Принц Змей

2 сентября 1962 г.

      Рано утром дверь в спальню мальчиков неожиданно распахнулась и с грохотом ударилась о стену, заставив детей резко подняться с кроватей. В центр комнаты вальяжным шагом прошёл староста. Он оценивающе оглядел каждого мальчика, особенно задержавшись на Орфеусе, словно видел в нём что-то невыносимо раздражающе.       – Подъём в семь утра, – юноша лёгким движением палочки зажёг керосиновые лампы. Ослепительный свет ударил по глазам мальчишек, и они инстинктивно зажмурились. – Завтрак через час. У вас есть время, чтобы переодеться, умыться и заправить постели. Перед тем, как отправиться в Большой зал, я проверю, чтобы здесь была идеальная чистота.       Орфеус сонно протёр глаза, и, убрав руки от лица, увидел перед собой властную, возвышающуюся фигуры старосты, что закрывала собой свет от лампы. Одним резким движением парень скинул с кровати одеяло, оставив Орфеуса лежать на голом матрасе. Холод сразу же пробрал тело до костей, и он невольно поджал ноги, пытаясь хоть немного согреться.       – Часть твоих вещей со вчерашнего вечера так и осталась лежать в кладовой около зала приёмов. Если не хочешь, чтобы они бесследно пропали, тебе стоит сейчас пойти и забрать их, – уголок губ приподнялся в победной усмешке, придавая лицу угрожающий вид.       Староста демонстративно поднял пуховое одеяло, затем с равнодушием отпустил его из рук, позволяя ткани упасть на пол рядом с грязным чемоданом.       В эту секунду что-то в груди Орфеус загорелось жарким пламенем. Ушёл последний след сна, и его охватил гнев. Стиснув зубы, он посмотрел с вызовом на старшекурсника.       – Встал и пошёл! – приказал парень. – И только попробуй опоздать на завтрак.       Спросонья мальчики с удивлением наблюдали за происходящим, не понимая, в чём провинился их однокурсник. Лишь когда староста поспешно развернулся и, не сказав ни слова, захлопнул за собой дверь, они облегчённо вздохнули.       – Это Мэтью Фелтчер, семикурсник, – к Орфеусу обратился белобрысый мальчишка, что лежал на противоположной стороне комнаты. – Не переживай, он со всеми так себя ведёт. Мой брат сейчас учится на втором курсе, так Мэтью его мучил до этого целый год.       Почему ты стоишь в стороне, трясёшься от страха, как жалкий трус?       Орфеус поморщился, спрыгнув с кровати. Он не собирался позволять кому-либо обращаться с ним подобным образом. В его жилах текла кровь одного из величайших волшебников, и никто, тем более этот староста, не имел права унижать его. Пусть только Мэтью попробует коснуться наследника ещё раз, и тогда обещание, данное Розье, будет тут же нарушено.       Пока остальные мальчики лежали в своих постелях, Орфеус быстро переоделся и вышел в гостиную. Просторная комната, больше напоминающая подземный замок, встретила его тишиной и полумраком. На стенах, украшенных древними гобеленами, разворачивались сцены с мифическими существами и волшебниками; высокие сводчатые потолки, поддерживаемые мраморными колоннами, создавали ощущение принадлежности к чему-то великому.       Возле камина стояли два старшекурсника, и, заметив Орфеуса, они удивлённо уставились на него.       – Это чего у тебя с лицом, малой? – спросил один из них, указав пальцем на раны.       – Ничего, – уклончиво ответил Марволо, опустив взгляд. – Вы не поможете мне дойти до зала приёмов?       – А чего к старосте не подойдёшь? – недовольно цокнул слизеринец, а затем перевёл взгляд на друга. – Постой-ка, не Мэтью ли в этом году взялся шефствовать над первокурсниками?       – Он самый, – кивнул высокий юноша, – Видать, решил под конец обучения выслужиться перед Дюбо, чтоб тот словечко за него замолвил в Министерстве.       – Полукровка в Министерстве Магии? Он сам-то в это верит?       – А то, иначе бы не взялся нянчиться с малышнёй, – сказал старшекурсник, разглядывая фиолетово-красные кровоподётки на лице ребёнка. – Правда как-то подозрительно часто его подопечные стали ходить с синяками. В прошлом году первокурсники больше времени проводили в больничном крыле, чем на занятиях...              Орфеус удивлённо моргнул. Так Мэтью был обычным полукровкой, и при этом стремился попасть в Министерство, несмотря на все ограничения, связанные с его статусом крови. Он хотел нарушить сложившиеся устои, обойти запреты с помощью связей и заслуг, чтобы оказаться на одном уровне с теми, кто на самом деле его презирал. Пугало только одно: если Мэтью способен так легко унизить, применить силу к детям ради собственной выгоды, что же он будет делать, когда получит ещё больше власти?       – Ладно уж, пойдём со мной, а то от этого придурка со значком больше бед, чем пользы, – слизеринец с сочувствие обратился к Орфеусу.       Друзья крепко пожали руки, договорившись встретиться во время завтрака. Старшекурсник молча вёл Орфеуса по узким коридорам, его шаги были почти механическими: за семь лет обучения он знал каждый уголок Хогвартса, каждый поворот и проход. Дойдя до зала приёмов, они остановились, и парень указал рукой на кладовую.       – Тебе туда. Возьми свои вещи, а я подожду у лестницы, договорились?       Орфеус кивнул и мигом скрылся за дверью. Несмотря на её небольшой размер, за ней скрывалось огромное помещение, загромождённое множеством забытых вещей: сумок, котелков, старых книг – и всё это было покрыто огромными слоями пыли и паутины, словно хозяева так и не объявились.       Немного походив по комнате, Орфеус наконец наткнулся на свой подписанный котелок. Он уже потянулся к металлической ручке, и тут до него донёсся едва слышимый шорох, от которого по спине пробежал холодок. Орфеус встрепенулся. Его взгляд сразу же зацепился за странную тень: из-под книжного завала выглядывала змея.       – Ой, здравствуй, – радостно улыбнулся Реддл, осторожно шагнув вперёд. Но как только он приблизился, змея, высунув раздвоенный язычок, угрожающе зашипела. Орфеус не растерялся и обратился к ней на парселтанге. – Тиш-ш-ше, я тебе не враг.       – Ты можеш-ш-шь говорить с-с-со мной? – услышав знакомую речь, змея настороженно выползла из-под книг. – До тебя здес-с-сь учился другой змееус-с-ст.       – Том Реддл? – нахмурился Орфеус.       – Нас-с-следник С-с-слазара С-с-слизерина, – чешуйчатое тело коснулось ноги. – Мы подчиняемс-с-ся только ему.       Марволо присел на корточки и, без малейшего колебания, погладил змею по гладкой голове, как если бы перед ним была кошка. Впрочем, он не видел между ними большой разницы. Змеи, хоть и встречались ему крайне редко, никогда не нападали на него. Наоборот, казалось, что они видели в нём что-то родственное.       – С-с-салазара? – пока что имя предка ему ни о чём не говорило. Орфеус догадался, что название его факультета было связано с именем известного волшебника, но кто это был – он не знал. – Том Реддл – потомок С-с-слизерина?       Змея кивнула и медленно отползла обратно к книгам.       – Я его с-с-сын, – как-то рвано сказал Орфеус. Через мгновение он повторил, но уже более уверенно: – Я с-с-сын Тома Марволо Реддла, значит… Я тоже нас-с-следник С-с-слизерина.       В этот момент дверь скрипнула, и Орфеус обернулся, испуганно взглянув в сторону шума.       – Ты там уснул, что ли? – недовольно простонал слизеринец, показавшись в дверном проёме. – Мы так на завтрак опоздаем, пока ты тут пыль собираешь.       – Бегу! – хрипло отозвался Реддл, затем вновь посмотрел на то место, где только что лежала змея, но она уже ускользнула прочь между трещин в стене.       Он расстроенно поджал губы, так как не имел ни малейшего представления, когда в следующий раз сможет получить ответы на вопросы.       Схватив котелок с телескопом, Орфеус выбежал в коридор и пошёл вместе с старшекурсником к лестнице. Сначала Реддл молчал, обдумывая сказанные змеёй слова, но вскоре набрался мужества и спросил:       – Кто такой Салазар Слизерин?       – А? – старшекурсник растерянно посмотрел на мальчишку, не сбавляя шаг. – Шутишь, что ли, малой? Твой факультет назван в его честь.       – Знаю, – закатил глаза Орфеус. – Но кто он?       – Один из основателей Хогвартса, владел в совершенстве Тёмной магией, ненавидел грязнокровок, мог разговаривать со змеями, – равнодушно ответил слизеринец, перечисляя все факты, что знал о Салазаре, однако Реддл внимал каждому слову. – А зачем тебе это? От старика ничего не осталось, кроме названия факультета и пыльных книг в библиотеке.       – Тёмный Лорд продолжает дело Салазара Слизерина, – нахмурился Марволо, а через секунду одёрнул себя. Он что, упомянул того, кто совсем недавно отверг его и назвал бесполезным? Орфеус со всей силой сжал в кулак ручку котелка. Нет, Том Реддл этого не достоин.       – Лучше про него ничего не говори, если не хочешь проблем, – осторожно сказал подросток. – Даже директор не рассказывает нам о Повелителе.       – Так сильно боится? – спросил Марволо.       – Конечно, кто ж не боится?       Орфеус не боялся. Он злился, обижался на отца, но не боялся. Иронично, что именно Том, сам того не подозревая, с помощью манипуляций и запугиваний заставил сына перешагнуть через страх, научил защищать себя перед лицом опасности. Однако, вместе с обидой в груди теплилось, горело тусклым пламенем ещё одно чувство, что конфликтовало с разумом и пережитым опытом, – привязанность к несуществующему образу отца: любящего, понимающего, оберегающего, каким он никогда и не был. Эта выдуманная личность глубоко пустила корни в сознании Орфеуса, вызывая в нём непреодолимую потребность в принятии. Удивительно, как мало нужно для детского счастья...       Вернувшись в гостиную, Орфеус увидел длинную колонну детей, во главе которой стоял Мэтью Фелтчер.       – Положи вещи и вставай в конец строя, – сказал староста, кивнув в сторону спален.       Реддл чуть не споткнулся об ковёр, пока бежал в свою комнату. Он быстро положил котелок возле двери и мигом рванул обратно в гостиную, но дети к тому моменту уже поднимались вверх по винтовой лестнице.       – Придурок, – буркнул Марволо, поняв, что Мэтью намеренно не стал его ждать. – Какой же ты мерзкий…       Он догнал колонну учеников и, не скрывая гнева, всю дорогу испепелял взглядом старосту. Когда они вошли в Большой зал, Мэтью стал грубо рассаживать детей за столом, не стесняясь применять силу, но как только очередь дошла до Орфеуса, то Фелтчер хищно улыбнулся.       – Увы, ты сегодня останешься без завтрака.       – Почему? – не выдержал Орфеус. – Я вчера ничего не ел!       – Ого, да у тебя зубки прорезались, – с издёвкой прошипел Мэтью. – Я могу это исправить, убрав лишние клыки. Может, тогда аппетит у тебя поубавится?       Рука инстинктивно вздрогнула. Осталось лишь направить её на этого ублюдка, но здесь так много лишних глаз. Нападать в открытую было бы слишком глупо, значит, это нужно сделать тихо, в укромном месте, пока никто не видит. Да, он так и поступит.       – Идём, – приказал Фелтчер. – Подправим твою чистокровную мордашку после вчерашнего падения с лестницы.

