Становление гея

— Вот это да. Я-то думал, что эта неделя у вас была самая легкая. На экранах и половины не показывали из того, что вы сейчас рассказываете. — Знаете, у меня складывается такое ощущение, что вам вообще толком ничего не показывали, кроме первого дня. — Зато с вашей помощью мы теперь заполним все пробелы. — Так, а вы мне за это интервью заплатите?

***

И снова понедельник, и снова Юнги просыпается под звук гонга. С кровати уже не падает, но утро добрее от этого не становится. Так и привыкнуть к ранним подъемам недолго, только нахрена — неясно. В доставку в такое время никогда не выходит. Начинает только к полудню. Там у офисников по расписанию обеды, заказов хоть отбавляй. А спустя несколько часов все ленивцы заканчивают работать и запрашивают уже доставку к ужину. Так что эти восемь утра ему не всрались, но ведущий лучше знает. Петушара. Ну здравствуйте, мальчики! На этой неделе у вас намечается конкурс красоты и состоять он будет из трех этапов. Первый — дефиле в нижнем белье, потом конкурс талантов, и, наконец, вам нужно будет ответить раскрыто на вопрос. Но с деталями вы ознакомитесь самостоятельно. Возьмите со стола программки, там все написано. Телевизор потухает так же быстро, как и загорается, а Юнги, смотря на стол, впервые задается вопросом, кто доставляет все в особняк и почему никто этого не видит? Хотя да, камеры же везде; по всей видимости, ведущие подгадывают время, когда все спят или находятся в комнатах. Зачем так усложнять? Неясно.

***

Первый конкурс, на удивление, выпадает не на понедельник, а на вторник. Но ничего сложного Юнги в нем не видит. Дефиле они уже проходили, задницей вилять Юнги упражнялся еще в первый день, когда до особняка шел по двору, так что все легко и просто, да еще и каблуков нет. Это ли не счастье? Им решили дать передышку? Только вот каблуков нет, а стринги имеются в наличии. И зачем, спрашивается? Опять мучиться с этой дурацкой ниточкой промеж ягодиц? Так мало того, еще и сами ягодицы надо маслом натереть, как и все тело целиком. Юнги что, на пидора похож?! Ах да, точно… Пока он размышляет на эту тему и крутит в руках две пары трусов, выбирая между красными и розовыми, в дверь стучат. И кого, интересно, принесло? Хотя, в принципе, кроме Чимина к Юнги редко кто заходит, и, кроме Чимина же, никто не стучит. Это как раз больше всего бесит, потому что за последние пару недель Юнги немного расслабился и перестал замыкаться. — Заходи! — орет он на всю комнату и поворачивается к двери как раз в тот момент, когда она открывается. Я смотрю на тебя, ты глядишь на меня — искра, буря, безумие... Но, на самом деле, нет. Юнги оценивает Чимина в стрингах, переводит взгляд на масло в его руках и вопросительно приподнимает бровь. Тот, в свою очередь, оглядывает полотенце на его бедрах, трусы в руках и хмыкает. — Красные лучше, розовые я уже видел, — говорит спокойно Чимин, закрывая за собой дверь, проходит в комнату и плюхается на незаправленную кровать. — В смысле видел? — спрашивает Юнги, но все же убирает розовые в шкаф. — В прямом, из-под шорт торчали, когда ты садился. То есть он пялился на его жопу? Интересный поворот. А принцесса-то опасная! Остерегаться, что ли, пора начинать? Юнги как-то привык, что Чимин никаких поползновений в его сторону не совершает, и расслабился, а тут вон оно как! — Так ладно, ты что хотел-то? — Хренью этой меня намажь, — Чимин поднимает руку со стеклянной бутылочкой масла и бултыхает вязкой жидкостью в прозрачной таре. Нет, ну это уже прям серьезно. Юнги пока не готов к такому сближению. Их отношения еще не настолько крепки. И, кажется, все