Тебе принадлежу (With you, I belong)

Его искра ярко горела под его кожей, а в глазах светилась магия. Она пульсировала вокруг него, вибрировала внутри его тела. С того самого момента, как он наложил на дом защитные руны, внутри него будто рухнула плотина. Его магия из пламени свечи превратилась в лесной пожар, дикий и необузданный, прекрасный в своей мощи. Стайлз и представить себе не мог, что она может так сиять. От гуляющего под его кожей тепла ему хотелось смеяться. Лес вокруг признал его, чувствуя знакомую силу. Он сделал глубокий вдох, прежде чем попросить свою силу спрятать его, скрыть его запах и биение сердца. Его губы изогнулись в улыбке, когда мягкое свечение легло поверх его кожи, видимое проявление его магии, которое мог наблюдать лишь он — или другие, более сильные, маги. Стайлз снова шагнул вперед, едва не рассмеявшись звонко, довольно, когда не услышал шума собственных шагов по лесной подстилке. Он специально наступил на ветку, с улыбкой на своем лице, которая стала лишь шире, когда и на этот раз не раздалось ни звука. Стайлз до этого момента не был уверен, что сможет заглушить не только себя, но и окружающее его пространство, но, похоже, и это было ему под силу. О том, что он способен блокировать свой запах и сердцебиение, он уже знал. В выходные он тренировался делать это вместе с Питером. Но заглушить окружающие его звуки, чтобы передвигаться абсолютно бесшумно… это был уже совершенно иной, более сложный уровень магии. Менять себя это одно, но Стайлз использовал свою магию, чтобы повлиять на мир вокруг себя. Да, черт возьми! Он, наконец, позволил себе рассмеяться, когда, сфокусировавшись на своей искре, потянув и обернув сияние вокруг себя, он стал невидимым для чужих глаз. Это кружило голову, использование магии будто опьяняло его. Это напоминало ему, что он больше не был слаб, несмотря на все, через что ему пришлось пройти, он все еще был сильным. Осознание уровня силы его искры заставляло его чувствовать какую-то мстительную радость. Накануне Питер попытался было отговорить Стайлза идти с ним сегодня, и это до того напомнило ему прежнее отношение к нему стаи, что он тут же ушел в глухую оборону. Разговор был нелегким. Стайлз хмуро смотрел на мужчину, скрестив руки на груди, пока, наконец, Питер не растерял всю свою решимость и не объяснился перед ним. — Послушай, мне просто нужно… Я хочу, чтобы ты был в безопасности, понимаешь? Ты для меня как щеночек, Стайлз. После этого Стайлз уже не мог обижаться. Он обнял мужчину, благодарный тому, что Питер не стал заострять внимание на появившемся в воздухе запахе соли или мокрых пятнах на своей рубашке. И, конечно, он все равно пошел. Он не мог оставить Питера одного, не теперь, когда он стал так много значить для них обоих — для самого Стайлза и для его отца. И если Питер собирался беспокоиться о его безопасности, то ему лучше было понимать, что Стайлз аналогично будет беспокоиться о нем самом. И дело было не только в том, что он встречался с его отцом. Питер был рядом с ним самим, когда вся остальная стая от него отвернулась, и его единственного расстраивало плохое обращение членов стаи со Стайлзом. Питер протоптал дорожку в сердце Стайлза — не исключено, что повлияло и то, как по домашнему выглядел Питер в трениках и старой форменной толстовке его отца с логотипом окружного департамента шерифа Бейкон Хиллс — и теперь стал частью его стаи. После того, как Стайлз наложил защитные контуры, он мог чувствовать Питера внутри них, мог чувствовать их родство, и внезапно гораздо сильнее чем раньше стал ощущать стайную связь с ним. Она постепенно становилась сильнее в течение последних недель, и Стайлз до этого думал, что знает, что такое сильная связь, но наложение контуров кардинально все изменило. Теперь они были ярче всего, что он чувствовал прежде, отчетливо звеня внутри его груди, будто являлись чем то материальным, и чье тепло он мог всегда ощущать в себе. Он и сейчас чувствовал ее, неторопливо шагая в сторону поляны. И лес, послушный его воле, будто сам расчищал перед ним путь. Желание рассмеяться снова рвалось наружу, ему хотелось запрокинуть голову к небесам и закричать от радости. Он никогда прежде не ощущал себя настолько всепоглощающе счастливым. Нахлынувшее облегчение заставило его почувствовать себя невесомым, будто перышко. И на протяжении всего пути Стайлз старался отблагодарить лес, позволяя своей искре скользить по поверхности земли, усыпанной листвой, пока не вышел на поляну, где собралась вся его бывшая стая. Он знал, что был невидимым, что никто не сумеет его почувствовать, но реальное доказательство этого вызвало дрожь вдоль всего его позвоночника. Никто из волков даже не дернулся, даже Питер, который вероятнее всего мог ощутить его близость из-за их связи. Стайлз