Становление гея

— Знаете, с виду все было достаточно правдоподобно. Кстати, именно после выхода этого конкурса проект чуть не закрылся. Вы знали? — Нет, откуда? Да и, если честно, нам там было не до этого. — Ах да, полная изоляция. Я немного не в себе от ваших рассказов и даже не знаю, как реагировать. — Никак. Вы можете просто молчать и слушать. Я и так уже устал, и желание продолжать почти испарилось. — Может, сделаем перерыв? — Нет. Хочу поскорее закончить это чистосердечное признание.

***

Пить Юнги теперь остерегается. Хотя предложения поступают, и много. Один только его мозг раз -дцать посылает недвусмысленные сигналы о том, что он вовсе не против напиться и забыться. Но инстинкт самосохранения тут же воскрешает в памяти достаточно яркие образы Чимина, танцующего вокруг шеста, после чего разум моментом идет на попятную. И то краснея, то бледнея, блеет что-то о своей непричастности. Генератор идей от градуса дал сбой, вот желания и получились корявые. Так что ладно, бухлишко может быть и приятным компаньоном в этом месте голубых чудес, но от него потом проблем не оберешься. Лучше вон на свежем воздушке подышать и мороженкой стресс заесть. Юнги и заедает. Правда не мороженным, а выпечкой Чимина. Этот полоумный после своего пирога слетел с катушек и возомнил себя мастером кондитерских изделий. Нет, в целом Юнги это нравится, но только в тех случаях, когда всякие пирожки, булочки и слойки получаются на ура, а когда нет… Что же, Юнги волнуется, что такими темпами он заработает либо язву, либо отравление с летальным исходом. Но пока живет, радуется. На позитивчике пацан. Да еще и счастье какое: прошла уже среда новой недели, а масочный еблан молчит. С чем это связано, Юнги не знает. Возможно, из-за судебных разбирательств и отстаивания прав на продолжение реалити-шоу, а возможно, из-за подготовки новых заданий. И вот если бы Юнги знал, что его ждет в будущем. Он бы свинтил с проекта, сверкая пятками, и еще в полицию заяву накатал и вытребовал себе моральную компенсацию. Но, наверное, нужно все по-порядку… Доброе утро, мальчики! Вы по мне, наверное, уже соскучились? Что за кислые мины? Давайте просыпайтесь, завтракайте и собирайтесь. Вас ждет новый конкурс. На все про все у вас час. Сегодня мы вас вывезем за пределы особняка. Все подробности узнаете в дороге. Живо-живо! Как можно собраться «живо» в шесть утра? Кто-то знает? Юнги лично нет. Тем более, он спал-то всего ничего, потому что первую половину ночи обнимался с унитазом, а вторую с тазиком! А все почему? А все потому что его «возлюбленный» — принцесса жопорукая, ведьминских кровей, которую к продуктам вообще подпускать нельзя! Чимин, кстати, сейчас тащится следом, не менее сонный и не менее помятый. Ну, а что? Думаете, Юнги один, как лох, мучился, морозя зад на холодной плитке и облизывая ободок унитаза? А вот и нет. Чимин сидел рядом и поил его водичкой, попеременно пичкая смектой. Хотя Юнги это никак не помогало. Желудок жгло и крутило, во всем теле ощущалась дикая слабость, от постоянных рвотных позывов слезились глаза, из носа текло, а горло першило. Про мерзкий привкус во рту, от которого становилось только хуже, Юнги вообще вспоминать не хочет. Собственно, так он провел время до трех часов ночи, а после Чимин кое-как перетащил его в кровать, закутал в одеяло и поставил на колени тазик. Открыл окно и, примостившись рядом, время от времени подставлял ладонь под лоб, которым Юнги, засыпая, норовил уткнуться в загаженное пластиковое дно. Как тогда, так и сейчас, Юнги чувствует себя откровенно хуево и безумно хочет спать. А еще ему себя жалко. Очень-очень жалко. Хочется лечь в мягкую, удобную постель, свернуться калачиком и выть о том, какая сука эта жизнь. Выть жалобно, переходя на скулеж. Но кто же ему даст это сделать? У них же новый конкурс, мать его! В общем, взяв себя в руки, Юнги кое-как залезает в ванну, усаживается жопой на холодный металл и включает душ. Первым делом его обдает ледяными струями, и только спустя пару секунд