Становление гея

Итак… подводя итоги решения воспользоваться «последним шансом»: Юнги сидит в чужой квартире, без денег, без особой надежды пройти отбор, пьет горячий чай и пялится на гея во плоти. Он, собственно, тоже смотрит в ответ, не сводя глаз. Следит буквально за каждым действием. Аж не по себе становится. Кому сказать, что Юнги, отпиздивший не одного буйного алкаша в общаге, боится какого-то задохлика — засмеют ведь. Но Юнги-то знает, что это не просто так. Мало ли что у него на уме, а вдруг… Юнги опускает взгляд в кружку и сглатывает. Черт, а он ведь не видел, как парнишка его заваривал и что туда добавлял. По спине тут же пробегается табун мурашек, и задница предательски сжимается. Надо было на вокзале ночевать. Умник тоже нашелся! Все-то он продумал. Все просчитал. Дебил, сам же в стан к врагу заперся. — Слушай, а зовут тебя как? — паренек спрашивает, будто чувствуя его смятение, и теперь, откинувшись на спинку стула, как-то расслабленно улыбается, нарочито громко прихлебывая чай из кружки. Вот же гаденыш мелкий. Страх и неуверенность почему-то как ветром сдувает, так что Юнги лишь усмехается в ответ и, выпрямившись, чуть подается вперед, наваливаясь на стол. Ну и кто тут у нас смелый, а? — Юнги, а тебя как звать? — голос его звучит несколько грубее, чем Юнги хотел, но то не его вина. Ком в горле просто встал от недавних мыслей. — Тэмин, — отвечает он с важностью и даже подбородок приподнимает. — Тэ, значит, — тут же сокращает Юнги для своего удобства. — Давай вот только без этого пренебрежения. Я, может, и выгляжу мило, но всечь промеж глаз тоже могу, знаешь ли, — раздраженно шипит, а после, видимо, сравнив себя и Юнги, добавляет, — Или слабительного тебе в чай подсыпать. И неизвестно почему, но Юнги пробивает на смех. Очень громкий и некультурный, похожий на ржач. Нет, Юнги не знает о каком пренебрежении речь, просто это шипение… Кенху с общаги напомнил, с которой Юнги как-то имел удовольствие встречаться. Она так же себя вела, когда была чем-то очень недовольна. И, пожалуй, именно сейчас Юнги понимает всю суть геев. Они — девчонки. Самые настоящие, а то, что промеж ног болтается, так это так — чистая случайность… И сразу как-то легче становится от этого осознания. Присматриваться к Тэ, он, естественно, не станет. Тот, может, и девушка в его понимании, но все же экзотическая. А Юнги парень простой, ему желательно без изысков. И, в общем, вынырнув из этих размышлений и вернув внимание Тэмину, Юнги понимает, что тот обиделся. Не, ну точно вылитая Кенха. Так же злобно сопит и губехи надувает. Ох, бедняга, и за что его только природа сиськами обделила? — Слушай, Тэ, не знаю я, кто тебя обижал таким сокращением, — «и так жизнью обиженный», — мысленно добавляет Юнги, еле сдерживая очередной смешок, и продолжает: — Но на Тэмина ты не тянешь, уж прости. Каши надо было больше есть, тогда, возможно, все бы было по-другому. — Да пошёл ты! — мелкий оскорбленно зыркает и складывает руки на груди. — Если меня возьмут на проект, и случится так, что и ты туда попадешь, я тебя в первый же день спалю. Эх, напугал ежа голой жопой. Чудила, забыл уже, что ли, кто тут сильный и страшный? — А ну-к цыц! — Юнги бьет кулаком по столу, надеясь, что не переборщил. — Угрожать мне решил, нихрена не попутал? Юнги, прищурившись, смотрит на чудо природы, которое от удара вздрагивает, но после расслабляется и теперь косится, слегка приподняв уголки губ. Неправильная какая-то девка. То ли не из пугливых, то ли башкой ударенная… — И откуда ты только взялся на мою голову… — со вздохом произносит Тэ, поднимаясь со своего стула. — Тебе покушать разогреть? А то злой какой-то, еще квартиру мне разнесешь. Что-то Юнги не понял. Его раскусили? Но как? Он ведь вроде весьма убедительно играл. Или нет? — Разогреть, — тут же соглашается, а после задумывается на пару минут. — Слушай, а если мы и правда вдвоем попадем на проект? Что тогда? Может, сыграем за одно? А потом приз поделим? — А вот это уже совсем другой разговор. Тэмин, достав из холодильника пару кастрюль, лезет за тарелкой, но сначала окидывает Юнги внимательным взглядом и, кивнув самому себе, достает самую большую. Это он молодец, правильно делает. Юнги даже проникается к нему теплыми чувствами