Становление гея

Юнги стоит перед нужным ему зданием уже несколько минут. Пока ехал в такси, успел немного поостыть, а теперь не знает, что делать. То ли подождать тут Чимина, надеясь, что он еще не ушел, то ли зайти внутрь и поинтересоваться, там ли он. Но кто даст зарок, что его какая-нибудь падла не выведет? Юнги хоть и подуспокоился, но накатить по новой может. Разгромит студию к хуям еще. И, если вспомнить, как его накрыло совсем недавно, он действительно переживает за последствия. Потому стоит дальше. В одной водолазке. И мерзнет. Потому что как бы не было обидно признавать, но Чимин прав. Юнги головой реально не думает. Солнце уже как пару часов спряталось за горизонтом, температура около десяти градусов. Полупустая пачка сигарет осталась в куртке. Телефон в комнате. Кошелек в сумке. А последняя купюра, запихнутая в задний карман и пару раз простирнувшаяся в машинке вместе с джинсами, ушла на оплату такси. И теперь Юнги чувствует, как со всех сторон его обдувает холодным ветром, шепчущим ему на ушко о том, какой Юнги сказочный долбоеб. Топчется на месте еще немного, а после разворачивается на сто восемьдесят градусов и собирается идти обратно. Зачем вообще сюда примчался? Нафига? Нет, ну серьезно. Ну увидел бы Чимина, ну расквасил бы ему лицо. И что? Точнее, за что? За правду? Чтобы неповадно было в следующий раз? Только следующего раза не будет. Юнги почему-то в этом уверен. Это была разовая дегустация. И Юнги успел распробовать все до последней ноты клокочущих эмоций. Наверное, из-за них Юнги и приехал. Только сейчас понимая, что виноват, по сути, сам. Точнее, нет, Юнги и раньше это прекрасно понимал. Он не святой и не праведник. Совсем. Делает один шаг, заносит ногу для второго и замирает на месте. — А я думал, ты меня ищешь. Юнги тут же оборачивается на голос. Скользит взглядом туда-обратно, пока не замечает темный силуэт, подпирающий стену. Юнги не двигается, лишь поворачивает корпус в его сторону. Буравит взглядом. Долго. А после все же идет к нему. Чувствует, как внутри опять поднимается волна былой злости, смывающая все последующие разумные мысли. Желание придушить настолько велико, что шея в секунду оказывается сжата цепкой хваткой, а спиной Чимин врезается в стену. Вздрагивает. Кадык дергается под пальцами. Юнги втягивает воздух носом. Ослабляет немного давление. Хочет совсем разжать, но пока не получается. — Зачем? Почему нельзя было оставить меня в покое и дать возможность жить дальше? — спрашивает зло, скорее даже выплевывает эти слова, в следующую секунду замечая, как глаза Чимина наполняются негодованием. — А я разве не дал?! Я ушел с проекта один. Я не искал с тобой встречи. Я слал нахуй всех журналистов, чтобы ты жил дальше! Чтобы не заполнял голову всякой хренью, не копался в себе и не делал мозги окружающим. Тебе было легче оставить все в стенах особняка, тебе было проще думать о проекте, как об определенном этапе, который ты прошел, чтобы оказаться в раю — окей, я прекрасно понял это. И я понял, что ты не хочешь брать что-либо оттуда в свою новую жизнь. Я не стал тебя переубеждать. И говорить ничего не стал. Я отпустил. А ты, вместо того, чтобы реально забыть, поперся давать интервью. За каким хером, Юнги? А? Скажи мне. Если ты так хочешь жить дальше, нахуя по своей воле рассказывать о том, что было? Нахрена упоминать меня? Для чего цеплять? Ты реально настолько тупой, что думал, я не отреагирую и оставлю как есть? Типа, похуй на Чимина, он все захавает и не подавится? — А тебе что, не похуй? Ты тоже преследовал свои цели. Тебе же было интересно, до какой границы я дойду! Так какая разница, что я делаю после этой границы? — почти выкрикивает в лицо. Эти слова его затронули. Очень сильно. И можно как обычно сказать, что Юнги не знает почему, но он-то знает. Давно уже знает. Правда, до сих пор не признается. Наверное, за это ему сейчас и прилетает по лицу. Чимин бьет