мата Юнги додумывается повернуть соседний вентиль. Из ванной он выходит только через полчаса под яростные стуки в дверь. Чимин ему что-то орет с той стороны, угрожая всеми муками ада, если Юнги решил утопиться и бросить его одного. Топиться Юнги не собирался. Просто потому что для этого пришлось бы заткнуть ванну, а на это у него банально не хватало сил. В теплой воде его разморило окончательно, так что Юнги уже даже не особо хотел в кровать. А вот сидеть так: обняв колени, уткнувшись в них подбородком, сонно покачиваться из стороны в сторону — вполне. Но, увы, пришлось встать. Причем в этот раз им управляли не два миллиона, а Чимин, который, видимо, поставил себе цель расшибиться об дверь. Не то что бы Юнги сильно за него переживал, но вот приз… В микроавтобус, стоявший во дворе, Юнги залезает одним из последних. За ним в салон забирается только Чимин, который припозднился, так как бегал обратно в особняк за пледом. Заботушка злоебучая. Но окей, за это Юнги его благодарит, потому что морозит его знатно, а салон все еще холодный. Есть все-таки от принцессы плюсы, пусть через десять минут половину пледа он и отжимает себе. Ну что, мальчики, вот вы все и в сборе. Назад пути нет, так что теперь я могу спокойно озвучить суть следующего конкурса. Экран маленького телевизора, прикрепленного к потолку, загорается, и вся та же морда ведущего «радует» своей улыбающейся маской. А Юнги только успел задремать. Итак! На первых свиданиях я прям умилялся, смотря на ваши сюрпризы. Не могу сказать, что вы были очень оригинальны… Но те чувства, которые вы показали, покорили мое сердечко. Вот только заслужить поцелуй оказалось слишком легким заданием, теперь же будет немного посложнее. Я не хочу, чтобы одна из пар оказалась фальшивкой, потому сегодня вы покажете насколько сильно дорожите своим избранником и на что способны ради друг друга. Думаю, вы помните, что перед тем, как попасть на проект, вы проходили различных врачей, в том числе и психолога? Так вот, нам любезно предоставили одну немаловажную информацию о каждом из вас, а именно… ваши фобии… И теперь вам придется преодолеть свои страхи, чтобы доказать искренность. А Юнги говорил, что этот психолог ему сразу не понравился? Говорил, что это было взаимно? Так вот, Юнги был прав. Пидрилой этот психолог оказался, самым настоящим! Но да ладно, у Юнги вроде фобий никаких нет. Так что плевать. Чем они его испугают? Пауками? Змеями? Пф! С таким же успехом можно ежа голой жопой устрашать. Бестолковое занятие. Думает Юнги, устраиваясь поудобнее в кресле и закрывая глаза. Чего бы интересного они не придумали, со всем разберется. Уверяет себя, как-то позабыв, как благодарил глухой лифт и потом ссал подойти к окнам. А еще он запамятовал, о чем именно болтал на приеме у психолога. Наверное, поэтому всю дорогу благополучно спит, периодически выныривая из сна, когда хлопает дверь при выходе очередной пары. В итоге они с Чимином остаются вдвоем и дремлют до самого выезда из города. А вот на окраине их уже будят обоих и просят покинуть салон… И вот как только Юнги видит в тридцати метрах от них мост и посреди него несколько человек, его что-то опять херовит. Конкретно так. Он даже думает в обморок ебнуться, да только ловить некому. Принцесса хиленькая, не удержит. И пусть Юнги до конца не понимает, что их ждет, но под ложечкой уже не просто сосет, там трусливый кролик катяхи откладывает. Так что Чимин берет все в свои руки и самого Юнги тащит тоже за руку по мосту. И в чем там заключалась фобия Юнги? Ах, ну да, в высоте. И хуйня в том, что в зданиях хоть пол и стены есть, а тут нет нихуя. Только мост в ебаную Терабитию, а насколько Юнги помнит, сказка та с печальным концом. Юнги смурнеет, сутулится и, смотря на маленькую площадку за перилами и веревку, нервно сглатывает. И, значит, говорит ему инструктор: «это не опасно!». Говорит: «Все очень крепкое и надежное!» А Юнги, вцепившись в холодные перила, смотрит вниз и понимает, что не сможет. Точнее не Юнги, это понимает что-то