и решает, что объединение на проекте отличная идея. Даже замечательная. Юнги по своей наивности уже начинает строить планы на будущее и считает полученные денежки. Но, увы, Тэ на проект не попадает по понятным теперь уже причинам. Но на тот момент его это ни капли не расстраивает. Говорит, что дополнительные финансы ему особо и не нужны, просто скучно одному. Ну и еще он думал встретить на проекте свою вторую половинку. Среди одиннадцати оставшихся геев. Но если не судьба, значит не судьба. На следующий день он едет вместе с Юнги, хотя ему на телефон уже и пришел отказ. Но, несмотря на это, Тэ не сучит и составляет компанию. Говорит, что Юнги смешной и настоящий. Правда, тормозом еще пару раз называет, но то не суть важно. Если бы малой окислившиеся провода чистил, как Юнги разбирался с его ноутбуком, Юнги одним «тормозом» не ограничился бы. Итак, в том самом здании и в том самом зале на прикрепленных к потолку больших мониторах значатся ФИО тех, кто прошли первый отбор. Всего оказывается сто человек. Многовато как-то. Но, самое главное, Юнги находит себя в их числе. И радуется настолько сильно, что аж сгребает рядом стоящего Тэ в охапку и крепко сжимает. Но это Юнги так, от нахлынувших чувств. Мелочь такого порыва не оценивает и бурчит, что Юнги ему ребра чуть не переломал, хотя это и не правда. Юнги силу сдерживать умеет, максимум что, так это трещины могли пойти. Шутка. Тех, кто прошёл отбор, приглашают все к тем же столикам. Юнги — неудачник — подходит к девушкам один из последних. Ну откуда он мог знать, что люди тут с утра ошиваются? И что звонили всем раньше, чем результат показали в зале? В общем, очередь образовывается значительная, и они с Тэ замыкают отряд. Да, чудик решил, что будет с Юнги до победного конца. И поможет, чем сможет. Не понятно, чем Юнги вызвал у него такую симпатию, но благодарность смешивается с опасением. А вдруг малой влюбился? Тьфу-тьфу! Когда наконец до них доходит очередь, Юнги выдают номерок с временем и датой. Остается пройти осмотр врачей и сдать анализы. Это они, кстати, молодцы, всяких бацильных не пускают. Только назначено ему аж на среду, а сегодня понедельник… Придется мелким шипелкам и обижулькам потесниться еще немного. Или много. Ибо отбор, как уже выяснилось, проходит в несколько этапов. Юнги даже заставляют к психотерапевту идти. А тот дядька интересный и, кажется, сам не особо здоровый. Но штампик нужный ставит и отпускает с богом. Говоря что-то вроде «тупой, но для общества не опасен». Юнги не берется утверждать, но, скорее всего, это была месть за его: «а психологи все такие повернутые?» Последним же этапом является подготовка к непосредственному участию. Юнги отправляют к дизайнеру или как их там… В общем, внешность маскировать под гейскую, чтобы все по фэншую. Кстати, выбирает Юнги сам, что с ним будут делать. Ну, точнее, Тэмин, который носится с ним, как с ребенком. Иметь друга-гея оказывается не так уж и плохо. Тэ подмечает, что обычно так девушки говорят, но Юнги же не виноват, что они реально правы. А самое главное, можно не бояться, что он кралю уведет. Есть, конечно, угроза, что его у крали увести может, но Юнги это не пугает. Он же натурал. Да и за две недели, что у Тэмина прожил, отношение к нему не поменялось. Никакого притяжения, никакого желания, все как обычно. Да и сам Тэ не лезет. Они как-то негласно определили грань общения, чему Юнги особенно радуется. В итоге, Юнги с новой прической, прилизанный, как натуральный педик, в обтягивающих джинсах и футболке с V-образным вырезом усаживается в машину. Неудобно ему, конечно, просто пиздец. Мало того, что штаны давят везде, где только можно, так еще этот мелкий изверг заставил стринги надеть. Козел, до Юнги только сейчас дошло, что он просто пошутил. Ибо в штаны-то ему точно заглядывать никто не будет. Правда же? Так, спокойно. Все будет хорошо. Одиннадцать Тэминов ему не страшны, количеством, конечно, превосходят, но надо помнить, что они девчонки, а значит слабые, а значит… Блядь, а женщин бить же нельзя. Хотя, стоп, девки с членом — феномен, а значит и в нос дать можно ради исключения. Ну это если что. Над этим Юнги размышляет все время, пока едет к загородному дому, в котором и предстоит жить. Правда, это не дом