За лиловыми облаками

Прошел месяц, за ним второй и третий – ни Чжуан Сю, ни Сян Лю не появлялись на горе Юй. Один раз за снадобьями прилетал подчиненный Сян Лю, и тот был немногословен. Сяо Яо так сильно пугала неизвестность, что она вовсе не могла сосредоточиться на практике. Её согревала лишь одна мысль: "Если жива она, значит жив и Сян Лю". А в моменты особо выраженной тревоги демон позволял Сяо Яо ощутить свое сердце, и его размеренный ритм чудесным образом выравнивал её пульс. Лишь спустя полгода с их последней встречи большой белый орел вновь коснулся почвы горы Юй, превратившись в прекрасного белокурого юношу. Но глаза Сяо Яо видели лишь его господина. Последние годы он всегда носил накидку из облачного шелка. Сегодня в лучах полуденного солнца она сияла так ярко, что у Сяо Яо невольно заслезились глаза. Во всяком случае, так она сказала Сян Лю, когда тот подошёл ближе и потянулся ладонью к жемчужинке на её щеке. Прогуливаясь в саду персиковых деревьев, Сян Лю рассказал Сяо Яо о безуспешных попытках Чжуан Сю окружить лагерь Гун Гуна и взять в плен его самого. Понеся большие потери, его армия отступила, и в горах возле Циншуй снова стало тихо. Что будет дальше, никто не знал. Казалось, Чёрный император вовсе исчез, и только спокойствие чиновников говорило о том, что правитель в добром здравии. *** Впервые за сорок лет пребывания Сяо Яо на горе Юй визиты Сян Лю не были разбавлены визитами брата. Но у военного советника армии Шен Нонг были сведения о планах Чёрного императора, и во время неспешной прогулки по саду вечноцветущих персиковых деревьев он раскрыл их его сестре: – Чжуан Сю не знает точного места расположения военного лагеря. Ему в голову пришла идея накрыть предполагаемый район гор возле Циншуй непроницаемым защитным куполом. Для этого он уже направил письма сильнейшим магам по всему Дахуану. Большинство из них обладают не только незаурядными способностями, но и артефактами, усиливающими магическое воздействие. Мои люди перехватили одно из писем – так я и узнал. Сяо Яо зацепилась за торчащий из земли корень тысячелетнего персикового дерева и схватилась за руку Сян Лю, чтобы не упасть. – Но это же полное безумие! – Нет худшей участи для воина, чем бесчестная смерть от голода, хвори или руки обезумевшего товарища. Император должен это понимать, но решил пойти на этот шаг. Возможно, таким образом он хочет вынудить нас сдаться. – А чего хочешь ты? – Я уже говорил, что не строю иллюзий. Рано или поздно армия Шен Нонг падёт. Каждый воин, будь то обычный солдат или генерал, присягнул на знамени, и я хочу, чтобы они дожили до своей последней битвы не зная голода и болезней. Лучший исход для них – с честью пасть в бою. И я буду с ними до самого конца. Сяо Яо было сложно понять рвение повстанцев, которое в конечном итоге обречет их на неминуемую гибель. Но она уважала верность Сян Лю своему ифу и не хотела сказать что-нибудь лишнее, поэтому не комментировала его мысли. Девушка была благодарна просто за то, что он делится ими с ней. – С куполом уже всё решено? – Маги должны продумать и согласовать свои действия. Создать действительно мощный энергетический барьер не так-то просто. И это невозможно осуществить за один день. – Вы не сможете ему противостоять? – Какое-то время сможем, но это быстро истощит наши силы. Рано или поздно армия действительно будет заключена под куполом, если не пойдет в наступление сама. "Что так, что иначе – исход один, и это смерть", – подумала Сяо Яо, вслух добавив: – Ты должен беречь себя. Ты обещал мне. – И я берегу себя. Видишь, я не снимаю твой плащ. Полгода назад я закончил сердечную формацию и сейчас наращиваю общую силу. Прямо как ты, – Сян Лю ласково улыбнулся и ободряюще сжал руку Сяо Яо. – Я скоро смогу покинуть это место. Мои меридианы восстановились, но наставница сказала, что я еще должна накопить немного энергии. Лёгкая улыбка тронула губы демона. – Теперь мы сможем заняться парным совершенствованием. – Никогда не слышала о таком. Это как? – Узнаешь позже. – И зачем было упоминать, если не рассказываешь? – Просто мысли вслух. Не бери в голову. Одно