внутри него. То, что панически бьется в конвульсиях и заставляет расцепить пальцы, а после сделать несколько шагов назад. Подальше от края и от высоты. Потому что нет. Юнги не хочет. И Юнги не будет. Он проиграл. Осталависта бейба. Отправляйте домой. Похуй. Юнги не станет прыгать с этой гребаной «тарзанки». И хер кто его заставит. Разве что силой, но тогда без мордобоя и сломанных костей не обойдется. И явно пострадает не Юнги. А вот Чимин может, и очень сильно. Потому что он несется следом и успевает вновь ухватить за руку, не позволяя спрятаться в микроавтобусе. — Да подожди ты! Танк хренов! — Чимин повышает голос, и Юнги все же останавливается. Оборачивается и видит на снегу отчетливые борозды от подошвы его ботинок. Это он, уцепившись за него, тормозить, что ли, ногами пытался? От сей представленной картинки Юнги даже улыбается и немного расслабляется. Высота-то позади. — Я не буду прыгать. — А ради меня? Чимин умильно заглядывает в глаза и смешно хлопает ресницами. — И даже ради тебя. Юнги улыбается еще шире, после срываясь на смех. Нет, Чимин больше ничего особенного не делает, просто у него, кажется, небольшая истерика. — А ради приза? — это он уже говорит гораздо тише, продолжая цепко держать за рукав куртки. — Это уже гораздо заманчивее, но нет. Я не могу, — отвечает Юнги, отсмеявшись, и кидает еще один взгляд в сторону инструктора. Да ну нахуй. Кому вообще это всралось? Да, деньги большие, но у Юнги родственников нет, чтобы они получали «страховку» по потере кормильца. А то, что он сдохнет, сомнений не возникает. Там даже трос может не рваться. У Юнги сердце раньше остановится. Чимин продолжает испытующе смотреть. Просто смотреть. Молча. Одну минуту. Две. Три. И Юнги смачно выругивается. Понимает, что просрать огромное состояние из-за своих страхов глупо. Сейчас понимает, в отдалении от всех этих веревок, креплений и заснеженной земли в десятках метров под мостом. А еще Юнги первый раз думает о том, что не шибко то ему хочется возвращаться обратно в общагу. Да и не может он. Его же там мужики местные прибьют к чертям. Слушок-то уже сто пудов прошел. Да и телевизоры есть у многих. А Юнги тут с парнем целуется на камеру. Понятное дело, что он один натурал среди всех этих пидорасов, и об этом скорее всего говорилось. Но… Кажется, пришло время хвататься за голову и рвать на себе волосы. Это же надо было быть таким ебланом. Почему он раньше на эту тему-то не рассуждал. Бабки увидел и рванул сломя голову. Самоуверенный и тупой. Даже не прикидывал, что будет делать, если проебет. Как людям в глаза потом смотреть? Нет, есть, конечно, еще Тэмин. Он, если что, поможет. Хотя опять же, не факт. Да сдружились, да, нормально время провели под одной крышей. Но то временно, и оба это прекрасно понимали. А согласится ли Тэ бомжару принять к себе на неопределенное время не ясно. На этом варианты позитивного будущего заканчиваются. А значит, их отсутствие нужно использовать как мотивацию. Что еще остается? Так что, под руководством и буксируемый Чимином, Юнги вновь возвращается на середину моста и, стоя подальше от края, даже не сопротивляется, когда на нем закрепляют страховку. После, пребывая в такой же прострации, Юнги перелезает через перила и становится на площадке. Только вот дальше дело не идет. Все тело будто каменеет, и Юнги просто не может пошевелиться. Лишь смотрит вниз с диким страхом перед возможным падением. Если веревки не выдержат, то тушка его переломается во всех возможных и невозможных местах. От сего осознания в ушах начинает шуметь и в горле встает ком. Тошнота подкатывает следом, а еще неприятный холодный пот выступает на спине, отчего каждый порыв ветра вызывает табун мурашек. Юнги так отчетливо все ощущает. Чувства обостряются до предела, и паника вновь охватывает сознание. В который раз за последние минуты Юнги поддается слабости. Страх просто напросто сильнее него. Что бы Юнги там не хотел, как бы ни пытался мыслить разумно и как бы ни убеждал себя, ни разум, ни тело не