Становление гея

Поздний вечер, на улице холодина, да и в доме не слишком-то тепло. В этом году зима уж больно лютая, хотя в последнее время природа в принципе выдает такие кульбиты, что впору на стену лезть. Собственно говоря, Юнги и лезет. Зарабатывая на жизнь доставкой, он терпеть не может все, что идет вслед за ноябрем. Потому что по снегу на скутере толком не покатаешься, а пешком ходить и того хуже. Остаются только автобусы. Но в них в час пик с огромной котомкой за спиной ездить проблематично, и люди все еще злые, уставшие после работы, пихаются под ребра и нет-нет, да скажут пару ласковых про его сундук на плечах. А он, между прочим, этим же говноедам жрачку и везет! Неблагодарные сволочи. В общем, заработок Юнги зимой значительно падает. А кушать хочется, да еще и за комнату в коммуналке платить приходится. Для кого-то сущие копейки, а для Юнги жирная часть от мизерной зарплаты. Иногда ему перепадает что-то от соседей, когда он помогает им то кран сгнивший заменить, то провода у люстры зачистить, чтобы свет не мигал. Но это редко случается, может, раз-два в месяц. Деньгами за помощь Юнги никогда не берет, знает прекрасно, что в этой развалюхе общажного типа живут такие же, как и он, отбросы, сводящие концы с концами. Но вот что-то из съестного с удовольствием прихватывает. Собственно, эта никчемная жизнь и вынуждает его однажды свернуть на кривую дорожку. И радужным путем Юнги — недогопник и мамкин бродяга, не только принимает участие в реалити шоу «Кто ты есть на самом деле?», но еще и выигрывает, будучи окруженным пид…геями. История длинною в пару месяцев, носящая гордое название «Становление героя-гея». И, на удивление, Юнги помнит каждую деталь, каждую мелочь и даже каждую свою мысль, которая сопровождала его все то время, что он примерно исполнял роль парня-голубка. Сейчас же, держа в руках чек, полагающийся победителю, Юнги даже не знает, плакать ему или смеяться, ибо все, что Юнги знал об этом шоу, оказалось ложью. Не было никаких одиннадцати геев, было двенадцать обычных парней с самой что ни на есть нормальной ориентацией, которые так же, как Юнги, просто хотели получить приз. Но ключевое слово в том предложении: «были»! Они были нормальными парнями, с нормальной ориентацией и любовью к округлым женским формам, но теперь нет. Все те, кто перешагнул рубеж полуфинала, стали отсвечивать небесно-голубым и, к сожалению, разговор тут не про аватаров. Но на то и был расчет. Ведь главной целью этого проекта являлось не только развлечь публику, но так же изучить от и до психологию человеческого поведения в подобной ситуации. Ну что ж, браво, господа уроды — сломали жизнь шести людям. Или раскрыли глаза? Или, быть может, научили любить? Не за внешность, не за статус, а за то прекрасное, что скрывается за оболочкой. И Юнги ненавидит их за это всеми фибрами своей души, но также говорит спасибо.

***

— Здравствуйте, Юнги! Спасибо, что согласились дать интервью. Для начала, хочу вас поздравить! — Я бы на вашем месте мне посочувствовал. — Ну что же вы так… вы ведь выиграли. Получили приз. Но да ладно, вижу, вы не разделяете моего восторга. Тогда, может, расскажете, почему решили принять участие в этом проекте? — Почему? Из-за денег, конечно. Сегодня Юнги пребывает в хорошем расположении духа, так как настала суббота. А именно в этот день недели Юнги ходит к тетушке Йон, дабы помочь ей по хозяйству. Нет, Юнги не рвется помогать людям безвозмездно, все совсем наоборот, он помогает, только если платят. А такие люди платить могут лишь продуктами. Кому-то это покажется странным и диким, но, проживая в не слишком хорошем районе среди алкашей и отбросов, постепенно привыкаешь. Или свыкаешься. Натянув старую потертую толстовку и видавшие виды кеды, Юнги выходит из своей комнаты, тут же ощущая в длинном коридоре запах мочи и перегара. Дегенераты не только себя, но и свои испражнения до туалета донести не могут. Господи, когда же закончится их никчемная жизнь? Юнги ведь не просит многого, всего лишь пару-тройку неожиданных смертей, и жизнь станет ароматнее. Юнги уже осточертело бегать со шваброй, отмывая лужи. И не ему одному: те немногие адекватные соседи тоже задолбались, но жить в говне неохота. Противогазы нынче недешевое удовольствие. У двери тетушки Йон Юнги оказывается минут через пять, поднявшись по старой обшарпанной лестнице на пару этажей вверх. И