знал, что связь, которую они имели, была единственной настоящей стайной связью, которая была у волка. Та тонкая ниточка, что все еще связывала его с Дереком, существовала лишь в силу их кровных уз. Эта неожиданная крепость их связи удивила обоих, и Стайлза, и Питера, хоть они и выяснили уже, что вероятнее всего причиной тому послужила подпитка со стороны расцветшей магии Стайлза. Они тогда экспериментировали со связью почти все утро. Она была сильной, настолько, что Стайлз сумел последовать за ней до самой поляны, и определенно достаточно сильной, чтобы Питер сумел ощутить присутствие Стайлза рядом с собой. И подтверждением тому служила появившаяся на лице Питера легкая усмешка. При взгляде на стаю Дерека Стайлз не сумел сдержать вздоха. Они расположились с одного края поляны. Дерек спереди и по центру, Питер в нескольких шагах сзади с левой стороны от него. Скотт в паре шагов позади справа от Дерека, что по мнению Стайлза было смешно, потому что означало, что Скотт был правой рукой Дерека. И смешно в «какого черта ты творишь» смысле, так как Скотт был отвратительным оборотнем с еще более ужасными инстинктами. Он никогда не должен был занимать столь высокую позицию в стае, особенно выше той, что занимал Питер. И да, роль Левой руки была идеальной для старшего волка, Стайлз и сам с радостью отдал бы эту позицию Питеру. Он был достаточно беспощаден для этого, был очень сильно предан стае и имел невероятное чутье, а потому более идеальной кандидатуры просто не было. Но поставить Скотта в стайной иерархии выше Питера? Для Стайлза это не имело смысла. Дерек и правда был идиотом, если собрался противостоять пришлой стае с относительно недавно обращенным волком в позиции рангом выше, чем была у более старшего урожденного волка. Стайлз покачал головой, постаравшись отбросить эти мысли прочь. Не в положении Стайлза переживать об этом, не после того, как его вышвырнули из стаи. Остальные располагались в два ряда за первыми тремя волками, прямо за Дереком: центральной линией Эллисон и Айзек, а позади них Лидия и Джексон. По-крайней мере к расположению этих четверых вопросов не было. Лидия была человеком, а даже если нет — никто пока не знал, кем именно она являлась. А контроль Джексона по-прежнему оставлял желать лучшего. В добавок ко всему, его практически никто ничему не обучал, так что… Их расположение в тылу означало, что они будут находиться дальше всех от схватки, в самом безопасном месте, и в случае необходимости имеют больше шансов сбежать. Стайлз подошел к Питеру чуть ближе, отчаянно желая окутать старшего волка своей магией. Но пока он не мог этого сделать. Он не сделает ничего, что могло бы раскрыть его присутствие раньше времени. Он хотел защитить свое, и слова отца все еще были свежи в его голове. Его отец был немного на взводе весь день, оставаясь рядом с ними до самого их ухода. Напоследок он притянул их обоих к себе, крепко обняв, и попросил их приглядывать друг за другом. — Я хочу, чтобы мои мальчики вернулись ко мне в целости и сохранности. Из воспоминаний Стайлза выдернул звук шагов. Они разносились над поляной, громче, чем должны были быть для человеческого слуха. Это была демонстрация силы — осознал Стайлз, делая несколько шагов вперед и вставая так, чтобы закрыть собой Питера. Стайлз расправил свои плечи и почувствовал, как загудела искра внутри него в предвкушении того, что должно было произойти. Он увидел, как Девкалион пересек границу леса, на губах мужчины играла спокойная улыбка. Стайлз мог рассмотреть красные борозды глубоких шрамов, которыми, он знал, было обезображено его лицо, несмотря на то, что большая их часть была прикрыта черными очками. Он остановился в нескольких футах перед Дереком, неторопливо сложил свою трость и убрал ее в задний карман, все с той же легкой улыбкой на лице. За ним следом шел Эннис, халкоподобный мужчина, вставший справа от Девкалиона, практически вплотную, всего на полшага позади. Стайлз едва сумел сдержать смешок, когда свет упал на макушку мужчины, заставляя его лысину сиять в свете закатного солнца. И все же вид у него был устрашающим. Он был выше и гораздо шире Девкалиона. А сразу за ним на поляну прогулочным шагом вышла невысокая гибкая женщина, босая, с острыми когтями на кончиках пальцев ее ног. Она остановилась слева от Девкалиона, на том же расстоянии, что и Эннис, обозначая их равное положение по отношению к своему альфе. Последним вышел подросток, один из близнецов, и встал на расстоянии позади них, в нескольких шагах прямо за своим альфой. Стайлз почувствовал беспокойство, когда больше никто не появился следом за ним. Он попытался глазами найти за деревьями второго близнеца. Он знал, что Питер чувствует себя так же, он ощущал, как взгляд Питера сканирует лес подобно тому, как делал