слушаются. Инстинкт самосохранения вопит и бьет тревогу. И, когда вся эта какофония ужаса, злости и эмоций достигает апогея, инструктор делает неосторожность, положив ему руку на плечо. Хрен знает, что он хотел, поддержать или подтолкнуть. Но лучше бы он этого не делал. Запястье осталось бы целым. А Юнги знал, что все этим закончится… Только в покое его не оставляют и съемку не останавливают. Вызывают скорую, а ему тычут вниз. Мол, не ты же пострадал, так что прыгай, дружок, не выебывайся, или принимай полную капитуляцию и уебывай, не дохлебав, не задерживай очередь. Вылетать Юнги не хочет. Но и летать не горит желанием. А вот в особняк вернуться не прочь. Хреново ему уже не по-детски. Слабость накатывает волнами. Перед глазами то и дело плывет, и за счет чего Юнги держится — один волшебный единорог знает. — Слушайте. А вдвоем можно прыгнуть? Ведущий же говорил, что мы теперь действуем в парах, — это голос подает Чимин, завернутый в плед и скачущий на месте. Погода действительно дерьмище. Температура ебнулась куда-то в отрицательные числа, и Чимин явно догадывается, что с Юнги каши не сваришь и два ляма не заработаешь. Только что изменится от его предложения? Типа вдвоем прыгать не так страшно? Хуйня! Но добро на парный прыжок дают. И вот стоит Юнги на краю этого сраного островка безопасности, который по площади в один его шаг, и держится за перила, на которых сидит Чимин. Интересно, а если его сейчас скинуть, то испытание засчитают? Ну как бы командная работа… Юнги подтолкнул, тот полетел, здорово же! Но что-то подсказывает, что засчитают Юнги только десяток годиков строгоча за преднамеренное. Так что приходится придвинуться к Чимину впритык, он обхватывает его ногами за талию, а руками за шею, чтобы при падении не отцепиться, пока их скрепляют вместе страховкой. Юнги смотрит в его лицо, и вдруг понимает, что так реально легче. Потому что Чимин улыбается и вообще выглядит настолько расслабленным, будто не с моста собрался прыгать, а с дивана. Причем он-то видит, что внизу, а Юнги стоит спиной к пропасти. И вот, с одной стороны, от этого еще страшнее, а с другой, широкая улыбка и уверенный взгляд успокаивают. — Ну что, готовы? — один из помощников последний раз проверяет все крепления на Чимине и отходит в сторону. — Да! — Чимин отвечает тут же, а Юнги продолжает молчать и стоять, как баран. — Юнги-я, ну что ты как баба, в самом деле? Ничего страшного нет. Смотри на меня! — Чимин разжимает руки и обхватывает его лицо ладонями, фиксируя. Гаденыш, знает ведь, что Юнги нихрена не сделает сейчас. Он и под дулом пистолета от этих перил не отцепится. — Тут не высоко. Чего разнылся? Можно даже без тросов сигануть! Максимум что будет — это перелом руки или вывих лодыжки, — Чимин говорит серьезно, без тени смеха. Юнги с сомнением хочет посмотреть назад, чтобы убедиться, что его некрасиво наебывают. Или на крайняк признать, что от страха зрение подвело. Только вот Чимин продолжает держать его голову и смотрит точно в глаза. — Ты же знаешь, что с испуга монстры всякие мерещатся? Как в темноте. Если боишься, то начинают слышаться непонятные шорохи или видятся всякие тени, а на утро оказывается, что просто ветка по стеклу скребла, а ужасное чудище — это всего лишь мягкая игрушка. Вот и здесь так. Ты увидел мост, ты вспомнил, что ведущий говорил о фобиях, и втемяшил себе в голову, мол, здесь очень высоко и очень страшно. А на самом деле это не так. К тому же, ты видел длину веревок? Они же совсем короткие, как раз рассчитаны буквально на второй этаж. Ты в детстве же лазил по деревьям? Ну? А внизу вдобавок сугробы. Зима вон какая снежная. Хоть с небоскреба прыгай! Внутри все продолжает сопротивляться, но Чимин сеет зерно сомнения. Юнги не видел длину канатов, потому не может с точностью опровергнуть его слова. Он лишь взглянул вниз и впал в ступор. Ко всему прочему ему с ночи хуево, так что действительно могло показаться. Да и прав Чимин, в принципе, на счет темноты. Юнги помнит, как в детстве пугался всяких