примерно столько же стоит на пороге, со всех сил молотя по двери. Звонок уже давным-давно не работает. То ли мыши провода прогрызли, то ли они рассохлись от старости. Лезть туда смысла нет, тетушка его все равно не услышит. За что природа так взъелась на человечество, что к старости отбирает даже слух? И почему все еще молодой Юнги должен от этого страдать? Задаваясь этим вопросом, он переминается с ноги на ногу, ожидая, пока откроют дверь. На этот раз ему везет, и тетушка впускает в дом довольно скоро. Хотя этого хватает, чтобы витающие в воздухе запахи начали баламутить содержимое желудка, подкатывая к горлу тошнотой. — Ой, Юнги-я, ты все же пришел. А я смотрю, там на улице метет, думала, отсыпаться будешь. Ты, наверное, сегодня в магазин не ходи, у меня немного продуктов осталось, а завтра Чиху приедет да привезет. Счетчик только глянь, пробки опять повыбивало, — тетушка с доброй улыбкой кое-как наклоняется, чтобы скинуть с подставки на пол домашние тапки. И, шаркая ногами да кряхтя, направляется в глубь двухкомнатной коммуналки. Старость не щадит никого. А Юнги ведь помнит ее, когда она еще была полна жизни. Тетушка Йон дружила с его бабушкой, и в детстве Юнги частенько бывал у нее в гостях, уплетая предложенные угощения. Нда, Юнги бы отдал многое, чтобы вернуться в свое беззаботное детство. Где не нужно было думать о том, что будет есть сегодня и доживет ли до завтра. Но, увы, то время уже давно прошло. Сейчас ему двадцать восемь, и он остался совсем один. Вся его родня погибла с промежутком в несколько часов. Как сейчас Юнги помнит тот злополучный день. Отец работал дальнобойщиком и как раз вернулся с очередного рейса, привезя с собой хороший заработок. В желании порадовать семью он предложил матери съездить на рынок, чтобы купить подарки. Но до него они так и не добрались. Волею судьбы в машину, одолженную у соседа, влетел рейсовый автобус с уснувшим водителем. Смерть была мгновенной и безболезненной. А через несколько часов, когда им сообщили эту новость, у бабушки прихватило сердце. Откачать не успели, и Юнги лишился всей семьи. Так что уже в шестнадцать он осознал, что такое взрослая жизнь, и ему пришлось научиться заботиться о себе самостоятельно. Несмотря ни на что, школу Юнги все же закончил, притом неплохо. После еще дополнительно ходил к учительнице по английскому, которая помогала ему безвозмездно. Добрая женщина. А может жалостливая. Она знала прекрасно о его положении. И, возможно, еще сыграло роль то, что мало кто из детдомовских придавал значение учебе. А Юнги тянулся к знаниям. Не хотел закончить где-нибудь под кустом с бутылкой или с передозом в наркопритоне. Он мечтал уехать из родного малонаселенного городка. Поступить в университет, а после устроиться на хорошую работу. И каково же было его разочарование, когда Юнги понял, что без денег сделать это практически нереально. Потому что даже бюджетные места продавались. В общем, расплачиваясь за свою наивность, сейчас Юнги колупается со старым счетчиком, раздражаясь на эту рухлядь, которая не тянет даже включенный свет в паре комнат. Но мысль о том, что скоро он сможет выпить чашку горячего чая и перекусить, вселяют надежду. Через некоторое время Юнги сидит на старом скрипучем диванчике и смотрит телевизор. Старенький такой допотопный ящик. С рогатой антенной, гордо стоящей сверху. Сквозь рябь и шипение разобрать можно лишь отрывки фраз дикторов, но Юнги плевать, ему просто не хочется возвращаться к себе и вновь сидеть в одиночестве. — Итак, дамы и господа. Совсем скоро на экранах появится новое реалити-шоу. Такого не было раньше. Это будет самое современное, самое провокационное и не похожее ни на что из того, что вы видели раньше. Двенадцать парней будут отобраны, чтобы после один из них получил приз в два миллиона долларов. Торопитесь. Завтра последний день, когда можно подать заявку на участие, — замерев, Юнги слушает ведущего, фиксируясь на пунктах: «Приз» и «Два миллиона долларов». Звучит как шанс. Как подарок судьбы. Звучит так, будто на небесах его кто-то все же любит. Вскочив, Юнги подбегает к телевизору и всматривается в экран, чтобы сквозь рябь и полосы рассмотреть название города, в котором можно подать заявку, и точный адрес. Крутит усики антенны, пытаясь настроить картинку. О, да. Это точно заявка на победу. Всего сто километров, и Юнги сможет воплотить все свои мечты в жизнь.

