Становление гея

— Вы же понимаете, что никакого парня у Босона не было? — Ну теперь-то я, конечно, понимаю. А все-таки он молодец, еще бы чуть-чуть и все планы бы организаторам сорвал. — Это да, но они тоже молодцы, быстро сориентировались. — Ага, молодцы…

***

Понедельник. Шесть утра. Из динамиков раздается… детский плач. Открыв глаза, Юнги с минуту лежит неподвижно, вслушиваясь в звуки, и понимает, что все правильно, он не ошибся. Это не кому-то яйца прищемили, ревет реально ребенок. И что за шутки такие? Поднявшись с кровати, он бросает взгляд в окно. На улице темень непроглядная, а часы показывают раннее утро. Вы что, мать вашу, издеваетесь?! Ладно, с гонгом Юнги уже смирился, плевать даже на девять утра. Но не шесть же! Накинув халат, Юнги быстро направляется к двери, а после по коридору и вниз по лестнице. Может, у организаторов сломалось чего? Иначе как объяснить этот младенческий плач, от которого у него не просто в ушах звенит, а голова уже готова разорваться. Подойдя к гостиной, Юнги быстро заглядывает внутрь, да так и застывает на месте. На полу, перед самым телевизором, стоят девять переносок, и, помимо динамиков, именно из них также слышны детские крики. Эй, это вообще-то совсем не смешно. Какие дети? Ебанулись совсем? Юнги еле с геями управляется, а тут личинок еще подкидывают. Они же не в Китае, чтобы со всем этим мерзким и ползучим дело иметь. Схватившись за голову, Юнги было отшатывается, но спиной налетает на подошедшего Чимина. Обернувшись, Юнги сразу замечает в его глазах такое же непонимание и вопросительно приподнятые брови. Но ответить, увы, не может, потому, просто беззвучно раскрывая и закрывая рот, тычет пальцем в сторону дверного проема. Пусть сам посмотрит! Чимин и смотрит. Сначала так же отпрыгивает в коридор, а после мотает головой и широко улыбается. — Юнги-я, да расслабься, куклы там! Я не думаю, что организаторы настолько идиоты, чтобы живых мальков доверить, — произнеся это, он уже намного спокойнее заходит в гостиную и тут же направляется к детским переноскам, правда, когда присаживает на корточки и заглядывает в одну из них, Юнги видит, как спина принцессы сильно напрягается. — Да ну, не может быть… Слышит Юнги его голос, заглушенный все тем же детским плачем. К этому времени в дверном проеме начинается столпотворение. Парни сбиваются в одну растерянную, немного испуганную кучу и в шоке смотрят на Чимина. Он становится первопроходцем, и все взирают на него со страхом и благоговением. Шутка, конечно. Ребята просто стоят и пытаются не заорать в голос, потому что смысл следующего конкурса всем предельно ясен, и как раз в этот момент экран телевизора оживает. Доброе утро, мальчики! Не пугайтесь так! Чимин прав, это всего лишь куклы. Просто созданные по подобию живых младенцев и приближенные к реальным детям. Они также плачут, улыбаются, двигаются. Их нужно кормить, укладывать спать, менять подгузники. Они реагируют на шум и на температуру. Всю неделю вам придется провести в их компании. Так вы научитесь обращаться с детьми. Ведь в будущем, если кто-то из вас захочет создать полноценную семью, эти навыки будут необходимы. Поэтому выбирайте себе младенца и примеряйте на себя роли папочек. Удачи! Экран потухает, Юнги пялится в одну точку секунд десять. Пытается переварить информацию. Она не переваривается. Мозг коротит и включается автопилот. Юнги на автомате подходит к одной из переносок. Заглядывать в нее не решается, просто берет за ручки и так же, толком ничего не осознавая, направляется к себе в комнату. Что там делают остальные, он не видит. Разве что краем глаза замечает, что Чимин уже идет следом, правда ребенка он из переноски вытащил и несет на руках, внимательно рассматривая.