его мысли отражаются на лице, так как Чимин, внимательно смотря на него, прищуривается. — Какие-то проблемы? — спрашивает, а после, пожав плечами, поднимается с кровати. — Ну ладно, пойду кого-нибудь другого попрошу. В смысле кого-нибудь другого? Стоп, стоп, стоп! Отношения их может и не настолько доверительные, Юнги может пока не готов мужские тела лапать, зато приз получить готов. Хоть сейчас, вынь да положь. А Чимин все еще его личная заявочка на победу. По крайней мере, Юнги так думается. — Погоди, никаких проблем! Я просто задумался. Дает Юнги заднюю, только сейчас понимая, что Чимин хоть и поднялся с кровати, но с места так и не сдвинулся, а сейчас, чему-то улыбнувшись, подходит к нему и всучивает в руки бутылочку. Что-то Юнги не понял, он сейчас его на слабо взял? — Вот и славно. А то остальные доверия как-то не вызывают. — А я вызываю? — сомневается Юнги. Чимин после этого вопроса растерянно приоткрывает рот, будто его застали врасплох, но следом моргает и широко улыбается. — А я пока не определился… — кокетливо произносит, хлопая ресницами, и, сняв с запястья резинку, собирает свои волосы в крошечный пучок на затылке, чтобы не мешались. — Все, хорош болтать, нам скоро уже вниз идти. Перестает он шалить и поворачивается спиной. Поводит узкими плечами. Так, ладно, Юнги, пора брать себя в руки. Зачем нервничать, когда можно этого не делать? Чем отличается этот мужик от тех, кого Юнги в баньке вениками хлестал? Банальная помощь, ничего лишнего, ничего большего. Правильно? Правильно. Чимин же сам до спины не дотянется, собственно говоря, как и Юнги потом. Так что нет здесь никакого подтекста. Правда внутри все равно все как-то неприятно сжимается и противится подобному. А в голове сразу не баня и друзья, которые его туда на день рождения приглашали, а всякие пляжи и красотки на лежаках. Которые садятся повыгоднее, спинку выпрямляют, сисечки на показ выставляют и ножки свои длинные вытягивают. И такие, мол, натрешь мне спинку? Хрен, конечно, Юнги красотки о таком просили. Разве что Кенха, когда они на речку-вонючку по лету на скутере гоняли в камышах резвиться. Она деваха тоже ничего такая, но на киношных моделей не тянет. И Чимин не тянет. Но ассоциация пошла — из башки не вытравишь. Юнги вздыхает, морщится, кривится и старается отодвинуть все свое неприятие на второй план, и у него даже получается. Особенно, когда Чимин с раздражением смотрит на свои блестящие от масла плечи. Надувает губы и шипит озлобленно: — Они из нас реально каких-то пидорасов делают! А потом вдруг отпрыгивает в сторону, когда Юнги проходится ладонью по его ребрам. — Ты чего? — Юнги застывает, как идиот, с полуподнятой рукой. — Ничего, щекотно, блин, — выхватив у него из рук масло, Чимин направляется было к двери, но Юнги тут же его тормозит, придерживая за запястье. — Ничего не забыл? — теперь наступает его очередь хитро смотреть на него и улыбаться. — М, что? — У меня строение тела от твоего не отличается, на осьминога не похож, так что мне помощь тоже не помешает. Хотя, если ты не можешь… — Юнги не договаривает до конца, да еще и губу прикусывает, только не кокетливо, а чтобы не рассмеяться. Нет, ну а что? Принцессе дразнить его можно, а Юнги нет? — Я, конечно, помогу, — тянет задумчиво Чимин. Он оценивает количество масла в своей бутылочке, кивает сам себе и заходит за спину Юнги. — Но вообще, я еще могу и отказать. И позвать, например, Сокджина или Джуна. Такие любвеобильные мальчики, ты заметил? Они тебе и спинку натрут, и что-то приятное в процессе на ушко нашепчут... А там туда-сюда и тройничок… По коже ползут мурашки, и