***

В город Юнги попадает уже ранним утром. И теперь ему предстоит пройти пешком не меньше двадцати километров, чтобы оказаться в нужном месте. Но в этом нет ничего удивительного, потому что сюда Юнги добрался на попутке, не имея в кармане ни гроша. Так как на радостях забыл дома карточку. А телефон с убитым аккумулятор сдох еще где-то на трассе. Зато руки греет тонкая брошюрка с картой города, которую Юнги тихонечко спиздил в магазине с сувенирами. Вдобавок погода немного наладилась, и снег наконец перестал валить огромными хлопьями, и ветер стих, теперь только изредка ударяя в лицо ледяными порывами. Так что Юнги в который раз удостоверяется в том, что удача на его стороне. До нужного адреса Юнги добирается только к обеду. Уставший, взмыленный и очень голодный. Последнее его не сильно-то и беспокоит, привык как-никак. Войдя в огромное здание, Юнги озирается по сторонам, не зная, куда податься и к кому обратиться, но, благо, помощь ему предлагают сами. Охранник, что стоял на входе, с подозрением смотрит на него несколько минут, а после все же подходит и интересуется, что Юнги здесь, собственно, ищет. Затем, выслушав скомканные объяснения, он почему-то странно косится, но все же называет номер этажа и показывает, как пройти к лифтам. Оказавшись в кабине, Юнги тычет на кнопку с числом двадцать, благодаря архитекторов сего здания, что они не стали делать эту консервную банку со стеклянными стенами. Потому что ему даже представить страшно, на каком расстоянии от земли он будет находиться. И нет, Юнги не боится высоты. По крайней мере, по крышам гаражей он сигал только так. Хотя там метра два с половиной было максимум, но ведь и упав с дивана можно шею сломать, правда же? Оказавшись на нужном этаже через пару минут, Юнги почему-то уверен, что к окнам не подойдет и на метр. При одной только мысли об этом подвиге его тут же бросает в дрожь и на лбу выступают холодные капли пота. Такое странное чувство: узнавать о своих фобиях, прожив уже четверть жизни. Или половину, с его-то вынужденной диетой и игнорированием больниц. Когда двери лифта разъезжаются, перед взором предстает огромный зал, наполненный людьми. Причем Юнги не понимает, почему здесь не только парни, но еще и девушки. Ведь конкурс только для мужчин, так ведь? Но да ладно, может, здесь проходит набор еще на какую-нибудь программу? На этот раз Юнги не тормозит, потому что у противоположной стены видит около десяти столов, за которыми сидят сотрудницы в беленьких рубашечках с бейджами на груди и выдают всем подходящим какие-то листы. Даже если Юнги и не к ним, то за вопрос его явно не убьют. Послать только могут, но он привык. Собравшись с мыслями и выдохнув, Юнги направляется в ту сторону и, выстояв небольшую очередь, берет курс к стендам. Как Юнги понял, перед тем, как получить анкету, ему нужно сначала ознакомиться со всеми правилами предстоящего шоу и уже после этого заполнять бланк, если его все устроит. Ну и ладно, ему не сложно почитать, к тому же действительно интересно, за что обычный человек может получить столько бабла. В какой-то момент, пока Юнги пробирается к стендам, на него налетает какая-то девчонка и тут же отпружинивает в обратную сторону с явным желанием растянуться на полу. — Куда ж ты так несешься? — поморщившись, спрашивает Юнги, хотя ответ ему не нужен. Ухватив это недоразумение за руку, Юнги помогает ей восстановить равновесие, удивляясь, что это существо здесь вообще забыло. На вид мелкая девчонка лет четырнадцати с волосами примерно по плечо, миловидным личиком и немного болезненной худобой. Что здесь вообще делают дети, и кто их сюда пустил? Охраннику внизу явно переплачивают. — О, прости. Я сегодня немного рассеянный и тороплюсь! — скороговоркой выдает это чудо и тут же убегает дальше, кажется, сбивая по пути еще кого-то. Но Юнги это уже не волнует, ибо в голове бьется только одна сказанная этим существом фраза: «Я сегодня немного рассеянный…» Рассеянный? Эм, что? Еще раз оглядевшись по сторонам, Юнги с замиранием сердца решает изменить свой маршрут и быстрым шагом направляется к блондинке, которую приметил, еще только выйдя из лифта. Красивая, длинноногая, в обтягивающих джинсах, она не могла не привлечь внимание. Немного тощая, правда, зато какая изящная. — День добрый. Простите, что тревожу, но могу ли я узнать ваше имя? — начинает Юнги с порога. Разглядывая блондинку, он все больше боится услышать ответ, так как под плотной толстовкой не замечает ничего, что хотя бы отдаленно напоминало грудь. Но это ведь не показатель? К тому же, толстовка не обтягивающая, а свободного кроя. Может, там просто размер очень маленький. «Господи, пожалуйста, скажи, что так оно и есть!» — Миён, — и как гора с плеч! Юнги шумно выдыхает, решив, что то чудо, влетевшее в него, либо просто исключение из правил, либо с небольшими умственными отклонениями. — Но вообще, сейчас я не в образе, так что называй Минхо, — блондинка… Точнее, блондин, обворожительно улыбается и кладет руку ему на плечо. Секунда, две, три, Юнги отшатывается от него, как от чумного, и пятится, как сквозь воду слыша слова: «Тьфу, еще один натурал, ну что за напасть?!». У Юнги же в голове крутился совсем другой вопрос… «КУДА Я, БЛЯДЬ, ПОПАЛ?!»