оказывается, а целый дворец. Еще и с фонтаном во дворе. Охренеть не встать. И вот значит выходит Юнги из машины, забирает сумку с вещами, которую ему собрали за счет проекта богатенькие Буратины. И с широко открытым ртом топает по дороге к этому замку в четыре этажа. Белые колонны располагаются по фасаду, украшенные золотыми фресками, сам же дом выложен светлым кирпичом, и все это великолепие не сливается лишь благодаря золоченным оконным рамам с резными ставнями. Юнги прям себя принцем чувствует, ей богу. Даже в заднице ковыряться перестает, чтобы эти чертовы трусы поправить. Некрасиво как-то… Да еще и камеры. Вот черт, его же снимают уже. А он как еблан с разинутым ртом. Это не дело. Давай Юнги, закрывай варежку, натягивай голубую личину и вперед, походкой от бедра! Как там Кенха расхаживала по обосанному коридору? Оп, оп, оп… Не известно, как там с вилянием бедрами, но джинсы сейчас точно по швам пойдут. Так что пофиг уже на качество, главное быстрее. Юнги взбегает на порог, распахивает двустворчатые двери с мысленным криком: «ну что, пора знакомиться с принцессами!», и замирает. Ибо в холле стоят одиннадцать мужиков… Не принцесс, нет… И тут что-то в голове щелкает, воскрешая рассказы Тэмина про группы геев. Он, кажись, пассив, а тут, видать, собрались активы. И что-то как-то Юнги нехорошо становится и домой даже резко тянет. В родную глушь. Ну и что, что еды нет, так и геев с огнем не сыщешь. Только, кажется, поздно уже заднюю сдавать. Ох, и чем Юнги только думал, когда информацию на стендах-то читал и потом соглашался? Явно бес ему из самой преисподней на ухо нашептывал. Ну, а теперь думать вообще не придется. А вот трусы железные найти не помешало бы. Да такие, чтоб с замком… и с шипами, как у дикобраза. Юнги готов их сам сделать, найти бы только паяльник. Он пригодится. И не только для трусов.

***

— Да-да-да. Я помню этот момент, Ваше лицо тогда показывали крупным планом! Сколько смеха-то было… кхм, простите. Расскажите же, что было дальше, а то в программе, как вы понимаете, многое вырезали. — Ничего страшного… Я бы тоже посмеялся, увидев ваше лицо в такой ситуации. А дальше я просто попытался рассуждать логически… Замерев в коридоре, как статуя, Юнги всматривается в лица тех, с кем ему предстоит провести в одном доме два с половиной месяца. И думает Юнги лишь о том, куда можно спрятаться, и что вон тот бюст на подставке может вполне проломить кому-нибудь голову. Правда вот скульптура одна, а геев десять. Очень неприятная ситуация. Так, стоп, а почему десять-то? Где одиннадцатый? Юнги быстро оборачивается, проверяя, не подкрался ли кто сзади, и как раз вовремя. Закрывшееся за ним двери сейчас вновь отворяются, и Юнги вздыхает с облегчением. На пороге появляется парнишка, совсем тоненький и даже немного ниже на первый взгляд. А еще определенно младше. С виду лет на десять, но это вряд ли, конечно, несовершеннолетних здесь быть не должно. И, в общем, смотрит Юнги на него и улыбается, как идиот, чем вызывает у мальца страх, который, правда, он пытается спрятать где-то в глубине глаз, скрывая его вопросительно приподнятой бровью и намеренно отрешенным голосом: — Что? — спрашивает он, нервно сцепляя пальцы на ручке чемодана, да так, что те белеют. А после подается чуть в сторону, дабы заглянуть Юнги за спину. Утверждать будет опрометчиво, но почему-то кажется, что мальчик, как и Юнги минуту назад, больше всего на свете хочет свалить отсюда подальше. Правда, чего он испугался? Он-то вроде среди своих, чего переживать? Хотя, если смотреть со стороны, то закрадывается подозрение, что правила шоу немного изменили, и теперь выживать придется не одному натуралу среди одиннадцати геев, а одному бедному гею среди натуралов. И, вспоминая сейчас Тэмина, Юнги понимает, как это прискорбно. Ну ничего. Юнги решает, что мальца этого в обиду не даст. Во-первых, в благодарность Тэ за помощь, а во-вторых — ради себя. Это же гениально. Притвориться, что с первого взгляда влюбился в эту холеную цацу с накрашенными лаком ногтями. Вообще ему кажется, что изображать влюбленного голубка будет достаточно легко. Потому что парень этот вполне симпатичный и на девушку смахивает побольше Тэмина. Скулы, правда, островаты и челюсть ярко выраженная, зато