За лиловыми облаками

К полудню пятого дня Сяо Яо вернулась на гору Юй. Лис А Би в одиночку сидел в деревянной беседке на берегу озера, неспешно попивая чай из корня женьшеня. Едва лапки ласточки коснулись песка, он жестом позвал Сяо Яо к себе. Девушка поблагодарила Юми за перелет ласковыми поглаживаниями пёрышек на шее и направилась к старому другу. – Чаю? – А мне можно? Кажется, кроме воды, пурпурных персиков и личи, мне нельзя здесь что-либо есть или пить. – Чай из корня женьшеня никак тебе не навредит. Садись, отдохни после дороги. Наставница сказала мне, что ты отправилась с кем-то попрощаться. Я его знаю? Конечно, А Би знал Сян Лю, но Сяо Яо не хотела, чтобы он узнал правду. – Это мой старый друг из Циншуй. – Ты так выросла и похорошела. Когда мы виделись в прошлый раз, то даже не успели поговорить. Расскажи мне, как ты жила все эти годы после побега с горы. А Би не видел Сяо Яо слишком долго, поэтому копошиться в её личной жизни сейчас было совсем не к месту. Но он с готовностью и неподдельным интересом внимал рассказам девушки о вещах, которыми она сама хотела с ним поделиться. С глубоким сожалением, отраженным в его глазах, лис слушал рассказ Сяо Яо о столетних скитаниях и тридцатилетнем заточении, о потере лица и о личности Вэнь Сяолю. Нахмурив брови и сложив руки в замок, он слушал о том, как она спасла главу клана Тушань и помогла брату взобраться на трон. Едва сдержав слезы, он слушал о встрече Сяо Яо с родителями в лесу персиковых деревьев среди бесплодной пустыни, испепеляющей всё живое. А Хэн занимала особое место в сердце А Би. Узнав о том, в каком состоянии она жила последние четыреста лет, он с трудом держал себя в руках, и делал это только ради спокойствия Сяо Яо. Он даст волю эмоциям позже – когда расскажет обо всём своему другу. К беседке подошел Ли Ян и первым поклонился Сяо Яо. Девушка ответила на приветственный жест, и мужчина сел возле А Би. Тот налил ему чаю и подал чашу. – О чём вы говорили? – Сяо Яо рассказывала о своей жизни после побега с горы. Не будем заставлять её повторять историю. Я всё хорошо запомнил и сам расскажу тебе позже. Ты же не против? А Би вопросительно посмотрел на Сяо Яо. – Конечно нет, Ли Ян мой друг. – Слышал, ты здесь надолго. Ты думала, чем будешь заниматься, кроме самосовершенствования? Ли Ян выглядел и говорил как всегда серьезно. – Да. Я думала попросить у Чжуан Сю травы. Слышала, наставница занимается приготовлением снадобий и лекарств для своих друзей. Я могла бы ей помочь, если она не будет возражать. – Мы помогаем ей. Не вижу причин, почему наставница может отказаться. Более того, у тебя уже есть отличные навыки. – С чего ты взял? Ли Ян искренне удивился. – Разве ты забыл, чему Сяо Яо училась у нас и какой трактат выучила наизусть? Когда она странствовала по миру, то даже открыла лечебницу в городе Циншуй, где лечила бесплодие и другие хвори. Она уже давно не та маленькая девочка, которую мы знали. – Рад это слышать. – Не всё так хорошо, как ты думаешь. А Би с грустной улыбкой посмотрел на девушку и, глубоко вдохнув, произнес: – Сяо Яо, заболтал я тебя. Ты, должно быть, хочешь искупаться и отдохнуть после дороги. Ступай, мы не будем тебя больше задерживать. – Я так рада, что вы всё еще здесь. Благодаря вам я точно не умру от скуки. Сяо Яо поклонилась, взяла свои вещи и направилась в сторону дворца. По пути во дворец и внутри него Сяо Яо никого не встретила. Наспех искупавшись и переодевшись в зеленое хлопчатое ханьфу, она уже собиралась идти на поляну, но