***

             В больничном крыле пахло приятным травянистым отваром, от которого живот ещё сильнее скручивался от голода. Орфеус с тоской смотрел на склянки с зелеными жидкостями, готов был выпить хоть все зелья, лишь бы хоть как-то утолить эту адскую боль.       – Бедняжка, – запричитала пожилая старушка в белоснежном чепчике, аккуратно обрабатывая мазью ссадины на лице Орфеуса. – Что же с тобой случилось?       – Он упал с винтовой лестницы, – поспешно пояснил староста, не желая, чтоб мальчишка успел рассказать правду.       Отложив ватку на металлический лоток, целительница мягко подняла дряблыми руками подбородок Орфеуса и снова осмотрела ранки. На простое падение с лестницы это было не похоже. Обычно после такого остаются ушибы по всему телу, но ничего подобного она не заметила. Раны на лбу и кровоподтёки больше напоминали следы от удара.       Убрав от детского личика руки, старушка посмотрела в глаза мальчику. В больничном крыле ей часто приходилось сталкиваться с рыданиями и жалобными стенаниями пострадавших учеников, но на этот раз она увидела не это. В глазах мальчика читался суровый, полный ненависти взгляд, направленный на юношу, что стоял позади целительницы.       – Что ж, – вздохнула она, поправив на голове чепчик. – Раны достаточно глубокие, некоторые уже успели загноиться. Думаю, дней через пять-шесть всё заживёт.       Староста обошёл сидящего на кровати Орфеуса и положил руку на его плечо. Пальцы сквозь мантию сдавили кожу, как будто пытались удержать мальчишку в плену, и ощущение этой грубой хватки мгновенно вызвало у Марволо вспышку ярости. Он резко отпрянул, сбрасывая с себя чужую руку. Кровь внутри закипала от чувства унижения и всепоглощающей злости.       – Премного благодарен, миссис Томпсон, – сжав кулак за спиной, улыбнулся староста. – Полагаю, мистер Рид может с понедельника приступить к занятиям?       – Да, он в порядке, – кивнула целительница и скрылась за медицинской ширмой.       Снова убедившись, что рядом никого нет, староста схватил Орфеуса за руку и потянул за собой в сторону выхода из больничного крыла. Они спускались вниз по винтовой лестнице так быстро, что Марволо еле поспевал за разъярённым подростком. Попытки замедлить шаг приводили лишь к резким, болезненными одёргиваниям.       – Ты ведь повёл меня к целительнице, чтобы к тебе вопросов не было, да? – поинтересовался Реддл. – Не боишься, что я всё расскажу родителям?       – Запугать меня решил? – зло усмехнулся Фелтчер. – Валяй, дружок, напиши мамочке с папочкой, как тебя здесь обижают. Вот только письма сначала проверяют старосты и декан факультета, а уж потом отправляют родителям. Не расстроишься, если твои каракули затеряются где-то в мусорке или сгорят вместе с гнилыми поленьями в камине?       – Когда наступят каникулы… – начал Орфеус, не сдаваясь.       – Если ты решишь кому-то рассказать про меня, я приложу все усилия, чтобы во время зимних каникул тебя оставили в Хогвартсе и не позволили вернуться домой, – холодно перебил Мэтью. – Причины могут быть разные: нарушение школьного устава, неповиновение старшим, хамство и многое другое. Ты даже не представляешь, сколько способов есть, чтобы сделать твою жизнь здесь настоящим адом.       – Да что я тебе сделал?! – обессиленно крикнул Марволо на весь коридор. – Ты так на меня взъелся, потому что я чистокровный?        Флетчер рукой прижал Орфеуса к стене и угрожающе направил на него палочку.       – Не тычь мне! – на долю секунды лицо старосты помрачнело и осунулось. Всё-таки дело было именно в статусе крови. – Сопляк, мне плевать на то, какой ты крови, кто твои родители! Ты с первого дня в Хогвартсе ведёшь себя так, словно для тебя правила не писаны, упрямишься и не повинуешься моим приказам.       – Почему я должен повиноваться полукровке? – спокойно спросил Реддл, и лицо Мэтью мгновенно исказилось от ярости. Орфеус прекрасно знал, куда нужно надавать. Он повторил отцовскую ухмылку.       Древко упёрлось в солнечное сплетение.       – Не знаю, кто тебе это разболтал, – Флетчер тяжело дышал. – Но клянусь Салазаром, если я ещё раз услышу от тебя нечто подобное, поверь, тебя отсюда по частям отправят в больницу Святого Мунго.       Орфеус продолжал буравить взглядом старосту, ехидно улыбаясь, но внутри разгоралось адское пламя. Гнев сжимал грудь, будто сверхновая звезда готова была вот-вот взорваться, уничтожив всё на своём пути.       – Ты будешь делать всё, что я тебе скажу, – Флетчер ещё сильнее надавил древком в грудь, заставив Орфеуса зашипеть от боли. – Понял?       – Понял, – кивнул Реддл.       – Так бы сразу, – Мэтью опустил палочку. – Сейчас мы возвращаемся в подземелье, и ты будешь сидеть там до тех пор, пока я не позову всех на обед. Если за это время я не замечу за тобой нарушений, то, быть может, ты даже сможешь поесть.       Марволо молча смотрел на своего мучителя, представляя, каким способом от него избавиться. Его мысли метались, как зверь в клетке, не зная, куда направиться.       Он убьёт его. Убьёт, не пощадит.

