинах сидели братья Уизли — Чарли, Билл и Рон. Высыпавшие во двор Пожиратели пытались было оказать сопротивление, но драконы были надежно защищены своей броней. Тех, кто все же осмелился продолжать атаковать этих огромных существ, драконы поливали огнем из своих пастей — не столько из-за неизбежности боя, сколько из мести за погибших собратьев, чьи шкуры Пожиратели использовали вместо доспехов. Довольно скоро располагавшаяся в Хогвартсе гвардия Темного Лорда осознала бесперспективность своего положения и сложила оружие. Не последнюю роль в принятии этого решения сыграл секретарь Темного Лорда Теодор Нотт, вовремя объявивший о кончине Правителя. С гибелью Волдеморта общее сознание Пожирателей обратилось в хаос, подобно тому как гибель муравьиной королевы нарушает порядок во всем муравейнике. Одновременно по всей Волшебной Британии Пожиратели лишь безучастно наблюдали за тем, как бледнеют их метки, превращаясь в грубые белесые рубцы, а заодно лопаются, как мыльные пузыри, их радужные надежды на богатство, власть и бессмертие. Невилл, Драко и Гермиона, чтобы не попасть под дружественный огонь драконов, прятались за толстыми стенами старого замка и вышли во двор, когда все уже было кончено: драконы сложили крылья и успокоились, их всадники сошли на землю, а сдавшихся Пожирателей сквибы-охранники уже увели в подземелье. Учебный год завершился три дня назад, в прошедшую субботу, и поэтому учащихся в Хогвартсе не было. Но тренеры по квиддичу и по совместительству — помощники мадам Помфри — уже выводили из подвалов совсем других детей. Привыкшие к полутьме, они боязливо жались друг к другу и пытались спрятаться от солнечного света… Полнолуние, перевалившее через свой пик, все еще действовало на них. Мадам Помфри увела детей в Большой зал, чтобы накормить их там и успокоить. Весть о гибели тирана и о победе над его Пожирателями распространилась по Волшебной Британии со скоростью молнии. Противоаппарационные чары Дамблдора на территории Хогвартса давно не действовали, и двор начал постепенно заполняться волшебниками, среди которых мелькали знакомые Гермионе лица. Гермиона узнала Молли и Артура Уизли, обнимавших своих сыновей Рона и Билла. Рядом с ними стояли и улыбались Чарли и Джордж. — Невилл! — раздался девичий крик. И на шею к Невиллу бросилась светловолосая девушка. «Ханна Эббот? — удивилась Гермиона. — Невилл никогда не говорил о личном…» А Невилл, слегка приподняв Ханну над землей, целовал ее запрокинутое лицо. С гордо поднятой головой рядом стояла бабушка Августа. Чтобы не расплакаться, она упрямо кусала губы, но слезы все равно бежали по ее морщинистым щекам. На площадке перед главным входом появился высокий темнокожий волшебник. Гермиона помнила его. Это был аврор Кингсли Шеклболт, с которым она была знакома еще по Ордену Феникса. «Кингсли жив!» — обрадовалась девушка. А ведь в газетах утверждалось обратное… Шеклболт поднял волшебную палочку, требуя внимания. И, не дожидаясь тишины, заговорил: — Братья и сестры! Сегодня мы выиграли противостояние. Мы действовали сплоченно — и Тьма отступила перед нашим единством. Мы отвоевали наш Хогвартс! Но… — суровым взглядом он обвел стоявших перед ним волшебников. — Но слушайте меня внимательно: это лишь начало конца. Пока мы стоим здесь, в Азкабане продолжают гибнуть люди. Дементоры не отдадут свою добычу добровольно. Нам придется заставить их. Шеклболт нашел глазами посерьезневших братьев Уизли и кивнул им. — Мы полетим туда немедленно. На драконах. Но я возьму с собой только тех, кто способен вызвать Патронуса. Остальные пусть займутся восстановлением школы. Или помощью раненым. Или розыском родителей спасенных детей. Среди волшебников, до этого ловивших каждое слово Кингсли, послышались одобрительные возгласы. — Сегодня мы доказали, что Тьма не всесильна, — глаза Кингсли сверкнули. — А теперь — идем вызволять тех, кто ждет от нас спасения. Во дворе началось движение. Кто-то направлялся к Шеклболту, кто-то — в Большой зал помогать мадам Помфри. Издали завидев Гермиону, к ней уже спешила Луна Лавгуд в смешной шляпке, украшенной вороньим чучелом. «Чучело» приветственно каркнуло Гермионе. — Я уже договорилась! Мы летим вместе с Чарли, — обнимая подругу, радостно говорила Луна. — На Железнобрюхе! Из всех драконов он самый вместительный и спокойный. Гермиона тоже обняла подругу, поздоровалась с ее вороном Браном. Затем обернулась к Драко. Он все время стоял рядом, с усмешкой наблюдая за передвигавшимися по двору волшебниками, по преимуществу — гриффиндорцами. — Драко, я полечу вместе с Луной, — твердо сказала Гермиона. — А тебе придется вернуться в мэнор. Кровь отлила от его лица. Он взглянул на нее потемневшими глазами. — Я сделал свое дело и больше не нужен? — язвительно усмехнувшись, поинтересовался он. — Ну зачем ты так, Драко?! — воскликнула Гермиона. — Ты сейчас нужнее миссис Мэлфой и Скорпиусу. Леди Нарцисса, наверное, уже вся извелась в ожидании тебя, живого и невредимого… И ты не умеешь вызывать Патронуса… Он ничего не успел ей ответить. Чарли Уизли, стоявший возле серого исполина, заметил девушек и помахал им рукой. И подруги поспешили к дракону, даже не простившись с Драко. Только Луна произнесла с легкой улыбкой: — Не расстраивайся, Драко, у Тео тоже нет Патронуса. Драко чуть не задохнулся от возмущения… С Тео его еще не сравнивали! Или он все же дал повод для сравнений?! И это вся благодарность за то, что, по сути, именно он избавил этот мир от Волдеморта?! И Гермиона хороша… Может, она еще потребует, чтобы он кормил Скорпиуса грудью?! Чертыхнувшись в сердцах, он аппарировал в мэнор. Судьба снова явила свою благосклонность к слизеринцу — оставшееся после его аппарации возмущение воздуха перечеркнул зеленый луч Авады, разминувшейся с Драко буквально на миг…