захотела еще раз взглянуть на корону феникса. Взяв украшение в руки, девушка ласково улыбнулась и погрузилась в лёгкую дымку недавних воспоминаний. Витая в ней, она нежно гладила перламутровые лепестки цветов, пока яркие отблески солнца не напомнили ей о времени. Завернув корону в зелёную парчу, Сяо Яо спрятала её обратно в сумку. Затем она прикоснулась к цепочке на шее и убедилась, что флюоритовый камень на месте. Прижав руку к сердцу, девушка нащупала очертания зеркала, и напоследок потянулась к перламутровой шпильке с белыми ракушками. Убедившись, что та сияет в её волосах, она покинула дворец. Беседка у озера была уже пустой. В небе ярко сияло солнце и не было даже намека на облака. Дождь на горе Юй – большая редкость. Подземных вод и духовных сил здесь достаточно, чтобы питать растения, а редкие животные могут испить воды из озера. Поляна выглядела точно так же, как и пять дней назад. Едва Сяо Яо успела шагнуть внутрь чертога зеленого круга, её бросило в лёгкую дрожь, а лицо и ладони обдало теплом. Энергия места приветствовала девушку, мягко окутывая её тело. Сяо Яо удобно разместилась в центре поляны в позе лотоса и закрыла глаза. Вспоминая, чему её учила наставница, она попыталась ощутить потоки энергий в своём теле. Сейчас она была не в состоянии отличить даже прохладные потоки инь от огненных потоков ян, и в этом ей должны были помочь фрукты, усиливающие ощущения определённого типа энергии. Сегодня Сяо Яо тренировала концентрацию и незаметно для себя небольшими порциями поглощала энергию окружающего пространства. Ровно столько, сколько было способно вынести её тело без каких-либо последствий. Сяо Яо не выходила из медитации до самого вечера, пока солнце не коснулось линии горизонта. Ощутив изменения в пространстве вокруг, она открыла глаза и увидела перед собой зеленый нефритовый поднос с четырьмя крупными красными плодами личи. "Четыре – это число ян. Наверное, в этом тоже есть смысл", – подумала девушка и принялась за трапезу. Плоды были сочными и сладкими на вкус – голодная Сяо Яо проглотила их за одно мгновенье. Раскинувшись на траве, она вскоре ощутила жар, – должно быть, так высвобождалась энергия ян.  Девушка вернулась в позу лотоса и продолжила практику, концентрируясь на горячих потоках силы внутри своего тела. Вскоре мягкий лунный свет окутал поляну серебристой дымкой. Он балансировал янскую стихию, не позволяя ей навредить слабому телу девушки. Сяо Яо занималась до полуночи. Открыв глаза, она поприветствовала луну мимолетной улыбкой, свернулась калачиком на мягкой траве и уснула. *** Стоило первым лучам рассветного солнца пробраться под веки Сяо Яо, она тут же открыла глаза. Потянувшись, девушка решила прогуляться среди сказочно красивого древнего леса персиковых деревьев. Температура воздуха на горе Юй не менялась от сезона к сезону и даже не колебалась в течение суток. Утро выглядело непривычно теплым и ласковым, но совершенно пустым. Не было слышно ни шума прибоя, ни воя ветра, ни приветственного пения птиц, встречающих новый день. Ни единой души рядом. Тоска заполнила сердце Сяо Яо и впервые не отозвалась биением другого сердца. Оно молчало. Сев под размашистым персиковым деревом она достала зеркало и мысленно окунулась в тот день, когда они с Сян Лю убегали от солдат армии Гаосин. Тогда он принял её жучка и целовал под водой, передавая воздух. Понимал ли он в тот миг, насколько сильно изменится его жизнь благодаря этому решению? Внезапное движение справа от девушки вырвало её из потока мыслей. Повернув