губы пухлые, нос аккуратный, глаза большие, и цвет у них интересный, вроде карий, но довольно светлый, с янтарными прожилками. Юнги таких раньше не встречал. Еще и волосы нежного розового оттенка, слегка вьющиеся, спадающие на шею. Интересное сочетание. — А ты красивый! — выдает Юнги то, что крутится в голове последнюю минуту. А после протягивает руку и касается пальцами его волос. На ощупь они не очень мягкие, зато гладкие и, если присмотреться, то виден даже блеск от света ламп. Хорошо над ним постарались, потому что у Кенхи от краски волосы, как солома. Убрав руку и вернув взгляд к лицу паренька, Юнги еле сдерживается, чтобы не заржать. Такой испуганной мордашки он даже у Тэмина не видел. Блин, похоже, со стороны его поведение выглядит весьма странным. Но Юнги же только из любопытства, проверить хотел. И вообще, все складывается прекрасно. Пусть попробуют теперь сказать, что он натурал. Где там его два миллиона? — С-спасибо, ты тоже ничего… — с трудом выдавливает из себя парень, еле заметно передернув плечами. А после, будто справившись с собой, резко выпрямляется и приподнимает подбородок, вновь бросая взгляд на остальных. — И чего уставились? — интересуется, а Юнги немного удивляется, ибо такой стали и недовольства в голосе Тэ из себя вытолкнуть никогда не мог. А если злился и орать начинал, то Юнги вообще со смеха покатывался. А здесь почему-то не смешно. Нет, особо-то и не страшно, но все же какая-то часть начинает чувствовать себя неловко. — А ты, — парень вновь обращает внимание на него, — Помоги чемодан донести, колёсико отлетело. Пока по ступеням его допер, чуть не сдох, я же это… Изящный! — добавляет настолько саркастично, что Юнги впадает в ступор. А после парнишка мило улыбается и, склонив голову к плечу, начинает наматывать короткую прядку на палец. Юнги же продолжает тупо стоять и наблюдать, пытаясь разобраться, что его смущает. А затем отмирает и все-таки протягивает руку и, взяв чужой чемодан, разворачивается, дабы дотащить его до… А куда, собственно, тащить-то? «Здравствуйте, дорогие участники! Я рад приветствовать вас в этом доме. С сегодняшнего дня вся ваша жизнь будет транслироваться на экранах страны, потому сильно не шалите… Шучу, наоборот, шалите! Мы с вами должны встряхнуть этот мир и расширить установленные рамки. Ну да ладно, вступление окончено, сейчас вам нужно пройти прямо по коридору и свернуть направо в гостиную, я буду ждать вас там.» Искаженный, но весьма жизнерадостный голос заполняет весь дом. Он звучит из множества динамиков, прикрепленных под потолком по всему периметру особняка. И всем, собственно, ничего больше не остается, как последовать в указанном направлении. В арку, разделяющую коридор и гостиную, они заходят плотной кучкой. Не то что бы это необходимо, но все по какой-то неясной причине выглядят довольно напряженными, потому неосознанно держатся рядом друг с другом. Ало, ребят, это Юнги тут как бы жертва. Это ему надо нервничать. Он же даже тылы прикрыть не может, так как обе руки заняты. Но его, кажись, трогать никто и не собирается, зато идущему рядом чудику везет меньше. — Зачетная задница! — говорят где-то сбоку, а следом Юнги слышит шлепок и начинает очень сильно злиться. — Еще раз, котик, и я тебя так шлепну, что голова в сторону улетит, — произносит приветливо Юнги и даже улыбается, вызывая резонанс между смыслом и тоном произнесенного. Прям плюшевый мишка, ей богу. Правда вот бесить не надо. Там, откуда Юнги родом, мужики вечно дерутся, и он не исключение. Врезать может так, что потом реально по частям собирать придется. А сейчас и подавно рисковать не стоит. Юнги эту розововласку уже застолбил. Это его прямой билетик к выигрышу, так что нечего руки тянуть. — Спасибо, но я и сам могу справиться, — тихо произносит его цаца, опуская глаза в пол. Но почему-то придвигаясь ближе. Вот и славненько. Вот и договорились. Все же принцессу Юнги себе нашёл, правда, бракованную, но на безрыбье и рак рыба. Так-то. — Я Чимин, кстати, — так же негромко добавляет и странно косится на ладонь Юнги, поджимая свои пухлые губехи. Э-нет, парень. За ручку Юнги ходить не будет. Его психика пока к этому не готова. Может быть, потом… Когда-нибудь… В следующей жизни. — Буду звать тебя