***

       В спальне никого не было. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину девятого. Видимо, мальчишки ещё наслаждались завтраком в Большом зале. Орфеус вспомнил, как мама каждое утро готовила ему овсянку, от которой он воротил нос и морщился от одного её вида. Сейчас же он с удовольствием съел бы целую кастрюлю этой каши.       Жадно надкусив яблоко, Орфеус прошёлся по спальне и, подойдя к своей кровати, заметил, что замки на его чемодане были открыты. Сердце пропустило удар. Пока он ходил за своими вещами, кто-то из однокурсников мог заглянуть внутрь и увидеть Амфисбену. Страх охватил его мгновенно. Что, если её и правда увидели?       Откинув крышку чемодана, Орфеус замер. Амфисбены внутри не было.       – Нет! – он замотал головой, отрицая увиденное. Дрожащими руками Марволо стал перекладывать учебники и одежду на кровать, но всё было тщетно. – Они не могли... Я же закрыл...       Он оглядел спальню, его взгляд метался от одного угла к другому. Недолго думая, Орфеус начал в панике срывать постельное бельё и бросать его на пол.       – Я здес-с-сь, – Амфисбена отозвалась под кроватью.       Орфеус замер, на мгновение забыв обо всём. Он опустился на колени и увидел свернувшуюся в клубок гадюку.       – Почему ты под кроватью? – взволновано прошипел он. – Я думал, тебя увидели мальчики.       – Вс-с-сё хорош-ш-шо, я с-с-сама выбралас-с-сь из чемодана, когда вс-с-се с-с-спали.       – Как?       – Ты меня не запер, – Амфисбена махнула хвостом на кованую решётку в полу. – Зато пока тебя не было, я наш-ш-шла проход в канализацию. Правда, здорово?       – Нет! – строго сказал Орфеус, покачав головой. – Не надо туда заползать!       – Почему? – расстроенно удивилась гадюка. – В Хогвартс-с-се много труб и потайных ходов. Ес-с-сли знать, где ис-с-скать, то можно попас-с-сть любое мес-с-сто. Тебе не нужно отпус-с-скать меня на улицу. Я могу ос-с-статья здес-с-сь!               – Мы уже это обс-с-суждали. Тут для тебя опас-с-сно.       Гадюка недовольно сверкнула глазками и положила головку на своё тело.       – Под Хогвартс-с-сом ес-с-сть зал с-с-со змеями, – как бы невзначай прошипела она. – И я знаю, где он находится.       Орфеус приподнял брови, в глазах вспыхнуло любопытство. Амфисбена заметила этот заинтересованный взгляд, но демонстративно отвернулась от хозяина. Если бы она умела улыбаться, то сейчас бы её лицо расплылось в лукавой ухмылке.       – Расс-с-сказывай, – по-детски потребовал он.       – Тогда разреш-ш-ши мне ос-с-статься рядом с-с-с тобой.       Реддл нахмурился. Ну что за змея! Он ведь из добрых намерений пытался защитить, спрятать её подальше от посторонних глаз, а она всё равно не хотела покидать его. Нет, Орфеус сильно ошибался, обвиняя подругу в упрямстве. Он часто забывал, что, кроме него, у Амфисбены никого не осталось. Её желание было продиктовано не капризом, а страхом, что единственное существо, которое понимало, любило её, могло уйти или, что ещё страшнее, умереть.       – Ладно, – сдался Орфеус. – Будь по-твоему, но больш-ш-ше никаких прогулок по канализации!       – В этот зал по-другому не попас-с-сть, – начала довольная Амфисбена. – Только по трубам, но они с-с-слиш-ш-шком уз-с-ские для тебя.       – Обидно, – тяжёлый вздох. – С-с-сегодня я видел в кладовой змею. Наверное, она живёт в том зале.       – Змея? – гадюка ревниво зашипела. – Ты говорил с-с-с ней?       – Немного, – кивнул Реддл. – Она с-с-сказала, что папа – потомок С-с-салазара С-с-слизерина, и змеи, живущие в замке, подчиняются только нас-с-следнику.        – И тебе? – спросила Амфисбена.       Осознание обрушилось на Орфеуса лавиной. Если его кровь действительно несла наследие Салазара Слизерина, то это позволяло ему управлять змеями. В его венах текла сила, способная повелевать теми, кто когда-то был связан с его предком. Эта мысль одновременно пугала и восхищала его.       – И мне, – ответил он взволнованно.       Амфисбена оживлённо взмахнула хвостом и быстро отползла к кованной решётке.       – С-с-сюда идут, – предупредила она, скрывшись за металлическими прутьями. – Я буду рядом.       Реддл насторожился, услышав шаги и громкие детские голоса. Завтрак подошёл к концу, и ученики возвращались в гостиную. Орфеус встал с колен, отряхнул пыль с одежды и стал поднимать с пола постельное бельё. Группа мальчишек ворвалась в спальню, смеясь и толкая друг друга в спины. Как же его раздражал создаваемый ими шум... Заправив постель, он вышел из спальни и отправился в туалет.       Подземелье казалось ему бесконечным лабиринтом из холодных каменных стен и извилистых коридоров. Всё же здесь он чувствовал себя лучше, чем в окружении большого скопления людей. Найдя туалет для мальчиков, он плотно закрыл за собой дверь, оставив все внешние шумы и суету позади. Внутри было тихо. Он подошёл к умывальнику, окинул себя взглядом в зеркале: раны на лице и синяки никуда не пропали. Этот ублюдок ещё пожалеет об этом. Пальцы впились в белоснежную поверхность умывальника.       – Нас-с-следник, – послышалось шипение.       – Он здес-с-сь, – донеслось за спиной.       Орфеус обернулся. На него с интересом смотрели чёрные, как уголь, змеи.       – Мы приш-ш-шли поприветс-с-ствовать тебя, – одна из них обратилась к нему с явным благоговением. – Мы так долго ждали этого дня...       Реддл замер, чувствуя, как по телу пробежала волна мурашек. Он не ожидал встретить их здесь, и, тем более, не знал, как реагировать на столь неожиданную аудиенцию.       – Уходите! – приказал он, махнув рукой. – Если вас-с-с увидят рядом с-с-со мной, у меня будут проблемы!       Змеи медленно подползли к нему. Орфеус почувствовал, как их влажная и скользкая кожа начинала окутывать его ноги, обвивая их так плотно, что не было возможности пошевелиться. Он попытался сопротивляться, но вскоре приятная нега охватила всё его тело. Вместо страха, Орфеус почувствовал нечто другое – странную связь между ним и змеями, как если бы эти существа были его естественной частью, без которой он как-то жил все эти долгие годы.       – Мы с-с-с тобой, нас-с-ледник, – прошептали они в унисон. – Ты не один.       Орфеус выдохнул и распался на бесчисленное множество прозрачно-чёрных змей, каждую из которых он чувствовал, как будто они были все под его контролем. Животный инстинкт взывал к укрытию, и Реддл, следуя этому порыву, направил своих слуг в тёмные глубины канализационной шахты. Спускаясь всё глубже и глубже, он почувствовал, как приглушённый свет касался чешуек.        – Ко мне! – властно приказал Реддл, и змеи собрались в один клубок, образуя человеческую фигуру. Он сделал глубокий вдох, и его тело вновь обрело прежнюю форму.       Взглянув на свои руки, Орфеус попытался сжать пальцы в кулак, но они были такими ватными, что он еле мог управлять ими. Значит, подобное превращение отнимает много сил.        – Почему с-с-с-ейчас? – спросил он змей, что лежали вокруг него. – Я ведь никогда не умел этого.       – Ты нас-с-следие С-с-салазара С-с-слизерина, – ответили они. – Здесь ис-с-сточник его с-с-силы.       – Я могу только здес-с-сь пользоваться этой с-с-спос-с-собностью?       – Нет, повс-с-сюду, но ты с-с-сейчас слиш-ш-шком с-с-слаб.       Орфеус поднял взгляд и увидел в конце коридора высокую каменную статую старца. Точь-в-точь такого же человека он видел на гобеленах в гостиной и коридорах.        – Салазар Слизерин, – догадался Реддл, пристально смотря на уродливое лицо своего предка, затем посмотрел на своих подданных. – Я могу призвать вас-с-с в любое время и в любом мес-с-сте?       – По праву крови, – кивнули змеи.       – Замечательно, – радостно улыбнулся Орфеус. – Вы мне с-с-скоро понадобитес-с-сь.       