***

1 июня 1999 года, вторник. Где-то в Северном море… Ветер в вышине трепал полы мантий и свистел в ушах. Три дракона снова летели клином. На лидере — Железнобрюхе — всадником был Чарли Уизли. За ним на широкой драконьей спине разместились Кингсли Шеклболт, Гермиона и Луна, Невилл, Дин Томас. Перекрикивая ветер, Гермиона рассказывала Кингсли о проклятии, которым можно уничтожить дементоров. Слушая девушку, Кингсли кивал головой, вроде бы соглашаясь. «К чему торопиться? — думал он. — С дементорами все всегда договаривались. Ведь они снова пригодятся, когда Азкабан пополнится Пожирателями. И не повредит ли нашей магии применение заклинаний Волдеморта?» Луна устроилась между выступами драконьего гребня. Она больше не испытывала ни страха, ни отвращения — ведь это были драконы Чарли! Ворон Бран сидел у нее на плече и крутил головой, вглядываясь в безмятежные небеса. Справа и чуть позади них рассекал воздух перепончатыми крыльями Хвосторог. На шее дракона, на месте драконовода, рядом с Биллом Уизли сидела его жена Флер. Глаза девушки сияли. Полет в вышине вместе с любимым — что еще нужно для счастья вейлы?! За Биллом и Флер умостились — с комфортом! — Чоу Чанг и Оливер Вуд. Лежа по обе стороны от драконьего гребня, они коротали время, рассматривая плывущие по закатному небу розовые облака. Как заядлые игроки в квиддич они тоже любили летать. На дракайне Норберте всадником был Рон Уизли. Он крепко держался за повод. С палочками в руках тыл прикрывали Анжелина Джонсон и брат Рона Джордж — серьезная Анжелина и такой несерьезный Джордж… До Азкабана лететь было меньше часа, и волшебники наслаждались недолгими минутами отдыха. И никто не заметил возникшую у горизонта серую полосу, похожую на туман. Но обычный туман не двигается против ветра… С громким криком: «Стрррах! Стрррах!» Бран взлетел и скрылся в небесной выси… Железнобрюх напрягся. Крылья дракона сбились с ритма полета, а из пасти вырвалась короткая струйка огня. — Что случилось? — крикнул Невилл. Чарли даже не оглянулся. — Он их почувствовал. В следующее мгновение воздух вокруг них стал тяжелым, словно насыщенным смертью. Впереди, из темнеющего моря, уже вырастала черная туча. Поначалу она показалась волшебникам смесью тумана и дыма, но… вдруг раскрылась сотнями, нет — тысячами! — черных голодных глоток… Край облака стал приближаться, и по летящим ударила волна леденящего холода. И тогда Железнобрюх заревел. Огненная струя вырвалась из его пылающей пасти и, подобно раскаленному мечу, прорезала тысячезевную тьму. Над морем прокатилось низкое, угрожающее шипение… Несколько дементоров, как клочья тумана, разлетелось в разные стороны. Холод на миг отступил. Но бурлящее облако, разодранная почти пополам, снова соединилось. Облако приближалось. Снова дохнуло холодом ледяной пустоты… Казалось, что темные воды моря, утратив свою текучесть, сделались вязкими и неподвижными… А приближавшаяся тьма уже рассыпа́лась на сотни долговязых фигур в развевающихся рваных мантиях. Их длинные то ли рукава, то ли руки шевелились, как хищные щупальца. Под опущенными капюшонами зияли черные провалы их ненасытных ртов. «Договориться не получилось…» — мелькнуло у Кингсли в голове. — Патронусы! — крикнул он. Волшебные палочки взметнулись — и выплеснулось из них сияние, разноцветными сполохами отразившееся в драконьей броне. Железнобрюх тотчас изрыгнул струю пламени, по которой светлые сущности — лев, рысь, выдра, заяц и волк — рванули вперед. Отогнав черноту, Патронусы заключили дракона в серебристую сферу. У Норберты и Хвосторога тоже появились свои защитные сферы. Но Патронусов там было меньше. И дементоры, почуявшие уязвимость, дружно потянулись в их сторону. Посчитав небольшую дракайну слабым звеном, дементоры плотно ее окружили. Своими длинными костистыми пальцами ощупывали они сияющие щиты Патронусов, пытаясь найти лазейку и просочиться вовнутрь. Одному таки удалось черной удлинившейся рукой схватить Джорджа за мантию. Извернувшись, Норберта плюнула в душегуба огнем. Тот зашипел, выпустил мантию, сорвался вниз и затерялся среди застывающих волн. Норберта издала тихий победный крик… Но нежить убить невозможно! Падший было дементор настырно вынырнул из воды. И вслед за ним, подобно волнам во время шторма, другие дементоры стали вздыматься из темных бездонных вод. А Железнобрюх, Хвосторог и Норберта поливали всплывавших драконьим огнем, потому как носители огня ненавидят леденящее нечто! — Их это не остановит! — крикнул Кингсли. — Их защищает вода! Гермиона вдруг ощутила, как сердце холодеет в груди… Это был страх? Или это холод дементоров стал проникать сквозь защиту Патронусов? Дементоров было слишком много… И скоро Патронусы не смогут их удержать. Кингсли наклонился к Гермионе. — Давай то проклятие. Гермиона подняла руку. Пальцы раскрылись, словно она собиралась схватить само небо. Ее голос дрожал от холода и волнения. — Игнис… Инфернум… Тоталус! И… ничего. Дементоры снова рванули вперед. Но Кингсли, как бывалый колдун, сразу сообразил, в чем проблема. — Голос! — крикнул он. — Ниже! Гермиона прикрыла глаза. Сосредоточилась, вспоминая тот самый голос, от которого стыла кровь и мурашки бежали по коже… Ладонь резко сжалась в кулак. И голос ее в этот раз прозвучал низко и глухо, как из земной глубины, будто из самого ада… — ИГНИС ИНФЕРНУМ ТОТАЛУС! Кулак резко дернулся вниз, словно срывая покровы с небес… От напряжения перед глазами заплясали черные мушки. И — тишина! Только звон крови в ушах… Время будто остановилось. В груди — леденящая пустота. «Как поцелуй дементора…» — мелькнуло где-то на подсознании и отозвалось головной болью. Сил на другую попытку больше не оставалось… В смятении она взглянула на Кингсли… Но тут небосвод с оглушающим грохотом раскололся, извергая ярко-желтый огонь, окруженный багряным свечением… Огонь вырвался и распахнулся крыльями Ада!.. В страшном беззвучном крике разверзлись зевы дементоров. Гудящее Адское пламя охватило их стаю и, растворяя в себе, поглотило… и тотчас исчезло. Но в душах свидетелей отозвалось оно отголосками священных ужаса и восторга… Серебристые сферы вокруг драконов начали истончаться и, исчерпав свою силу, погасли. Налетел свежий ветер. Волнение на море усилилось. Откуда-то сверху с жалобным криком свалился продрогший ворон и забился к Невиллу под мантию на груди… Но только Гермиона смогла перевести дух, как вдруг из волн вынырнуло несколько дементоров, отбившихся от уже не существующей стаи. Кингсли медленно поднял руку, повторяя жест Гермионы. — Игнис Инфернум Тоталус! Новая вспышка огня прокатилась над морем, добивая остатки нежити… Больше дементоры не появлялись, и полет продолжался спокойно. Впереди, среди бушующих волн, уже показались черные скалы Азкабана. И впервые за долгие столетия над его башнями не кружил ни один дементор… А в тюремный двор сквибы-охранники уже выводили оставшихся в живых заключенных. Свобода для них пахла соленым морем и холодным ветром.