могу обещать точно – это не будет так скучно, как на горе Юй. Глаза Сян Лю как-то по-особому заблестели, и всякие интересные догадки заполнили мысли Сяо Яо. Встряхнув головой, она прогнала их прочь, – не то место, и не то время. Небо обрело золотистый оттенок. Огненный диск отчаянно хватался за ветки персиковых деревьев, притрусив фигуры мужчины и женщины облаком алых лепестков. Должно быть, вечернее солнце знало, что это их последняя встреча на горе Юй, и изо всех сил старалось продлить этот день. *** Сян Лю уже шесть с половиной месяцев не появлялся на горе Юй, Чжуан Сю – почти два года. Сяо Яо была готова покинуть безопасную оболочку горы хоть сейчас, но совершенно не знала, куда ей лететь. Владыка Дахуана, её гэгэ, возненавидел сестру за любовь к своему врагу, а её возлюбленный, вероятно, был заточён под магическим куполом. Сян Лю не мог встретиться с ней, а она не могла прорваться к нему. И даже в дом на окраине Циншуй, должно быть, невозможно было попасть. Если этот дом вообще ещё существовал. Сяо Яо не могла рисковать своей единственной жизнью, поэтому не желала лететь в неизвестность. Она решила во что бы то ни стало дождаться Сян Лю. Если он умрёт, она умрёт вместе с ним, а если будет жить, то обязательно заберёт её отсюда как только сможет. Однажды во время медитации Сяо Яо ощутила резкую боль под правой ключицей, но ощущение прошло очень быстро – можно было подумать о том, что ей причудилось. Сяо Яо накопила уже достаточно силы, чтобы чувствовать боль и сердцебиение Сян Лю, но его навыки контроля жука Гу были безупречны. Даже если его ранили, он был в состоянии управлять жучком и заблокировать передачу импульсов боли Сяо Яо. Это предположение немного её успокоило. *** Сяо Яо уже не надеялась увидеть Чжуан Сю, но именно он сегодня прибыл на гору Юй. С момента их последней встречи прошло немногим больше двух лет, и девушка совершенно не знала, чего ждать от брата. Увидев сестру сидящей на траве под пышным персиковым деревом, Чёрный император направился к ней. Прямо у дерева под его ногами хрустнула сухая ветка. Сяо Яо вздрогнула, затем поднялась и посмотрела ему в глаза. – Сяо Яо... Я долго думал, как начать этот разговор, но сейчас совсем не знаю, что сказать. Я сделал много ошибок, я был слеп. Я хотел видеть тебя счастливой, но желал такого счастья, каким его видел я. Война закончилась. Сян Лю жив. Прости меня, Сяо Яо. Глаза мужчины были полны тоски и искреннего раскаяния. От волнения он едва мог собрать слова в единую композицию, но Сяо Яо услышала всё, что он хотел сказать, и увидела то, чего даже не мечтала увидеть. Чжуан Сю не ненавидел её. Он смог переступить через свою гордость, переосмыслил их отношения и даже принял её чувства к Сян Лю. Большего невозможно было себе вообразить, и девушка осторожно обняла брата. Сяо Яо была для Чжуан Сю солнцем. Но все знают: если слишком долго смотреть на солнце, то какое-то время не сможешь видеть. Нога Чжуан Сю не ступала на гору Юй больше двух лет, и всё это время он учился видеть. Он учился понимать Сяо Яо, а вместе с ней и самого себя: различать свои истинные желания и трезвым взглядом смотреть на свои поступки. А еще он понял одну простую истину о любви: любить кого-то по-настоящему – значит дать ему то, что хочет он, а не то, что ты сам хочешь ему дать. – Гэгэ, как закончилась война? Где Сян Лю? Я знаю, что ты хотел создать непроницаемый купол из энергии над лагерем Гун Гуна, но не знаю, удалось ли тебе это. Что происходило последние восемь месяцев? – Мы действительно работали над куполом, но так и не успели укрепить его должным образом. Гун Гун прорвал его. – А Сян Лю? – До меня дошли слухи, что Гун Гун обманом заманил Сян Лю в озеро и заблокировал ему выход, потратив на это половину своих духовных сил. Затем он прорвал купол и ринулся в бой. Вместе с оставшейся тысячей воинов он пал в битве при Циншуй. Только после его смерти барьер в озере исчез, и Сян Лю смог выйти. Моими войсками тогда командовал Ру Шоу, и он решил вести дальний бой. Чтобы сразить Гун Гуна и его тысячное войско, потребовались десятки тысяч стрел. Даже в таких