Принц Змей

22 декабря 1967 г.

Между нами холод в тысячи километров,

Но мы одной крови.

(Alīva – в объятиях тьмы)

      В кабинете царил гнетущий полумрак. Тёмные занавески на окнах надёжно скрывали внешнюю реальность, создавая чувство замкнутого пространства. Артур редко заходил сюда днём, но помнил, что высокие стены были окрашены в цвет слоновой кости, а стеллажи, тянувшиеся вдоль всей комнаты, были забиты древними книгами. При свете дня здесь действительно было красиво, но сейчас мрачные стены и стеллажи сжимали пространство. Розье почувствовал, как воздух стал тяжёлым, как будто всё в этой комнате давило на него.              – Мой Лорд, – подал голос Артур.              – Ты как раз вовремя, – задумчиво произнёс Волдеморт, не оборачиваясь. Он стоял спиной к Пожирателю, неторопливо перелистывая тонкую стопку документов, затем указал рукой на кресло. – Присаживайся, Артур. Я хотел с тобой поговорить.       Розье покорно занял указанное место. Внутри всё сжалось от тревоги, но внешне он был спокоен и сдержан. Артур ожидал что угодно от этой встречи – пытки, допрос, оскорбления, но вместо этого Том с непроницаемым лицом протянул ему гранёный стакан с янтарной жидкостью. Розье на долю секунды опешил. Взгляд скользнул от лица Повелителя к стакану.              – Бери, – холодно сказал Волдеморт. Артур послушно взял стакан. – Я тоже выпью.       Реддл расслабленно опустился в кресло рядом с Розье и, сделав небольшой глоток, слегка поморщился от вкуса. Немного подождав, Артур отпил немного из стакана, и лицо его скривилось от терпкости. Напиток показался ему непривычно горьким.       – Это магловский виски, – пояснил Волдеморт, заметив отвращение на лице Артура. – Дрянь редкостная, не правда ли?       – Не то слово, – согласился Розье.                     – Вот и маглы такие же, – Реддл покрутил в руке стакан, наблюдая, как янтарная жидкость накатывала волнами по стеклу. – Мерзкие и гадкие. Они как паразиты, разрушающие всё, к чему прикасаются; как раковая опухоль, убивающая изнутри организм. Долгие годы я считал, что и ты того же мнения. Как-никак, ты моя правая рука…       Артур молчал. Его разум вдруг стал таким чистым, словно пропали все лишние мысли. Стакан выскользнул из руки и с глухим стуком ударился об пол, перекатившись к ногам Тома, но тот как будто этого не заметил.       – Но я бы никогда не подумал, что один из моих близких союзников будет прятать от меня грязнокровую суку и её выблядка, – леденящий душу голос пробирал до мурашек. – Как давно тебе известно, что Оливия выжила после пожара?       – Я не знал, что она жива, – растерянно покачал головой Розье. – И про сына мне тоже было неизвестно.       – Нет, Артур, ты прекрасно об этом знал, – спокойно возразил Том, хотя в красных глазах бушевало Адское пламя. – Больше десяти лет ты подделывал и уничтожал документы в архивах Министерства, стирал воспоминания всем, кто был хоть как-то связан с Оливией, и даже помог полукровому выродку поступить в Хогвартс под чужой фамилией.       Реддл встал с кресла, подошёл к письменному столу и взял в руки аккуратно сложенную стопку пергаментов – ту самую, что просматривал всего несколько минут назад.       – Ты в курсе, что любой указ, связанный с дарственной неприкосновенностью для полукровок и грязнокровок, обязательно проходит через меня? – поинтересовался Том, протянув Артур пергамент. – Узнаёшь?       На пожелтевшем листе шла речь о предоставлении неприкосновенности Олливандеру и членам его семьи. Розье непонимающе нахмурился, вглядываясь в каждую напечатанную строчку. От волнения пальцы сминали края пергаментов, оставляя на них вмятины, – внизу была его подпись и печать Министерства Магии.        – Представляешь моё удивление, когда я увидел это? – насмешливо спросил Реддл. – Сначала я понять не мог, с какой стати Олливандер и его полукровая семейка удостоились подобной чести, но теперь всё стало на свои места: ты хотел заткнуть рот старику, чтобы он никому не разболтал про мальчишку. Обливиэйт не применил, потому что воспоминания Гаррика часто проверяли, чтобы убедиться, что он не продаёт палочки грязнокровкам. Любое вмешательство в его память могли бы заметить другие Пожиратели, владеющие легилименцией. Я прав?       Розье кивнул не в силах солгать.       – А ребёнка ты выдал за своего племянника, чтобы у Пожирателей, которые проверяли воспоминания Олливандера, вопросов не было, – Том вытащил из стопки ещё один пергамент и также любезно протянул его Артуру. – Интересный у тебя родственник… Как его там звали? Случаем, не Александр Рид?       На пергаменте было изображено родовое древо Ридов. Ветви обрывались на двух именах, а рядом стояли пометки: «Погибли без наследников в начале XIX века».       – Ты подделал все документы, – констатировал факт Реддл. – Нотт сверил списки учеников Хогвартса с архивными данными всех детей, родившихся с пятидесятого по пятьдесят первый годы. Последние представители этого рода погибли больше двухсот лет назад, а значит, никакого Александра Рида не существует.       – Я не знаю этого человека, – честно ответил Артур. – И впервые вижу эти записи.              – Разумеется, – протянул Волдеморт, присаживаясь обратно в кресло. – Ты принимал зелья Забвения, которые тебе давал Нотт, а потом подменял свои воспоминания на нужные, безопасные, чтобы я ничего не заметил. Могу предположить, что перед тем, как прийти ко мне, ты снова выпил зелье.       Пожиратель молчал. Реддл громко вздохнул, положив оставшиеся документы на столик возле камина. Ещё одна тайна была раскрыта, но облегчения это не принесло. Какой смысл в этой правде, если он так и не смог добраться до Оливии?       – Одно мне не даёт покоя, – Том устало потёр висок. – Зачем ты прятал её от меня? Неужели привязался к ней или же всё дело в Непреложном обете?       Артур выпрямился. Отрешённость в его лице внезапно уступила место открытой злости.       – Потому что я ненавижу тебя, Том, – прошептал Розье, стиснув зубы. – Ты вынудил Амели примкнуть к отряду Пожирателей, угрожал убить родителей, если она откажется участвовать в захвате Хогвартса. Ты отправил её на верную смерть.       Лицо Лорда помрачнело. Скулы напряглись, пальцы сжались в кулак. Собственное имя вызывало у него прилив отвращения. Никто не имел права произносить его. Никто.              – Поразительно, как у тебя язык развязался под действием сыворотки правды, – ядовито ухмыльнулся он. – Кэрроу действительно была верна нашим идеям, но только до тех пор, пока война не коснулась её друзей и родных. Она не могла смириться с тем, что без жертв невозможно добиться перемен, и за это поплатилась своей жизнью.              – Ты обещал отпустить её, – тон Артура стал грубее.       – Отпустить предательницу, которая докладывала обо всём мракоборцам? – зашипел Волдеморт. – Я никогда не прощаю предателей.              Артур заметно побледнел: кровь отхлынула от лица, губы сжались в тонкую линию. Он понял, что сейчас речь шла о нём, но раз так, то терять уже было нечего.              – Ты убьёшь меня? – вопрос в лоб.              – Нет, – слишком спокойно ответил Волдеморт. – По крайней мере, не сейчас.       В кабинете повисла напряжённая тишина. Розье удивлённо уставился на безмятежное лицо своего будущего палача.              – Зачем я тебе? – спросил он.              – Всё просто. Я хочу, чтобы ты рассказал о нашем разговоре Оливии. Передай ей, что, если она не придёт ко мне, то я убью её сына самой мучительной смерть, – уродливо улыбнулся Реддл. – Мальчишка якобы сбежал из Хогвартса, и всё же что-то мне подсказывает, что он сейчас где-то рядом. Он ведь не просто так привёл меня в Тайную комнату.       Артур колко посмотрел на Реддла.       – Но если это правда, – сказал он, крепко сжимая набалдашник в виде черепа. – Если Олив и её сын живы, то я сделаю всё возможное, чтобы ты никогда до них не добрался.       – Решил отомстить мне за тупую суку? – хохотнул Реддл. – Если бы ты просто отринул эти жалкие чувства…       – А ты отринул свои чувства к Оливии? – перебил Розье. – Ты лишил меня одного глаза из-за того, что я не смог углядеть за ней, посылал Пожирателей на её поиски, а потом приказал уничтожить всё, что как-либо связано с Олив: родственников, документы, колдографии.       Глаза Волдеморта полыхнули огнём, и в ту же секунду Артур упал на колени перед ним. Тёмный Лорд встал. Чёрная мантия зашуршала по каменному полу. Он приблизился к Пожирателю, глядя на него сверху вниз с ледяным презрением.       – Не смей говорить так со мной, – прошипел Реддл. – Ты жив только потому, что ещё нужен мне. Если бы не твоя связь с Кроу, я бы прямо сейчас вырвал тебе язык, выжег ещё один глаз и бросил медленно умирать в камере с голодными крысами. Впрочем, ничто мне не помешает поступить так, как только эта сука придёт за своим отпрыском.       В ответ Розье хрипло простонал, упав всем телом на холодный пол. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался взволнованный Лестрейндж. Его лицо было искажено тревогой. Заметив происходящее, он замер на месте.       – Что? – в гневе крикнул Волдеморт, глядя на своего слугу.       – Мой Лорд, – голос Лестрейнджа дрожал. – Сегодня вечером в Хогсмиде было совершено нападение на Пожирателей. Пятеро наших мертвы, один выжил. Посетители паба сообщили, что нападавшими были подростки.       Том провёл рукой по воздуху, и Артур смог сделать первый безболезненный вдох.       – Где выживший? – холодно спросил Волдеморт.       – Я отвёл его в зал приёмов, – Пожиратель кивнул в сторону двери.       Реддл быстрым шагом вышел из кабинета. Идя по длинным, полутёмным коридорам своего поместья, он ни на миг не сомневался в том, что нападение было рук Орфеуса, а значит, мальчишка всё ещё в Хогвартсе. Интересно только, как он оказался в Хогсмиде, если вокруг школы патрулировали группы Пожирателей и дементоров?       Повернув дверную ручку, Волдеморт зашёл в зал приёмов и застал у длинного стола Пожирателя, чья наружность сразу же пробудила в Тёмном Лорде чувство отвращения. Мужчина выглядел неопрятно, лицо было опухшим и покрасневшим от большого количества выпивки. Реддла чуть не стошнило от этого вида.       – Повелитель, – поклонился Пожиратель, едва удерживая равновесие. Его движения были заторможены, а взгляд расплывчатым. – Меня зовут… Ромул. Я был в пабе, когда…       Не выслушав дальнейших объяснений, Том вытянул вперёд руку, мгновенно вторгнувшись в чужое сознание. Из-за выпитого алкоголя воспоминания Пожирателя о минувшем вечере были обрывистыми, затуманенными, словно покрытыми мутной плёнкой. Но среди неясных образов Волдеморт увидел внезапное появление юноши, облачённого в одежду, скрывавшую всё тело и лицо. В походке и манере речи чувствовалось нарочитое высокомерие, которое он даже не пытался скрывать от Пожирателей и посетителей паба. Том почувствовал колющую тяжесть в грудной клетке, интуитивно распознав в его поведении что-то знакомое.       – Орфеус, – юноша учтиво протянул руку Ромулу. В карих глазах вспыхнул огонёк интереса. – Для меня огромная честь встретить верных слуг нашего Повелителя.              Реддл устремил пристальный взгляд на подростка. Чутьё его не подвело. Это и правда был Орфеус. Мальчишка вёл себя чересчур самоуверенно – почти вызывающе – среди Пожирателей, задавал без опаски вопросы про Тёмного Лорда, как будто не боялся последствий, подначивал Ромула, чтобы тот сильнее разозлился на своего напарника.       – Ваша правда. Мой papa всё оплатит, – Орфеус ехидно разглядывал Пожирателей.              Волдеморт ощерился, зрачки сузились до щёлок. Кровная связь с Орфеусом была ему омерзительна, противоестественна. Это как смотреть в зеркало и видеть своё искажённое, безобразное отражение. Он не хотел признавать, что между ними могло быть что-то общее, а слово папа, произнесённое дерзким, насмешливым тоном, вызывало только ярость в крови.              – И кто же твой papa?              – Тёмный Лорд, – пожал плечами Орфеус, как будто это был всем известный факт.              Ромул успел только достать из кобуры палочку, но не успел ею взмахнуть – в следующую секунду что-то холодное и твёрдое упёрлось ему в шею. Тело охватило парализующее проклятие, и он грузно упал навзничь перед юношей. Воспоминание на этом прервалось. Реддл решил было покинуть чужое сознание, но знакомый голос обратился к нему сквозь пелену громких криков и всхлипываний:              – Ты хотел знать, кто я. Имя мне – Орфеус Марволо Реддл, сын Тома Марволо Реддла, наследник Салазара Слизерина, Принц Змей. И когда тебя найдут, я хочу, чтобы ты поведал своему Лорду о том, что его отряд Пожирателей разъебал школьник, – он смотрел не на Ромула, а на отца. Его речь вдруг стала шипящей, как у змеи, и он заговорил на парселтанге: – Я тебя не боюс-с-ь.              – Щенок! – оскалился Волдеморт, запустив руку в тёмные волосы. Взгляд у него был по-настоящему безумным. Бузинная палочка начертила в воздухе руну убивающего заклятия, и Ромул замертво повалился к ногам Волдеморта. – Лестрейндж, Нотт и Розье!       Громкий хлопок трансгрессии – верные слуги Тёмного Лорда предстали перед ним, почтительно поклонившись. Артур мельком взглянул на Аллана. В глазах друга читались неприкрытая вина и сожаление. Нотт растерянно опустил голову, разорвав зрительный контакт.              – Отправляйтесь в Хогвартс и соберите всех учеников в Большом зале. Пусть Дюбо установит антирансгрессионный купол и усилит охрану вокруг школы, – приказал Волдеморт, затем перевёл холодный взгляд на Артура. – Найди её и приведи ко мне.       Лестрейндж и Нотт удивлённо уставились на Розье, но тот даже не взглянул на них. Набрав в лёгкие воздуха, он трансгрессировал к воротам своего поместья. Тревога накрыла его мгновенно: в окнах не горел свет, и Морин не выбежал ему навстречу. Артур поспешно распахнул входную дверь. Внутри было темно и тихо. Переступив порог, Розье застыл – на ступенях лестницы, скорчившись, сидел избитый домовик в изодранной и грязной одежде.       – Морин! – Артур оттолкнулся от двери и подхватил на руки эльфа.       – Хозяин, – хрупкая ручка зацепилась за тёмное одеяние Пожирателя. – Морин виноват! Плохой эльф! Дурной!       – Нет-нет, Морин хороший, – покачал головой Розье. – Кто это сделал с тобой?       – Друг хозяина, Нотт, и ещё несколько мужчин в чёрных мантиях пришли сюда, – вдохнул домовик. – Морин пытался остановить их, но злые люди избили Морина, стали всё ломать и выбивать двери. Друг хозяина искал гостью.       Артур вспомнил понурый взгляд Аллана. Пока Розье не было в поместье, Нотт и Лестрейндж по приказу Лорда нагрянули сюда, чтобы найти Оливию. Домовик вытянул руку, и на маленькой ладони появился флакон с мерцающей жидкостью внутри.        – Воспоминания, – хрипло пояснил эльф. – Хозяин просил, чтобы Морин передал это, когда тот вернётся домой.       Артур сорвал пробку и поднёс сосуд к губам. Горькая, вязкая жидкость скользнула по горлу, обжигая пищевод и желудок. Воспоминания минувших лет нахлынули на него волной, и Розье на мгновение потерял возможность говорить и дышать. Только сейчас он осознал весь ужас сложившейся ситуации.       – Где Оливия? – спросил Артур. – Она воспользовалась порт-ключом?       – Не знаю, – ответил домовик. – Гостья вышла за ворота и больше не возвращалась.       Розье крепче прижал к себе тело Морина.       – Послушай меня внимательно. С этого дня ты служишь новому господину. Помнишь Орфеуса?       – Добрый мальчик со змеёй? – улыбнулся эльф.       – Он, – лёгкий кивок. – Сейчас ты слаб, и он тебя не потревожит. Но когда Орфеус позовёт тебя, я хочу, чтобы ты помог ему спрятаться от таких же плохих людей, что приходили сюда. Служи ему, Морин, он будет для тебя хорошим хозяином.       – А как же господин Розье?       Артур сдержанно улыбнулся. Быть может, сегодня ночью он умрёт, но говорить об этом ослабевшему Морину побоялся. Домовик слишком к нему привязался, а подобные разговоры могли только ухудшить его и так тяжёлое состояние.       – Я справлюсь, – Розье поднял Морина, положил его на старенькую софу в вестибюле и укрыл тёплым пледом. – Усни.       Эльф приоткрыл рот, как будто желал что-то сказать напоследок, но усыпляющее заклинание уже подействовало на него. Глаза медленно закрылись, тело расслабилось, погружаясь в сон. Артур на прощание погладил Морина по голове и вышел на улицу. Ему было плевать на собственную смерть; плевать, если Реддл найдет его через Метку и убьёт так же, как убил остальных предателей. Если был хоть один шанс спасти Оливию, то ради этого стоило рискнуть жизнью.       Оттолкнувшись от земли, Артур взмыл в воздухе в виде тёмной дымки и направился в сторону Хогвартса.

***

      Орфеус поспал меньше часа после того, как вернулся обратно в спальню для мальчиков. Беспалочковая магия и призыв змей забрали у него слишком много сил, и он даже сквозь сон чувствовал, как неприятно ныло от усталости тело. Марволо проснулся от странного ощущения, словно кто-то надавил ему на грудь. Он приподнял одеяло и увидел на торсе свернувшуюся кольцами Амфисбену. Её прохладное, чешуйчатое тело тяжело поднималось и опускалось в такт его дыханию, а жёлтые глазки пристально смотрели на него.       – Что с-случилось? – сонно пробормотал Орфеус.       – Твой отец уже в Хогвартс-се, – зашипела Амфисбена. От волнения она начала махать хвостом из стороны в сторону. – Пожиратели с-собирают учеников в зале. С-скоро и за тобой придут.       – Замечательно, – протяжно зевнул он в ответ, прижимая к груди подругу. – Боиш-шься за меня?       – Очень, – змея ласково мазнула головкой по подбородку.       – А я не боюс-сь, – ободряюще-ласково сказал Реддл. – И ты не бойс-ся.       Амфисбена недовольно зашипела. Выскользнув из тёплых объятий, она легла на подушку и обвила своим чешуйчатым телом голову юноши.       – Поклянис-сь мне, – потребовала она. – Поклянис-сь, что с-с тобой вс-сё будет в порядке.       Орфеус нехотя открыл глаза. Взгляд упал на изумрудный балдахин, висевший над его кроватью. У него в детской был такой же, но отец в порыве гнева уничтожил большую часть вещей в комнате. Страшно представить, что бы произошло, если б Марволо предстал перед ним в тот день. Пальцы вцепились в белоснежную простынь от осознания, что ничего не мог обещать самому дорогому существу на Земле. Точнее, одному из. Орфеус вспомнил о маме и снова закрыл глаза. Столько лет она прожила в страхе из-за психопата, возомнившего себя богом? Она заслужила большего, чем жизнь в маленьком домике на окраине Шотландской деревушки.       – Орфеус-с?       – Клянус-сь, – наконец ответил он.       – С-спасибо, – гадюка скользнула вниз под подушку и, обхватив рукоять палочки, застыла, превратившись в изящное украшение в виде змеи из чёрного опала.       За дверью послышались грубые мужские голоса, топот тяжёлых сапог. Раздался щелчок замка. Дверь распахнулась без стука, и внутрь шагнули двое уродливых Пожирателей. Орфеус театрально поднял голову от подушки, щурясь от яркого света керосиновых ламп.       – Ты Дэвид Нельсон? – спросил Пожиратель.       – Я, – кивнул Орфеус.       – Покидал спальню этим вечером?       – Нет, – покачал головой Реддл. – Я спал.       На пороге, робко выглянув из-за спин мрачных фигур, показалась Мэри.       – Это правда, – отозвалась она. Пожиратели обернулись, пристально уставившись на Канингхэм. – Дэвиду стало плохо, и семикурсники помогли мне донести его до спальни. Я всё это время дежурила в гостиной факультета, поэтому ручаюсь, что он не выходил отсюда.       Орфеус мысленно улыбнулся. Всё-таки Мэри была хорошим человеком, совершенно не похожа на остальных девушек с его курса. Даже не смотря на натянутые отношения с Нельсоном, она всё равно пыталась защитить его. Как жаль, что настоящий Дэвид об этом вряд ли когда-нибудь узнает.       Пожиратель тяжёлым шагом приблизился к прикроватному столику и взял в руки палочку.       – Что там? – спросил напарник, стоявший в дверях спальни.       – Световые чары, – фыркнул Пожиратель, бросив палочку на стол. Он пристально посмотрел на заспанное лицо подростка. – Одевайся. Пойдёшь вместе со своей заступницей в Большой зал.       – Хорошо, – ответил Орфеус, вставая с кровати. – Я мигом.       Пожиратели и Мэри покинули спальню. Когда дверь закрылась, Марволо быстро переоделся в школьную форму, достал из-под подушки свою настоящую палочку и спрятал её во внутренний карман мантии. Он бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале и сморщился. На Орфеуса Марволо Реддла смотрел высокий рыжеволосый юноша. Ох, как же его физически начинало выворачивать от чужого облика. Долгие годы ему приходилось скрываться, быть кем угодно, только не собой… Но сегодня всё должно было измениться. Сегодня он вернёт себе имя, и, если судьба позволит, наконец-то посмотрит отцу в глаза и расскажет всё, что копилось все эти годы.             Выйдя в гостиную, Орфеус увидел у информационной доски Мэри. Он деловито засунул руки в карманы брюк и, вскинув подбородок, вызывающе ухмыльнулся.       – Всё-таки не пошла на бал.       Канингхэм закатила глаза.       – Те двое ждут нас у дверей в подземелье. Лучше их не выводить из себя.       Орфеус пожал плечами, будто бы не возражал от сопровождения, и первым стал подниматься вверх по винтовой лестнице. Мэри, нахмурившись, побежала за ним – старосты всегда должны идти впереди остальных учеников. В коридоре их встретили те же Пожиратели, которых Реддл видел недавно в спальне для мальчиков. Слизеринцы послушно последовали за сопровождающими.       Уже в вестибюле Орфеус почувствовал тревогу, зарождающуюся где-то в районе живота. Обычно у дверей в Большой зал царил вечный беспорядок и суматоха: дети шумно бегали взад-вперед, а профессора без устали делали замечания и останавливали бегающих малышей. Но сейчас ничего подобного не было: ни шума, ни разговоров, ни смеха.       Зал, который всегда был полон жизни и движения, теперь выглядел пугающе мрачным. Все ученики сидели в полной тишине, опустив головы. Никто не двигался, никто не осмеливался заговорить. Орфеус сразу увидел причину этого оцепенения: в самом конце зала, на месте, где обычно возвышалась кафедра, стоял Волдеморт. Он держался прямо, как статуя, руки сцеплены за спиной в замок. Его холодный суровый взгляд скользил по лицам детей и подростков.       Орфеус театрально ссутулился от вида Волдеморта и быстро занял своё место рядом с Макмилланом. Сокурсники мельком взглянули на него, но тут же опустили глаза, боясь, что любое действие могло навлечь на него беду. Через несколько минут в зал вошли ещё несколько старшекурсников. Когда все ученики были собраны в зале, Дюбо, стоявший рядом с Волдемортом, наклонился к нему и что-то прошептал. Орфеус обернулся в сторону тяжёлых дубовых дверей – в зал ступили десять Пожирателей. Разделившись на две группы, по пятеро в каждой, они направились вдоль стен, занимая позиции у каменных колонн. Двери с громким лязгом захлопнулись.       – Мне жаль прерывать ваше празднество, – с безразличием начал свою речь Волдеморт, ступая вперёд к столам. – Однако, этим вечером в Хогсмиде были убиты несколько Пожирателей смерти. Очевидцы утверждают, что нападавшими были подростки, – он медленно ступал между столами, за которыми сидели перепуганные до ужаса ученики. – Одного из них зовут Орфеус, и прямо сейчас он сидит среди вас. Я милостив и одарю любого, кто укажет мне на него.       Волдеморт сделал паузу, остановившись в центре Большого зала, но никто не отозвался на его предложение.       Орфеус прикрыл рот рукой и склонился чуть ниже над столом, изображая приступ кашля. Макмиллан удивлённо уставился на сокурсника, когда до его уха донеслось змееподобное шипение. Реддл в ответ пристально посмотрел на парня. В карих глазах вспыхнул едва заметный багрянец, и сознание Макмиллана в ту же секунду затуманилось. Ничего не сказав, он отрешённо опустил взгляд.       – Ты как был в детстве жалким трусом, Орфеус, таким и остался, – ядовито прошипел Волдеморт. – Прячешься за спинами однокурсников, посылаешь на верную смерть родных, врёшь о своём имени и происхождении. Скажи, тебе от самого себя не тошно?       Он говорил спокойно и размеренно, но так, что его слова и звуки шагов можно было услышать в любой части зала. Проходя мимо учеников, Волдеморт видел, как их тела сжимались, а головы опускались вниз. Никто не смел поднять взгляд на него.       – Будь мужчиной, Орфеус, – сказал Том, но уже громче. – Выйди ко мне и прими смерть с достоинством.       С противоположного конца стола встал высокий юноша. Слизеринцы, сидевшие рядом, подняли головы и удивлённо уставились на своего однокурсника. Пожиратели смерти направили на него палочки и быстрым шагом стали идти в его сторону. Волдеморт медленно обернулся. Тонкие губы изогнулись в зловещей улыбке.       – Молодец, – произнёс он, и его длинные пальцы сжали рукоять бузинной палочки, готовясь быстрым движением руки начертить в воздухе Убивающее заклятие.       За спиной послышались изумлённые голоса учеников, и взгляд Волдеморта мгновенно переключился на источник шума. Ещё один слизеринец молча встал из-за стола. Вскоре один за другим поднялись и остальные старшекурсники. Они не двигались, словно им кто-то приказал встать. Пожиратели растерянно опустили палочки, не понимая, кого им атаковать в первую очередь.       – Вот как. Решил поиграть со мной? – Волдеморт двинулся вдоль столов, его взгляд скользил по ученикам. Он обратился к Орфеусу на парселтанге. – Знаешь, твоя мать была такой же. Дерзила мне, а сама тряслась в страхе, глядя в мои глаза; пряталась за моей спиной, искала у меня спасения, когда Лестрейндж и Мальсибер зажимали её в коридоре после занятий. Грязнокровая, лицемерная тварь… Как жаль, я не убил её, когда ты был ещё в утробе.       