***

2 июня 1999 года, среда. Банк Гринготтс. На следующий день о героической эпопее освобождения узников Азкабана уже знала вся Волшебная Британия — из восторженной статьи Риты Скитер в «Ежедневном пророке». Специальный репортаж со звучным заголовком «Драконы над Азкабаном: день, изменивший все» занимал весь газетный разворот. В Гринготтсе царило несвойственное его стенам оживление. Молодые сотрудники банка зачитывались статьей Скитер. Каждый держал перед собой свой собственный газетный экземпляр и сдержанно разглядывал броские колдографии. А тексты заметок некоторые успели прочесть даже дважды! Но, конечно же, молча и не обсуждая… В банке до́лжно было соблюдать тишину, поэтому седовласые ветераны дебета, кредита и магического учета, среди которых даже были рыцари ордена Треснутого Галлеона, неодобрительно посматривали на шуршавшую газетами молодежь. Газета легла и на стол главному банкиру, гоблину Гринготтсу. Один из подчиненных раскрыл перед ним разворот с большим и красочным заголовком. Гринготтс, равнодушно скользнув по нему взглядом, остановился на колдографии Шеклболта… Кингсли возвышался на скале, нерушимый, как сама крепость. Ветер слегка шевелил его мантию, а взглядом, спокойным и величавым, он смотрел вдаль, словно в открывшееся перед ним светлое будущее… На заднем плане, у входа в тюрьму, двое сквибов из тюремной охраны стояли, склонив головы перед Шеклболтом. Гоблин нацепил на нос очки и приступил к чтению статьи, каждая строчка которой была буквально пропитана лестью. «За каждой легендой стоит тот, кто видит дальше других. В нашей истории это — Кингсли Шеклболт. Спокойный. Собранный. Неуязвимый… Именно он, согласно нашим источникам, предвидел развитие событий и сумел организовать операцию, уже вошедшую в историю Магии». Гринготтс многозначительно взглянул поверх очков и продолжил чтение. «Наиболее впечатляющим, по словам очевидцев, стало исчезновение дементоров. В самый решительный момент, когда ситуация уже выходила из-под контроля, именно Кингсли Шеклболт проявил ту решимость, которой так не хватает многим современным волшебникам! Очевидцы говорят про мощное магическое воздействие, изменившее ход событий и окончательно сломавшее сопротивление темных сил. Во времена, когда другие колеблются, настоящие лидеры действуют. И вчера волшебному миру был предъявлен именно такой образец лидерства!..» — Скитер… — тихо сказал гоблин стоявшим перед ним троим подчиненным. — Она найдет себе место при любой власти. Внезапно газетный текст «мигнул». Старый гоблин вгляделся и, не заметив никаких изменений, перевернул страницу назад. Среди прочего на первой странице все также коротко сообщалось о скоропостижной кончине Правителя Волшебной Британии, Темного Лорда Волдеморта, узурпатора власти и тирана волшебного народа. Но добавилось срочное сообщение, что обязанности Министра магии временно возложены на бывшего аврора Кингсли Шеклболта. Кандидатура Верховного Мага Визенгамота пока еще обсуждалась, но затягивать с этим не стоило — по всей волшебной стране уже проходили аресты Пожирателей смерти, и в скором времени должны были начаться суды. — Все, как я ожидал, — усмехнулся Гринготтс. — Шеклболт — новый Министр. Не зря мы вкладывали в него галлеоны. Не только Скитер умеет предвидеть… — Но что же будет дальше? — встревожился подчиненный. — Ведь могут начаться новые конфискации! И теперь возьмутся за крупные состояния… — Деньги дальше Гринготтса не уйдут, — успокоил его старый опытный Гринготтс. — Нам без разницы, в какой из наших пещер будут храниться их галлеоны… И хорошо, что мы, гоблины, никому ничем не обязаны — из волдемортовой темницы вам удалось освободиться самостоятельно. Трое подчиненных с уважительным вниманием слушали мудрого Гринготтса. Шли столетия, сменялись династии, власти менялись, а банк Гринготтс стоял нерушимо!

