Сказки.
23 января 2025 г., 14:47
16 августа 1962 г.
Проснувшись рано утром, Олив сладко потянулась в кровати и неспешно переоделась в тёплую одежду. Через полчаса нужно было будить Орфеуса на завтрак, поэтому, не теряя времени, она спустилась на кухню. За окном громко ухала белоснежная сипуха, пытаясь привлечь к себе внимание хозяйки. Олив как обычно достала из жестяной баночки лакомство для питомицы, и сова, увидев награду, стала радостно стучать в окно клювом и размахивать крыльями. – Тише-тише, – просунув руку через окно, Олив протянула печенье из яблок и моркови. Сипуха резво подлетела поближе, ухватилась за лакомство и улетела прочь, оставив на подоконнике свёрнутый номер «Ежедневного Пророка» и неприметный конверт без обратного адреса, но с красиво написанной буквой Р в уголке. – Давненько от тебя не было вестей, – Олив закрыла плотно окно, быстро спрятала полученную корреспонденцию под кухонным стеллажом и вернулась к приготовлению каши. Монотонные действия успокаивали её: подогреть молоко, добавить крупу и сахар, чуть-чуть всё помешать. Поднимавшаяся на плите овсянка начала приятно пузыриться, и Олив вспомнила про ещё одну важную часть утра – свежеприготовленный кофе. – Доброе утро, – пропела она, услышав за спиной шаги и знакомое шипение. – Как спалось? Орфеус лениво плюхнулся на стул, запрокинул голову к потолку и спросонья промычал что-то неразборчивое. Амфисбена медленно сползла с его руки и, опустившись на пол, направилась к блюдцу, на котором лежала маленькая, но аппетитная полёвка. – И тебе доброе утро, – кивнула Кроу змее, когда та стала жадно заглатывать добычу. Это было не самое приятное зрелище. – Мне папа приснился, – Орфеус протёр глаза кулачками и потянул руки в стороны. Олив заметно смутилась. Дабы отвлечься, она поставила перед сыном тарелку с кашей и стала набирать воду в чайник. Нахмурившись, Марволо недовольно стал разглядывать свой завтрак. Опять эта каша, от которой его уже начинало воротить, стоило ему только увидеть плавающие в густой жиже зёрна овса. – Он сидел на огромном каменном троне в каком-то круглом помещении, а в центре стояли старенькие мужчина и женщина, – зачерпнув ложкой немного овсянки, Орфеус продолжил рассказывать свой сон. – А ещё на скамьях сидели люди в фиолетовых мантиях. Ты знаешь это место? – Нет, – уклончиво ответила Олив, выключив кран и поставив чайник на плиту. Ещё как знала. По описанию это было очень похоже на зал слушаний в Министерстве Магии, который она видела на колдографиях в «Ежедневном Пророке». – И что потом? – Старичка больно схватили за руки и увели куда-то, а женщину оставили, – Марволо подпёр ладонью щёку и ещё раз зачерпнул немного овсянки, но та застыла, прилипнув к ложке. – Хорошо, что это просто сон, – мягко улыбнулась Кроу и погладила сына по тёмным, вьющимся волосами. – Ешь давай. Покончив с завтраком, Орфеус отпил немного горячего чая и пошёл вместе с Амфисбеной к себе в комнату. Олив дождалась, пока не раздался характерный звук закрывающейся двери на втором этаже, достала свежий номер «Ежедневного Пророка» и положила его на обеденный стол. Сначала нужно было разобраться с письмом, поэтому аккуратно вскрыв конверт, она увидела несколько коротких предложений. «Нужно поговорить. Сегодня. Оставайся дома.» Это не к добру… Как только послание было прочитано, бумага моментально загорелась в руках. Олив тихо пискнула, отбрасывая её в сторону раковины, где через минуту от письма не осталось и следа. Волна беспокойства тут же нахлынула на девушку. Розье просто так никогда не приходил, значит, что-то действительно случилось. Мерлин, кто бы знал, как она устала жить в постоянном страхе, оглядываться по сторонам во время походов в магазин, просыпаться посреди ночи, проверяя, закрыты ли двери и окна. Теперь к этому добавилось ещё и тягостное ожидание нежеланной встречи. Она резко покрутила головой, как если бы могла выбросить из головы ужасные мысли, но это не особо помогло. Присев обратно за стол, Кроу развернула газету. Тёплый, божественный аромат кофе дарил блаженное спокойствие, но как только она сделала первый глоток, взгляд вдруг зацепился за крупный заголовок на первой странице выпуска.Когда помощь стоит жизни