голову, она увидела на камне поднос с одним большим плодом пурпурного персика. Спрятав зеркало во внутреннем кармане ханьфу, Сяо Яо схватила фрукт и начала рассматривать. Казалось, он сиял, переливаясь всеми оттенками фиолетового. Аккуратно откусив кусочек, Сяо Яо поразилась удивительному вкусу фрукта: он сочетал в себе сладость пань-тао и прохладу мятного чая. Съев персик, Сяо Яо вернулась на поляну и погрузилась в медитацию. По её коже пробежал мороз, и только яркие лучи солнца, балансирующие холодные иньские энергии, не позволили ей замёрзнуть и потерять концентрацию. *** Сяо Яо считала дни до прилета Чжуан Сю. Уже завтра пройдет ровно месяц с того дня, как он оставил её на горе Юй на попечении Королевы матери. Сяо Яо искренне скучала по брату и хотела увидеть его. Но она также волновалась об Ан Нян и императоре Шао Хао, и надеялась поскорее узнать новости о ходе войны. Только Чёрный император знал всё в деталях и мог рассказать ей, однако девушка не была уверена, что он будет с ней полностью откровенным. Как и ожидалось, Чжуан Сю прибыл на гору к полудню следующего дня. Разум Сяо Яо был слишком беспокойным, поэтому она не смогла сосредоточиться на практике и с самого утра ждала брата в беседке возле озера. Время от времени она вставала, чтобы пройтись, и вскоре возвращалась в тень деревянного крыльца. Наконец увидев облачную карету, она радостно захлопала в ладоши и вышла навстречу брату. – Неужели ты соскучилась по своему гэгэ? Покинув карету, Чжуан Сю раскинул руки, призывая Сяо Яо к объятиям. – Кажется, ты плохого обо мне мнения! Сяо Яо бережно обняла брата и легонько похлопала ладонью по его спине. – Как твои успехи? Небось, скоро меня победишь в боевой схватке?! – Чёрный император был явно в хорошем настроении. – Только если ты будешь спать в момент моей атаки, – отшутилась Сяо Яо. – Гэгэ, ты устал с дороги? Сделать тебе чаю или может принести персиков? – Холодный чай был бы кстати. Ах, да. Пока не забыл. Дедушка передал тебе письмо. Он даже использовал свою личную печать, чтобы я не смог незаметно его прочитать. У вас с ним секреты от меня? Чжуан Сю достал из внутреннего кармана письмо, скрепленное красной сургучной печатью с оттиском перстня Хуан-ди, и протянул его Сяо Яо. "Должно быть, дедушка написал о встрече с Гун Гуном", – подумала Сяо Яо и сказала: – Какие у нас могут быть секреты? Ты ведь сам император и должен понимать, что это просто привычка. Письма императора всегда запечатаны, даже если они адресованы внучке и рассказывают о том, сколько клубники удалось собрать за этот месяц. – Твои слова имеют смысл. – Гэгэ, я мигом сделаю чай и принесу сюда. Подожди меня. Сяо Яо отправилась во дворец. Заварив на кухне чай, она зашла в покои за пилюлей из своей крови. Положив её в бирюзовый мешочек с вышитыми красными цветами огненного дерева, она вернулась на кухню, поставила на поднос чайник с двумя чашами, и направилась к брату. – Чай из корня женьшеня. Пока горячий, но тебе не составит труда остудить. – Спасибо. – А ещё у меня есть для тебя подарок. В прошлый раз я разнервничалась и забыла тебе отдать. Это очень сильное лекарство. Используй его только в том случае, если будешь смертельно ранен или отравлен. Держи. Сяо Яо протянула мешочек с пилюлей Чжуан Сю. – Ты сама вышила это саше? – Конечно. Кто еще мог вышить цветы огненного дерева для тебя? Чжуан Сю очертил кончиками пальцев контуры вышивки и ласково улыбнулся Сяо Яо. – Спасибо. – Надеюсь, она тебе не пригодится, но мне будет спокойнее, если