***

2 июня 1999 года, среда. Мэлфой-Мэнор. Вечером этого длинного июньского дня Луциус снова находился в своем кабинете. На письменном столе перед ним лежал последний выпуск «Ежедневного пророка», в котором сообщалось о начавшихся арестах Пожирателей смерти. В напечатанном там же репортаже Скитер даже приводились слова надзирателей-сквибов из Азкабана, что они-де готовы служить новой власти и с нетерпением ожидают новых заключенных — бывших Пожирателей смерти. В довершение всего, в разделе «Происшествия» сообщалось, что недавно назначенный начальником тюрьмы Гарет Трэверс был найден мертвым — покончил с собой еще до прилета драконов. В заметке даже приводились слова из его предсмертной записки, адресованной Темному Лорду: «Это свыше моих сил. Я устал бороться, и я ухожу. Простите меня». Заметка заканчивалась неожиданной попыткой представить суицид Трэверса, этого скучного убийцы маглорожденных, «тихим» протестом против жестокости режима Темного Лорда… Луциус мог бы ухмыльнуться по поводу этой последней новости — он-то прекрасно знал, что на самом деле Трэверс не смог преодолеть своего отвращения к сексу, без которого, как известно, не бывает детей… Но теперь Луциусу было не до смеха. Судя по всему, сбывалось последнее предсказание старухи… А начальником тюрьмы вместо старины Гарета новые власти могли назначить кого-то из закоренелых врагов Луциуса. В исчезновение из Азкабана дементоров Луциус не поверил. Чтобы избежать ареста, нужно было срочно телепортироваться из Волшебной Британии. Но куда?! Свои портключи он смог настроить только на собственное поместье в Аквитании. Но теперь, после гибели Волдеморта, он уже никак не мог оказаться в роли политического беженца. Слишком поздно… Министерство Магической Франции его наверняка депортирует… Может, за него сможет заступиться Нарцисса? Используя свои связи и магические способности, она могла бы уговорить французских чиновников смотреть сквозь пальцы на присутствие в их прекрасной стране беглого лорда Мэлфоя… Луциус вскочил из-за стола и заметался по кабинету. Нарцисса должна была появиться с минуты на минуту… Задержавшись в дверях, леди Мэлфой недоумевающе смотрела на своего супруга, нервно вышагивавшего от стола к окну и обратно. Увидев ее, он быстро подошел к ней, взял за руки, заглянул в глаза… — Цисси, дорогая, — проникновенным голосом произнес он. — Мы должны немедленно бежать во Францию. Прямо сейчас. Иначе меня арестуют и засудят. А я не переживу Азкабан… Нарцисса слегка растерялась. Она не была готова к такому повороту. — Луциус, к чему такая спешка? — забеспокоилась она. — Давай подумаем и все спокойно обсудим. В этот раз ты же ни в чем не участвовал! Ты же просто давал ему деньги, и разве при этом ты не действовал под его Империусом? Луциус, ты же ни в чем не виноват? Или я ошибаюсь? И где наш сын? Я не стану без Драко принимать такие решения. Нарцисса не чувствовала за собой вины, а ее сын и муж должны были не бежать, а честно все рассказать новой власти. Тем более что Луциус сам пострадал от Темного Лорда, чуть не лишившись жизни! А Драко принял участие в избавлении мира от Волдеморта. Даже если и будет суд, то там все эти факты учтут и примут справедливое решение… Нельзя же им всю жизнь убегать и прятаться?! — Нарцисса, нам надо бежать! Пока не поздно… — Луциус смотрел на нее пронзительным взглядом. — Луциус, где наш сын?! — вскричала Нарцисса. — Почему его здесь нет?! Он же участвовал в «миссиях» Волдеморта… Он что-то там натворил? Я чего-то не знаю? Луциус, прошу, не молчи… Опасаясь за судьбу сына, она взглянула Луциусу в глаза. Они оба нервничали, поэтому Нарцисса не удержала свою легилименцию, а он не успел выставить правильную защиту… В холле внизу послышался шум. Возникший в кабинете эльф Тоби предупредил, что в мэноре посторонние, кажется, авроры. На лестнице уже слышались их тяжелые шаги… А Нарцисса потрясенно смотрела на Луциуса. Она не сразу уяснила мелькнувшую перед ней картину… Нет, этого не могло быть, это какая-то ошибка!.. Это чудовищно… По изменившемуся лицу жены Луциус понял, что та увидела больше, чем следовало. У него не было времени выдумывать объяснения, да и желания лгать и выкручиваться — тоже. Возможно, это их последние мгновения вместе… Возможно, это его последние мгновения жизни… Он не мог уйти просто так, он должен был ей все объяснить… — Цисси, пойми, это было частью магического ритуала. Я всего лишь хотел вернуть нашу любовь… Но потом передумал. Я не стал впутывать в это тебя… — Передумал?! Потом?! У наших отношений такая цена?! Луциус, ты — болен! — и Нарцисса без сил опустилась в кресло. — Да, я болен, и поэтому мне нельзя в Азкабан… Цисса, прошу тебя… Нарцисса молчала. Луциус стоял опустив голову и тяжело дышал. За его спиной на столе лежали два портключа-галлеона, которые не пригодились… Двери распахнулись, и в кабинет решительно вошли авроры, возглавляемые высоким темнокожим волшебником. Нарцисса медленно поднялась из кресла. — Что происходит? — Миледи, — громко и четко произнес главный аврор, — я — Кингсли Шеклболт, исполняющий обязанности Министра магии. По совместительству я — глава Департамента магического правопорядка. Мы пришли арестовать вашего мужа. Леди Мэлфой выпрямилась и гордо подняла голову. — Я готова последовать за ним. Я осознаю свою вину во всем, случившемся здесь. — Ну что вы, миледи, лично к вам у новой власти претензий нет. Но мы должны провести обыск и изъять темные артефакты, принадлежащие лорду Мэлфою. Для этого нам потребуется ваша помощь. — Где мой сын?! — голос леди предательски дрогнул. — Не волнуйтесь, миледи, вашему сыну назначен домашний арест. До суда. Взгляд Шеклболта стал суровым, холодным. — Прошу всех покинуть этот кабинет. Все вышли. Закрывшуюся дверь Шеклболт запечатал магическим перстнем аврора и в сопровождении молчаливой Нарциссы отправился опечатывать библиотеку и осматривать хранилища мэнора. А Луциуса, уже дважды арестованного за одни сутки, вывели в холл к камину. И снова его провожали только испуганные взгляды домашних эльфов, прятавшихся за колоннами.