теней, а на утро оказывалось, что это самые обычные предметы, стоящие в его комнате. И на место страху приходит успокоение. Юнги слышит, что Чимин продолжает что-то объяснять, причем не мягко, не пытается уговаривать. Он просто закидывает его фактами и рубит страх под корень. Убеждает, что ничего ужасного на самом деле нет. Зато есть он, Чимин, который самоубиваться не собирается, и если бы все было опасно, то он в жизни бы не полез. — Юнги, ну ты коньки вспомни, а? Я с высоты своего роста шмякаться боялся, реально думаешь, что я с какой-то стометровки соглашусь прыгнуть? И это звучит как реальный аргумент. Юнги верит. Юнги разжимает пальцы и делает шаг назад. Он падает в пустоту, но видит исключительно глаза Чимина и янтарные прожилки в них. Буквально пара секунд, и резкий рывок. А после полет куда-то в бок. Воздух из легких вышибает. Юнги наконец поворачивает голову и смотрит по сторонам, затем вниз, вверх, и просто ахуевает. Они раскачиваются из стороны в сторону, как маятник, и блядь, они высоко! Очень, сука, высоко! Это нахуй не второй этаж! И даже, блядь, не дерево! — Чимин, ты злоебучий пидорас! — орет Юнги охрипшим голосом, чувствуя, что его всего трусит. Но такого дикого страха, как прежде, нет. Вряд ли Юнги согласится на такую авантюру еще раз, но, когда с каждым новым движением они начинают потихоньку снижаться, Юнги даже ловит какие-то отголоски восторга. Амплитуда колебаний постепенно уменьшается, а Юнги продолжает балдеть. Вниз, правда, больше не смотрит, представляет обычные тарзанки, которые с пацанами во дворе делали. Круто, блин! Реально круто! — Чимин, ты как? Нормально? — Нет, не нормально! В отличие от тебя, я прекрасно понимал, что несу полную ахинею! И, сука, я осознавал, что тут неебический ветер, который разгоняет весь снег, и даже этих сраных сугробов нет! Так что если бы под твоей тушей оборвались веревки, пиздец бы тебе настал! — Ты поэтому в меня так вцепился? Я сомневаюсь, что если бы страховка оборвалась, ты бы меня удержал… — Срать я на тебя хотел! Я как бы тоже не особо экстремал! БЛЯДЬ, ВЫ НАС ВЫТАСКИВАТЬ БУДЕТЕ??? — последнее уже не Юнги, но это и не важно, потому что он просто висит и тихонько угорает. — Да ладно тебе, чего разорался? Не так уж и страшно. Просто расслабься! Чимин после этих слов сверлит его уж очень недружелюбным взглядом, аж смех в глотке застревает. Но улыбка никуда не девается. — Ну серьезно. Глаза закрой просто и вниз не смотри. — Да не страшно мне уже, тошнит просто от этого планомерного качания туда-сюда. В общем, когда они оказываются на земле, Чимин уже бледный как смерть. Его бьет крупная дрожь. А еще становится неимоверно холодно. Адреналин перестал выделяться в огромных количествах. Так что слабость, тошнота и головокружение возвращаются. При этом усиленные в несколько раз. Как только от них отцепляют всю амуницию, они с Чимином тут же топают к автобусу, придерживая друг друга и кутаясь в один плед. Все-таки Чимин молодец. И потому что одеяло взял, и потому что вместе с ним прыгнул. Юнги до сих пор в шоке, как у принцессы получилось так профессионально мозги ему запудрить. Может, он каким-нибудь гипнотизером подрабатывает? Хотя бред, конечно. Да и не столь важно. Куда интереснее сейчас, это чего боится сам Чимин. Юнги же, наверное, тоже придется его успокаивать? А он как-то не силен в таком. И вообще, организаторы шоу изверги. Многие пары, даже прожив вместе десятки лет, могут не справиться с такими заданиями. А они, от них что-то хотят всего через месяц. Любовь им доказать свою надо. Какая к хуям любовь? К бабкам разве что. Только Юнги не задумывается, что в момент прыжка он не о призе думал. И Чимин о деньгах не говорил. Юнги поверил совсем в другие слова. Доверился человеку, которого знает без году неделя. А еще он не придает значение тому, что если бы не Чимин, один бы он на этот шаг не решился. Шаг назад, незащищенной спиной — прямиком в пропасть. Смотря в глаза не своему страху, а Чимину… И это заслуга не Юнги, совсем не его.