она у тебя будет. – Я буду всегда носить её с собой. Чжуан Сю заглянул в мешочек, чтобы рассмотреть лекарство, затем плотно стянул верёвочки и спрятал подарок во внутреннем кармане своей одежды. Сяо Яо разлила чай и подала одну чашу брату. – Гэгэ, ты слышал что-либо об Ан Нян или учителе? – Знаю, что чиновники при дворе обеспокоены быстрой потерей первых пунктов обороны и уже поговаривают о необходимости объявить наследника. Война только началась, и было рано говорить о падении Гаосин, но слова Чёрного императора звучали в его адрес обреченно. Сяо Яо почувствовала себя разбитой от осознания, что человек, которого она называла папой, переживает настолько трудные времена. – Всё идёт по твоему плану? – Пока всё идёт даже лучше. Но ты не волнуйся – армии Сюань Юань строго-настрого запрещено трогать гражданских. – Ан Нян не растили как наследницу. Кого же могут объявить наследником? – Полагаю, это будет кто-то из племянников императора. – До сих пор не могу поверить, что это происходит. Я правда не понимаю, зачем тебе эта война. Сяо Яо подумала об Ан Нян. Был ли кто-нибудь рядом, кто смог бы утешить её? Кто-то, кто смог бы обнять и вытереть её слезы? Она всегда была очень простодушной девушкой и никогда раньше не встречалась с настоящими трудностями. – Только объединив весь Дахуан, я смогу гарантировать мир на тысячелетия вперёд. Только это будет означать конец всех войн. Чёрный император одним движением руки остудил чай в своей чаше и тут же осушил её. – Ты же не собираешься убивать учителя? – Я надеюсь, что в конце концов мы с ним сможем договориться. Но только показав силу я смогу завоевать расположение влиятельных кланов и чиновников Гаосин. – Гэгэ... Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но... Не бывает так, чтобы гражданские не страдали от войны. Даже если все сражения ведутся за пределами поселений, тысячи семей всё равно будут разлучены, тысячи мужей навсегда оставят своих жен и тысячи отцов больше никогда не вернутся к своим детям. – Невозможно достичь чего-то по-настоящему значимого, не заплатив за это. Это – цена настоящего мира, и я всегда буду помнить о ней. Сяо Яо не хотела спорить и просто смотрела на золотистый напиток внутри своей чаши. Первой прервав длительную паузу, она спросила: – Можно тебя попросить в следующий раз привезти мне ингредиенты для работы? Я не хочу потерять свои навыки. – Тебе стоило просто вручить мне список. Чжуан Сю заботливо улыбнулся. Сяо Яо сунула руку в боковой карман и достала сложенный клочок пергамента. Улыбнувшись в ответ, она протянула его брату. – Вот он. – Славно. Как много тебе нужно? – Там указано. – Хорошо. Черный император спрятал список в тот же карман, где лежала пилюля. Си Ван-му не хотела, чтобы Сяо Яо вмешивалась в давно слаженный процесс приготовления снадобий и персикового вина, поэтому отклонила предложение ученицы о помощи. Наставница делала вид, что девушки и её ласточки вовсе нет на горе, поэтому Сяо Яо была предоставлена сама себе. Только изредка она видела А Би и Ли Яна в сопровождении Юми, и была рада простым беседам с ними. Брат и сестра беседовали до самого вечера. Прогуливаясь по саду персиковых деревьев, Сяо Яо наконец-то решилась рассказать ему о своей встрече с родителями. Узнав, что тётя спрашивала о нём, Чжуан Сю был тронут до глубины души. Если бы он только мог, он хотел бы разделить эту горькую радость встречи и нестерпимую боль расставания вместе с Сяо Яо. Но он выбрал другой путь. Он больше не мог идти рука об руку со своим