***

6 июня 1999 года, воскресенье. «Нора» — дом семейства Уизли. В кухне «Норы» снова было тесно. Теплый пар, вкусные запахи, голоса настоящих и будущих Уизли заполняли ее до краев, выплескиваясь наружу через распахнутые окна и двери. Обеденный стол, как всегда, растянулся, подстраиваясь под количество гостей, и ломился от кушаний, выставленных на него хлопотливой Молли. Сыновья Уизли уже сидели за столом. Чарли развалился на стуле с расслабленным видом человека, пережившего множество опасных передряг. Билл пододвинул стул для Флер, уже уложившей спать малышку Виктуар. Джордж убеждал Анжелину, что места за столом хватит всем. Рон и Лаванда молчали, а сидевший между ними маленький Льялл с любопытством вертел в руке вилку. Двери внизу громко хлопнули. — Мы не опоздали? — прозвучал знакомый голос, и в кухне появились Невилл Лонгботтом и Ханна Эббот. — Невилл! Ханна! — Молли, вытерев руки о фартук, обняла их по очереди. — Вы как раз вовремя! Артур незаметно раздвинул стол еще на два места. А в дверях кухни уже появились две подруги — Луна, словно витающая в облаках, и сосредоточенная Гермиона. А за ними немного неуверенно улыбался Теодор Нотт. Артур снова незаметно раздвинул стол, чтобы за ним могли уместиться все. Чарли при виде Гермионы приободрился и сел ровнее. Когда собравшиеся за столом уже отдали должное кулинарному таланту хозяйки, Молли торжественно достала газету. Все знали, что было там написано. Но почему бы не послушать еще раз, но уже в исполнении Молли? Она так гордилась своими сыновьями! О пропавшей неизвестно куда дочери в присутствии Молли старались не говорить. Хотя над камином висела увеличенная колдография улыбающейся Джинни в квиддичной форме. Молли аккуратно развернула немного зачитанную газету и начала загадочным голосом: — «Вчерашней ночью…» — тут Молли ненадолго прервалась, чтобы сделать поправку. — Это было пять дней назад… И не ночью, а вечером… — Молли, почти все были там… — поторопил жену Артур. И Молли продолжила, но уже не так загадочно: — «… небо над хмурыми водами Северного моря разорвали три тени… Они стремительно приближались к скале Азкабана. Но это были не тени — это были драконы!» Далее на газетной странице шла большая колдография Чарли. И Молли развернула газету к гостям, чтобы все смогли еще раз полюбоваться их с Артуром героическим сыном. На колдографии отважный драконовод восседал на драконьей шее, одной рукой держась за повод, а другой — решительно указывая вперед. Дракон вздымал крылья, а морской ветер играл волосами героя… Чарли поворачивал голову и словно смотрел на читателей — сурово и испытующе, и в глазах его сверкали сполохи пламени… Все уже видели эту колдографию, но все равно стали что-то весело выкрикивать, а девушки даже зааплодировали смущенно заулыбавшемуся Чарли. А Молли продолжила: — «Эту неимоверную атаку возглавлял драконовод, чье имя еще вчера знали лишь единицы. А сегодня его знают все!» Она сделала многозначительную паузу, чтобы торжественно произнести: — «Чарли Уизли! Загорелый, сосредоточенный, со взглядом человека, привыкшего смотреть в лицо пламени, он управлял своим драконом так, словно сам был частицею неба!..» Описывая своего героя, Рита Скитер на комплименты не поскупилась, хотя Молли считала иначе. Она с любовью посмотрела на сына, перед тем как прочесть последнюю фразу репортажа. — «Сознаемся честно, многие ли из нас смогли бы отвести взгляд от волшебника, летящего на драконе?» И Молли умолкла, обведя присутствующих горделивым взглядом. Джордж пихнул смущенного Чарли в бок: «Да эта Рита в тебя