не кулаком. Ладонью. «Как баба», — по привычке думает Юнги, только вот на самом деле именно от такого удара становится очень гадко. Бьет второй раз. Щека начинает гореть. Чимин смотрит прямо в глаза, но Юнги не может прочитать, что там происходит в его голове. Он и на проекте не мог, как оказалось. Понимал только то, что ему показывали. Прилетает третий раз. Сильнее, чем все предыдущие. Так что голова дергается в сторону. На четвертый Юнги отпускает его шею и перехватывает руку. Хорош. — Разница в том, что я всего лишь хотел ударить в ответ, а не плакаться, как мне хреново. Так кто из нас мужик, а? — Чимин шипит в лицо без возможности отвесить еще одну пощечину. Хотя, если отпустить, может уже прилететь и по-настоящему. — Вот и я не собирался плакаться. И рассказывать ничего не собирался. Ты должен был быть на том интервью, Чимин! Мне сказали, что ты там будешь! Ясно? Я пришел только поэтому! Блядь… Юнги отпускает его и отступает на шаг. Признаваться сложнее, чем он думал. Намного сложнее. И нужно продолжить, нужно объяснить, точнее объясниться, но горло сжимает спазмом. Приходится сглотнуть и хрипло кашлянуть. — Заебало меня все. Тэмин дома мозг делает без остановки. Кружку я его любимую разбил. Только срать ему на эту кружку, он ее отсутствие заметил только через неделю. Зато потом все мне рассказывал, какая она неповторимая. Одна на свете такая, и ничто ее не заменит. А после еще музыку начал всякую включать идиотскую, что у меня волосы дыбом вставали. Я даже курить чуть опять не начал. Знаешь, что помешало? Чертова продавщица меня узнала и спросила, с тобой ли я живу? А потом еще уточнила, почему нет? И в универе пиздец. Все эти косые взгляды, шепотки, постоянные вопросы. Про проект, про тебя, про нас… Мне даже темную пытались устроить, представляешь? В туалете! И я сначала держался, смешно было от этой ситуации, а потом какая-то падла спросила, каково было тебя трахать и есть ли вариант с тобой замутить. И меня перекрыло. Хорошо хоть пол-универа знало, где мы, да успели разнять. А следом ты еще с этой программой. И… Чимин, я на то интервью ради тебя поперся! Ты со мной должен был быть, я не знаю… Я поговорить хотел или просто увидеть, или все вместе. А ты, блядь, не пришел. Я распсиховался. Еще этот уебок начал наседать. А тебя нет. И я, в общем… А когда он спросил, понимаю ли я, что ты увидишь, планку совсем сорвало. Ты ведь не пришел, значит, ты виноват, и, короче… Юнги замолкает. Пытается сам понять, какую ахинею пронес. Бредово вышло. Очень. Юнги, кажется, в свои четырнадцать в любви признавался более внятно. Хотя сейчас он не признавался, но что-то близкое. Господи. Домой надо. Пешком. Так даже лучше. Проветриться. Мозг прочистить. Если таковой еще остался. Да, нужно. Не хочет он видеть ответную реакцию. В голове каша. Тысяча мыслей вертятся по кругу. Ни одна не задерживается. Чтобы якорь зацепился и остановил эту сраную круговерть, от которой подташнивает. Юнги отшатывается. Делает пару шагов назад. В лицо ударяет порыв холодного ветра. Ежится. Как-то резко начинает ощущать просто неебический холод. А с Чимином тепло было. Вообще ничего не чувствовал. Жаль, что снег уже растаял. Сейчас бы упасть еблом в сугроб да подождать, пока заметет. Или хотя бы к лицу приложить. Чтобы полегче стало. — Почему ты без куртки? — А? — На улице не май месяц, почему раздетый? Не такой реакции Юнги ждал, но вдруг становится легче. Отпускает. — Тэмин в нее вцепился, пускать не хотел, — все же отвечает. Чимин хмурится. — А с чего это он пускать тебя не хотел? Юнги пожимает плечами. И отвечает гораздо тише: — Точно не уверен, но, наверное, из-за того, что я орал, как оторву тебе ноги, руки и вообще убью. Чимин улыбается. Начинает ржать, но смех резко обрывается. — А ты с ним живешь? Кивает. — Ясно. — Чимин, слушай… Может, поехали ко мне? — с надеждой в голосе. Согласится или нет? — Мне кажется, не лучшая