***

Прочитав всю информацию на стендах, Юнги впадает в совсем некультурный шок. Если честно, первым желанием было схватиться за голову и бежать… бежать… БЕЖАТЬ! Но Юнги почему-то этого не делает. Хотя не почему-то, а из-за денег. Он, конечно, прекрасно понимает, что навряд ли сможет стать тем самым единственным натуралом среди всей этой голубой братии. Но надежда ведь умирает последней. К тому же, Юнги не видит смысла делать сейчас шаг назад и возвращаться в свой родной городишко, население которого едва ли больше, чем людей в этом здании. Жизнь дала ему шанс, и Юнги обязан им воспользоваться, чего бы это ему ни стоило. Вернувшись вновь к девушкам, что выдавали анкеты для заполнения, Юнги берет одну и, повернувшись на девяносто градусов, топает к стойкам, столешницы которых прикреплены к стенам по всему периметру зала. Там Юнги находит ручки, правда половина из них уже не пишет, и ему приходится приложить немало усилий перед тем, как наконец приступить к заполнению. Сначала все стандартно по его мнению: ФИО; Возраст; Паспортные данные; Место жительства; Пол; Личные качества. И уже в самом конце, после окошка для указания ориентации, предложены несколько строк для ответа на вопрос: «Почему вы хотите стать участником данного шоу?» Закатив глаза, Юнги недовольно цокает языком, не понимая, зачем вообще спрашивать такой бред. Это же очевидно даже ему — наивному чукотскому мальчику, что цель у всех одна — получить деньги. Но писать это Юнги, конечно, не спешит. Так же он не пытается рассказать про тяготы своей жизни и не умоляет выбрать именно его. Потоптавшись на месте и почесав затылок, Юнги все же придумывает оригинальный, на его взгляд, ответ. И размашистым почерком, самым разборчивым из своего арсенала, выводит: «Хочу получить оскар за лучшую роль гея!». Нет, ну а что? По его мнению весьма убедительная причина. Последний раз окинув взглядом труды свои, Юнги возвращается к девушкам и отдает им бланк. После у него просят номер телефона, чтобы можно было связаться по итогам отбора, но Юнги страшно тупит, на нервах путаясь в последних цифрах, и, сжалившись, сотрудница оповещает, что можно также прийти сюда завтра к трем часам дня. Юнги сначала даже удивляется, что результаты будут известны так быстро, но ему объясняют, что это лишь первый этап и большая часть анкет уже рассмотрена. Ишь, белки трудолюбивые какие. Итак, первая ступень оказывается пройдена, и Юнги теперь нужно решить, куда податься. Ночевать на улице ему совсем не улыбается. Пока Юнги рассуждает на эту тему и, смотря себе под ноги, спускался по лестнице, уже покинув здание, в него вновь кто-то влетает. На этот раз Юнги не только не может удержать очередного рассеянного, но, еще и поскользнувшись, сам шмякается на задницу. Копчик тут же простреливает острой болью, а в глазах на миг темнеет. Когда же Юнги удается проморгаться, он с удивлением понимает, что с ног его сбило все то же черноволосое существо. Оно его преследует? — Ты меня убить решил? — недовольно спрашивает Юнги и, поморщившись, встает на ноги, после чего поднимает за шкирку этого недопарня. — Ох, нет, что вы… я просто… я случайно! — подросток, испуганно расширив глаза, сбивчиво начинает лепетать извинения. Оно и понятно, по сравнению с ним Юнги выглядит несколько угрожающе. В росте матушка природа его пусть и обделила, зато в далекие восемь соседский мальчишка наградил шрамом. Была у них тогда забава привязывать мелкие камушки к леске и размахивать ими на пример нунчаков. Доразмахивались. Юнги едва ли глаза не лишился. И теперь ходит с бордовой полосой от лба до щеки. Да и в целом, он