Внезапно, нарушив гнетущую тишину, один из старшекурсников запрокинул голову к зачарованному потолку и хрипло засмеялся. Взгляды присутствующих обратились в его сторону.       – И ты не изменился, – сказал он сквозь смех. – Всё такой же надменный, самоуверенный...       – Кусок дерьма! – выкрикнул Орфеус, стоя за спиной Волдеморта. Быстро вытащив палочку из рукава мантии, он направил её на отца. – Экспульсо!       Том, предугадав атаку, с лёгкостью отбил проклятие бузинной палочкой. Зал наполнился воплями: ученики закричали, инстинктивно закрывая головы руками. Пожиратели Смерти ринулись вперёд на защиту своего Повелителя, нацелив палочки на Орфеуса. Но едва заклятия сорвались с их губ, как Волдеморт резко взмахнул рукой. Серебряный купол вспыхнул над головой Орфеуса и рассеял заклятия в воздухе.       – Не трогать мальчишку! – приказал он, и Пожиратели замерли на месте.       Перед Волдемортом стоял высокий рыжеволосый юноша с тёмными веснушками, рассыпанными по всему лицу. Рубашка и мантия на нём были мятые, галстук небрежно завязан – самый обычный подросток, которых в Хогвартсе немало. Внешне он был абсолютно не похож на Тома, и вряд ли бы кто-то мог подумать, что это сын Волдеморта.       – Здравствуй, Орфеус, – Волдеморт вкрадчиво поприветствовал слизеринца. – Как некрасиво нападать со спины! Впрочем, откуда полукровому выродку знать манеры?       – Весь в тебя, отец, – ухмыльнулся Марволо. В его осанке и взгляде не чувствовалось ни капли страха.       Холодная злобная усмешка исчезла с лица Волдеморта, уступив место оскалу. Этот полукровка, этот выродок, осмелился дерзить ему при всех, назвал его «отцом». Том не считал себя связанным с этим мальчишкой, не видел в нём ничего родного. Орфеус был для него позорным пятном, символом слабости, от которого следовало избавиться.       – Что такое? – Марволо глумливо улыбнулся, поняв, что задел отца за живое. – Разве ты не рад меня видеть?       – Щенок, – тёмные глаза наполнились ярким, кровавым светом. – Я пришёл убить тебя.       Орфеус даже не дрогнул от этих слов. Он продолжал уверенно стоять перед Волдемортом, держа наготове палочку, хотя шансов противостоять отцу у него не было.       – Я сдамся без боя, если ты выпустишь детей из Большого зала, – лицо Орфеуса стало серьёзным, когда до него донёсся плач детей. Он приказал: – Пап, отпусти их!       Волдеморту нельзя приказывать. Он направил бузинную палочку на юного Реддла.       – Авада Кедавра! – взревел он.       Зелёный луч вырвался вперёд, но вместо того, чтобы поразить цель, попал в стену. В последнюю секунду тело Орфеуса распалось на несколько десятков змей, и они быстро разбрелись в разные стороны, пытаясь спрятать под длинными столами. Ученики с ужасом завизжали, поджимая ноги, но змеи их не трогали.       – Ты не оставляеш-ш-шь мне выбора, – прошипел Орфеус на парселтанге, затем его громкий приказ разнёсся по всему залу. – Защитите истинного наследника Салазара Слизерина!       Стоявшие неподвижно старшекурсники внезапно ожили, услышав призыв к действию. Они вытащили палочки, и яркие красные вспышки атакующих заклинаний устремились в Пожирателей и Тома. В зале началась паника. Пространство заполнилось детскими криками. Ученики вскочили со скамеек, толкались, давили друг друга, пытаясь пробиться к закрытым дверям. Несколько человек попытались использовать отпирающие чары, но это не помогло.       Пока Том с лёгкостью отражал направленные в него заклинания и расправлялся со старшекурсниками, змеи собрались в единый клубок на одном из обеденных столов, образуя человеческую фигуру. Материализовавшийся Орфеус направил палочку на стену, возле которой было меньше всего человек.       – Бомбарда! – закричал он.       Раздался оглушительный взрыв: в каменной стене образовалась дыра. Толпа учеников устремилась наружу. Дюбо и Слизнорт выводили раненых детей в вестибюль. Несколько первокурсников испуганно забились по углам зала, боясь сдвинуться с места; на полу лежали тела пятикурсников: они упали в давке, не сумев устоять на ногах в этом хаосе. Орфеус знал, что спасти всех у него не получится. Нужно было срочно увести за собой Пожирателей и отца, чтобы оставшиеся дети смогли убежать и позвать на помощь.       Из клубящихся чёрных дымок один за другим начали появляться Пожиратели смерти. Они встали за спиной Волдеморта, как тени, призванные по воле своего хозяина. Перешагнув через мёртвое тело семикурсника, Реддл поднял взгляд на Орфеуса.       – Посмотри, сколько бессмысленных смертей, – он обвёл рукой зал. – И всё это из-за тебя.       – Говоришь так, как будто тебе не наплевать на чужие жизни, – невозмутимо ответил Орфеус.       Он медленно попятился в противоположную сторону, спотыкаясь о тела учеников. Позади профессорских столов послышался резкий звук чего-то трескающегося: витражное окно с изображением Салазара Слизерина задрожало. Тонкие линии трещин начали пробегать по всей поверхности стекла, уничтожая строгий облик основателя факультета.       – Будет немного больно, – улыбнулся Орфеус. – Лучше закрой глаза.       С пронзительным звоном витражное окно лопнуло, и изумрудные кусочки стекла полетели в сторону Волдеморта и его свиты. Бузинная палочка рассекла воздух – перед лицом её хозяина возник магический щит. Осколки ударились о него и рассыпались в зелёную крошку. Однако Пожирателей щит не задел. Острые кусочки стекла вонзились в тела мужчин: один из них закричал, когда осколки впились в его лицо и живот; другому осколок попал в сонную артерию.       Орфеус резко крутанулся на месте, исчезнув в вихре своей мантии. От него лишь осталась тёмная дымка, что взмыла вверх и ринулась наружу сквозь разбитое витражное окно.       Волдеморт ощерился, увидев, как Орфеус взлетел, используя заклинание Полёта, которому были обучены только Пожиратели. Тёмная магия окутала тело Тома, и он ринулся следом за Орфеусом.       Пролетая над Чёрным озером, Марволо то и дело оглядывался назад. Сердце бешено колотилось в груди, дышать становилось сложнее, но останавливаться было нельзя, ибо за ним неотвратимо следовала смерть в лице отца. Почти добравшись до помоста, Орфуес услышал за спиной свист – заклинание коснулось его правого плеча. Он приглушённо взвыл, сжав челюсти, и выпустил в Волдеморта ответное проклятие, от которого тот смог уклониться. Зловещий смех раскатился в ночи.       