***

— Клаустрофобия, серьезно? — Юнги скептически, как это любит делать Чимин, смотрит поочередно на него и на створки лифта. — Знаешь, если ты сейчас попробуешь ржать, то клянусь, я пошлю тебя нахер, и весь этот проект отправится вслед за тобой. Чимин стоит напряженный, как струна, и не сводит глаз с пока еще закрытого лифта. Он даже не моргает. А еще сжимает его руку. Сильно так сжимает. Был бы на месте Юнги Тэмин, пальцы, возможно, переломались бы. А Юнги ничего, стоически терпит и почти не кривится, даже когда ладонь Чимина начинает стремительно потеть. Принцесса нервничает. И что с этим делать? Юнги ни разу не психолог, чтобы от паничек спасать и надежду на светлое будущее вселять. А как принцесс успокаивать, он и подавно не знает. Может, пойти где-то коньячка надыбать? Без него тут не обойтись. Юнги про клаустрофобию знает. Конечно, не всякие там научные факты, а воочию наблюдал в детском доме у одного паренька. Они тогда с ребятами его в подсобке заперли, подшутить хотели, а его оттуда прямиком в больницу увезли. Юнги до сих пор помнит, как, подглядывая в замочную скважину, наблюдал, как мальчишка раненным зверем метался туда-обратно, а потом тупо упал и отключился. Юнги подумалось, что он помер. И нет, особой жестокости тогда за ним не отмечалось, просто он подумать не мог, что чего-то можно настолько сильно бояться. А потом уже сам обосрался и стоял истуканом, вместо того, чтобы выпустить бедолагу или на помощь позвать. Ох и влетело им тогда всем. И вот что ему теперь делать с Чимином? Он также будет по лифту метаться и стены колотить? Это, наверное, лечить как-то надо? Таблетками или теми же психологами? Юнги-то здесь каким боком. Он же как эту картину увидит, сам на стены полезет от непонимания и бессилия. И вряд ли все фобии одинаково проявляются, чтобы, прочувствовав на своей шкуре, Юнги смог найти пути решения. Ему вообще-то сам Чимин помогал. А теперь кто поможет? Господь бог? Спорно, очень спорно. Но на всякий случай Юнги молится. В первые секунды Чимин ведет себя вполне прилично. Не кричит, ногами и руками не упирается. В отличие от самого Юнги на мосту. Заходит в лифт уверенно, но вот стоит створкам схлопнуться, начинается… Руки у него почти мгновенно холодеют, а в глазах поселяется непонятная тревога. Взгляд начинает хаотично перемещаться по стенам, ища пути выхода. Дыхание сначала просто учащается, а после становится каким-то рваным. На этом Юнги перестает стоять, как баран, и, взяв Чимина за плечо, встряхивает. Он, конечно, понимает, что это навряд ли поможет, но надежда есть. Только от этого действа становится в разы хуже. Из Чимина будто весь воздух вышибает и он начинает паниковать. — Все, я не могу! Не могу! Выпустите! — в его голосе впервые за проект появляются истеричные нотки. И если Юнги думал, что Чимин по кукле убивался, то нет. То были цветочки, а теперь вот ягодки созрели. Чимин рвется к створкам и, уцепившись пальцами, пытается их раздвинуть. А вот этого не надо. Если двери сейчас откроют, то все. Считай конкурс провален. И виновата не принцесса, а сам Юнги. Потому что идиот, потому что ни черта не помогает, а только хуже делает. Ну что за ебанутые конкурсы? Кому это вообще в голову пришло? — Чимин, тише. Спокойно. Эй! — Юнги отрывает его кое-как от створок и разворачивает к себе лицом. Попробовать что-ли провернуть тот же финт, что и сам Чимин на мосту? — Расслабься и смотри на меня. Тут нет ничего страшного. И даже свет горит. В темноте я бы еще понял, а так… Ну чего ты? — мда, как у Чимина у него явно не получается. Хрен знает, что ему говорить. И как при этом быть уверенным в своих словах. Он не то что Чимина успокоить не может, он сам нервничать начинает. В чем его убеждать-то? Что они не в лифте? Что нет тут никакого замкнутого пространства? Так он же не поверит. Куда не посмотри, везде глухие стены. — Отпусти меня. Отпусти. Мне дышать нечем! Подтверждая всю провальность его попыток, Чимин вновь рвется в сторону выхода, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Да еще и бледнеет весь. Господи, после бессонной ночи Юнги и так ни черта не соображает. А его еще в такую стрессовую ситуацию запихнули. Почему нельзя было завтра провести испытание. Почему нельзя было вообще без него?! — В смысле дышать нечем? Я же дышу, — вновь пытается внушить чувство безопасности, но выглядит это пиздецки жалко. — Ты не понимаешь… Чимин замирает на мгновение, а после бьется в руках с удвоенной силой. Глаза широко распахнуты, губы