влюбилась!» А Чарли быстро взглянул на Гермиону, что не укрылось от материнского внимания. Молли нахмурилась: этого еще не хватало! Их семье достаточно Джинни… А еще Рон привел в их дом оборотней… Возникшую паузу прервала Ханна Эббот. — Тут Невилл хотел вам что-то сказать, — весело произнесла она и посмотрела на Невилла. Невилл прокашлялся, взглянул на Ханну. — Дело в том… — начал он и счастливая улыбка осветила его лицо. — Мы с Ханной решили пожениться! И все бросились их поздравлять — девушки обнимали Ханну, парни жали Невиллу руку и дружески хлопали по плечу. Молли сидела рядом с Артуром и растерянно улыбалась кружившемуся вокруг нее водовороту молодости… После обеда Невилл и Ханна заторопились домой, Джордж пошел провожать Анжелину. Молли убиралась на кухне, а Флер поднялась в спальню к дочурке. Остальные спустились в сад — прогуляться или заняться делами. Сад отдавал накопленное за день солнечное тепло… За живой изгородью звякали какие-то железки — это Артур с Биллом что-то делали в мастерской… На скамейке под яблоней сидели Луна, Лаванда и Гермиона. Тео присел на камень напротив — чтобы смотреть на Луну. Льялл неподалеку «охотился» на садовых гномов. Лаванда немного подалась вперед. Щеки девушки зарделись румянцем. — Я… — начала она неуверенно, — я давно хотела всех вас поблагодарить. За зелье… — она запнулась на произнесении своего страшного диагноза, — от ликантропии. Вы вовремя успели… Тео взглянул на Луну, и они улыбнулись общему воспоминанию. — Мы всего лишь сварили зелье. А быстро передали другие… Он не успел договорить — к ним подошли Чарли и Рон. Чарли взмахнул волшебной палочкой — и валявшееся рядом старое ведро превратилось в узкую лавочку. — О чем говорили? — без церемоний поинтересовался Рон, присаживаясь. — О своевременности, — ответила Луна. «Как в старые добрые времена, — подумал Тео. — Типичные Гриффиндор и Рэйвенкло…» На душе у него сразу стало легко, словно отпустило недавнее прошлое. — Слушайте… — Чарли взглянул на Гермиону, смущенно потер затылок. — Я хочу извиниться… — За что? — удивился Рон. Чарли коротко взглянул на брата, будто просил не перебивать. — За ту статью. О драконах и Азкабане. Я не давал ей интервью. И даже не представляю, как там появилась моя колдография… — Статьи Скитер звучат громче правды… — заметила Луна. Тео хмыкнул и кивнул головой. Чарли снова взглянул на Гермиону. — Так получилось… будто мы с Кингсли все сделали сами. А всех остальных… — он повел рукой, — вроде как не было. Гермиона кивнула ему и улыбнулась. — Испытание славой — самое трудное. И тебе придется пройти его самому… — Пф… — фыркнул Рон. — Эта Скитер… — и, не договорив, он с досадой махнул рукой. Рон был расстроен. От него не укрылось то, как Чарли смотрел на Гермиону. И что они все в ней нашли?! Ну, похорошела, даже немного поправилась… Видно, в мэлфоевском рабстве вкусно ела, мягко спала, получала свои маленькие женские удовольствия… когда Рон и Лаванда гнили в тюрьме, рисковали жизнью на арене, а над Льяллом проводил свои опыты Волдеморт! Но они-то хоть живы, а Эрни… Эрни уже не вернуть… как и Гарри… Жизнь, сука, так несправедлива… Рон резко встал и, ни с кем не попрощавшись, отправился в свою комнату. Лаванда проводила его долгим печальным взглядом. Все в семье уже знали: когда у Рона портилось настроение, его нужно было оставить в покое. Тео взглянул на Луну и едва заметно усмехнулся. Ему было знакомо то, что сейчас испытывал Рон, когда все внутри рушится и трудно найти опору в себе самом. Но рядом с Луной Тео впервые перестал ощущать себя лишним…