Мередит и Найджел Барлоу были арестованы по обвинению в измене и пособничестве врагу. Супружеская пара прятала в своём доме членов Отряда Сопротивления, оказывала им финансовую и материальную помощь. Пожирателям Смерти удалось найти скрывавшихся в их доме людей благодаря доносу одного из соседей. Супруги были приговорены к публичной казни. Под заголовком была напечатана колдография с двумя мёртвыми телами, что висели на металлических кольцах в самом главном коридоре Атриума, чтобы каждый прибывший в Министерство Магии волшебник мог лицезреть цену предательства Тёмного Лорда. Олив охватил озноб. Её любимая фарфоровая чашка выскользнула из рук и разбилась об холодный, кафельный пол.***
Ровно в двенадцать часов дня в дверь кто-то громко постучал, нарушавший привычную тишину дома. Орфеус выскользнул из своей комнаты и повис на перилах, чтобы получше разглядеть того, кто решил нанести им визит. Он наклонился вперёд, пристально рассматривая силуэт за витражными стёклами прихожей. Быстрые шаги матери спугнули его, и Марволо спрыгнул с перил, не заботясь о том, чтобы приземлиться бесшумно. Старые половицы под его ботинками заскрипели, и Олив, услышав это, вышла из гостиной и молча указала сыну на детскую. Громко цокнув, Орфеус демонстративно промаршировал в комнату. Олив открыла дверь, и в дом ворвался холодный воздух, пропитанный запахом дождя. На пороге стоял Артур Розье, одетый в длинный до колена плащ чёрного цвета, под которым виднелся бежевый жилет и белоснежный галстук. Его правая рука крепко сжимала трость с серебряной рукояткой в виде человеческого черепа. – Добрый день, миссис Рид, – он сухо поприветствовал девушку, специально выделив голосом её фальшивую фамилию. – Добрый день, – ответила Олив и шагнула в сторону, приглашая Артура войти в дом. – Ну и погодка, – проворчал Артур. – Шотландия с её вечными дождями – это просто пытка. Он наложил на себя высушивающие чары и аристократично поправил галстук перед зеркалом. Каждая деталь его внешнего вида говорила о безупречном вкусе и высоком статусе, и Розье старался делать всё, чтобы поддерживать созданный им образ. – Я бы не отказался от чашки крепкого, горячего чая, если тебя это не затруднит, – вежливо намекнул он, потирая руки, чтобы согреться. – Конечно, – с натянутой улыбкой кивнула Олив. Она поняла, что это был всего лишь предлог для предстоящей беседы, иначе бы Артур просто применил согревающие чары. – Я сейчас всё принесу, а ты пока проходи в гостиную. Оперевшись на трость, он шаркающей походкой прошёл в маленькую, но по-домашнему уютную комнату. От потрескивающего камина исходило приятное тепло, воздухе витал лёгкий запах догорающих поленьев. Розье присел напротив эркерного окна, из которого открывался прекрасный вид на ухоженный сад, манерно стряхнул с плеч невидимые пылинки и стал терпеливо ждать появление хозяйки. За стеной послышался звон посуды, и вскоре в гостиную вернулась Олив с подносом в руках. Она аккуратно поставила его на кофейный столик, протянула Артуру одну из чашек и присела на старенький диванчик, укрыв ноги лоскутным пледом. – Благодарю, – откашлялся он, ощущая, как тепло от чая согревает его руки. Несколько минут они сидели в полной тишине, как если бы они друг друга не замечали. Оливия сидела, не поднимая глаз, её указательный палец неспешно рисовал круги по краю чашки. Артур подметил, как она напряжены и сжаты были её плечи, словно боялась сделать лишнее движение. Ему самому стало тошно от сложившейся обстановки. – Я как пришёл на