повнушительнее выглядит. Пусть и сам потерял в весе из-за принудительной диеты. От воспоминаний об этом желудок тут же недовольно бурчит, напоминая о себе. — За случайно бьют отчаянно, — специально произносит Юнги как можно серьезнее, все еще держа парня за воротник куртки. Да, родом Юнги, конечно, из пригорода, мозгом особо не блещет, как считают многие, глядя на него. Однако, план дальнейших действий сразу формируется в голове. — Не надо бить… — тут же молит это существо, глаза которого от испуга, кажется, становятся еще больше. Ох, как бы из орбит не вылезли, в больничку везти придется. — Может и не надо, а что мне за это будет? — достаточно быстро сменяет Юнги тактику, подбираясь как можно ближе к своей цели. — А… У меня есть деньги. И телефон. Боже, он что, серьезно? Юнги, конечно, понимает, что для этого паренька выглядит, как отщепенец, стреляющий сигаретки в темных переулках. Но он вообще-то приличный человек. Практически. А его тут выставляют отпетым бандюганом. Кошмар. — У меня есть другое предложение, — Юнги наконец отпускает мальчишку и, чутка расправив ему куртку, кладет руку на плечо. А мало ли, сбежит. — Мне до завтра бы где-нибудь перекантоваться, пока результаты отбора не будут известны. — То есть, мне нужно пригласить тебя в гости? Смотри-ка, парнишка-то не глупый. Он Юнги даже нравиться начинает. Нет. Не в том смысле, в котором ему придется на шоу яйца к мужикам катить. А как разумное, быстро соображающее существо. — Именно так, — произносит Юнги, с нетерпением ожидая ответа. По сути, парень ведь может и отказаться, Юнги все равно ничего ему не сделает. Но, скорее всего, малец об этом не догадывается, что только на руку. — А может… Я все же дам тебе денег? — предпринимает он новую попытку, дернувшись в сторону. Серьезно, что ли? Он думал, что сможет так легко вырваться? Хуй там плавал. Держит Юнги его довольно крепко, хотя силу все же рассчитывает, чтобы косточки ненароком не сломать. — Слушай, есть два варианта, либо ты позволяешь мне переночевать у тебя, и мы потом тихо мирно расходимся, либо… — продолжать Юнги, собственно, не спешит. Он уверен, что парнишка сам придумает кару пострашнее. — Ладно-ладно! Я понял. Хорошо. Ну, в общем-то как Юнги и ожидал. — Вот и славненько. Показывай, куда идти. До квартиры этого существа они добираются на метро. Не то что бы Юнги настаивает на том, чтобы за него оплатили проезд, и не то что бы парнишка делает это с огромным желанием. Но идти пешком он не решается, хотя Юнги предлагал. А тот только покосился, мол, совсем больной, что ли? Ох уж эти неженки. Пожил бы в шкуре Юнги, сразу бы нормальным человеком стал. И патлы бы свои обстриг, может. Немногим позже выясняется, что парень живет один. Родители, узнав о его ориентации, прервали почти все контакты. Но все же, чувствуя ответственность за свое чадо, оставили ему квартиру, да и полностью спонсировали. Сами же мотались по командировкам, дабы не пересекаться с бракованным сыном. И Юнги, пожалуй, их понимает. Смотря сейчас на это патлатое недоразумение, ему тоже хочется куда-нибудь уехать, причем в целях его же безопасности. Нет, Юнги не хочет его избить или убить… Достаточно просто поднять над полом вниз башкой и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали. Но Юнги этого не делает, слишком парнишка хрупкий. Страшно, что либо поломается, либо коньки отбросит от страха. И так вон поглядывает подозрительно. Смешной. Можно подумать, что он сам доверие вызывает. Как бы не так. Юнги всегда верил в поговорку: «В тихом омуте черти водятся». И Юнги очень хочет, чтобы в этом омуте они и остались.