Юнги, не сдержавшись, вздрагивает от омерзения, потому что этот гаденыш вслед своим словам плавно проводит ладонью по позвоночнику, останавливаясь на границе полотенца, и даже кончиками пальцев ныряет под него. Да еще и сам приникает к Юнги, чтобы болтать ему прямо на ухо, обжигая горячим дыханием. По острию ножа принцесса ходит. И даже не думает о том, что Юнги под ребра с локтя заехать может. Да и не только под ребра. В его-то состоянии Чимину не только вмазать хочется, но и отшвырнуть от себя куда подальше. Игры играми, но, кажется, Юнги серьезно переоценил свои возможности. Пытаясь успокоиться, он замирает и начинает считать вдохи с выдохами. Раз, два, три, четыре… Юнги хочет заработать два ляма, а не два года строгоча. Интересно, а если он принцессу таки прибьет, получится все списать на состояние аффекта? — Юнги-я, ты че дышишь так странно, возбудился, что ли? — интересуется Чимин слащавым голоском, правда руками уже никуда не лезет. — Конечно, вот сдержаться пытаюсь… — немного хрипло отвечает, но это точно не от возбуждения. — А ты не сдерживайся, — за спиной раздается смешок, а Юнги почти сразу успокаивается. Смешок этот не кокетливый, а издевательский. Принцесса поиграть, значит, изволит? Поиздеваться? Мало Юнги Тэмина было, еще один голубок-недоросток нарисовался? На каком их бессмертном заводе штампуют, что они такие смелые? Юнги недобро усмехается и, резко развернувшись, прижимает Чимина к себе. Масло выпадает у него из рук, глаза шокировано расширяются. Юнги собой доволен. — Ну раз разрешаешь… — широко улыбнувшись, произносит он и медленно склоняется к растерянной моське, имитируя сближение перед поцелуем. Актер из Юнги такой себе, но в данный конкретный момент с ролью справляется на ура. Потому что Чимин крупно вздрагивает в кольце его рук, а после пытается отскочить. Хорошо так пытается, неслабо, Юнги даже слегка пошатывается, стараясь его удержать, и переступает ногами, вставая в более удобную позицию. Позиция оказывается дерьмовой, под пяткой хрустит скользкая бутылка с маслом и нога уезжает куда-то в сторону. — Твою мать… — только и успевает вскрикнуть Юнги, с высоты своего роста жахаясь на спину, а сверху его придавливает костлявая тушка Чимина. — Кажется, я что-то сломал… — Так тебе и надо! — раздается тут же сверху, после чего Чимин возится и, кряхтя-сопя, сползает с него. Оглядывает с головы до ног сначала победоносно, а после уже растерянно. — Не знаю насчет переломов, но вот ногу ты себе, похоже, распорол… И только после этих слов помимо ноющей спины Юнги чувствует режущую боль где-то в районе ступни. Вот и поигрались. Через час с перебинтованной ногой Юнги не то что бы не дефилирует по подиуму, он позорно хромает и, кое-как добравшись до кресла, падает в него и грустно наблюдает за остальными. Наблюдает не слишком пристально, так как после всего пережитого смотреть на намасленных мужиков ему не охота. Даже брезгливо как-то. Не получается смеяться, когда они, потешаясь, шлепают друг друга по блестящим грудям и, блядь, даже задницам. По-идиотски поскальзываются и, морщась, ковыряются в жопах, пытаясь оттянуть врезающиеся меж ягодиц трусы. Вряд ли они действительно друг к другу подкатывают, потому что ржут, как лоси. Но у Юнги голубая вуаль перед глазами, из-за которой его даже начинает мутить. Неправильно это все и мерзко. Юнги честно старается давить в себе эти чувства, напоминая, что это все игра, но сознание твердит обратное. Все начинает заходить слишком далеко, и Юнги впервые задумывается о том, что победа будет не так проста, как думалось вначале. Но сдаваться как-то не по-пацански.