тебе лица нет, – наконец заговорил он. – Это я тебя так напугал или случилось что-то? Чашка в женских руках дрогнула, и немного чая вылилось прямо на плед. Розье удивлённо вскинул брови и быстро заморгал. Достав из кобуры палочку, он направил древко на коричневое пятно, и оно сразу же исчезло. – Нет-нет, всё в порядке, – она растерянно покачала головой и поставила чашку на столик. – В сегодняшнем «Пророке» читала статью про казнь супружеской пары. Вот и не могу отойти… – Ах, это, – спокойно улыбнулся Розье, не видя в произошедшем ничего ужасного. Он убрал палочку во внутренний карман плаща. – Да, недавно казнили двоих. И что? Тебя это так сильно потрясло? Оливия тяжело сглотнула, прикусив губу. Тихо, почти шёпотом, она спросила: – Том участвовал в заседании, когда судили тех людей? – Конечно, – нахмурившись, Розье отпил из чашки чай. Он не знал, специально ли она называет Лорда по имени или же у неё остались чувства к нему. – Но я бы не назвал это судом. Допрос, если быть точнее. Нам же нужно было перед их казнью узнать имена участников Отряда Сопротивления. – А ты знаешь, кого первым вывели из зала? – К чему эти вопросы? – устало вздохнул Артур. – Ну, допустим, старика, и? Олив напряглась ещё сильнее. Холод вряд ли был причиной её дрожащих рук и ног. Она не знала, как сказать, что Орфеусу приснился сон, точно совпавший со статьёй в газете. – Вы знаете моего папу? – теперь уже Розье от неожиданности вздрогнул, когда в коридоре послышался детский голос. Немного выгнувшись в сторону, он увидел за спиной Олив мальчика. Артур прекрасно знал, кто был этот ребёнок и чья кровь в нём текла, потому сразу подметил знакомые черты лица: бледная кожа, впалые щёчки, небольшие тёмные круги под глазами, хмуро сведённые к переносице брови, гордо поднятый подбородок и спрятанные за спиной руки – мальчишка был живым отражением своего отца. Но не только это выдавало родство с Томом. Глаза ребёнка… в них было нечто пугающее, глубокое и тёмное. Вместо детского любопытства, игривости во взгляде читалась холодная настороженность, как если бы он во всём видел только угрозу. Того гляди и зарядил бы убивающим заклятием в Артура, если б в руке была палочка. – Здравствуй, – Розье встал с кресла и с благоговением поклонился перед сыном своего Повелителя. Олив же подобное приветствие не оценила, резко одёрнув Артура за плащ. В её хмуром взгляде читалось непринятие таких жестов. Она всегда считала, что Орфеус должен быть воспитан не как наследник Тёмного Лорда, а как обыкновенный мальчик. – Олив, будь любезна, познакомь нас, – Артур елейно обратился к недовольной девушке. – Орфеус, это мистер Розье, – она указала рукой на гостя, и тот молча кивнул. – Ты, наверное, его не помнишь, но он однажды приходил к нам… – Приятно познакомиться, – с ноткой безразличия процедил Марволо, глядя куда-то в сторону. – Вы так и не ответили на мой вопрос. – Да, я знаком с твоим отцом, – ответил Артур. В манерах мальчишки сквозило неприкрытое высокомерие: не поздоровался в ответ, не представился, не испугался незнакомца... Пожиратель Смерти к такому не привык. – И где он? – с обидой в голосе спросил Орфеус. – Почему сам не пришёл? Розье смущённо посмотрел на Олив, но по её выражению лица стало понятно, что она так и не рассказала сыну всю правду. Мужчина впервые за долгое время почувствовал себя неловко. – Что? Он слишком занят, чтобы навестить нас? – не дав ответить, выпалил Марволо. – Прости, но по соображениям безопасности мне запрещено рассказывать об этом, – Розье смерил Орфеуса холодным взглядом, наивно полагая, что сможет поставить на место зазнавшегося ребёнка. – Ну да, конечно, – не поверил Орфеус и посмотрел на недовольное лицо матери. – С заклинаниями и историей магии я закончил, проверишь? – Не сейчас, подожди меня в комнате, – привстала Олив. – Я поговорю с мистером Розье и приду к