***

День первый. Оно орет! Орет, не затыкаясь, а Юнги просто смотрит на люльку, стоящую на кровати, и не шевелится. Да, младенца Юнги так и не вытащил и даже не смотрел, что там ему вообще досталось. Плача вполне достаточно, чтобы не соваться в это дерьмо. Юнги ощущает себя героем какого-то ужастика. Где из подвала дома слышатся устрашающие звуки. Но так как Юнги не герой, проверять, что за чертовщина, он не стремится. Тупо стоит и пялит, не имея возможности сдвинуться с места. На часах десять утра. Юнги продолжает гипнотизировать переноску. Если оно будет так орать, может, у него сядут батарейки? У него ведь есть батарейки, правда? А если нет? Что тогда делать? И с каких пор Юнги вообще боится детей? Хотя, в принципе, это не так уж и удивительно. С младенцами он дел не имел никогда, у него не было братьев или сестер, да и у Кенхи, слава богу, спиногрызов не имелось. Потому, все эти хлопоты обошли его стороной, и как сейчас выкручиваться — непонятно. Так, ладно, Юнги, успокойся, возьми себя в руки. Вспомни фильмы. Ты же смотрел фильмы? Было дело! Значит, выходим из транса. Идем к кровати, достаем это существо из переноски и держим на вытянутых руках, рассматривая маленькое личико. Страшный-то какой, господи. Юнги передергивает, и он еле сдерживается, чтобы не вернуть это обратно. Но все же пересиливает себя. В недрах памяти находятся все кадры фильмов с детьми и, содрогаясь всем телом, Юнги прижимает младенца к себе, укладывая его на согнутую в локте руку. Назвать его куклой почему-то не выходит. Слишком уж походит на живого. Да и вес ощутимый, не как у пластиковой игрушки. И моргает он, и плачет, да так натурально... Блядь. Что делать-то? Мозг, крутя шестеренками, продолжает худо-бедно фурычить, видимо, под воздействием крика извилины шевелятся быстрее, так что Юнги, перебирая в голове сцены из кино, начинает качать это чудовище на руках. Может, заснет? Черт, да хуле так орать-то?! Ответ в голове всплывает довольно быстро — оно хочет жрать. Ладно. Развернувшись, Юнги быстро направляется к двери, а после спешит на первый этаж. На кухне обнаруживается столпотворение. Все носятся туда-сюда, хватаясь за голову. Кто-то прижимает младенца к себе, как Юнги, кто-то до сих пор не решается вытащить его из переноски. У Бенхо вообще глаза бешеные, и держит он своего за ногу, вверх тормашками, отодвинув от себя так далеко, насколько позволяет длина руки. И среди всего этого плача, мата и крика самих парней выделяется лишь один индивид. Чонгук сидит на стуле, положив ребенка на колени, и как-то меланхолично покачивает ногами из стороны в сторону. Ребенок продолжает орать, но Чонгук не обращает на это внимание. «Как? Как он это делает?» Юнги смотрит на него в шоке, а потом замечает белые проводки от наушников. Ему кажется или это не честно? Заметив его взгляд, Чонгук улыбается, вытягивает из кармана мп3шник, крутит его в руке и, широко улыбнувшись, засовывает обратно. И вот, знаете, портить чужое имущество неправильно и противозаконно. Но Юнги за справедливость! Спокойно пройдя к рабочей зоне, он достает из ящика ножницы для разделывания курицы. Ребенка приходится пока положить на стол. Чай не ебанется. После чего Юнги тихонько подкрадывается сзади и быстро перерезает один из проводков. Затем, злобно улыбаясь, возвращает ножницы на место. Но младенца в руки обратно не берет. Юнги прикидывает, что со стопроцентной вероятностью ему сейчас попытаются набить морду. Но к его великому удивлению Чонгук в драку не лезет. Только смеряет уничтожающим взглядом, а после, тяжело вздохнув, убирает испорченные наушники в карман. И это все? — Я шнур дома забыл, там все равно зарядка вот-вот бы села, — произносит он, отвечая на недоумевающий взгляд. И, поморщившись, продолжает качать младенца на коленях. Помогает это слабо, но Чонгук почему-то не поддается общей панике. — Вы че, придурки? Оторвав взгляд от Гука, Юнги реагирует на голос и поворачивается к двери, где стоит раздраженный Чимин. Сложив руки на груди, он сильно хмурится и осматривает всех по очереди. — Вы в переноски нормально заглядывали? Там бутылочки и смесь в банке. На банке инструкция. Покормите детей, и они успокоятся! — А где твой? — спрашивает Юнги, уже взяв своего младенца на руки и двигаясь к выходу. Переноска-то на втором этаже осталась. — В комнате спит, и не дай бог вы его воплями своими разбудите, во сне задушу. Всех! Вы когда-нибудь видели мать в гневе, которая за своего ребенка готова разорвать на месте? Чимин, конечно, не мать, но Юнги очень быстро ретируется с кухни. А то мало ли. Правда Чимина обойти не получается, он железной хваткой вцепляется в плечо и отталкивает назад. — Здесь сиди! Я принесу твою переноску. Звукоизоляция плохая, а Чонин очень чутко спит. Простите, кто? Юнги оглядывает Чимина с ног до головы и крутит пальцем у виска. Ладно, младенец действительно выглядит как дите, но не до такой же степени, чтобы ему имя придумывать. Может еще и в паспортный стол записаться, чтобы заявление на свидетельство о рождении подать? Ебанатизм. Юнги психует, но остается в кухне смиренно ждать.