условиях он вовсе не был слабым противником. Я отдал своим людям приказ не наносить Сян Лю смертельных ран и попытаться взять его в плен, но Сян Лю вовсе не было в этой битве. "Гун Гун в решающий момент защитил Сян Лю". Сяо Яо не смогла сдержать слёзы и мысленно отругала себя за то, что думала о нём раньше. Сделав несколько глубоких вздохов, она смогла обуздать эмоции и продолжила разговор: – Ты обещал Сян Лю вершину горы Шен Нонг. Ты сдержал обещание? – Я послал к нему своего человека. Вернувшись, он доложил, что Сян Лю собирается отправиться с прахом Гун Гуна и других воинов на гору. Что было после, я не знаю. "Сян Лю должно быть очень больно. Но даже сейчас он не позволяет мне разделить его боль". Решение было принято в один момент: она отправится к нему сразу после разговора с братом. – Как давно это было? – Армия Шен Нонг пала третьего числа месяца хризантемы. Прошел двадцать один день... Сяо Яо, я встретился с ним до финальной битвы перед сячжи. Мы говорили о тебе. Мы никогда не сможем стать друзьями, но я не буду препятствовать вам. К слову... Сян Лю даже не знал о моей шпильке. Пусть он и не подал виду, но... Тебе стоит извиниться перед ним. Чжуан Сю долго размышлял о Сян Лю и чувствах сестры. Терзаясь в сомнениях, он пришел к мысли, что если демон сам будет добр к Сяо Яо, то ничто иное и никто другой не сможет причинить ей рядом с ним боль. А главное – сама Сяо Яо уже отдала ему своё сердце. В конце концов, он, будучи лишённым свободы жить так, как желает сам, не вправе решать за неё. Сердце Сяо Яо ёкнуло. Сян Лю имел право знать правду о гипнозе, но она совсем забыла рассказать ему о шпильке. Он думал, что она сама увидела его чувства к ней, а на самом деле... – Ты сам как? Как Ан Нян? Тебе понадобилась моя пилюля? – Сяо Яо пыталась отвадить от себя тревожные мысли, но её голос дрожал. – Мы с Ан Нян нечасто видимся, но хорошо ладим. Это она надоумила меня встретиться с Сян Лю, и я благодарен ей за это. Я много думал о тебе и своих решениях. Мне стоило быть с тобой более открытым, больше доверять, тогда и ты не скрывала бы свои чувства от меня. Хвала Небесам, я не совершил непоправимое. А пилюля... Нет. Я не выходил на поле боя, и никто на меня не охотился.  – Рада это слышать. Гэгэ, я могу покинуть гору Юй с тобой. Мои меридианы восстановились. Просто... просто я не знала, куда мне лететь. Я думала, ты возненавидел меня. – Я долго гневался на тебя, это правда. Но я сам виноват. – Мне нужен фэнь сосредоточиться. Сяо Яо закрыла глаза и всё внимание направила на жука Гу в своём сердце. Она изо всех сил старалась узнать у него, где находится второй жук. Проследив за красной энергетической нитью, связывающей два сердца, она поняла, куда та ведёт. – Гэгэ, ты куда планировал лететь отсюда? Мне нужно на гору Шен Нонг. Чжуан Сю догадался о том, что Сяо Яо спешила вовсе не в поместье Жёлтого императора. – Полетели вместе. Я остановлюсь у дедушки. Он очень переживает за нас. Сяо Яо кивнула и отправилась на поиски Королевы матери, оставив брата в беседке у озера. Встретившись с наставницей во дворце, она поблагодарила её низким поклоном: за заботу и науку, за еду и отвары, за меткие слова и полное глубокого смысла молчание. Обнявшись на прощание с А Би и Ли Яном, она вместе с Юми села в облачную карету Чёрного императора и с замиранием сердца вглядывалась вдаль – туда, где шумные волны прибоя возвещали новый этап её жизни. Война закончилась. Сян Лю жив. Чжуан Сю жив. А сама Сяо Яо восстановила силы и теперь свободна. Можно ли было мечтать о большем? *** По прибытию на гору Шен Нонг Сяо Яо выглядела изнуренной, но не стала ни есть, ни пить. Она лишь кратко поприветствовала дедушку, переоделась в белое платье, попросила Юми сменить форму и отправилась туда, куда вело её сердце. Самый широкий перевал на горе Шен Нонг был усеян красивыми снежными лотосами.  