тебе. Юный Реддл пожал плечами и ушёл к себе, оставив маму и гостя наедине. Скрип деревянных ступенек эхом разносился по дому. Когда дверь на втором этаже с громким звуком захлопнулась, Артур, не теряя времени, резко вытащил палочку из кармана плаща. – И что это было, Кроу? – он раздражённо взмахнул древком, установив заглушающие чары, и присел обратно. – Ладно, я молчу про воспитание и манеры, но почему про… “отца” ты ничего ему не рассказала? Ждёшь момента, когда он сам обо всём узнает? – Забавно слышать от тебя замечания про манеры, зная, что ты верой и правдой служишь такому же самовлюблённому тирану, – сдержанно произнесла Оливия. – А насчёт Реддла я думаю, это очевидно. Не хочу ввязывать сына в… это. – Это? Ты про то, что его отец – Тёмный Лорд, а мир больше небезопасное место для таких, как… твой сын? Кроу сразу изменилась в лице, услышав, как Артур сделал паузу. Он ведь не то хотел сказать, но вовремя остановился. – Раз мы дошли до статуса крови, то он – полукровка, – поправила она. Пожиратель усмехнулся. – Мне доводилось убивать и тех, и других. Существенной разницы между ними нет, – в комнате повисла тишина. Олив и забыла, что перед ней сидел убийца, преданно служивший Тому. – Ну так что, когда собираешься рассказать ему правду? – Мерлин, тебе-то какое дело? – Олив в знак протеста сложила руки на груди. – Уж точно не сейчас. – А вот тут я тебя разочарую, – Розье достал из внутреннего кармана мантии пожелтевший конверт и положил его лицевой стороной на кофейный столик. – Прошу. Олив настороженно присела напротив гостя. Артур же выглядел расслабленно в уютном кресле, и на его безэмоциональном лице не дрогнул ни один мускул, когда Кроу всё же решилась взять в руки конверт. – Нет, – отрезала она, увидев на пожелтевшей бумаге изображение знакомого герба. – И речи быть не может! Артур закатил глаза, поскольку ожидал от неё этой реакции. Олив с отвращением отбросила конверт на стол, так и не открыв его. – Согласно директиве №67 от 16 июня 1954 года, – Розье говорил так монотонно, словно оказался на очередном заседании в Министерстве Магии, а не в доме предательницы, что пряталась от гнева Волдеморта. – Каждый волшебник, родившийся на территории Великобритании и не достигший возраста совершеннолетия, обязан получить образование в области магии в стенах Хогвартса, а также сдать ЖАБА и присягнуть на верность Тёмному Лорду, чтобы начать обязательную службу в рядах Пожирателей Смерти. Олив сглотнула, нервно теребя в руках ткань платья. – Орфеус не будет учиться в Хогвартсе, Розье, это слишком опасно! И присягать на верность Реддлу я не позволю. – Дорогая Олив, опасно будет, если ты не отправишь сына в Хогвартс и решишь оставить его здесь. В первый день учёбы вас начнут искать министерские крысы, а когда найдут, то первым делом отправят к Лорду, – он сделал паузу, давая её сознанию время переварить эти слова. – Если у тебя есть идеи получше, я с радостью выслушаю их. – Домашнее обучение? – она цеплялась за любую возможность, чтобы не отдавать сына в руки Пожирателей Смерти, не позволить Тому встретиться с Орфеусом… – Его уже давно отменили с целью лишить родителей возможности как-либо прививать детям взгляды, которые могли бы противоречить нынешней идеологии, – Розье взял в руки конверт и вновь протянул его Олив. – Всё, что ты можешь сделать, это подчиниться. В противном случае последствия будут куда хуже, чем ты можешь себе представить. Кроу нехотя раскрыла конверт, достав белоснежный листок с написанным от руки текстом, и в ту же секунду на губах Артура появилась победная улыбка. – Рад, что мы пришли к консенсусу, – произнёс он с лёгким оттенком самодовольства. – И да, я уже отправил ответное письмо от твоего имени с согласием на зачисление Александра Рида на первый курс факультета Слизерина. Можешь не благодарить. – Ты всё решил за меня! – в гневе