***

Второй этап выпадает уже привычно на четверг, и тут уж кто на что горазд. Точнее, как. Конкурс-то рассчитан на таланты, но почему-то таланты эти выбрал опять же ведущий. И вот то ли специально он, пидрила пиксельная, то ли совпадение, но делать приходится то, к чему у всех не просто таланта нет, а даже зачатков мизерной предрасположенности. Так что сначала все слушают Джина с Намджуном, которые поют вместе попсу тридцатилетней давности. Да как поют! Просто идеальный дуэт — одному по ушам медведь прошелся, а второму по глотке протоптался, так что после их концерта Юнги еще долго пытается унять звон в ушах. Бао с Хосоком рисуют. Прям по-настоящему. На мольбертах, красками, как взрослые и важные художники. Посадили их напротив друг друга, обозначив писать портреты. Стараются парни очень сильно. Особенно Бао, который так увлекается, что даже кончик языка высовывает. Над чем он там так упорно бьется, Юнги не знает. Потому что итог оказывается совсем неутешительный. Но Тэхен пытается блеснуть умом и что-то пиздит про карикатуры, мол, стиль такой, не гнобите пацанов. А пацаны сами себя гнобят, ругаясь, кто из них старался, а у кого вместо человека получился пидорас. Картины после этого рвутся и сжигаются во дворе, там, кстати, Хоби с Бао и мирятся, пока орут «Гори, гори ясно, чтобы не погасло» и прыгают над догорающими обрывками портретов. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не сралось. Бенхо с Босоном рассказывают стихотворение. Юнги сначала думал, что им выпало самое легкое задание, но, оказывается, это только для него оно таким кажется. А вот парни страдают крайней степенью забывчивости, так что смотреть на их выражения лиц действительно больно. С каким усилием они вспоминают каждое слово, и то и дело сбиваясь, злясь и психуя, проговаривают несчастные четверостишья, надо просто видеть. Видеть и плакать, плакать и страдать. Но они все же справляются. Ну почти. Дойдя до середины, Босон в очередной раз сбивается. Бэкает, мэкает, сжимает кулаки. Бенхо пытается ему подсказать, но, видимо, делает только хуже, так как Босон, окончательно выйдя из себя, разражается таким матом, что все охреневают. Но не из-за мата, а из-за того, что шпарит он четко в рифму. Юнги мысленно засчитывает ему балл. Нет, а что? Стих рассказан? Рассказан. Да еще и с эмоциями какими! Закачаешься. А после приходит очередь Тэ и Гука. И фиг его знает, что там у ведущего было на уме и какой черноты юмор он любит, но двух бедолаг одевают в костюмы. И если Чонгук в принципе остается доволен, примеряя на себя образ Ромео, то Тэхен явно не рад платью и выпавшей на его долю девчачьей роли. Но стоит отдать им должное, играют они неплохо. Сколько экспрессии, сколько страсти! Правда, в конце Ромео подыхает от ножевого в печень, а Джульетта душится вообще по другому сценарию. Потому что Гук с бутафорским клинком, зажатым под подмышкой, притворно сжимает пальцами шею Тэ и орет: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!». Потом они все же возвращаются к первоначальной версии пьесы и оба отправляются в мир иной четко по сценарию. А Юнги и все остальные аплодируют им стоя, пытаясь не скопытнуться от смеха. Ну, а последними демонстрируют свои таланты Юнги с Чимином. Вот кто в нынешнее время умеет танцевать вальс? Юнги, например, нет. С его шрамированной мордой только в переулках хлюпиков всяких ловить да мобилки у них отжимать. А не шагать в зале по квадрату в смокинге под музыку. Чимин, кстати, тоже максимально недоволен. Потому что Чонгук подговаривает Тэ, и эти два додика в четыре руки пихают Чимку в костюм Джульетты. Чтобы все чин по чину было. А для полноты картины заставляют нацепить сапоги, в которых он был на травести-шоу. Чимин на Юнги в это время смотрит очень уж жалобно, прям как кот из «Шрека», но Юнги облизывает губы и посмеивается. У него, между прочим, нога до сих пор болит, а все из-за Чиминовых дурацких провокационных шуток. Так что пусть помучается. Правда, мучаются в итоге они оба. Чимин, зараза, вечно изворачиваясь, наступает ему на ноги исключительно острыми шпильками. Из-за этого сам же оступается, подворачивает свои копыта и ругается. А Юнги его держит, матерясь в ответ и в движении вальса. Почему Юнги его не отпускает, дав навернуться, и не пинает еще сверху, остается загадкой. Но, видимо, на него так платье действует, в котором Чимин опять сильно походит на девочку. А девочек же бить нельзя. Вот Юнги и подхватывает его каждый раз. Почти молча, почти терпеливо, почти с пониманием. Под конец им все же надоедает бесить друг друга и они каким-то образом делают пару кругов по залу, не отдавливая друг другу ноги и даже двигаясь в унисон. Это они уже потом смотрят на видео. Оказывается, Хоби разрешили взять с собой в особняк камеру, и он, будучи фотографом, не только все эти дни делал снимки, но еще и снимал на видео конкурсы. И как только никто не увидел этого раньше?