***

14 июня 1999 года, понедельник, новолуние. Министерство магии. — Рабство в Волшебной Британии нужно запретить немедленно и навсегда! — воскликнула Гермиона Грейнджер, потрясая тонкой папкой. — Здесь у меня наброски закона об освобождении домашних эльфов и предложения о правах для оборотней, русалок и кентавров. Она положила папку на стол перед Министром. Кингсли Шеклболт раскрыл папку, просмотрел несколько исписанных пергаментных листов. Вздохнул. Мисс Грейнджер пришла устраиваться в Министерство. Ее предложения были слишком смелыми для времени, когда приходилось выверять каждый шаг. Пока он читал, Гермиона опустилась на стул для посетителей и огляделась. Кабинет оказался не таким, как она представляла. Конечно, массивный стол со стопками папок вполне соответствовал должности своего хозяина. Но на стенах отсутствовали портреты предшественников! Вместо них висели карты магических провинций, и они менялись прямо на глазах: границы пульсировали, вспыхивали новые отметки, исчезали старые. Обновление… Перераспределение… Волшебный мир все еще не пришел в себя. Гермиона посмотрела на Министра. Наконец-то этот кабинет занимал человек ее взглядов! Весь прошедший год Кингсли провел в глубоком подполье: собирал и координировал сопротивление, переправлял маглорожденных и их семьи за границу. Чтобы его не опознали Пожиратели, он почти постоянно находился под Оборотным, а в моменты опасности применял к врагам легилименцию! Он должен был ее понять. Шеклболт закрыл папку и отложил ее в сторону. — С освобождением домашних эльфов придется повременить, — сказал он спокойно. — Невозможно освободить тех, кто не хочет свободы. А домовики не хотят. — Сэр, это не совсем так! — тут же возразила Гермиона. — Эльфы мечтали об этом столетиями. Просто они стали жертвами лжи и запугивания! — Мисс Грейнджер, я вовсе не против проведения реформ, — примирительно ответил Кингсли. — Но все надо делать по порядку. В его голосе появилась усталость, которую он не пытался скрыть. — Что я смог сделать уже сейчас? Я отменил законы Волдеморта в отношении маглорожденных. Упразднил Комиссию по учету магловских выродков. Чтобы вернуть свободу тем, кого продали в рабство, мне пришлось провести непростые переговоры с гоблинами Гринготтса — для отмены купчих. И это мне удалось! Он улыбнулся одними глазами. — Вас же это тоже касается, мисс? Гермиона вскочила на ноги. Сразу вспомнился тягучий голос Луциуса Мэлфоя: «Сделки с гоблинами либо заверенные гоблинами — на века́. Любой документ в архивах Гринготтса хранится вечно…» Когда-то эта фраза словно перечеркнула ее будущее, лишив надежды… Сердце гулко забилось. Заботясь о других, она… просто не подумала о себе! Гермиона с благодарностью взглянула на Кингсли. — Для остального необходим разъяснительный период, — меж тем продолжил Министр все тем же ровным голосом. — И для самих эльфов, и для аристократов. Нельзя одномоментно разрушить систему, на которой столетиями держатся устоявшиеся магические отношения. Он встал из-за стола, взял папку. — Вы не завершили свое образование, мисс Грейнджер, — голос Министра стал жестче. — Вам следует доучиться в Хогвартсе еще год. Волшебный мир должен увидеть в вас не только участницу войны, но и специалиста. Он помолчал. Затем протянул ей папку. — А если вы планируете не просто получить место в Министерстве, а сделать карьеру… — Кингсли слегка поднял брови и посмотрел ей прямо в глаза, — вам придется восстановить свою репутацию. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Гермиона молча взяла папку и вышла из кабинета. Как ни тяжело было признать, образ героини войны ничего не решил. Наскоком взять Министерство не получилось… Ее сердце понемногу успокоилось, но в голове царил полный сумбур из радости и разочарования… Она больше не принадлежала Мэлфоям! Но по-прежнему оставалась маглорожденной ведьмой с неоконченным образованием и сомнительным прошлым бывшей рабыни.