идея. — Почему? — Потому что, боюсь, мои кулинарные способности с твоим Тэмином несравнимы. Юнги смотрит непонимающе. Не въезжает, причем тут это. Но после понемногу начинает доходить. — Тэмин только друг, — как-то глупо звучит. — А я только билетик к выигрышу. Мда, еще лучше. А Юнги ведь надеялся, что все волшебным образом устаканилось. — Счастливый билетик оказался. Чимини, поехали. Я замерз. Тот молча стоит. Прожигает взглядом. Ну, давай. Соглашайся. — Если не поедешь, Тэмин сожрет оставшуюся часть моего мозга и перестанет меня кормить. Выпрет из квартиры, и я буду жить на улице. — Правда? — Нет, я просто хочу, чтобы ты поехал. — Знаю я, как ты хочешь. Сначала хочешь, а потом по съебкам! О нет. Только не это. Принцессу включил, в голос эти свои визгливые нотки добавил. Юнги делает шаг к нему, отрывает от стены, к которой он все это время продолжал прижиматься, и притягивает к себе. Обнимает. Чимин дрожит. Видимо, тоже замерз, дурында. Юнги целует его в макушку. Вдыхает запах волос. Немного отстраняется. Чимин поднимает голову. Дает разглядеть свое лицо. Наконец-то близко. Не на видео. Вживую. Взгляд мечется по каждой черточке, по каждой линии. Изгиб бровей, линия носа, разрез глаз, контур губ. На последних взгляд задерживается. Как обычно потрескавшиеся. Сухие. Юнги прижимается к ним своими. Целует. И тут же чувствует ответные движения губ и теплый, юркий язык. Чувствует его руки у себя на затылке. — Нахрена подстригся? — Так вьются. Чтобы меньше походить на барана. — Мне вообще-то нравилось. — Значит буду отращивать. Молчит. Улыбается. Затем отталкивает от себя. — Ладно, поехали. Чаем угостишь? — Да, Тэмин еще блины сделал! Фыркает. Бьет в плечо. А Юнги довольно скалится. Притягивает обратно. Опять целует. — Чимин? — М? — Улыбнись еще раз. Удивленно вскидывает брови, но просьбу выполняет. А Юнги перебирает пальцами его волосы и просто смотрит. Теперь бы самое главное не испоганить все, как в прошлый раз. Вызванное такси приезжает быстро. Садятся вместе на заднее сиденье. Юнги просит у Чимина телефон и звонит Тэ. Благо успел выучить его номер наизусть. Как знал прям. Почему-то первым делом Тэмин спрашивает, в какой ему участок ехать. Потом не верит, что Юнги сам едет домой. Еще какое-то время приходится убеждать его, что в порядке. Чимин рядом бесится. Когда звонок завершается, приходится успокаивать еще и его, ибо принцесса психует и просит водителя остановить, уже заранее говорит «пока». Когда машина наконец заезжает во двор, Юнги готов застрелиться. Голова гудит. И он уже жалеет, что вообще куда-либо вышел из дома. Какого хера на месте не сиделось? Чимин улавливает его настроение и наконец перестает заниматься херней. Даже улыбается и жмет руку Тэмину, который вышел встречать и отдал деньги за такси из кошелька Юнги. Не пристало принцессам оплачивать проезд. А после они втроем на кухне за столом пьют чай. В тишине. Юнги молчит, потому что замерз и отогревается, а эти, постукивая пальцами по бокам кружек, просто сверлят друг друга взглядами. Сидят они как раз лицом к лицу. Юнги разок в попытке как-то развеять это напряжение помахал рукой между ними. Они одновременно перевели эти взгляды на него, и, в общем, теперь Юнги просто тихонечко прихлебывает чаек и не отсвечивает. — Юнги, кушать будешь? — спрашивает наконец Тэмин. — Не хочу. — И так с того времени, как он вернулся с проекта, — сообщает Тэ, не сводя глаз с Чимина. В голосе его слышится обвинение. Ну начинается! — Юнги-я, хочешь кушать? Чимин теперь тоже поворачивается. Выгибает бровь. Юнги нервно сглатывает. Что за фигня вообще происходит? Чимин щурится, сжимает пальцы на кружке. Юнги, тяжело вздохнув, кивает. — Только при одном условии! — Каком? — спрашивают в унисон и так же в унисон поджимают губы. Юнги точно чокнется. — Вы заканчиваете это показательное выступление. Мы мило общаемся и потом ложимся спать. — Втроем? — это уже