***

7 сентября 1962 г.

      Мэтью Фелтчер совсем выдохся. Он уже много раз пожалел о том, что решил взять на себя обязанности куратора-няньки для этих несносных сопляков. Ему приходилось напоминать себе, что все эти мучения приведут его к хорошей жизни. Всего-то нужно было потерпеть год, а там уже и экзамены.       Этим вечером он планировал спокойно посидеть за книжкой у камина, но, как часто это бывает, события приняли неожиданный поворот. Мэтью только уселся в кресло, блаженно вытянул ноги, как вдруг в спальню ворвался этот чистокровный клоп.       – Драка! – испуганно завопил Орфеус, схватившись двумя руками за дверной косяк. – Дэвид и Освальд подрались в туалете для мальчиков на втором этаже!       Закатив глаза, Мэтью громко цокнул и медленно встал с кресла, как будто драка была для него обыденным делом. Он не особо переживал о том, что ученики могли нанести друг другу серьёзные увечья или повредить школьное имущество. Гораздо больше его волновала собственная репутация, от которой зависела возможность попасть в элитное подразделение Пожирателей, а в будущем получить высокую должность в Министерстве.       Самовлюблённый, мерзкий полукровка, возомнивший себя главным из-за нагрудного значка старосты. Он наслаждался своей властью: срывался на всех, кто был его слабее, унижал тех, кто был младше, и практически каждый раз ему всё сходило с рук. Марволо от одного его вида становилось тошно, и он еле сдерживал себя, чтобы не проявить на лице гримасу отвращения.                    – Свали, – Мэтью оттолкнул первокурсника в сторону, и тот чуть снова не ударился головой об стену общего коридора.       Реддл сжал кулаки. Нет, он это стерпит, но не потому, что слаб. Нельзя привлекать к себе внимание, однако прощать такое Орфеус был не намерен. Его раны на лице всё ещё не зажили, покрывшись тёмными корочками запёкшейся крови. Он провёл рукой по плотным бугоркам на лбу, и пульсирующая боль от кровоподтёков сразу отозвалась по всей голове. Это было даже немного приятно.       Когда Мэтью скрылся за поворотом винтовой лестницей, Марволо не спеша вернулся в спальню для мальчиков. Дэвид и Освальд сидели на полу возле печки, увлеченно играя в зачарованные шахматы, и даже не подозревали, что стали невольными участниками плана мести. Их задорный смех разносился по всей спальне, но стоило Орфеусу появиться в дверном проеме, как веселая атмосфера тут же развеялась. Мальчишки приутихли, почувствовав на себе суровый, пристальный взгляд однокурсника. Тень от каменной арки придала ему ещё более угрожающий вид. Рядом с ним становилось как-то не по себе.       – Что-то случилось? – переборов страх, спросил Дэвид.       – Нет, – покачал головой Орфеус. – Я собирался лечь спать, если не возражаете.       Освальд и Дэвид переглянулись. Никто из них не осмелился бы возразить ему. Поджав губы, мальчишки быстро убрали фигуры в ящик и покинули спальню, оставив однокурсника одного. Так даже лучше.       Проверив закрыта ли плотно дверь, Орфеус переоделся, сложил плед и подушку под одеяло. Глубокий выдох. Он распался на множество чёрных змеек, и они мигом направились к решётке.       

***

      – Выходите! – строго приказал Мэтью, ворвавшись в мужской туалет. Поблизости никого не было.       Он стал открывать кабинку за кабинкой, надеясь найти двух паршивцев. Увы, каждая из них оказалась пуста. Мэтью оскалился, осознав, что наглый мальчишка просто обманул его, обвёл вокруг пальца. Сжав рукоять палочки, парень резко развернулся и обомлел: перед ним на полу расползлись змеи. Они угрожающе извивались и смотрели прямо на подростка.       Мэтью только открыл рот, чтобы закричать, но змеи ринулись к нему. Две из них скользнули по полу и обвили его ноги, вонзая ядовитые клыки в мягкую плоть, в то время как другие прыгнули с места, угрожающе раскрыв пасти. Флетчер пошатнулся и упал всем телом на холодные плитки, выронив из рук палочку. Не теряя времени, змеи стали заползать на него, пробираться сквозь одежду, чтобы ещё больнее впиться в кожу, впрыснуть больше яда в кровь. И сколько бы Мэтью не пытался их скинуть с себя, чешуйчатые твари всё яростнее нападали на него.       Самая большая змея проворно взобралась на его грудь и обвила своим телом шею, беспощадно сжимая сонные артерии, лишая дыхания. Мэтью хотел закричать, но вместо этого из глотки вырвался глухой, мучительный хрип. Он судорожно задёргался, и через несколько секунд губы и пальцы онемели, стали холодными. Лёжа на полу, Мэтью видел только потолок, украшенный нервюрами, однако, вскоре зрение померкло, и мир погрузился во тьму.       – Орфеус-с-с, – Амфисбена обратилась к хозяину. Она знала, что Реддл всё чувствовал и осознанно управлял змеями, не давая им команды остановиться. – Ещё немного, и ты убьёш-ш-шь его!       Несколько десятков чёрных глаз устремились на Амфисбену.       – Мы отомс-с-стили. Он больш-ш-ше никого не тронет. Отзови их, пока сюда никто не пришёл, – гадюка кивнула на своих собратьев и сестёр, лишённых всякой воли.       Крупная змея, что сдавила шею Флетчера, нехотя расслабила мышцы и сползла с обездвиженного тела. Верные подданные последовали её примеру, и спешно направились к водостокам. Амфисбена повернулась к юноше. Его тело лежало неподвижно, но, судя по слабому дыханию, он всё ещё был жив. Месть свершена и, наконец-то, можно было покинуть это место.