учителем. А Сяо Яо больше не хотела говорить с ним открыто обо всём на свете. Она долгие месяцы хранила молчание и не доверила ему свои слезы. Это – плоды его выбора. Это – бремя императора. Чжуан Сю покинул гору Юй до заката. Проводив облачную карету взглядом, Сяо Яо нащупала во внутреннем кармане письмо от дедушки. Наспех распечатав, она бережно взяла его дрожащими руками и принялась читать: «Сяо Яо, я знаю, что ты ждала от меня весть о встрече с Гун Гуном. Нет более непримиримых врагов, чем мы, но ради Сян Лю он согласился на разговор. Сквозь пелену безрассудного фанатизма я узрел в его глазах беспокойство. Гун Гун видит, что связал Сян Лю долгом и втянул в чуждую ему войну. Я посеял в его уме зерно понимания отцовского долга. Он ничего не обещал, но смею надеяться, что он примет правильное решение». Сяо Яо ушла в свои мысли: "То, что Гун Гун согласился на встречу, уже говорит о том, что судьба Сян Лю ему небезразлична. Но он и не думает отступать, а Сян Лю не может его бросить. Приёмный отец возложил на него слишком большую ответственность. Ответственность, с которой он живёт сотни лет. Можно ли надеяться на Гун Гуна? Осознаёт ли он свой отцовский долг так, как Сян Лю свой сыновний? Сян Лю даже не обещал мне не умирать. Он лишь сказал, что сделает всё возможное, чтобы не допустить этого. Сказал, что работает над развитием способностей самозащиты, уделяя особое внимание сердцу. Но разве можно просчитать всё, даже имея девять голов...?" Мысли Сяо Яо путались и соскакивали с одной на другую. Одно было ясно – письмо Хуан-ди её не успокоило. *** Чжуан Сю посещал гору Юй уже трижды, но Сян Лю до сих пор не появлялся. Молчал и жук Гу в сердце Сяо Яо, окруженном тёмным морем беспокойства и неизбывной тоской. Другое сердце уже давно не обнимало его и не лелеяло своим теплом. За три месяца Сяо Яо научилась различать ощущения от иньских и янских энергий так отчетливо, что теперь могла использовать простые заклинания с первого раза. К уже привычным фруктам Королева мать добавила в рацион Сяо Яо отвар из целебных трав, напитанный её духовной силой. Теперь Сяо Яо должна была сосредоточиться на исцелении каналов и превращении вредоносной энергии се-ци в здоровую энергию чжэн-ци. К пассивной медитации добавились активные дыхательные практики. Сяо Яо редко виделась с Юми. Большую часть времени ласточка проводила в компании Ли Яна, который будучи фениксом, как никто другой мог помочь птице культивировать и обрести человеческую форму. Прошло ещё два месяца. Однажды утром Сяо Яо получила долгожданный сигнал от Сян Лю: флюоритовый кулон нагрелся и засиял так ярко, что его свечение лучезарным облачком пробивалось сквозь одежду. Заметив это, девушка сняла кулон и до самого вечера не выпускала его из рук. Камень сверкал пока солнце не село за горизонтом, согревая ладонь и сердце Сяо Яо своим теплом. *** Изящная фигура девушки в зеленом шёлковом ханьфу вышла из тени деревьев. Солнце приветливо щекотало её лицо теплыми лучиками, когда она подняла голову и с замиранием сердца вслушивалась в поднебесную тишину. Сяо Яо не видела Сян Лю пять долгих месяцев, но эта разлука не была похожа на предыдущие. Их встречи и расставания всегда сопровождала тоска, но сейчас это была сердечная тоска по возлюбленному, полная светлого ожидания и согревающей душу надежды. Девушка прошлась вдоль берега и, окинув взглядом дворец, увидела во дворе три больших закрытых сундука и два ящика с кувшинами. Должно быть, это и были приготовления для Гун Гуна. Скрывшись за