Чимин отличается. — Если ты так хочешь, можем втроем! Чимин молчит. Тэмин копается в холодильнике. Потом Юнги молча жует и слушает, как эти двое общаются. Сначала задают друг другу ничего не значащие вопросы, но постепенно увлекаются и обсуждают все подряд. Сколько проходит времени неизвестно, но Юнги начинает клевать носом. Тэмин, заметив это, убирает со стола. Чимин собирается домой. Ага, сейчас. Разбежался. Юнги выхватывает у него из рук телефон и прячет в свой карман. Чимин препирается и требует гаджет обратно, естественно его не получает и сдается. Потом пытается улечься на диване в зале. И, собственно говоря, отстаивает свои права. Юнги же уходит в свою комнату. Высиживает целых десять минут, возвращается, заматывает Чимина в покрывало и под невнятное бурчание утаскивает к себе. А он даже не сопротивляется. Говнюк!

***

Просыпается Юнги после полудня. Рядом никого. Переводит взгляд на стул, на который вчера бросил шмотки Чимина, — пусто. Подскакивает. То, что ему не приснилось, знает наверняка. Выбегает на кухню. Выдыхает. Сидят две пасочки. Смеются тихонько над чем-то. Заметив его, замолкают. — Ну наконец-то! — произносит Чимин, не переставая улыбаться. — Доброе утро. Юнги не сдерживает ответной улыбки. — Мы тут с Тэмином посовещались и решили создать шведскую семью. Тэ довольно лыбится и важно кивает в подтверждение слов Чимина. — Чего создать? — Господи… любовь втроем, так понятнее? — Подождите, пока квартиру куплю и съеду, тогда делайте, что хотите. — Скучный ты. — Какой есть. Ну не нравится ему эта шутка. Юнги только более-менее смирился со своей новой ориентацией, для иных извращений пока не готов. И, кстати, хоть это и была всего лишь часть шутки, но в скором времени Юнги действительно приобретает свою квартиру. Чимин первое время наотрез отказывается жить вместе и просто приезжает почти каждый день. Потом все чаще остается на ночь. А когда половина его вещей кочует в квартиру на постоянную основу, а он сам задерживается на неделю, а то и на две, плюет наконец на все и перевозит оставшуюся часть шмоток. Тэмин тоже частенько заезжает в гости, готовит пожрать. Святой человек. И даже Чимина учит. Тот кивает с умным видом, а когда Тэ сваливает и еда заканчивается, заказывает пиццу или варит свои неизменные сосиски. Юнги на это внимания не обращает. Не хочет и ладно. Если пицца и сосиски надоедают, сам варганит что-то по-быстрому из полуфабрикатов. Короче, путь к его сердцу лежит не через желудок. Совсем не через него. Время от времени ругаются. Один раз даже заканчивается дракой. И Юнги приходится уехать к Тэмину. Точнее, его выгоняют к Тэмину из собственной же квартиры! Но да ладно, Юнги сам виноват. Силу не рассчитал, а Чимин упал неудачно. Пришлось скорую вызывать. Сказали сотрясение. Тэ, когда узнал, что случилось, обматерил и сорвался к Чимину. Нормально, да? А его еще две недели на порог не пускали. Причем оба. А потом все устаканилось. В принципе, как обычно. Ну и Юнги перестал руки распускать. Сам обосрался малость. Ходит теперь и безропотно ловит лещи, пытаясь словесно отгавкиваться. Хреновый Чимин какой-то психолог. Агрессивный. И даже не отрицает. Говорит книжки книжками, а работает не по профессии. Практического опыта нет. А жизненный опыт твердит, что, пока не ебанешь, не полетит. Нельзя сказать, что Юнги рад такому положению дел. Но самое главное, что Чимин рядом. Потому что Юнги уже не представляет, что будет делать, если он опять исчезнет. Нет, кончать жизнь самоубийством, конечно, не станет. Но после тех дней, что сидел один у Тэмина, четко осознал, что без принцессы ему пиздец. Да и в целом ссоры с каждым разом все реже и тише. То ли Юнги стал терпеливее, то ли Чимин успокоился и простил окончательно. Тумаки не развешивает, чаще обниматься лезет. Так гораздо лучше и приятнее. — Чимин… — Что? — Улыбнись, пожалуйста. Он не улыбается. Он смеется. И становится теплее.