Горный воздух звенел чистотой и окутывал прохладой. Ни малейшее дуновение ветерка, ни крики животных не нарушали покоя. И даже последние лучи закатного солнца цеплялись за скалистый кряж, избегая этого места. Здесь было пусто и очень одиноко. Сяо Яо отчетливо ощущала биение другого сердца рядом с собой, но её глаза не видели ни единой души. Неужели она ошиблась? Неужели Сян Лю сам направил её не в то место? Последняя мысль больно кольнула сердце, и Сяо Яо прижала руку к груди. Нащупав зеркало с самыми ценными воспоминаниями и записку, которая согревала её последние сорок два года, она нервно смяла шелковую ткань платья и едва держалась, чтобы не заплакать. Внезапно воздух перед девушкой дрогнул, обнажив тонкую полусферу из прозрачной энергии. Миг – и белоснежная фигура мужчины покинула пределы купола, шагнув навстречу Сяо Яо. Увидев Сян Лю, девушка не смогла совладать с чувствами, и слезы беззвучно потекли по её щекам. Она хотела поддержать его, помочь пережить боль утраты, извиниться за брата и за то, что умолчала о гипнозе, обнять и больше не отпускать. Она хотела так много, но не знала ни как себя вести, ни что сказать. – Позволь мне... побыть рядом, – эти несколько простых слов дались ей с большим трудом. Сян Лю молча взял Сяо Яо за руку и провел внутрь невесомого защитного купола. Ступив за невидимую черту, девушка принялась осматриваться. Посреди поляны находился большой мраморный гроб, у изголовья которого стояла нефритовая урна для благовоний. Над ним возвышалось небольшое арочное сооружение из морского молочно-белого кварца. По бокам гробницы развевались белые траурные полотна, а слева от неё был большой гурий. С другой стороны под высоким кипарисовым деревом лежал огромный черный валун. На нём белым узором сияли тысячи иероглифов. "Должно быть, это имена всех павших товарищей, с которыми Сян Лю делил радости и горести и сражался бок о бок сотни лет", – подумала Сяо Яо и посмотрела вдаль – туда, где с ветки широкого вяза свисало большое знамя павшего королевства Шен Нонг. – Ты знаешь, что сделал отец? Сян Лю сел на траву перед гробницей и скрестил ноги. Он потянулся руками к шее и снял небольшой бронзовый кулон с выгравированным изображением дракона. – Да. Сяо Яо присела рядом. Сян Лю протянул кулон ей. – Открой. Сяо Яо послушно открыла кулон, и оттуда выпала небольшая мятая записка. Развернув её, девушка принялась читать: «Сян Лю, если ты читаешь это письмо, значит, я уже встретился с предками на Небесах. Как твой отец я давно принял решение оградить тебя от последней битвы. Ты чувствуешь долг передо мной, но я чувствую вину перед тобой. Сотни лет ты тратил все свои силы на дело, обреченное на погибель, и я чуть не обрек на погибель тебя самого. Я видел, как ты, в отличие от всех нас, тянулся к обычной мирной жизни, но не придавал этому значения. Это не твоя война, и ты не должен платить жизнью за мой выбор. Прости за обман. Я слишком хорошо тебя знаю – ты не стал бы бездействовать добровольно. Не вини никого в случившемся – ты прекрасно знаешь, что уготовила мне судьба. Однажды я помог тебе, а ты поддержал меня в самый трудный момент моей жизни. И пусть мы давно связаны не только узами долга, будь уверен: мы в расчёте. Я даю своё согласие на твой союз с Си Лин Цзюй Яо. Отпусти груз прошлого. Живи свободной жизнью в мире и любви. Твой отец» Сяо Яо спрятала слезы за вуалью чёрных волос и тихо сказала: – Прости меня за то, что я сказала тогда перед игорным домом. "Я считала, что тебе не повезло с тем, кто спас тебя. Своими словами я будто обвиняла Гун Гуна в том, что ты променял одно рабство на другое. Я не должна была так говорить…», – думала Сяо Яо, но не молвила больше ни слова. Она опустилась на колени перед гробницей и трижды поклонилась, касаясь лбом земли. – Он подарил мне этот кулон задолго до последней битвы. Я не знал, что внутри что-то есть. Он открылся лишь после его смерти. В тот день... Он знал, что я буду культивировать бессмертие на дне озера у подножия горы Ляньхуа. Он дал мне выпить отвар, сказав, что тот значительно ускорит прирост моих сил. Сян Лю поместил в нефритовую урну три палочки благовоний, плавным движением руки зажёг их и продолжил говорить: – С тех пор, как я пришел к нему после падения Шен Нонг, я принял его своим ифу и всегда безоговорочно верил ему. Но в этот раз он меня обманул. Впервые. Он