***

Последний конкурс уже по традиции выпадает на субботу. И суть его заключается в эссе на тему: «Как ты стал геем?» И вот тут система дает сбой. Юнги, если честно, сказки в детстве любил, но вот сам их никогда не сочинял. Фантазия у него, знаете ли, так себе. Так что вопрос этот повергает в шок, хотя, кажется, не его одного. Ибо все сидят с одинаковыми выражениями лиц. Но задумываться по этому поводу Юнги не спешит. Точнее, ему не дают. Чимин, говнюк, быстро ориентируется, шепчет что-то на ушко Намджуну. Тот Сокджину, Сокджин Бао и дальше по сломанному телефону. А когда очередь доходит до Юнги, он слышит прекрасное: «ты первый», и его просто выпихивают с дивана, обращая на него девять пар любопытных глаз. Мда, вот и пришло время учиться рассказывать байки, самое главное — не запутаться. Не запутаться в том, что, во-первых, забыл, а во-вторых, даже не знал. Хотя, подождите-ка, а если? — В общем… — начинает Юнги не очень уверенно, почесывая затылок. — Дело было вечером, делать мне было нехуй и решил я свалить из родного захолустья. Я же вообще родом из области, городок малюсенький. Работы нет, жилья нет, универов тоже. Да и геи, если честно, не водятся. Мы о них толком и не слышали. Они как единороги, такие же радужные и несуществующие. Поэтому, я вроде и знал, что зло они злющее, по каким-то там рассказам, но на кострах мы только чучело в Масленицу жгли. Так что не думал об этом особо. Какой смысл? Мне черные геи дорогу не перебегали, только коты да бабки с мусорными ведрами. Да и к парням меня вообще-то не тянуло, девушка у меня даже была, — тут Юнги на некоторое время замолкает, чтобы не начать рассказывать про Кенху и не сдать себя с потрохами, после чего продолжает, начиная очень сильно привирать. Да простит его Тэмин. — Но потом, как я и говорил, скучно мне вечерочком стало. И поехал я ближе к образованному народу и высоким зарплатам. Там как раз с Тэмином и познакомился. Мы с ним столкнулись в… центре занятости. Притом два раза. Первый — он в меня влетел в здании. Я его, кстати, еще с девчонкой спутал. А после уже на улице, на ступеньках. С ног он меня сбил, так что я чуть копчик через рот не выплюнул. Я даже подумал ему тогда в бубен дать, да жалко стало. Мелкий такой… и симпатичный… Передумал, в общем, бить. Припугнул, так, для проформы, чтобы пар выпустить. А потом как-то слово за слово мы с ним разговорились, и он пригласил меня в гости. Ну, а я не отказался, потому что все равно еще не нашел себе жилье. Подружились мы с ним крепко, а потом он возьми да скажи, что жопа в голубой выкрашена. Я сначала стреманулся, мало ли что… А потом как-то забил на это. Какая разница, кого он любит, главное, что человек хороший! Отолерантнился я в городе-то. Да и помог Тэмин мне сильно. А потом готовить начал и кормить, да еще и как — пальчики оближешь! — в этот момент Юнги кидает взгляд на Намджуна и подмигивает ему, а после продолжает переворачивать все с ног на голову. — И короче… сначала мне тогда копчик грудину пробил, а потом Тэминова стрепня. Хуйни люди не говорят, путь к сердцу мужчины реально