воскликнула Олив. – Это единственное правильное решение из всех возможных, – заверил Розье. – Я понимаю, ты боишься за сына, но вот мысль: если Повелитель найдёт тебя, то у Орфеуса будет шанс сбежать, и я сделаю всё возможное, чтобы он безопасно покинул Хогвартс. – С чего такая уверенность? – Всё просто, – Розье отпил из чашки крепко заваренный чай. – Я на хорошем счету у Лорда. Если кого и отправит за Орфеусом, то, скорее всего, он выберет меня. Кроу жалобно простонала. Она так хотела уберечь сына от Пожирателей, тёмной магии, но судьба в насмешку переворачивала все планы, заставляя столкнуться лицом к лицу со своими страхами, рисковать жизнью единственного близкого человека. – Собственно говоря, это всё, что я хотел тебе сообщить, – Артур привстал, поставив чашку на поднос. – Твоя задача – мягко рассказать сыну о настоящем мире за стенами дома. И Мерлина ради, прекращай жить в сказках о любящем отце и муже. Розье вышел в коридор и увидел приоткрытую дверь на втором этаже. «Неужто пытался подслушивать? – подумал он, едва сдерживая ядовитую ухмылку. – С заглушающими чарами ты ещё не сталкивался, да?». – Я загляну к нему? – Розье обратился к Олив, указав тростью на приоткрытую дверь. – Зачем? – встревоженно спросила Кроу. – Как же? Познакомиться с сыном Тёмного Лорда – честь для меня, – Артур громко цокнул. – Не переживай, просто хочу поболтать с ним. – Палочку, – Олив протянула пустую руку. – Серьёзно? – фыркнул Артур, но палочку всё же отдал. – Как будто попал в Азкабан. Безоружный Розье поднялся по лестнице на второй этаж, чувствуя, как скользящий взгляд Олив следил за ним. Дойдя до двери, он остановился на мгновение, глубоко вздохнув: в той комнате не просто ребёнок, а сын Тёмного Лорда. Это было немного волнительно. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. – Можно войти? – Розье воспитанно остановился в дверном проёме, ожидая разрешения. – Проходите, – отозвался Орфеус, не удосужившись повернуться к гостю. Его внимание было полностью поглощено рисунком. Лишь лёгкий, непрерывный звук карандаша, скользящего по бумаге, нарушал тишину комнаты. Артур не успел сделать и пары шагов, как из-под кровати мигом вылезла внушительных размеров жёлто-серая гадюка. Скользнув по полу, она замерла у его ног и угрожающе зашипела. Розье мысленно поблагодарил Олив за то, что она отпустила его без палочки, лишив возможности хоть как-то защититься от этой мерзкой, чешуйчатой твари. – Ос-с-ставь его, – не оборачиваясь, прошипел Орфеус на парселтанге, и змея покорно отползла обратно в укрытие. Её маленькая головка выглядывала из-под свисающего с кровати одеяла, а чёрные глазки пристально следили за каждым движением незваного гостя. Она ему всё равно не доверяла. Подойдя ближе к детскому столику, за которым сидел Орфеус, Артур наклонился, чтобы рассмотреть лист бумаги. Как только его взгляд скользнул по рисунку, его тело оцепенело. Он уже видел этот круглый зал с длинными рядами скамей, которые тянулись вдоль стен, и людей в тёмно-лиловых мантиях. В центре были изображены две маленькие фигуры, похожие на мужчину и женщину, и кафедра, за которой находился высокий человек, которого Розье сразу узнал. Всё происходящее казалось невозможным, ведь не было ни малейшего шанса, что ребёнок мог бы быть свидетелем событий в том зале, однако, он с точностью изобразил помещение и находившихся там людей. Не мог ведь? Об этом ли Олив хотела рассказать? – Что рисуешь? – спросил Артур. – Свой сон, – хрипло ответил Орфеус, не отрываясь от процесса рисования. Карандаш, стиснутый в руке, оставлял на бумаге глубокие, агрессивные полосы. Ещё чуть-чуть и была бы дырка. – Это место… – Розье пальцем указал на первый ряд возле кафедры. – Я был там. – Знаю. Я вас видел. Артур настороженно перевёл взгляд с листа бумаги на Орфеуса. – Ты видел во сне всё, что там было? – Угу, – кивнул