***

Середина сентября совсем не радует хорошей погодой. На улице проливной дождь. И пусть он еще не такой холодный, но приятного все равно мало. Кое-как досидев пятую пару, матеря всех и вся, Юнги в который раз думает перевестись на заочку. Тэмин, похоже, был прав. Тяга к учебе на третьем курсе окончательно сошла на нет. Разговоры по поводу проекта и Чимина его уже не трогают. Да они в принципе вообще прекратились. Парочка долбоебов еще пытается его цеплять время от времени, но Юнги не реагирует. Скучно людям, что с них взять. Пусть развлекаются, ему не жалко. Вываливаясь из дверей универа, с минуту высматривает нужную машину, а приметив знакомый черный окрас и так полюбившуюся Чимину марку «Porsche», выскакивает под струи воды и несется в его сторону. Не успевает залезть в салон, как уже слышит недовольное бурчание. — Я тебе утром сказал, что будет дождь, какого хрена ты опять зонт не взял? — Забыл. Чимин недовольно фыркает и поглаживает руль большими пальцами. — Слышала, малышка, забыл он! Сам, сука, мокнет, так и тебя еще за компанию марает. Не пустим его больше, да? — Чимини, да ладно тебе. Не будет ничего, обивка же кожаная. И вообще, это всего лишь машина. — Всего лишь машина?! — Ладно, все, хватит. Поехали, я устал безумно. Экономичка весь мозг выела. — Завтра ты берешь зонт, иначе не приеду! — На метро прокачусь, от меня не убудет. Чимин опять начинает бурчать себе под нос, но на этот раз Юнги не обращает внимание. Срать он хотел на его «малышку», вообще особой любви к железным коням не питает. Он, конечно, признает, что на своем транспорте удобней добираться, чем на общественном, но эти закидоны Чимина уже маленько достали. Сам же Юнги за руль садиться не собирается. На скутере гонял нормально вообще без проблем, а вот в машине на водительском месте мандраж берет. То ли из-за смерти родителей в автокатастрофе, то ли просто не его это дело. Пассажиром кататься в целом удобнее. За дорогой следить не надо, сидишь себе кайфуешь и пялишь в окошко на другие машины и проносящиеся столбы фонарей. Здорово же. Так что Юнги даже не пытается учиться. На крайний случай такси есть. Чимин же, напротив, гоняет за милую душу. Получает по голове, обещает, что будет соблюдать правила, мол, стрелочка за шестьдесят — ни-ни. А потом Юнги просматривает приходящие штрафы и идет его карать. Анально. Кстати, пора придумать что-то более оригинальное и реально действующее, иначе нервы его затрещат по швам. Они и так уже натянуты до предела. Одну ниточку подрежь и все на лоскуты. А самое главное, Юнги же и отнять не может ее, потому что Чимин сам покупал. За свои кровные. Принцесса у него теперь фотомодель. И довольно популярная. Как с проекта вышел, так почти сразу получил несколько предложений, и пошло-поехало. Чимин уже и на тренингах неоднократно был, чтобы подтянуться в работе на камеру. И даже несколько уроков актерского искусства взял для раскрепощения и умения подавать себя. Одной позой и взглядом выражать нужные эмоции. Юнги тоже предлагали попробовать, тогда еще, на волне хайпа, но он отказался. Рожей не вышел, да и шрам этот на пол-ебла. Не качок, не атлет. Да, занимается, да, подтянул неплохо фигуру, в плечах раздался еще больше. Но все же в стандарты красоты не вписывается. Это по Чиминовой части мордашкой светить и в любой одежде выглядеть привлекательно. Красивого пупса мама с папой родили. И Чимин этим воспользовался. И загорелся. Теперь на съемках зависает постоянно. Порой и дома не ночует. Про всякие отъезды Юнги вообще молчит. Но не ругается. Ворчит иногда только, чисто для приличия и из-за периодических вспышек ревности, когда видит Чимина на развороте журнала не одного, а с другой моделью. Но Чимин успокаивает: Юнги-я, ну к кому ты ревнуешь? Это