размашистым деревом персика, Сяо Яо решила ожидать Сян Лю под ним. Вскоре величественные белые крылья орла рассекли небо. Грозная и быстрая, как вспышка молнии, тень пронеслась над садом вечноцветущих персиковых деревьев и стрелой опустилась перед дворцом Королевы матери. Во двор вышла сама Си Ван-му, и хозяин орла поприветствовал владычицу почтительным поклоном. Не желая быть замеченной, Сяо Яо прошла вглубь сада, подглядывая за происходящим через просвет между деревьями. Казалось, её сердце вот-вот вырвется наружу, так быстро и отчаянно оно билось. Перекинувшись парой фраз с Королевой матерью, мужчина в белом одеянии одним движением руки присвоил себе снадобья. Поклонившись еще раз, он повернулся лицом в сторону, где стояла Сяо Яо. В ярком полуденном небе не было ни единого облака. Блики солнца на зеркальной глади озера походили на тысячи осколков света, разбросанных по воде словно драгоценные самоцветы. Волшебными отблесками они блуждали по одежде мужчины, одетого во всё белое. Несколько лучиков солнца сплелись воедино с его блестящими длинными волосами так, что невозможно было понять, где сверкает свет, а где развеваются белоснежные пряди. Сяо Яо безмолвно наблюдала, как мужчина приближался к ней, ступая мягко и изящно, словно по волнам, а не по твердой почве горы. Его глаза сияли ярче звёзд, и не было ничего более прекрасного под небесами для Сяо Яо, чем эти глаза. Сян Лю подошел так близко, что Сяо Яо ощутила его дыхание. Она хотела сказать так много, коснуться руками, раствориться в поцелуе, прижаться и крепко обнять, но не могла даже пошевелиться. Лишь смотрела на него широко распахнутыми глазами. Ладони Сян Лю неторопливо коснулись её лица, очертили скулы и утонули в черном шёлке волос. От упоения Сяо Яо закрыла глаза, позволив ощущениям полностью поглотить себя. Она почувствовала мягкое прохладное прикосновение губ ко лбу, векам, щекам, губам... И она бы упала, но вовремя пробралась руками под белоснежные волосы и обвила шею мужчины, скользя нежными пальцами по его коже. Время остановилось, и только сладкий аромат цветов персика тонко напоминал им о том, что мир вокруг всё еще существует. – Сян Лю, я… – Как же… Они заговорили в одночасье и мигом умолкли, чтобы дать сказать друг другу. – Говори, – первым прервал тишину Сян Лю. – Я так скучала! Ты даже не представляешь, как я скучала! Они словно сошли с картины: стояли у дерева, держась за руки под гибкой извилистой веточкой, усеянной цветами персика, а земля вокруг трепетала под алыми лепестками. – Я всё чувствовал. Сян Лю прижал ладонь к своему сердцу, и Сяо Яо ощутила его учащённое биение. – Я тоже очень скучал по тебе. У нас мало времени. Я попросил наставницу прогуляться по саду, чтобы взять несколько персиков. – Почему тебя не было так долго? – Армия Сюань Юань занята Гаосин и не ведет активных сражений против Гун Гуна. Вино сейчас в лагере более ценное приобретение, чем лекарства. – Тогда… Тогда я желаю, чтобы ты не появлялся здесь еще очень долго! Противоречивость мыслей и желаний Сяо Яо отобразилась на её лице. Сян Лю протянул руку и нежно заправил непослушную прядь черных волос за ухо девушки. – У меня кое-что есть для тебя. Я подумал, что ты бы хотела… Чтобы у тебя было нечто подобное. Только не открывай это сейчас. Потом прочитаешь. Я не хочу, чтобы… – Чтобы что? – Неважно. Демон достал из внутреннего кармана белого ханьфу сложенный в форме морской звезды клочок плотного пергамента и протянул фигурку Сяо Яо. В робких движениях его рук читалась