Становление гея

Юнги засыпает на пассажирском сидении в машине Чимина после очередных выматывающих пар, а открывает глаза… Открывает глаза он, когда его треплют за плечо и сообщают, что они приехали. Только будит его не Чимин, а организаторы, а за окном машины вместо привычной многоэтажки «белый дворец». Юнги смотрит на него, на маленький фонтанчик, пока в голове отсчитываются секунды до подведения результатов и его главного жизненного проеба. А че мы здесь делаем? А какого хуя?! — хочется спросить Юнги, но ему что-то мешает. То ли шок, то ли резинка стрингов, не дающая очку испуганно схлопнуться. Он же это все уже видел, он же это все уже давно пережил. И кулаком в глаз, и в жопу раз! Это что за кошмары такие? Юнги честно не понимает, даже когда его уже выпихивают из машины и подталкивают к особняку. Юнги идет шатко-валко, в жопе не ковыряется, просто потому что как-то страшно, а когда поднимается по ступеням и толкает двери, не сдержавшись, орет: — Блядь, только не снова!!!

***

С конца злополучного шоу прошло уже несколько лет. Они с Чимином столько всего пережили: и взлеты, и падения… и не только в постели, да. А теперь Юнги сидит на дурацком диване, как в тот самый раз, и пялится в экран на масочного гондона. Гондон щебечет о правилах конкурса, а Юнги обнимает свою розовую принцессу и беззвучно шевелит губами. Если бы они были в мультиках, то из его рта вылетали бы что-то вроде: «П*#?&%!» Но это не мультик, разве что от Тима Бертона, что-то про труп… только не невесты, а Юнги. Бледного, холодного, но с румянцем, потому что разукрасили, как матрешку. Отвратительно. Гадость, гадость… — Гадость! — На себя посмотри, чмошник! Юнги раскрывает шире глаза и поднимает брови, принцесса меняет свой враждебный лик на подхалимский и хлопает ресницами. — Не про меня? Ошибочка вышла! — и дует свои пухлые губы. Губы дует, а вот щеки втягиваются, будто Чимин собирается в него харкнуть. Это не исключено, это возможно… Теперь-то Юнги уже знает всю подноготную проекта и не обманывается. А еще убирает от Чимина руку, чтобы не получить. Кошмар это затянувшийся или какой-то прикол со сбившимися стрелками мироздания, но лучше не рисковать. Надо все медленно, потихонечку, как в самый первый раз…

***

Как в первый не получается. Юнги переживает шок, гнев, депрессию и все такое, понимает, что хочет жрать, и идет за Чимином. Чимин тоже хочет жрать, а еще боится за свою задницу. Юнги — нет, ему терять нечего, все, что было, Чимин отобрал и присвоил. — На кухню пойдешь? — предлагает Юнги и делает шаг назад от чужой двери. Принцесса смотрит на него с зажатостью и недоверием. — Время-то уже. А кроме нас еще десять мужиков, даром пидоры, жрут все равно как лоси, — сообщает Юнги и отступает еще на шаг. Это он, наверное, зря так давит. Этот Чимин же его совсем не знает и вряд ли понимает, чего Юнги докопался. — Ладно, мое дело предложить, твое — отказаться. Юнги наконец оставляет принцессу в покое и идет вниз первым. Через несколько секунд сзади слышатся осторожные шаги. Не принцесса, а утенок, топающий за мамой-уткой.

***

— Чимина, оставь, я сам, — принцесса смотрит на него, выпучив глаза, а Юнги вздыхает. Ну не постучался и ворвался в комнату, с кем не бывает. Не может Юнги привыкнуть, что тут все по новой, что он в прошлом и что принцесса от него шугается. — Чего сам? — Сам заштопаю, ты все руки исколешь себе. — С чего бы? — Да ты же шить совсем не умеешь. Чимин хмурится. — Ты что, бля, сталкер?! — Я экстрасенс. Ну не хочешь, как хочешь. Пожимает плечами, забирает свои носки и иголки и уходит в комнату. Через пять минут раздается осторожный стук, и в приоткрывшиеся двери просовывается розовая макушка. — А ты прям умеешь? Юнги трясет уже двумя заштопанными носками. Чимин смотрит на них, потом на Юнги, опять на носки. И удивленно замечает: — А по тебе и не скажешь.