же все макияж и обработка. Там подкрасили, тут подправили, здесь замазали, и идеальная картинка, а по факту там обычные люди со своими недостатками. И Юнги успокаивается, вспоминает, что нет на свете никого идеального. А если все косячные, то о чем переживать? Меньше истерик и скандалов, больше внимания от Чимина именно к нему, а не к левым людям. Логично? Вполне. Чимин его все же чему-то научил. Однако командировки все же Юнги не нравятся. Тяжело одному без принцессы дома. Скучно и одиноко. Жизнь не мила и все такое. Надо побыстрее разбираться с универом, колотить свой собственный бизнес и кататься с Чимином на пару. Охранять, чтобы не увели. И на отдых не помешало бы еще раз съездить, Юнги понравилось в прошлый их совместный раз. Правда, поездка изначально омрачилась всплывшими фактами, но это ничего. Просто новая информация как обухом по голове. Юнги тогда искал загранпаспорт Чимина и случайно наткнулся на папку с его документами, а там свидетельство о смерти его родителей и справка о пребывании в детском доме. Чимин когда увидел, что Юнги держит в руках, побледнел, вырвал листки, сложил все обратно. И только потом, когда они уже прилетели на курорт и заселились в отель, Чимин все же решил ответить на все вопросы. Рассказывал долго. И про то, как его мать лишили родительских прав за вечные пьянки. И про младшего брата, за которым он ухаживал, потому что больше некому. Хотя самому тогда только пять исполнилось. И про жизнь в детском доме говорил. И как брат, не реагируя на все протесты воспитателей, не отходил от Чимина ни на шаг. И как младшего через год жизни в приюте усыновили. С тех пор все связи оборвались, и Чимин его больше не видел. Та семья переехала в другой город, да и там несколько адресов сменила, так что найти оказалось нереальным. Да и зачем? Он, наверное, уже и не помнит про Чимина, три годика ведь всего было, когда забрали. Зато сам Чимин помнит и рассказывает о нем с особой теплотой. У Юнги тогда еще мысли определенные закрались, и он спросил, как брата зовут. Чимин без запинки ответил — Чонин. И все встало на места. Застарелая рана разошлась на проекте, вот Чимина и жахнуло из-за кукольных младенцев. Он же еще в детстве сложно перенес разлуку, к психиатру ходил так же часто, как поссать. Оттуда потом и пошло увлечение профессией. Говорит, что до сих пор немного жалеет, что на проект подписался. С такой-то репутацией психологом не поработаешь. Тем более детским. Юнги на это покосился, Чимин опомнился и замахал руками. Хуй с этой психотерапией, Юнги важнее. Вот так бы сразу. На том отдыхе они вообще кучу всего обговорили, связанного с проектом. Пусть спустя большой промежуток времени, но все же. Чимин все же злюка пиздлявая, сам стал частью своего эксперимента. Вроде знал, ради чего Юнги за ним таскается, но все же прикипел, почувствовал заботу, защиту и увяз. Сказал, что даже опытные и практикующие психотерапевты порой на своих клиентов западают. Неправильно, непрофессионально, но случается. Никто не застрахован. А Чимин новичок, книжный червь. Ни практики как таковой, ни опыта, да еще и не радужное детство. Ему бы себя сначала проработать, как одну большую психотравму, а потом к другим лезть. В общем, за что боролся, на то и напоролся, как говорится. А клаустрофобия у него развилась еще в детстве, когда одна из особо шибанутых воспитательниц в виде наказания заперла его в кладовке без света и забыла. Чимин там просидел больше суток и после этого начал просто панически бояться замкнутых пространств. И, чтобы тогда просто зайти в лифт, ему пришлось очень сильно постараться. И, самое главное, довериться Юнги. Один из переломных моментов, на которых Чимина повело. Он забил хрен на этот приз и просто… Проводил время с