дрожат, крылья носа раздуваются. Лицо цветом, как у трупа, и трусится весь, как при лихорадке, бесконтрольно. Того и гляди рубанется. Твою же мать… — ЗАМРИ! — резко выпаливает Юнги, вновь хватая Чимина за плечи, только дергать на этот раз не решается. А Чимин действительно замирает на долю секунду, позволяя воспользоваться моментом. В его глазах даже толика разумности проскальзывает, за которую Юнги цепляется. — Ты чувствуешь? — спрашивает, ловя на неожиданности. — Что? — Чимин переспрашивает, растерянно и дезориентировано, а потом его взгляд снова начинает бегать по кабине. — Ветер! Ты чувствуешь? Юнги делает глубокий вдох, не сводя с Чимина глаз. Тот, видимо, на автомате повторяет за ним, но затем вновь вздрагивает. — Нет здесь… никакого ветра… — Чимин сбивается от недостатка воздуха и даже закашливается. — Есть. Ты просто дышишь не пойми как, вот и не чувствуешь. Они двери приоткрыли, свежий воздух и пошел. Вдохни нормально. И Чимин вдыхает. Пытается оглянуться, но Юнги не дает. Это же опять паничка случится. — Не рыпайся, знаю я тебя. Только дай волю, ты в эту щелку просочишься, как кошара. Проиграем к чертовой матери все на свете. Хочешь, чтобы лучшей парой стали другие? Бао с Хосоком? Тэ с Гуком? Джин с Джуном? Они поди там уже все справились и сосутся сидят в автобусе. А мы что? Хуже? Слабее? Успокаивайся давай. Я тебе говорю, что воздух свежий пошел. Значит он пошел. Стой и дыши вместе со мной. Давай! Вдох, выдох. Вдох, выдох! И Чимин наконец его слушает. Слушает и дышит. Только смотрит все еще с большой такой долей ужаса и продолжает трястись. А Юнги самому пиздец как стремно. У него очко так никогда в жизни не сжималось. Серьезно. Он, кажется, сейчас нервничает сильнее, чем на мосту. Даже жарко становится и хочется ворот куртки оттянуть, потому что самому дышать нечем. Но он, конечно, такой херни не творит. Делает глубокие вдохи и выдохи, на себе показывает Чимину, как нужно кислородом насыщаться. И вроде работает шайтан машина. Чимин пусть и рвано, пусть с перерывами, но повторяет. Не бьется, не вырывается. Хватается только за Юнги судорожно, до побелевших пальцев. А еще сердце у него колотится, как у пойманной в силки пташки. Юнги готов поклясться, что слышит это заполошное биение. И долго им, сука, тут стоять? Они совсем там ополоумели? Это же реальное издевательство. — Все хорошо, Чимини. Все нормально. Я с тобой. Если что, искусственное дыхание сделаю, я умею, — от беспокойства Юнги даже шутить пытается, правда выходит не смешно. Но Чимин все же слабо улыбается. Судорожно вздыхает и прикрывает глаза. Честно, Юнги в этот момент чуть не обделывается. Потому что бледная принцесса, аки смерть. И опускающиеся веки ассоциируются только с потерей сознания. А Юнги прекрасно помнит ту эпичную отключку в подвале перед подиумом. Стремно пиздец. У принцессы же тогда даже пульс не прощупывался… — Чимин, Чимини, солнышко, только не теряй сознание. Я тебя очень прошу! Юнги же сам так богу душу отдаст. — Я сейчас скорее на трупака похож, чем на солнышко. У тебя глюки начались? Да? Может, они нам сюда газ галлюциногенный пустили? Шутит? Это, пожалуй, хорошо. Даже очень. А в следующую минуту становится еще лучше. Так как двери начинают открываться. Только сука медленно! Юнги даже кажется, что их там какой-нибудь бесплотных дух Чимина раздвигает собственноручно. По сантиметру в час! Из лифта Чимина приходится выносить. Потому что, когда Юнги отпускает его плечи, принцесса просто оседает на ватных ногах. Юнги еле подхватить успевает. Он даже не замечал, что Чимин вис на нем все это время, не имея собственных сил. Так что тащит Юнги это создание до самого автобуса, послав нахер всех и вся. А что еще делать? Кому-то из съемочной группы отдавать? Ага, блядь. Они, дебилы, его в лифт запихнули, мало ли что еще им в головы взбредет. Короче, пересрал Юнги знатно. И наорал на всех следом. А в автобусе открыл окно и закутал Чимина в плед по самый нос. Пусть греется и дышит, бедняга. А то так и коньки не долго отбросить. Парни тоже словесной пизды получают, когда пытаются форточку закрыть. Дует им видите ли. Юнги грозится их в эту щель повышвыривать всех к ебаной бабушке и гладит все еще бледного Чимина по голове. Нахер всех! Подцепят пневмонию, вылетят быстрее. А Чимину воздух свежий нужен. Автобус тоже не шибко-то большой, и пусть с окнами, но после такой нервотрепки и здесь шандарахнуть может. Так что все недовольные могут пиздовать пешком, Юнги если что выйти им поможет.