неловкость. – Что это? – Это записка. Звезду нужно развернуть. Сделаешь это, когда я улечу. Расскажи мне, как ты здесь поживаешь? – Всё хорошо, но очень-очень скучно. Я усердно тренируюсь целыми днями, чтобы побыстрей покинуть это место. Ем пурпурные персики и личи, медитирую, дышу, практикую мелкие заклина… А! Чуть не забыла! Сяо Яо сунула руку в боковой карман и достала оттуда маленький пузырёк. – Я попросила у Чжуан Сю травы и приготовила для тебя яд! Заниматься фигурками здесь я не могу – А Би точно пронюхает неладное. – Рад, что ты нашла, чем занять себя. И спасибо. Ты же понимаешь, что таким образом помогаешь мне совершенствовать смертоносность? – Я догадывалась. Это ведь хорошо? А ты сам занимаешься улучшением навыков самозащиты? Сяо Яо не могла скрыть своё беспокойство. – Я не трачу время попусту. В прошлом месяце я начал работу над защитной формацией для своего сердца. – Спасибо. Эти слова немного успокоили меня. – Сяо Яо, к нам идет А Би. Ты же не хочешь…? – Бежим сюда! Сяо Яо схватила Сян Лю за руку и потащила за собой вглубь сада. Но белоснежная фигура демона не могла не остаться незамеченной зоркому взгляду лиса. – Сяо Яо, А Би видел меня. Нет смысла убегать. Если ты не хочешь, чтобы он знал о нас, то незаметно уходи, а я выйду ему навстречу. – Сян Лю… – Сейчас. Сяо Яо подарила Сян Лю прощальный поцелуй. Он был коротким, но она в него вложила безумное сплетение нежности и горечи прощания, страсти и сожаления за свою трусость. Спрятав чувства под маску невозмутимости, демон направился поприветствовать старого товарища, а девушка побежала в сторону одинокой поляны, окруженной персиковыми деревьями. Скрывшись в невидимой ауре поляны, Сяо Яо с грустью смотрела в ясное небо, пока фигура орла не промчала тенью по земле и белой точкой не скрылась за горизонтом. Лишь тогда она взглянула на морскую звёздочку в своей руке и развернула записку: «Если я – летящая в цель стрела, то ты – тетива, приводящая меня в движение. Если моя душа – ночное небо, ты – та, кто зажигает в нём звёзды. Если я держу в своей власти море, то ты держишь в своих руках моё сердце. Я люблю тебя, Сяо Яо». В этой короткой записке Сян Лю впервые прямо признался Сяо Яо в своих чувствах. Она никогда не просила его произнести эти слова, и он сам никогда ей их не говорил. Порой, когда искренне и всей душой кого-то любишь, очень сложно облачить свои чувства в слова, и тогда поступки говорят сами за себя. Сяо Яо задумалась о жизни Сян Лю. Она понимала, что демон с самого рождения не знал тепла и поддержки близких и сам никогда не слышал слов любви. Именно поэтому ему, будучи уже взрослым, очень сложно произнести эти, казалось бы, простые слова. И даже передать записку с признанием ему было нелегко. Порой свернуть горы или выстоять в одиночку против целой армии противника такому человеку, как он, покажется более простой и менее волнующей задачей. Сяо Яо прижала записку к груди, и волны беспокойства внутри её души утихли. Спрятав признание возле зеркала у своего сердца, она села в позу лотоса и с особым усердием занималась до самого вечера. В закатный час Сяо Яо захотелось поплескаться в воде. На тихом кристально чистом озере не было даже уток. Под крылом Си Ван-му никто не посмел бы охотиться на них, они не могли здесь замерзнуть, и еды было достаточно для большой стаи. "Но даже для животных жизнь без рисков и трудностей слишком скучна", – подумала Сяо Яо и нырнула под воду – туда, где вскоре нашла молчаливую компанию в лице стайки причудливых жёлтых рыбок.