Юнги. Веселился, нервничал, злился и просто жил? Поэтому, увидев результаты, он совершенно не расстроился. А вот Юнги его выбил из колеи. За это пришлось извиняться. Не один раз. Не потому что Чимин не простил с первого, а потому что кошки на душе скреблись. Юнги сам из того же теста. Из того же дерьма вылез. И там, где Чимин остался человеком, Юнги людской облик потерял. Прошелся по головам, протоптался по чувствам. А так не делается. Мир злой, мир жестокий, но это не значит, что нужно ему уподобляться. Урок на всю оставшуюся жизнь. Теперь вот так и живут. Почти в мире и почти в согласии. Только без нормальной еды, потому что Тэмин в гости больше не заезжает. Это, кстати, вообще отдельная история! Прошлой осенью организаторы проекта «Кто ты есть на самом деле?» решили повторить свой успех. Только на этот раз правила остались такими, какими и должны были быть в первом сезоне. То есть отбирались именно одиннадцать геев и один натурал. Но это разумно, потому что больше на такой развод бы никто не повелся. А встряхнуть очередной раз страну и срубить денег хотелось. Тэмин заполнял анкету в первых рядах. И прошел! Юнги тогда с Чимином каждую неделю на выходных сидели по полночи перед телевизором. В отличие от первого сезона, выпуски второго показывались уже после двенадцати. Что неудивительно. Настоящим геям было не влом и на первых неделях перетрахаться. Причем Юнги-то думал, что ребятки решили просто сразу «врага» найти и обезвредить, но как же он ошибался! Голубки уже через пару конкурсов забили на приз и тупо развлекались. Короче, ведущий, все тот же, повеселился знатно. К четвертой неделе большая часть, опять-таки, разбилась на парочки и жила себе спокойненько, удивляя зрителей разделами из камасутры. И только их Тэмин, как полоумный, носился за одним единственным бедным натуралушкой. У которого поначалу просто глаза на лоб лезли от происходящего. Вырезки с его чтением молитв Богу, а потом, видать, уже от отчаяния, призывы к Дьяволу — надо было просто видеть! Юнги на этих моментах угарал по-страшному. А потом уже начал материться. Ибо эта падла по имени Ан таки просек, что Тэ лапочка, которым можно попользоваться в своих целях. Так что при других он Тэмина от себя не отпускал, афишируя свою неземную любовь, а потом откидывал его в сторону, как ненужную вещь. Юнги злился, психовал и грозился оторвать ему яйца после проекта. Чимин просто сосредоточенно наблюдал за происходящим. Сначала наблюдал, а потом расслабился и начал его успокаивать. Повторяя раз за разом, что Тэ взрослый мальчик и не им решать, что ему делать. В первый раз на этих словах Юнги наорал еще и на Чимина. Но потом немного поостыл. До того, как эта тварь не переспала с Тэмином. А дальше был финал. Остались трое. Ан, Тэмин и Енджун. Последнему Юнги очень симпатизировал, милый мальчишка, Ана он не переносил на дух и отдавал свой голос против него с самого начала проекта. Но благодаря Тэмину этому мудаку все время удавалось выкручиваться. И теперь Юнги вновь не фильтровал свою речь, ибо понимал, что сейчас они просто выкинут Енджуна. Ан получит приз и пошлет Тэ на все четыре стороны. А кто потом будет его валерьянкой отпаивать и клеить разбитое сердце? Правильно! Они с Чимином! Ну и вот, как Юнги предполагал, Енджун голосует против Ана, Ан против Енджуна. Ведущий поторапливает с выбором и просит назвать имя. Тэмин счастливо улыбается. Юнги тяжело вздыхает и продолжает материться про себя. Тэ хлопает своего ненаглядного по плечу и уверенно называет имя: Ан… Юнги в ахуе, по-другому не скажешь. Чимин ржет с выражения его лица. Юнги, пытаясь подобрать челюсть, с запинкой спрашивает: «Это вообще как?». Чимин же пожимает плечами и говорит, что Тэмина за идиота принял только Юнги и, собственно, этот