***

Воскресенье этой недели выдается сложнее, чем все предыдущие. Потому что голоса разделяются. Если в прошлый раз задание не прошли Хоби с Бао, то в этот раз сплоховали Тэхен с Гуком. Оказалось, что первый панически боится воды. И ни под какими уговорами не соглашался лезть в глубокий бассейн. На бортике только постоял, а дальше ни ногой. Даже пальчики мочить отказался. Что там Чонгук только не делал. И упрашивал, и на колени падал, и даже столкнуть его пытался, когда нервы начали сдавать. Правда это закончилось тем, что Тэхен просто спихнул в бассейн самого Гука и, психанув, ушел в раздевалку. На сим с этой парой все было ясно, так что Чонгук после даже не стал пытаться перебороть свою фобию, решив, что смысла уже нет. Остальные же с заданием справились. Бао, например, до жути боялся метро. Как оказалось, три года назад какой-то долбоеб пшыкнул в вагоне перцовкой. Люди не поняли, что произошло, испугались, что газ какой пустили. О теракте начали орать и чуть не подавили друг друга. Бао сам толком не пострадал, но видел, как девчонка молоденькая споткнулась, а по ней всем стадом прошли. Не убили, слава богу, но в реанимацию отправили. Хосок нашел выход через наушники. Нацепил их на Бао, врубил музыку погромче, поводил того перед спуском в метро кругами, попросив закрыть глаза, а после помог спуститься. Так что с горем пополам они проехали одну станцию и тем самым справились. А вот над фобией Хосока все тихонечко угорают. Бао в красках рассказывает, как тот одной рукой держался за него, а второй нервно гладил крошечного той-терьера. Юнги понимает там здоровых собак бояться. Или бойцовских. Но не эту же маленькую крысу, которая сама при виде тебя дрожит, как осиновый лист! Но ладно, не ему пиздеть. Кто-то вон с парашюта прыгает и под куполом цирка ходит без страховки, не ссыт. А Юнги чуть штаны не испачкал на несчастном мосту. Но апогеем становится Намджун. Тот самый, огромный, сильный, с поставленным ударом. Так вот, он боится бабочек! Бабочек, блядь! И не каких-нибудь австралийских, больше головы. А самых обычных. Юнги таких сачком ловил, да и голыми руками. Но Джун на дружный хохот лишь обиженно поджимает губы и все твердит о том, что они их морды вблизи просто не видели. И что они реально жуткие, усраться можно. Однако инсектарий он посетил. Туда его, правда, Джин заталкивал, упираясь руками и ногами в дверной проем, но то уже не важно. Ибо следом таким же образом Намджун запихивал Джина в террариум. Биба и Боба, как говорится… Но, в общем-то, что первый, что второй, справились. И свой главный страх в руках подержали. Это им показывают по телевизору. Чтобы все могли оценить прохождение и сделать свои выводы. Кстати, отрывки с прошлой недели тоже показывают. И да, Бао там неплохо так зарядил кулаком Хосоку, когда тот решил подарить заслуженный поцелуй. На все вопросы, что да почему, Бао только отмахивается, отказываясь давать комментарии. Но при всем при этом Юнги все равно голосует против Чонгука. Ну просто он кофе готовить не умеет, да и Тэхена уговорить не смог. И сам с фобией не пожелал справляться. Тупо руки опустил, даже не попытался ответить за двоих. Так не делается. И не важно, у кого какие отношения. Конкурсы парные, так что стоило постараться. Через не могу и через не хочу. Чимин же вон Юнги на мост затащил. Даже будучи слабее физически. Но нашел подход. Золото все-таки, а не принцесса. Он, кстати, с Юнги солидарен. А вот Джун с Джином наоборот отдают голоса против Бао. Мол, фобии фобиями, там любой из них мог не справиться, а по хлебалу бить ни с того ни с сего не дело. Номинированные на вылет парочки, естественно, голосуют друг против друга, и получается ничья. Менять свое мнение никто не хочет. И начинается ругань. Все кричат наперебой и доказывают, кто прав, кто виноват. Но все заканчивается так же резко, как и началось. Хоби в один прекрасный момент просто поднимается на ноги и говорит, что ему надоело. Извиняется перед Бао, что подводит, и оповещает ведущего о своем добровольном уходе. Бао почему-то не расстраивается, так что из особняка эти двое выходят, о чем-то весело переговариваясь и не обращая на остальных внимания. Лишь в холле они в унисон машут на прощание и закрывают за собой дверь. Плакал его вкусный кофе по утрам…