Марволо. – Но... как? Орфеус положил карандаш на стол и, склонив голову на бок, недоверчиво спросил: – Если я отвечу, вы не расскажете об этом маме? – Клянусь, это будет нашей тайной, – пообещал Артур, положив руку на сердце. Марволо молча встал из-за стола и подошёл к стеллажу. Его пальцы скользнули по полкам, пока не остановились на неприметной книге со старыми английскими сказками. Открыв её, он достал несколько изрисованных листков и протянул их Розье. Артур всматривался в каждый рисунок. На одном был изображён зал для собраний в поместье Лорда, на другом – Атриум, на третьем – помещение, похожее на пыточную в Министерстве Магии. – Мне это папа показывал во снах, – прошептал Орфеус, боясь быть услышанным. – Он меня не замечает, но я могу видеть всё, что он делает. – Вот как, – Розье вернул обратно рисунки. – Не замечает, значит... Ты пытался с ним поговорить? – Пытаюсь, но пока не получается. Он ведь всё равно меня не видит и не слышит, – Марволо спрятал листки обратно между пожелтевшими страницами старой книги. – Один раз он спас меня и мою подругу от дикой лисы. Это точно был папа, но мама не поверила. Розье не знал, что хуже: то, что мальчик всё это время пытался связаться со своим отцом, или факт того, что они уже виделись. Если всё так, то как давно Повелитель начал поиски Орфеуса? Дело дрянь. – Ты скучаешь по нему? – мягко спросил Артур. – Очень, – коротко ответил Орфеус. – А он… скучает по мне? – О, поверь, твой папа хотел бы тебя увидеть, – не соврал Розье, вот только смысл сказанных слов сильно отличался от того, что представлял себе мальчик. – Мама когда-нибудь рассказывала тебе про Хогвартс? – Да, это школа, в которой она училась с папой, – оживился Реддл. – Правильно, – Артур одобрительно кивнул. – Ты уже большой мальчик и… – Я буду учиться в Хогвартсе? – перебил его Орфеус, не скрывая своего восторга и надежды. – Я уеду отсюда? Розье опешил. Его смутило, как быстро мальчик смекнул, что учёба в Хогвартсе может стать для него способом покинуть дом. Неудивительно, Олив скрывала его от всех, запрещая и шагу сделать за порог. Но ещё более тревожным было то, что для Орфеуса обучение было не только возможностью обрести свободу, но и шансом связаться с отцом. И внутреннее чутьё подсказывало Артуру, что мальчишка этим шансом непременно воспользуется. Нужно было как можно скорее рассказать всю правду, пока не стало слишком поздно. – Да, тебе предстоит обучаться магии в Хогвартсе, но, увы, ты должен понимать, что это временно. С наступлением летних каникул тебе придётся вернуться домой. – То есть… мне нельзя остаться там насовсем? – спросил он, едва сдерживая разочарование в голосе. – Едва ли. Мама тебя совсем из дома не выпускает, м? – Только во двор и то под её присмотром. – Паршиво, – прошептал Розье, и в голове его родилась идея. – Послушай, у меня к тебе есть предложение. – Какое? – Орфеус насторожился – Для обучения тебе нужны будут учебники, метла, форменная мантия, палочка, – Марволо чуть не выронили книгу из рук, когда услышал это. Палочка! У него будет палочка! Артур заметил проблеск счастья в зелёных глазах Орфеуса. Хоть от мальчика и исходила тёмная, гнетущая энергия, но он всё же был ребёнком, который, как и все дети, грезил о чем-то волшебном. Этим можно было воспользоваться. – Я готов сопроводить тебя по магазинам и закупить всё необходимое для учёбы, согласен? Только ты и я. – Конечно! – Но при одном условии, – продолжил Розье, и Орфеус сразу насупился. – Пообещай, что ты не будешь пытаться поговорить с папой до тех пор, пока я не вернусь за тобой. – Это еще почему? – скривил губы Марволо, и от минутной радости в глазах не осталось и следа. – Как я уже говорил, из соображений безопасности. Опять этот уклончивый ответ. Орфеус не был глупым ребёнком, и то, что ему не говорили правду напрямую, только разжигало в нём гнев. Он