добавил в отвар концентрат цинчи. Снадобье не позволило мне обернуться в демоническую форму, а без неё я не смог прорвать его барьер. Сяо Яо взяла руку Сян Лю и накрыла её своей ладонью. – Я не виню Чжуан Сю, и тем более не виню тебя. Твой брат поступил так, как подобало поступить императору, а мой отец поступил так, как подобало поступить генералу, присягнувшему на знамени. Только одного я не могу понять: как отец узнал о нас? Может быть, ты мне расскажешь? – Это дедушка. Он догадался о нас и встречался с Гун Гуном. – Когда ты узнала об этом? – Я знала... С самого начала. Он задумал встретиться с ним, когда я вернулась из Циншуй после... – Взглянув на Сян Лю, Сяо Яо не смогла договорить. Всё внутри сжалось так сильно, что дышать стало невыносимо трудно. Ни один мускул на лице Сян Лю не дрогнул. Но его глаза... В них не было света, который так любила Сяо Яо. Лишь непроглядная чёрная тьма, подобная мраку самой глубокой океанической впадины. – Вот оно что. Есть ли что-нибудь еще, что ты от меня скрываешь? Лучше скажи сразу, – его голос был тихим и очень мягким, но Сяо Яо бросило в дрожь. – Больше ничего... Только это и... Про шпильку ты уже знаешь. – Почему? "Почему что? Почему я ничего не сказала тебе? Почему мои родные принесли тебе столько боли? Или ты хочешь спросить, почему я такая глупая?" – Прости меня... Нет более глупой женщины, чем я. Я так виновата перед тобой, но... я, я как и ты только училась доверять. И я боялась. За тебя. Это нельзя сравнивать, но ты тоже скрывал от меня так много. Прости, я... Я очень, очень сожалею... – Исход был бы тем же. Но доверие... Доверия очень сложно добиться, а утратить легко в мгновение ока. Два самых близких мне человека скрывали от меня по-настоящему значимые вещи и принимали решения обо мне за моей спиной. Что я должен думать об этом? Сяо Яо изо всех сил старалась держать себя в руках. Ей нельзя дать волю нахлынувшим чувствам. Только не здесь. Она хотела поклясться, что больше никогда и ничего не будет от него скрывать, но не могла вымолвить и слова. Сян Лю чувствовал её боль и терзающее душу раскаяние, но ничего с этим не сделал.  Даже самые сильные люди имеют свой предел. Когда благовония догорели, Сян Лю поднялся и трижды склонился перед гробницей отца. – Я оставлю здесь барьер. Никому, а особенно семьям из Серединных равнин, не нужно знать об этом месте. Ты меня услышала? Как давно Сяо Яо ощущала в голосе Сян Лю этот лёд? Она не могла вспомнить. – Да. – Я возвращаюсь в Циншуй. Тебе не стоит лететь со мной. Я хочу побыть один. Дом близко, позови Юми и отправляйся туда. – Прости меня... Влажными холодными ладонями Сяо Яо нервно сминала рукава своего платья. Сян Лю взял её за руку и шагнул за пределы купола. – Это и моя вина тоже. Я пожинаю плоды своих же поступков. Мне нужно время побыть наедине со своими мыслями. А ты побудь с родными. – Я очень сожалею. – Я знаю. Дай мне время. Энергетический купол за их спинами закрылся, и поляна, усеянная снежными лотосами, зазвенела пустотой. – Если ты просишь... Глаза Сяо Яо вновь заблестели от слёз. Когда Сян Лю обернулся и посмотрел на её лицо, его рука сама невольно потянулась к её щеке. Сколько раз она вот так плакала перед ним, а он собирал её слезы своими ладонями? Не сосчитать. Но сейчас всё было иначе. Сердце девушки сдавливало острое чувство вины. Едва прохладные пальцы коснулись её лица, Сяо Яо отчаянно бросилась в объятия Сян Лю. Он медленно поднял руки и обнял её в ответ. – Прости... Я очень люблю тебя, и одна только мысль, что я могу потерять тебя, не даёт мне дышать! Сяо Яо изо всех сил прижималась к его груди и взывала к жуку в своём сердце. Она желала разделить душевную боль Сян Лю, но совсем не знала, как это сделать. В ответ на её тщетные попытки демон разомкнул объятия. – Буду ждать тебя через неделю. Побудь пока с родными. – Хорошо. Он будет ждать её. Этих слов было более чем достаточно. Сян Лю призвал Маоцю, и в свете растущей луны отправился в небо. Через несколько мгновений фигура белого орла на небесном полотне походила на звезду – одну из миллионов звёзд, освещающих этот огромный мир.