***

      В спальне было так спокойно и тихо. До отбоя оставался час, но Орфеус уже лежал в тёплой постели. Ему было интересно узнать, когда найдут тело Флетчера и смогут ли его вообще спасти после всего, что произошло в туалете. Наверное, не смогут. Почему-то именно сейчас Реддл почувствовал себя как никогда счастливым.       – Орфеус-с-с? – робко обратилась к нему Амфисбена, спрятавшись под кроватью.       – М? – отозвался он.       – Ты чуть не убил человека, – напомнила она о случившемся.       – Угу, – спокойно ответил Орфеус. – И?       Амфисбена впала в ступор. Её пугала такая резкая перемена во взглядах, как будто она вовсе не узнавала человека, с которым сейчас говорила.        – Это неправильно, – ещё тише прошипела гадюка, боясь разозлить его.       Реддл тяжело вздохнул. Он устал. Превращения отнимали у него много сил и энергии, и сейчас не было никакого желания рассказывать обо всём, что ему было известно о Мэтью. Если бы она только знала, что этот ублюдок наговорил Орфеусу, если бы видела, как Флетчер хватал и угрожал её господина, она бы его поняла...       – Знаю, – он опустил руку с кровати, и Амфисбена коснулась головкой его пальцев, чтобы хоть немного успокоиться. – Прос-с-сти, что тебе приш-ш-шлось в этом учас-с-ствовать. Клянусь, я не буду больш-ш-ше использовать эту силу, чтобы причинять боль.       Амфисбена вновь спряталась под кровать. Скоро ей нужно будет спрятаться от мальчишек, но теперь её волновал не страх попасться кому-то на глаза, а нечто пострашнее.       – Ты мне вериш-ш-шь? – с нажимом спросил Орфеус.       – Верю, – соврала гадюка.       

***

8 сентября 1962 г.

      На следующее утро весь Хогвартс знал о случившемся в инциденте с Мэтью Фелтчером. Его нашли поздно вечером, когда завхоз, мистер Линч, проходя по второму этажу во время своего дежурства, заметил приоткрытую дверь в туалет мальчиков. Войдя, он увидел на полу лежавшего без сознания Мэтью. Юношу в критическом состоянии доставили в больницу Святого Мунго, где целители попытались оказать ему первую помощь.        Во время завтрака Дюбо выступил перед собравшимися слизеринцами и сообщил, что Мэтью не сможет продолжить обучение из-за полученных травм. Орфеус внутри ликовал от этой новости. Что ж, на одного высокомерного монстра стало меньше. В этот же день в Хогвартс прибыла группа магов из Министерства Магии. Они допросили каждого старшекурсника, осмотрели каждый уголок второго этажа, но это не дало никакого результата. Не было ни улик, ни свидетелей – так они и ушли ни с чем.       Поздно вечером, когда наступил час тишины, Орфеус взял с собой учебник, внутри которого был спрятан зачарованный пергамент, и вышел в гостиную. Сев за стол, он достал лист и увидел новую запись, написанную рукой мамы.       «Орфеус, с тобой всё хорошо? Как у тебя дела? Я видела в газете новость про Мэтью Флетчера. С ним произошло что-то плохое. Мне так стало страшно за тебя. Пожалуйста, напиши, как только прочитаешь! Люблю тебя!»       Реддл усмехнулся. Немного подумав, он взял перо и написал:       «Не переживай, мам, теперь у меня всё хорошо. Люблю тебя!»