чувствовал, что от него что-то пытались скрыть, недоговаривали. Это было унизительно. Марволо поднял взгляд на Розье: детское лицо стало жестким, глаза сузились. Ногти впились в мягкую обложку книги, оставляя на ней царапины. – Но ведь мама может и сама пойти со мной за палочкой и метлой, – как бы невзначай сказал он. – Верно, зато я могу показать твоего отца, – хитро улыбнулся Розье и протянул руку. Ох, он-то прекрасно знал, чего по-настоящему хотел мальчишка. – Я могу… рассказать тебе правду. Без лишних раздумий Орфеус пожал руку, но хватка его быстро ослабла. Он обречённо потупил взгляд. – Мама меня не отпустит. – Не переживай об этом. Она не будет помехой, – уверил его Артур, отпуская худенькую руку. – Ты умный мальчик, – напоследок сказал он. – Надеюсь, еще и честный, поэтому сдержишь своё слово. Ещё увидимся. Орфеус ничего ему не ответил. Реддлы никогда не отличались честностью, и странно, что Розье забыл, с кем имел дело. Амфисбена выползла наружу, и детские ручки сгребли её тело в свои объятия. Бледной щёчкой Марволо мазнул по тёмной голове гадюки, как будто лелеял не змею, а кошку. – С-с-скоро нас-с-с здес-с-сь не будет, – прошептал он ей, вдыхая исходивший от гадюки земельный запах. – Я вс-с-стречус-с-сь с-с-с папой.***
Спустившись на первый этаж, Артур вернулся в гостиную. Олив ходила взад-вперёд, пытаясь успокоиться, пальцы сжимали накинутый на плечи бежевый кардиган. Заметив Розье, она резко остановилась на месте. – Мальчику нужны учебники, комплект школьной формы, палочка и метла. Как я понял, с деньгами у вас туго, но финансовую помощь ты от Пожирателя принципиально не примешь, значит, на следующей неделе я возьму Орфеуса с собой и куплю всё, что ему понадобится в Хогвартсе, – сказал он, не ожидая возражений. Олив шагнула вперёд, загородив ему путь. Её рука твёрдо легла на деревянную арку. – Не позволю, – заявила она, и лицо Розье в эту же секунду помрачнело. – Я справлюсь сама. Мы сами со всем разберёмся. – Собралась самоубиться вместе с ним? По Косому переулку бродят отряды Блюстителей Чистоты и Пожирателей Смерти, отлавливая всех без разбору. Хочешь побыстрее попасть под Аваду Кедавру – вперёд! Могу прямо сейчас трансгрессировать тебя к Повелителю, жаль только, что и мне придётся умереть. – Я пытаюсь защитить сына! – сорвалась она на крик, благо заглушающие чары всё ещё работали. – Защитить от Реддла, от Пожирателей, от тёмной магии, от проклятия в его венах! И тут заявляешься ты со своим Хогвартсом, говоришь мне отдать Орфеуса туда, где его ждёт потенциальная смерть. – Ты, видимо, не заметила, но смерть теперь всегда будет ходить по пятам за тобой и Орфеусом. И пряча сына от реального мира за этими стенами, ты только увеличиваешь шансы на вашу гибель. Если хочешь, чтобы он дольше прожил, то для начала расскажи ему всё. Он имеет право знать правду. Пожиратель сделал шаг в сторону арки, и Олив отступила, освободив проход. Он взял с консольного столика свою палочку и направился к двери, но прежде чем выйти, оглянулся и сказал: – На следующей неделе пришлю сову, когда буду свободен. К тому времени найди в себе силы хоть что-то рассказать мальчику. Не дожидаясь ответа, Розье вышел из дома, закрыв за собой дверь. Тщетно пытаясь обойти лужи, он быстрым шагом покинул территорию ухоженного дворика и остановился около калитки. И вот, когда он уже был готов трансгрессировать обратно в Министерство Магии, его взгляд задержался на детской фигуре, выглядывающей из окна гостиной. Орфеус внимательно наблюдал за уходящим гостем, и на бледном лице засияла мерзкая и такая знакомая Пожирателю ухмылка. Вылитый Том Реддл в юности. Зарождавшееся внутри чувство тревоги подсказывало, что от мальца стоило в будущем ждать беды. Пространство вокруг начало сжиматься, и в ушах завыл ветер. Артур Розье трансгрессировал с глухим хлопком прочь из этого места.