через желудок лежит. Потому что Тэмин своими кулинарными изысками меня покорил, и я сам не заметил, как влюбился. Ну и туда-сюда, ромашки, конфеты, свидания… Да что я вам рассказываю? Вы же тоже все это проходили, правда? — поддевает Юнги и хмыкает. — Правда, роман наш продлился не очень долго. Сраться стали из-за бытовухи, истерить, ну и пришли к выводу, что ебаться лучше по-дружески, без всяких там соплей. И тут как раз это реалити-шоу на экранах появилось. Мы с Тэмином вместе заявки подали, но его не взяли. Так что он остался в городе болеть за меня. А я вот тут, с вами… Юнги заканчивает на печальной ноте, грустно вздыхает и возвращается к дивану, мимоходом стирая пот со лба. Боже ты мой, пока рассказывал, сам чуть не поверил. Тэмин когда выпуск увидит, охренеет, наверное. А потом сто пудов ржать будет долго, сволота, но главное, чтобы всерьез не воспринял. Из мыслей его вырывает Чимин. Приобнимает за плечи и заглядывает в глаза. — Скучаешь по нему? — Есть немного, — Юнги слабо улыбается, понимая, что сейчас действительно не врет. Хотя тоскует он скорее не по Тэмину, а по нормальной еде. Но это Чимину знать не обязательно. А он больше ничего и не спрашивает. Ребята тоже, они ругаются, кто пойдет следующим. Хотя, если честно, рассказы их не особо отличаются от Юнгиевого. Все как под копирку. Не думали, не гадали, а тут раз и в парня член запихали. Но Юнги их внимательно не слушает, он все косится на Чимина, который руку так и не убирает с его плеча. А еще Юнги ждет, когда наконец подойдет очередь принцессы. Но так и не дожидается. Когда остаются всего три человека, в центр гостиной выталкивают Босона. А он еще с конкурса со стихом ходит мрачнее тучи. Тоже мне. Все ведь там выглядели смешно, но почему-то только он принял все слишком близко к сердцу. Хотя Босон вообще не особо разговорчивый, держался все время близ Бенхо, но последние дни отдалился даже от него. Видимо, нервишки у парня слабые. Рассказывает он свою историю очень сбивчиво, путаясь в «показаниях», а когда Намджун что-то уточняет, Босон уж совсем теряется и идет красными пятнами. — Блядь, да я вообще сюда случайно попал! Вы у меня все в печенках уже сидите, долбанные… — договорить он не успевает, а точнее, не может, потому что в этот самый момент из динамиков раздается тот самый звук гонга, только усиленный в несколько раз. Босон вздрагивает. Все остальные тоже. А после, несколько оглушенные и дезориентированные, наблюдают, как он вновь сбегает в свою комнату. Голосование на этой неделе отменяется, так как в этот же вечер за Босоном приезжает машина и ведущий сообщает, что накануне данного шоу Босон поругался со своим возлюбленным и заявку подал тому назло, но, видимо, нервы сдали, так что беднягу решено вернуть туда, откуда взяли. Расстроен ли Юнги таким поворотом событий? Однозначно нет. Меньше народа — больше кислорода и денежки ближе. Юнги даже просит у вселенной, чтобы еще у кого-то также нервишки лопнули. Единственное, о чем он жалеет, что так и не услышал историю Чимина. Но, может, еще успеется? Недель впереди предостаточно.