Долетев до Запретного леса, Орфеус стал стремительно падать вниз. Его тело рухнуло в сугроб, но мягкий снег не спас – тело встретилось с жёсткой, промерзшей землёй. В области груди что-то хрустнуло. Он с глухим стоном перекатился на бок. Надо было встать. Во что бы то ни стало встать. Нельзя показывать отцу свою боль и страх. Кому угодно, но не ему. Орфеус с трудом поднялся на ноги. Каждое движение правой руки отдавалось тупой, пульсирующей болью, как будто плечо обожгло раскалённым металлом. Сквозь порванные края мантии просвечивала алая кровь.       – Вулнера санентур, – он приложил палочку к правому плечу, и за считанные секунды рана на этом месте затянулась.       – Ты один не справиш-ш-шься, – в голове отозвался обеспокоенный голос Амфисбены. – Трансгрессируй, Орфеус-с!       – Слиш-шком поздно, – выдохнул Марволо. – Прячьс-ся. Я крикну, когда нужно будет напас-сть.       Маленькая змейка соскользнула с рукояти волшебной палочки и скрылась в толще сугроба. Орфеус создал над головой светящиеся шары, чтобы осветить лесную поляну. Тёмная дымка коснулась земли, и из неё вышла высокая фигура Волдеморта. Он с ледяной надменностью вскинул подбородок, встретившись взглядом с мальчишкой. Убить его будет слишком просто, однако, стоило дождаться появления главной гостьи этого вечера.       – Как я вижу, Розье время зря не терял, – сказал Волдеморт. – Это ведь он тебя научил моему заклинанию?       – Сам научился, – коротко ответил Орфеус, медленно обходя по кругу Тёмного Лорда.       Тот чуть склонил голову набок, уголки губ изогнулись в насмешке. Он медленно и беззвучно приближался к своей жертве, как будто вовсе не касался земли, а скользил по воздуху. Его движения были неестественно плавными, нечеловеческими.       – Ты сказал, что не боишься меня, – саркастично напомнил Волдеморт. – Куда же подевалась твоя храбрость, с который ты заявился в «Три метлы» и расправился с моим людьми?       – Я никогда тебя не боялся и убегать не собираюсь, – Орфеус выпрямился и направил палочку на отца. – Ты обещал принести моё мёртвое тело в Тайную комнату. Нехорошо давать пустые обещания.       – О, не сомневайся, – ухмыльнулся Том. – Я не привык бросать слова на ветер.        Орфеус взмыл в воздух, закружившись вихрем над головой отца. Его тело растворилось в чёрной дымке, которая начала стремительно разрастаться, закрывая собою звёзды и луну. Волдеморта окружила абсолютная тьма. Он больше не видел ни неба, ни земли – лишь безграничную, бесформенную пустоту.       – Призови Патронус, – раздался голос Орфеуса из темноты.       Он сказал это с холодной насмешкой в голосе, напоминая отцу об унизительном факте: тот не способен на такое заклинание. У Волдеморта никогда не было светлых воспоминаний – некого было вызывать.              – Или ты не знаешь, как это делается?       – Грязнокровый паршивец, – прошипел Волдеморт, вскинув бузинную палочку к небу. – Флиппендо!       Сгусток магической силы ударил в сторону, где скрывался Орфеус. Его отбросило, но он мягко приземлился в сугроб. Тьма начала понемногу рассеиваться, и постепенно оба волшебника вновь увидели друг друга.       – Хватит с меня твоих игр, – выплюнул Том и трансгрессировал за спину противника.       Прежде чем Орфеус успел обернуться, сильный удар магии сковал его движения, и он упал лицом в снег. Отец навис над ним, прижимая к земле невидимой силой.       – В голове не укладывается, как такой слабый, самоуверенный мальчишка смог одолеть группу Пожирателей смерти? – процедил он сквозь зубы и, не колеблясь, наступил ботинком на горло Орфеуса. – Жалкое, грязнокровое отродье...       В этот момент раздался резкий, властный голос, полный ярости:       – Оставь моего сына!       Тома как будто парализовало, но не от заклятия. Нет, это было нечто другое – знакомый, почти забытый в памяти тембр её голоса, который когда-то был неотъемлемой частью его жизни. Он глубоко вобрал в лёгкие холодный воздух и медленно повернулся.              Это была она. Олив стояла всего десяти метрах от него, держа в руке палочку. Ветер играл с её волнистыми, каштановыми волосами; снежинки кружили в воздухе, медленно оседая на тонком плаще. Оливия смотрела на Тома исподлобья, прожигая его ненавидящим взглядом.       – Блять... – прохрипел Орфеус, понимая, что всё задуманное пошло не по плану.       Волдеморт злорадно оскалился.       – Ты погляди, Орфеус, твоя мать восстала из мёртвых, чтобы спасти тебя, – обратился он к подростку, сильнее надавливая ботинком на шею. – Ты для неё оказался важнее, чем наши с ней договорённости и обещания.       – Отпусти его, Том! – крикнула Оливия. – Эвертум Статем!       Том поднял руку вверх и лёгким взмахом отбил заклинание.       – Ну же, Оливия, вот он, твой сын. Подойди к нему, – елейно обратился к девушке Волдеморт, указав рукой на распростертое на земле тело подростка. – Разве не ради него ты пришла сюда?       Эффект от Оборотного зелья начал медленно спадать, и рыжие волосы на голове юноши начинали темнеть, словно пропитывались чернилами, пока, прядь за прядью, не стали угольно-чёрными. Веснушки на лице поблекли, уступая место знакомой бледной коже и выступающим скулам. Это действительно был Орфеус, но подойти к нему Оливия боялась.       – В чём дело? Он тебе не нужен? – голос Волдеморта стал грубее. – Раз так, думаю, ты будешь не против, если я убью его.       Всё произошло слишком быстро. Не дожидаясь ответа, он склонился над телом и ударил каблуком по шее юноши, как будто решил раздавить жука. Выгнувшись всем телом, Орфеус широко раскрыл глаза и издал наполненный болью стон. Его губы судорожно дёрнулись; из уголков рта медленно стекала густая, бордовая кровь. Оливии в отчаянии и ужасе вскрикнула, но это не остановило мучителя.       – Нет! Не трогай его! – разъярённо взревела Кроу, подавшись вперёд. Она с яростью взмахнула палочкой, начертив в воздухе руну в виде молнии. – Авада Кедавра!              Волдеморт быстро повернулся к Оливии, вскинул бузинную палочку и с хлёстким движением руки отбил заклятие – зелёный луч отклонился в сторону, попав в толстый ствол ели. Олив не могла поверить своим глазам. Ещё со школьной скамьи ей было известно, что не существовало контрзаклинаний, чтобы отразить Аваду Кедавру. Неужели бузинная палочка настолько могущественна, что способна противостоять убивающему заклятию?       – Подойди же, – требовательно сказал Волдеморт. – Если он так тебе дорог, приди и спаси его!              