Чимка, — так же негромко произносит Юнги, проводя параллели с чумкой — идеальное сочетание на его взгляд. Проходя уже в гостиную и усаживаясь на полукруглый диван, добавляет. — А я Юнги. — Мне без разницы, называй как хочешь, Юнгешка, — Чимин без зазрения совести садится к нему на колено, а после елозит задницей. — Сдвинься блин, чё тугой такой? Юнги удивленно приподнимает бровь, а это чучело резко меняется в лице, натянуто улыбается и слегка повышает тембр голоса: — В смысле подвинься, пожалуйста, Юнги, с краю хочу посидеть, чтобы эти пидорасы не лезли. Пытается он исправиться, да как-то криво. — А ты тогда кто? — Юнги с подозрением косится на него, не понимая, что происходит. Внешне-то ему Чимин напоминает Тэмина, но поведение… Хотя, что это Юнги? Девки тоже разные бывают. И истерички, и хабалки, и хозяюшки. Вот Кенха у него, например, три в одном. Тяжко, конечно, но зато готовит отменно. Хотя у Тэ, если честно, вкуснее получалось. Не был бы парнем физически, Юнги бы на нем женился. Тэмин, к тому же, говорил, что если на проект его не возьмут, то поможет в городе обосноваться. Эх, надо было забить на этот чертов приз да принять помощь вновь обретенного друга. Но нет же, Юнги же самый умный. — А я гей, это разные вещи. Пидорасом может быть и натурал, — Чимин складывает руки на груди и пялится в экран большого телевизора, тонкого, как ноут Тэмина. Через полминуты, когда все наконец рассаживаются на длинном диване и в креслах, экран плазмы сам собой загорается, и на нем возникает человек в маске, а из колонок раздается уже знакомый голос: «И снова здравствуйте! Я надеюсь, что с общими правилами вы ознакомлены. Но все же давайте я повторю основные пункты. Итак: 1. Находиться вы здесь будете десять недель, если, конечно, раньше не вычислите натурала. В таком случае, оставшиеся на проекте участники поделят между собой выигрыш в два миллиона долларов, в противном же случае, приз заберет один натурал; 2. За пределы особняка выходить нельзя. Кто покинет его пределы автоматически покидает и проект; 3. Связь с внешним миром запрещена, кто попытается обманным путем связаться с родственниками и друзьями опять-таки уйдет с проекта; 4. В свое свободное время вы можете гулять по территории особняка, общаться между собой. Выход в интернет строго ограничен, каждый сайт проверяется нашей командой, поэтому возможны задержки в работе; 5. Каждую неделю будет проходить голосование, на котором вам придется выбирать участника, который должен будет покинуть проект; 6. В течение каждой недели вам нужно будет выполнить от одного до четырех заданий, на результаты которых вы сможете опираться, когда придет время голосования; 7. Обслуживать вы себя будете самостоятельно. Все удобства в особняке предусмотрены, но готовка и уборка на вас. Как именно, каждый себе или в порядке очереди, меня не интересует. Так что постарайтесь не устраивать свинарник, мне-то все равно, но на вас люди смотрят. Это самое основное, а теперь можете брать свои вещи и подниматься на второй этаж. Там двенадцать спален, каждый выбирает на свой вкус, только, мальчики, не ссорьтесь, все комнаты идентичны, разве что располагаются с разных сторон. Если кто-то уже надумал жить вместе, я не против, это не запрещено. Так что располагайтесь, знакомьтесь, обживайтесь. А завтра вас будет ждать первое задание. До встречи!» Экран гаснет, а по гостиной раздаются недовольные шепотки. В основном претензии к самообслуживанию и отсутствию интернета как такового. Юнги же на это плевать с высокой колокольни, потому, под все увеличивающийся гомон и споры, он поднимается с дивана и, кивнув Чимину, направляется обратно в коридор, в конце которого как раз видел лестницу. Принцесса тоже долго не задерживается, быстро поднимается и спешит следом. Еще бы, чемодан-то его уже по лестнице тащится. На втором этаже долго раздумывать нет смысла, так что Юнги открывает самую первую дверь за поворотом и решает остановиться за ней. Не то что бы ему лень идти дальше, просто в случае чего убегать будет проще. Чимин, по всей видимости, думает в том же направлении, потому, забрав свои вещи, занимает комнату напротив. Ну что же, первая ступень пройдена, самое сложное впереди. И кто его только на этот долбанный проект тянул…