***

Юнги просыпается под звук гонга, материт его, материт мироздание и не понимает, какого все-таки хрена. Ну ладно, первый день — приснилось. Второй день — тоже приснилось… Но он уже на проекте несколько недель, участвует в конкурсах, которые уже когда-то проходил. А еще смотрит на пацанов и тяжело вздыхает. Где были тогда его глаза, раз он не заметил, как жестко все палятся? Неужели он такой внушаемый? Сказали одиннадцать геев, он и поверил. Даже ни разу не усомнился. Чимин вон тоже прокалывается раз через раз, а все его «приставания» выглядят довольно комично. Невооруженным взглядом видно, как он стебется и как резво дает заднюю, стоит начать заигрывать с ним в ответ. А еще Юнги замечает, как Чимин внимательно смотрит за остальными. Как вдумчиво следит и оценивает. И как потом непонимающе бросает взгляды на самого Юнги. Ну да, пазлик-то бракованный… Это в самый первый раз было понятно, что там все натуралы, потому что вели себя соответственно, а теперь Юнги выбивается из общей массы, потому за Чимином ухаживает. Старается не напирать и не пугать, но оно само как-то получается. На автомате. Слишком долго с принцессой, чтобы при виде нее не склоняться… — Слушай, Юнги, а ты гей? — спрашивает Чимин после их свидания. Свидание на коньках, потому что Юнги не смог себе отказать в этом. Чимин слишком забавно выглядит на льду. А Юнги его еще специально уронил на себя, чтобы пообнимать. А потом засосал, когда забирал награду за устроенное свидание. Вот там-то, наверное, Чимин и прифигел окончательно. Бедолага. — Ну так да? А ты что, нет? — поддевает Юнги. — Я? — спрашивает потерянно Чимин, а потом машет головой, но не в отрицании, а будто избавляясь от дурацкий мыслей. — Гей, гей, не важно. Глупый вопрос был. И, обгоняя Юнги, убегает в особняк.

***

Время движется вперед. Недели сменяют друг друга. Юнги проходит конкурсы играючи, потому что ему больше нестрашно. Мысли о том, почему он попал в прошлое, появляются, но уже гораздо реже. Может, он просто в коме? Ну, по законам жанра. Ехали в машине, Юнги заснул, случилась авария, и он просто сейчас находится где-то в больнице. Лежит в без сознания, пока Чимин держит его за руку, плачет и пересматривает реалити-шоу, чтобы себя утешить. Достойная теория? Да. Будет грустно, если это правда и если он сдохнет, но зато напоследок будет пялиться не в темноту, а на Чимина. Идти к нему приятнее, чем на любой райский свет в конце туннеля. Ах, блядь, расчувствовался.

***

— Ты, если проиграешь, не расстраивайся, ладно? — просит Юнги. Чимин поднимает брови. — А с чего бы мне проигрывать? — Да я просто… Просто не расстраивайся. Я тебя после проекта не брошу. Чимин смотрит на Юнги удивленно и недоверчиво, а потом кивает. Примащивает щеку ему на плечо и ожидает результатов. За Джином и Джуном уже захлопнулась дверь. Ведущий уже сообщил о «подводных камнях» конкурса. И теперь они вместе смотрят, как циферки на экране отсчитывают секунды до неизбежного. 9… 8… 7… Юнги почему-то все равно задерживает дыхание и чувствует, как вспотели ладони, будто он не переживал это однажды. А дальше… дальше у него отваливается челюсть. Потому что: Чимин 56% Юнги 44% — А че… А как… А почему… У Юнги шквал вопросов, тотального непонимания, а потом… потом и страха. Он поворачивается к Чимину и ждет каких-то страшных слов. Потому что теперь понимает — они будто поменялись местами! Юнги весь проект был спокойный, шел на контакт, в то время как Чимин пытался от него смыться, переживал и не понимал, что вообще происходит. Именно поэтому зрители отдали ему большую часть голосов — Чимин в этот раз был смешнее Юнги. А еще Чимин мог… притворяться? Как Юнги? И теперь он может сказать, что все было в рамках проекта и просто кинуть его одного. Пиздец. Просто пиздец. У Юнги холодеют кончики пальцев, а уши, наоборот, начинают гореть. И он чувствует, что просто готов расплакаться, как самое настоящее убожество. Хотя еще даже ничего не случилось. Как Чимин тогда выдержал все с высоко поднятой головой? Как? Юнги сглатывает густую прогорклую слюну и уже думает, как будет хватать Чимина за руки и позорно тащиться за ним по полу на коленях. Но у того наконец проходит первичный шок, и его уголки губ вместо того, чтобы опуститься, наоборот, растягиваются в широкую улыбку. Он бросается Юнги в объятия и верещит, молотя его по спине кулачками от переизбытка эмоций. — Выиграл, выиграл! Представляешь? Выиграл! Чимин подскакивает с дивана, начинает сначала танцевать, потом боксировать невидимую грушу, даже пинает ее ногой. А сбросив напряжение, наконец угоманивается и смотрит снова на Юнги. Клонит голову к плечу и тихо спрашивает: — Так что? Не бросишь? Юнги, наконец-то выдыхает. — Ни за что. Чимин теперь выглядит еще счастливее, но, когда они покидают особняк вместе, он интересуется. — Только я так и не понял, почему ты был геем с самого начала? Юнги почему-то становится смешно и стыдно одновременно.