самый Ан — натуральность отупляет походу. А Тэ, почти сразу определив натурала, тянул его до победного конца, дабы деньги разделить между собой и еще одним геем, а не на всех. Чтобы сумма была повнушительнее. Короче, Юнги еще долго пребывал в не совсем культурном шоке. А потом приехал сам виновник его бессонных ночей. Рассказал все в подробностях. В мельчайших. Упомянул про кривой член Ана, которым он не умеет пользоваться, обозвал его еще парочкой весьма красноречивых словечек, а после, долго не задерживаясь, собрал свои вещички и умотал заграницу. Путешествовать. Правда, уже два месяца он отсиживается в Норвегии и все никак не уедет. Звонит по дискорду, довольно лыбится и просит своего парня помахать ручкой. Зовут его чудо Ингвар — в переводе «воин». Как же долго Юнги катался от смеха после такого открытия. Просто по ту сторону экрана сидит такое же худощавое создание, как и Тэ. Повыше, правда, немного. Но черты лица настолько миловидные, что он чем-то ребенка даже напоминает. Плюс еще светлые, пшеничные волосы, голубые глаза и россыпь веснушек. Говорить с ними Ингвар стесняется, ладошкой только крутит перед камерой, застенчиво улыбается, показывая ямочки на щеках, и тут же выпадает из кадра. Но иногда, в редкие дни, когда они зависают на линии уж слишком долго, Ингвар подает голос, перетягивая все внимание на себя. Тэмина походу штырит как раз от этих мягких, бархатистых ноток. Так что после первого же зова, буквально за минуту он прощается и обрывает звонок. Юнги с Чимином на это ничуть не обижаются. Пусть развлекается молодежь. Главное, чтобы не ругались. А они и не ругаются. Еще через пару месяцев Тэмин огорошивает, что на родину не вернется и с путешествиями повременит. Юнги на это понятливо улыбается и обещает выкроить время, чтобы приехать в гости, познакомиться с Ингой. Это Юнги уже сокращать начал, а то имечко замороченное. Там либо Инга, либо Варвар, но на варвара пацан не тянет. — А почему Инга? Это что-то значит? — спрашивает как-то Чимин, когда Юнги произносит его с ухмылкой. — Это имя такое, скандинавское. — А в чем подвох? Юнги скалится и довольный признается: — Женское. Чимин закатывает глаза, мол, вообще ни разу не удивлен, но потом тоже цепляет. Не от вредности и желания поддеть избранника Тэ, а просто от Юнги передается, как дурная привычка. От нее, кстати, отучаться надо. Потому что в Норвегию они таки полетят следующим летом. Если Тэ еще там будет, конечно. Хотя сомнений особых нет. У парней все серьезно. Кажется, серьезнее, чем у Юнги с Чимином. А это не дело. Это надо исправлять. Уже какой год вместе, и чувства ничуть не утихают. Иногда, конечно, штормит, гремит и сверкает, но быстро переходит в штиль. И снова солнце, снова тепло и ласково, без ожогов. Поэтому Юнги выделяет кругленькую сумму из своих сбережений, обращаясь к мастеру. И тот через месяц отдает ему заказ в лучшем виде. Юнги цепляет на Чимина колечко с гравировкой по внутренней стороне: «Моя строптивая принцесса» И говорит: — Чимини, кажется, я тебя все-таки люблю. А потом получает леща, как в старые добрые, и тут же исправляется. Убирая из строчки «кажется» и «все-таки», оставляя лишь уверенное и искреннее признание. За это Чимин его уже целует. И запрыгивает обезьяной, чтобы оставить еще пару десятков чмоков по всему лицу. Юнги плывет, Юнги загорается и утаскивает принцессу на их «царское ложе», чтобы еще раз показать, как он его любит и как им дорожит. Ну и ответочка себя ждать не заставляет. У них еще с поклейки обоев равноправие. Но Юнги нормально, его это устраивает, как и все, что касается Чимина. Когда-то Юнги шел на проект за деньгами, а получил клад с золотом. Обогатился по полной, на всю оставшуюся жизнь. Самый счастливый в мире чело… гей.