***

День второй. Три часа ночи. Оно опять орет. Сука! Юнги же кормил недавно и подгузник менял. Воняло-то как… Юнги уже сомневается, что это ненастоящий ребенок. Нет, не так, он сомневается, что это вообще нечто человекоподобное. Скунс какой-то. Одна минута, две, три. В комнату без стука вламывается заспанный Чимин. Смотрит на орущую переноску, тяжело вздыхает и, достав младенца, начинает качать его на руках. — Кормил? — спрашивает он под затихающий плач. — Да, — отвечает Юнги, не понимая, как у него это вышло. Он же вроде тоже держал это чудовище на руках, но оно все равно продолжало орать. — Иди сюда, — тихо зовет Чимин. Когда Юнги подходит, тот указывает на его руки. Понимая без слов, Юнги складывает их люлькой, а Чимин осторожно перекладывает младенца. — Покачай еще немного и положи с собой рядом. Они так спят лучше. Только качай очень осторожно и плавно. А то я видел, как ты дрыгаешься. — А может ты его себе заберешь? Юнги жалобно смотрит на Чимина, вообще не шевелясь. Ну его нафиг. Пока молчит, лучше не рыпаться. — Могу с Чонином к тебе прийти. Я с двумя сам не справлюсь, — Чимин пожимает плечами и вопросительно смотрит, ожидая ответа. — Если таким образом я смогу поспать хотя бы пару часов, то давай, — соглашается Юнги быстро, потому что не хочет оставаться один на один с Антихристом. Это чудовище явно усыпляет бдительность перед тем, как разораться по новой. Юнги буквально видит, как за Чимином закрывается дверь, а у этой нечести начинают светиться алым глаза, а рот извергать звуки преисподней. Юнги тогда точно не выдержит и застрелится. Муляж ружья вон как раз в гостиной висит, а, как известно, раз в год и водяной пистолет огнестрельным может стать. Через минуту Чимин уже возвращается, а Юнги стоит все на том же месте. Принцесса смотрит на него, как на полного кретина, и еле сдерживает улыбку. А Юнги даже огрызаться смысла не видит. Потому что без него явно не справится. Он только благодарит бога, что из всей этой радужной братии выбрал нужного голубка.

***

Всю оставшуюся ночь Юнги спит спокойно. Хорошо хоть кровать большая, так что они легко умещаются вчетвером. Дети посередине, а он с Чимином по краям. Неизвестно, плакали ли еще исчадия ада, но до утра Юнги нихрена не слышит. А вот утром Чимин его расталкивает и, всучив две переноски с закутанными младенцами, отправляет на улицу. Видите ли, им на свежем воздухе гулять положено. И вот вроде принцесса права, и вроде как помогает, но кукушечка у него явно закукарекала. Правда говорить об этом вслух он не спешит. Как пиздюков заберут, тогда и выскажется. А пока собирается и пиздует бороздить заснеженный двор, как айсберг океан. Ходить по двору в зиму ему надоедает быстро, потому Юнги уже через полчаса заруливает обратно в дом. А, поднявшись в комнату, видит Чимина, который, закутавшись в одеяло, спокойно посапывает на кровати. Ага, по всей видимости, ночью спал только Юнги. Ладно, значит, его очередь страдать. К обеду Юнги сидит в гостиной на полу перед диваном, на котором лежат два малыша. Чонин и Антихрист. А Юнги корчит им рожицы и смеется, когда они, издавая странные звуки, улыбаются. У него даже получилось покормить их обоих без криков. Правда, Антихрист его заблевал смесью, но это неудивительно. Погоняло отрабатывает, мелкий. А Чонин просто обосрался. Точно Чиминов ребенок: говна не сделал, день прожит зря. Но Юнги со всеми этими бедствиями справляется, а после и Чимин просыпается, приходя на помощь. Ну прям настоящая семья… пидорасов.