Это была очевидная ловушка, и Оливия прекрасно понимала, чего на самом деле хотел от неё Реддл. Он намеренно играл с её слабостями; знал, что выбора у неё не было. Ему бы не составило труда быстрым взмахом бузинной палочки оборвать сразу несколько жизней или бесшумно трансгрессировать за спину и убить её. Нет, Волдеморт хотел, чтобы она сама подошла к нему, а не к сыну.       Оливия посмотрела на Орфеуса, и материнское сердце тут же сжалось. В его затуманенном взгляде читалась отчаянная беспомощность; по подбородку медленно стекала кровь. Из последних сил он протянул к маме дрожащую от боли руку и прохрипел одно слово:       – Уходи.              Волдеморту это не понравилось. Лицо исказилось от гнева, взгляд мгновенно потемнел. Никто не мог вторгаться в его замысел.              – Молчать! – приказал он, с ещё большей силой надавив на хрупкую шею, а затем вновь обратился к Кроу, но уже обманчиво вкрадчивым голосом. – Посмотри на него, Оливия, он умирает. Спаси его!              – Хватит, прошу! – взмолилась она, сделав несколько шагов к своей погибели. Любовь к сыну оказалась сильнее логики и здравого смысла.        Раздался оглушительный хлопок, и перед Олив внезапно возник Артур. Без единого слова он стремительно оттолкнул девушку, встав между ней и Волдемортом, как живой щит.       – Чудесно! – рассмеялся Том, пристально взглянув на Розье. – Ещё один гнусный предатель явился сюда. С каждой минутой эта ночь становится всё более интересной.       – Нет! – Олив встала с земли и вновь была готова броситься к сыну, но Розье вытянул руку, преградив ей путь.       – Олив, Орфеус мёртв, – прошептал Артур. – Он не дышит.       Кроу с ужасом посмотрела на сына. Добившись ожидаемой реакции, Волдеморт удовлетворённо прищурился и сильнее вдавил каблук в шею Орфеуса. Мальчишка даже не дёрнулся, не вскрикнул от боли. Оливия увидела, как родные зелёные глаза, устремлённые на неё, поблекли; правая рука, протянутая к матери, сжалась в слабый кулак.       – Орфеус! – с отчаянной мольбой позвала она сына, но он не откликнулся. – Нет, мой мальчик…       – Не надо, Олив, – настойчиво прошептал Артур. Его руки сомкнулись вокруг неё, не давая ей вырваться вперёд. Она билась в цепких объятиях, громко всхлипывала, отталкивая от себя Розье, но он не отпускал её.       Волдеморт победно расхохотался. Тонкие губы растянулись в искажённой гримасе зловещей радости, оголяя зубы. То была не улыбка, а оскал обезумевшего монстра. Он с отвращением пнул мёртвое тело Орфеуса, чтобы Олив смогла поближе рассмотреть своего отпрыска.       – Отпусти её, Артур, – с издёвкой произнёс Волдеморт. – Пускай перед смертью попрощается с ним.       – Ублюдок! – выкрикнула Кроу. Горячие слёзы обжигали холодные от мороза щёки.       Она вспомнила, как шестилетний Орфеус, сидя на её коленях, с любопытством и восторгом рассматривал колдографию Тома, как маленькие пальчики осторожно пытались погладить суровое лицо, которое то и дело уворачивалось от прикосновений. Это ведь она говорила, что папа был хорошим человек, что он их любит и обязательно вернётся.       Олив сжала пальцы так сильно, что ногти врезались в ладони, оставляя на коже кровавые полумесяцы. Это она виновата. Если бы изначально не утаивала правду, возможно, ничего бы не произошло.       С яростным криком она ударила Артура локтём в грудную клетку. Удар был настолько сильным, что мужчина ослабил хватку и припал к земле. Оливия, не теряя времени, вырвалась навстречу Волдеморту.       – Авада Кедавра! – она вложила в заклятие всю свою ненависть и боль, но длинная рука, державшая бузинную палочку, с лёгкость отбила убийственный луч. Снова.       – Ещё! – уродливо оскалился Волдеморт, с наслаждением наблюдая, как девушка сама подходила к нему, сокращая расстояние между ними. В каждом шаге он ощущал её ненависть, её боль от потери любимого человека, и это доставляло ему истинное удовольствие. – Ну же, я убил твоего выблядка, Олив! Отомсти мне!       Стиснув зубы, Оливия продолжала идти к нему, раз за разом насылая на него все известные ей заклятия. Позади неё что-то кричал Артур, но она не хотела его слышать.              Выпрямившись, Розье направил палочку на Реддла, но тот лёгким движением руки поднял Пожирателя в воздух и швырнул об дерево.       – Круцио! – красная вспышка магии вырвалась из палочки. Волдеморт лишь небрежно отмахнулся от заклятия. – Ненавижу тебя! Сектумсемпра!       Он смеялся в лицо её боли, смакуя каждую секунду безумия, охватившего Олив. Когда она подошла достаточно близко, Волдеморт молниеносно поднял левую руку и сомкнул пальцы на её горле.       – Вот так, моя умница, – ласково прошипел он, с лёгкостью приподняв девичье тело так, что ноги перестали касаться земли.       Тонкие нежные пальцы судорожно сжались на его запястье, ногти вонзились в кожу, но он даже не моргнул. Красные глаза сияли темноте. Оливия отвернулась, стараясь не смотреть в них. Волдеморт встряхнул её, как куклу, вцепился в подбородок, силой развернув лицо к себе.       – Нет, смотри на меня! Смотри! Я хочу видеть, как в твоих глазах угасает жизнь…       Но она не могла, даже если бы захотела. Запрокинув голову, Кроу судорожно открыла рот в надежде сделать хоть один глоток воздуха. Судорога пронзила всё тело, больше не было сил сопротивляться. Мышцы окаменели, и из горла вырвался хрип. Мир перед ней исказился, потемнел по краям. На мгновение показалось, что пальцы, сжимавшие шею, ослабили хватку, но этого было недостаточно, чтобы она снова смогла дышать. Надежда вспыхнула и сразу угасла.       – Круцио! – донёсся чей-то приглушённый голос, будто издалека.       Волдеморт дёрнулся, выгнув спину, и Оливия рухнула к его ногам. Он не завопил, не упал, как обычно это происходило с другими волшебниками, – лишь судорожно втянул через нос воздух. Позади послышались медленные шаги по скрипучему снегу. Красные глаза расширились от удивления – перед Волдемортом появился Орфеус. Ледяной ветер трепал его тёмные вьющиеся волосы; на лице и школьной форме остались следы от сырой земли. Взгляд его был полон неконтролируемой ярости.       – Не смей её трогать! – ощерился Орфеус, глядя исподлобья на Тёмного Лорда. В тот момент он был пугающе похож на своего отца. – Клянусь, я бы давно нашёл каждый твой блядский крестраж и убил тебя… если бы не она.       Преодолев оковы боли, Волдеморт вскинул бузинную палочку, но не успело заклятие сорваться с его губ, как Орфеус трансгрессировал к телу Артура. Холодная ладонь легла на лоб мужчины, и он в одно мгновение открыл глаза.       – Акцио палочка! – крикнул Розье, и древко левитировало к нему в руки. – Протего тоталум!              Защитные и заглушающие чары образовали вокруг Орфеуса и Артура серебряный купол. Лицо Волдеморта расплылось в омерзительной улыбке. Зверьки сами себя загнали в ловушку, впрочем, так их убить будет легче и быстрее. Он вскинул палочку, и тут же почувствовал, как что-то впилось в его ногу. Жёлто-серая змея забралась под мантию и вонзила в плоть острые клыки. Яд стремительно стремительно разлился по венам, заставляя мышцы Волдеморта сжиматься больнее, чем от Круциатуса.              Воспользовавшись моментом, Орфеус повернулся к Розье и схватил того за левую руку.              – Что ты делаешь? – прорычал Артур, плечом оттолкнув от себя подростка. – Ты мешаешь мне удерживать барьер!              – Нахуй барьер, – Марволо силой задрал рукав Пожирателя и приложил палочку к Тёмной Метке.       Розье зашипел от боли, сжав зубы, но вскоре изображение черепа со змеёй начало тускнеть, пока вовсе не исчезло с кожи.       – Спасибо за всё, Артур, – сказал Реддл, с лёгкой улыбкой взглянув в удивлённые глаза Пожирателя. – Теперь ты свободен. Забирай маму и уходи, а мы с Амфисбеной задержим отца.       – Орфеус… – прохрипел Розье, достав из кармана порт-ключ в виде компаса. – Возьми, пожалуйста.       – Нет, уходи, – настойчиво повторил Марволо, отодвинув от себя предложенную помощь, и сделал несколько шагов к границе защитного купола. – Доверься мне, я знаю, что делаю.       – Морин теперь служит тебе, – поспешно сказал Артур. – Призови его, когда тебе понадобится помощь.       Орфеус нахмурился, повернувшись вполоборота.       – Разве он не должен служить твоим родственникам?       – Ты давно стал для меня частью семьи, – на выдохе ответил Розье. – Береги себя, Орфеус.       Юный Реддл почувствовал странное, почти непозволительное тепло внутри себя. Вся тяжесть последних событий вдруг стала чуть легче. Он улыбнулся Артуру в ответ и уверенно шагнул за пределы купола. Амфисбена, почувствовав приближение хозяина, раскрыла пасть и скрылась от Волдеморта под мягкий сугроб. Орфеус протянул руку к земле, помогая змее взобраться на плечо.       – Не получилос-сь, – тихо зашипела гадюка. – Он не выпус-скает палочку из рук.       – Вс-сё хорош-шо, – Марволо ободряюще погладил подругу. – Я горжус-сь тобой.       Амфисбена уменьшилась в размере и, обхватив рукоять палочки, окаменела. Прикоснувшись к каменной чешуе, Орфеус снова почувствовал успокаивающе единство с подругой. Их мысли и чувства переплелись.       – Неужели выблядок от грязнокровки смог утереть нос непобедимому и могущественному Волдеморту? – крикнул Марволо, глумливо вскинув руки. – Теряешь хватку, папаша!       Тёмный Лорд оскалился, ноздри вздулись от гнева.       – Круцио! – рёв, сорвавшийся с его губ, был не человеческим.       Орфеус стиснул зубы и закрыл глаза. Его тело судорожно выгнулось. Он упал на холодный снег, но не издал ни звука. Артур трансгрессировал к Оливии, вытащил из её кармана второй порт-ключ и вложил в ладонь компас.       – Орфеус! – закричала она, протягивая руку к сыну.       Крик пронзил воздух. Реддл резко обернулся, глаза полыхнули догадкой. Но было уже поздно – Розье сжал пальцы Оливии на компасе, и они исчезли в вихре магии.       – Нет! – взревел Волдеморт. Он обрушил убивающее заклятие на то место, где лежала Оливия. Земля взорвалась, разметав вокруг снег и камни. Волдеморт посмотрел на свои руки, которые недавно сжимали её шею. Сбежала. Эта сука опять сбежала от него!       Он взмахнул бузинной палочкой – в небе сверкнула зелёная молния, а после раздался оглушительный гром. Над полем закружили тёмные дымки – на зов Тёмного Лорда явились Пожиратели смерти. Они опустились на землю и молча встали за спиной Волдеморта. Среди них были знакомые Орфеусу лица: Нотт, Лестрейндж, Эйвери, Дюбо. Последний удивлённо смотрел на своего бывшего подопечного, не веря в то, что примерный староста и отличник мог быть причастен к погрому в Хогсмиде и убийству нескольких человек. Люмьер даже понятия не имел, что всё это время учил отпрыска своего Повелителя.       Орфеус на дрожащих ногах встал перед толпой Пожирателей. Он выглядел обессиленным, но вдруг, ко всеобщему изумлению, рванул вперёд к Волдеморту. Тот повернулся с холодным, отстранённым выражением лица. Алые глаза прищурились, как будто он не сразу понял, что задумал мальчишка. Широкая ладонь поднялась вверх, запрещая Пожирателям атаковать. И в последний миг, когда все ожидали вспышки заклятия или удара, Орфеус распростёр руки и обнял отца, уткнувшись лицом в его грудь. Том, ошарашенный, отшатнулся и сморщился, не зная, как реагировать.       Марволо вспомнил, как прижался к телу Розье, когда они трансгрессировали на вокзал «Кингс Кросс». Он, будучи ребёнком, задумался, каково это обнять папу? Как он пахнет? Розье пах пыльными книгами, чернилами и огневиски. А отец? Орфеус закрыл глаза и глубоко вдохнул аромат, исходивший от тёмной мантии. Том Реддл пахнул кровью и едким дымом.       – Ты умираешь, – тихо отозвался Марволо, убрав лицо от отцовской груди. Он опустил руку и, не спеша, потянулся к карману брюк. – Я чувствую, как яд медленно поднимается вверх по твоим венам, но ты ведь не боишься смерти, да?       Лестрейндж, охваченный тревогой, вскинул палочку, решив, что мальчишка собирался напасть на Повелителя. Кроваво-красный луч вырвался из кончика древка и ударил в висок. Тело Орфеуса дёрнулось, обмякло и рухнуло на землю. Том несколько секунд стоял в оцепенении.       Лестрейндж же гордо вскинул подбородок, презрительно посмотрев на других Пожирателей, что не успели защитить Лорда. Вместо слов благодарности Волдеморт направил бузинную палочку на руку подростка. Из ослабевших пальцев выпал небольшой стеклянный флакон.       – «Слёзы Феникса»? – прочитал Том надпись на сосуде. Осознав произошедшее, он повернулся к Лестрейнджу. – Я приказал всем не трогать мальчишку! Круцио!       Заклятие вспыхнуло, обрушив на Лестрейнджа волну невыносимой боли. Пожиратели в страхе отбежали, стараясь не попадаться Повелителю на глаза – никто не хотел стать его следующей жертвой. Волдеморт бросил взгляд на лежавшее на земле тело Орфеуса: те же аристократичные черты лица, те же тёмные волосы и болезненно-бледная кожа. Что-то было знакомое в нём, но...       Том отвернулся. Нет, они совсем не похожи.