***

14 июня 1999 года, понедельник, новолуние. Визенгамот. Волшебное сообщество потихоньку залечивало нанесенные режимом раны и уже требовало справедливости. Суды над Пожирателями смерти и их приспешниками начались в середине июня, чтобы продолжаться все лето. Зал заседаний обновленного Визенгамота больше не был темным. Свет падал сверху сквозь высокие окна, освещая находившуюся внизу каменную площадку для подсудимого и полукруг из поднимавшихся ярусами старых деревянных скамей, истертых многими поколениями судей. Двери открылись беззвучно. Шепот стих… Поскольку Министерство магии возглавил Кингсли Шеклболт, то никто почему-то не сомневался, что и Визенгамот возглавит тоже он. Поэтому все ожидали Кингсли и его пафосной речи. В зал вошла Андромеда Тонкс — темная строгая мантия, седина в волосах. Взгляд — прямой. Никто не оглашал ее титулов — у нее их не было. Только имя. Она прошла на свое — центральное — место на верхнем ярусе. — Визенгамот возобновляет работу, — сдержанно сказала она. — Мы здесь собрались не для мести. Для исполнения закона. Несколько старых судей напряглись. Новые — переглянулись и приготовились внимательно слушать. — Я — урожденная Блэк, — спокойно продолжила она. — И именно поэтому знаю, чего здесь больше не будет. За это знание я заплатила высокую цену. Отныне не кровь будет определять виновность или невиновность. Решения в этом зале будут приниматься на основе равенства всех перед законом. В зале стало тихо. Ее слова не были отречением от древних основ. Это было установлением правил нового мира. Тонкс села на свое место. — Первым делом сегодня будет слушание о финансировании режима Темного Лорда и о незаконном приобретении и хранении темных артефактов, — объявила она. — Обвиняемый — Луциус Мэлфой. Двери открылись снова. Охранники ввели Луциуса Мэлфоя. На нем не было антимагических оков, но выглядел он осунувшимся и постаревшим. Их взгляды встретились. Представители двух старых Родов, двух разных выборов. В ее глазах не было ненависти. В его — впервые не было превосходства, лишь понимание, что мир изменился. — Суд начинается, — сказала она. И это прозвучало как конец одной эпохи. И начало другой…

***

Луциусу Мэлфою припомнили старые грехи, за которые он не понес наказание, а также — побег из Азкабана. На этот раз ему не удалось обмануть суд, и его приговорили к пожизненному заключению. Он был лишен титула, его часть в бизнесе перешла под управление Министерства, а темные артефакты — конфисковали. На его имущество был наложен большой денежный штраф, но мэнор остался во владении семьи, поскольку леди Мэлфой оказала помощь Ордену Феникса — спасла от Пожирателей Андромеду Тонкс и ее внука. Драко Мэлфой получил условный срок — двенадцать месяцев домашнего ареста за пребывание в рядах Пожирателей смерти и пассивное участие в пожирательских рейдах. Это не было милостью — это было компромиссом. Суд учел его роль в уничтожении Волдеморта и добровольную помощь следствию. Оба Нотта не привлекались к суду. Старик Фергус свое уже отсидел. А Теодору за его помощь Ордену и сохранение архива Темного Лорда и важных документов режима, на которых основывались теперь судебные процессы, даже была предложена должность в Министерстве — в Департаменте тайн, в секторе изучения временных парадоксов. Грегори Гойла, как и других молодых Пожирателей смерти, не запятнавших себя кровью, приговорили к двенадцати месяцам домашнего ареста. При Шеклболте Министерство было очищено от Пожирателей. После судов тех, кто проливали кровь либо способствовали этому сознательно, отправили в Азкабан. Остальные получили условные сроки, конфискации и постоянный надзор за своей деятельностью. Не все были удовлетворены решениями Визенгамота. Одни требовали бо́льшей кары, другие — бо́льшей милости. Но приговоры были вынесены, и волшебный мир, израненный и истощенный, собирал себя заново… Фабрики должны были работать, а люди — находить в себе силы жить дальше. Мир не разрушали вновь — его пытались удержать и вернуть к жизни. Порядок был возобновлен — настолько, насколько это было возможно после войны. Но… слишком многие, вырванные из жизни внезапно и жестоко, исчезли из этого мира бесследно. Тьма безвестия навсегда поглотила их судьбы. И в то время как везде праздновали свободу, где-то плакали семьи… К сожалению, справедливого наказания удалось избежать вовремя сбежавшим из Волшебной Британии Долохову и Мальсиберу. О братьях Лестрейнджах не было известно ничего.

***