***

Следующие дни проходят в таком же режиме. Юнги сидит с малыми до позднего вечера и даже сам учится укачивать их, пока Чимин отсыпается, а потом уже тот подрывается ночью от любого шороха, пока Юнги дрыхнет без задних ног. В принципе, не так уж это сложно. Если, конечно, учитывать, что кроме ухода за ребенком ничерта делать не приходится. Юнги даже в какой-то момент начинает нравиться такое занятие. Остальные тоже справляются, кроме Бенхо. На пятый день он уже похож на зомби. Агрессивного зомби. Только помощи ни от кого не принимает. А предлагать больше пары раз никто и не спешит. Если он такой самостоятельный, то смысл мешать? Так все думают, пока вечером пятого дня на весь дом не раздался истерический крик: — Да заткнешься ты или нет?! А после слышится звон стекла. Все как по команде выскакивают из своих комнат и бегут на звук. Бенхо находится на полу, подтянув к себе колени и сжимая руками голову. Окно разбито, а где-то во дворе валяется скопытившийся младенец. Вот и справился сам. Долбоеба кусок. За сломанной куклой идет Чимин. На этот раз в том, что это кукла, сомнений уже нет. Единственное, что Юнги не понимает, это как Бенхо умудрился пробить евроокно. Но спрашивать об этом сейчас не к месту. Хотя Юнги пиздецки интересно.

***

Все оставшееся время Бенхо ходит мрачнее тучи. Видимо, из-за этого конкурса он слишком перенервничал, и весь белый свет ему теперь не мил. Но всем на это срать. Так уж вышло, что как только один участник отбивается от стаи, его просто перестают замечать. А потом, как уже сложилось, выгоняют на голосовании. Бенхо не исключение, поэтому в воскресенье покидает особняк. И да, то, что он единственный не справился с заданием, имеет огромный вес, но есть кое-что еще… Все парни, включая и Юнги, прикипели к игрушечным малькам. Да, ясен хуй, что куклы. И что падение со второго этажа не проблема. Но поступок Бенхо задел за живое. Ладно, если бы просто пластиковые были, с безжизненными нарисованными глазами, безмолвные. Так нет же. Сделаны настолько правдоподобно, что жуть берет. Ну или умиление. Покрытие у них под кожу, ручки ножки двигаются, веки смежаются при моргании. Хнычат, кушают, какают. Прям как настоящие. Так что к такому поступку все относятся серьезно. Мало ли что у этого человека в голове и кого он в следующий раз в окно швырнуть решит. Да и принцесса разгневалась. Юнги все переживал, что Чимин этим сломанным ребенком Бенхо голову проломит. Но, благо, обошлось. А вот когда приходит время с мальками прощаться, Чимин устраивает истерику. Ему понадобилась всего лишь неделя, чтобы прикипеть к мелкому. Хотя, оно и понятно. Чимин единственный, кто с самого начала отнесся к заданию со всей ответственностью, а где-то и вовсе забывал, что это всего лишь конкурс. И что Чонин не живой. Остальные заботились о младенцах, исходя из своих интересов, чтобы жить не мешали, а Чимин действовал именно на благо малышей. Чонина у него в итоге забирают силой, а после Юнги первый раз видит, как Чимин плачет. Не истерит, не рыдает взахлеб. Без всяких там слюней и соплей. Но пара соленых капель, скатившихся у него по щекам, заставляют Юнги растрогаться. И весь вечер воскресенья он проводит с Чимином в комнате, отпаивая его горячим чаем и пытаясь найти слова утешения. Чимин его особо-то и не слушает. Смотрит куда-то в сторону, а после резко поворачивается к Юнги и отчаянно шепчет: — Ты просто не понимаешь. О нем некому будет заботиться… Больше он ничего не говорит, а потом и вовсе отмахивается. Носом шмыгает, стирает ладонью с лица влажность и усталость, и вдруг начинает как обычно улыбаться. Будто ничего и не случилось. А Юнги остается только смириться и принять такое положение дел. В конце концов, психологом он не нанимался, чтобы в башку лезть и причины прохудившейся крыши выяснять. Любопытно, конечно, но да похуй. Самое главное, что принцесса истерить перестала. В норму пришла и дальше продолжит принимать участие в проекте, а больше Юнги и не надо.