он сам. Стайлзу совсем не понравилось то чувство, что угнездилось у него внутри. Он практически не думая вышел еще немного вперед, расположившись между двумя стаями. Он не был настолько глуп, чтобы считать, что имеет хоть какие-то шансы против Альф. Он знал, что если они решат атаковать, он скорее всего погибнет. Стайлз мог лишь надеяться, что он сможет увести отсюда себя и Питера, хотя не имел ни малейшего понятия, способен ли он сделать невидимым кого-то еще, кроме себя. — Альфа Хэйл, — глубокий голос разнесся по поляне, отражаясь от окружающих их деревьев. Это было еще одной демонстрацией силы, так же как и громкость его шагов. И уверенность в себе этого человека заставляла Стайлза нервничать. Уверенность, или видимость этой уверенности, чтобы выглядеть более сильным, чем он есть на самом деле. В любом случае, он не выглядел ни капли обеспокоенным. Нервозность Стайлза только возросла, когда мужчина поклонился, прижав сжатую в кулак правую руку к сердцу. — Чему обязан такой честью? — Девкалион, — произнес, даже скорее прорычал, в ответ Дерек, сверкая красной радужкой своих глаз. Стайлз гулко сглотнул. Это был вызов. И если бы только он, игнорирование норм вежливости и отсутствие уважения были оскорблением, отказом в признании Девкалиона равным по статусу. Хотя, видит бог, сама идея, что Дерек хотя бы близко был равен ему, была смехотворна. — Я хочу вернуть свое. — Ну-ну, мальчик. Что бы сказала твоя матушка о твоих манерах? — произнес в ответ Девкалион, подняв удивленно брови поверх своих очков. Стайлз фыркнул. Лицо мужчины слегка повернулось в сторону Стайлза, и сердце парня забилось как бешеное в его груди. Но времени обдумать произошедшее у него не осталось, потому что в этот момент Дерек обернулся в свою бета форму, и несколько членов его стаи последовали его примеру. Скотт даже зарычал на альф. Питер воспользовался этой возможностью под шумок встать ближе к Стайлзу, медленно обходя «своего» альфу, двигаясь в направлении настоящего. — Да брось, старик, просто отдай нам обратно членов нашей стаи, и мы не станем с тобой драться, — заявил Джексон с усмешкой на своем лице. Самоуверенность и эго Джексона всегда были выше неба, но сейчас он влез туда, куда не имел права лезть. Кали глянула на него горящими красным глазами, а в ответ Джексон лишь нахально оскалился. Они просто напрашивались на смертный приговор. Стайлз застыл посреди поляны, пораженный до глубины души глупостью членов своей бывшей стаи. Он был рад, что Питер стоял рядом, за его спиной. Никто из альф, похоже, не заметил того, что Питер оказался впереди Дерека, каждый из них был слишком занят попытками усмирить взглядом членов стаи Хэйла, которые рычали на них в ответ. Правда, Девкалион, кажется, определенно заметил, потому что теперь направил свой взгляд мимо Стайлза прямо на Питера. Стайлзу не нравилось происходящее, но и вмешиваться он не желал. Он бы предпочел схватить Питера в охапку и сбежать, оставляя стаю разбираться с последствиями своего идиотизма. Но он знал, что не поступит так. Он не мог позволить членам стаи погибнуть, даже если они больше ничего для него не значили. Он увидел краем глаза, как Скотт делает шаг вперед, и сбросил свое заклинание, вновь становясь видимым. Члены его бывшей стаи дружно ахнули, когда его сердцебиение и запах распространились по поляне. Питер позади него вздохнул. Он знал, что мужчине скорее всего было тяжело ощущать его через связь, но не быть при этом способным услышать или унюхать его. Альфы были ошеломлены, все они смотрели на него широко открытыми глазами — кроме Девкалиона, который просто усмехнулся, очевидно все это время ощущавший его присутствие. Стайлз прошел в центр поляны, вставая четко между между двумя альфам и повернувшись спиной к Дереку. Не только дистанцируя себя от стаи Хэйла, но показывая также, что не видит в них угрозы. Он остановился прямо перед Девкалионом, на расстоянии вытянутой руки, и поклонился. Он удерживал голову склоненной вниз, избегая визуального контакта, с прижатым к груди кулаком прямо напротив сердца. Его по-настоящему глубокий поклон был знаком признания силы стоящего перед ним мужчины, и тем самым он ставил себя на ступень ниже него, что… было не совсем правдой, и Стайлз это понимал. И перед другим альфой он бы так не сделал. В этом не было бы нужды. Он был силен. И его уверенность в себе росла все больше, с каждым мгновением, что он ощущал сияние своей магической искры внутри себя. Но Девкалион? Сила Девкалиона была совершенно иного порядка, она затапливала поляну, окружая их всех. Так что он поклонился как можно ниже, не давая повода усомниться в том, что именно он делал. Он не показывал себя равным ему, вместо этого признавая превосходящую силу противника, и демонстрируя нежелание сражаться с ним. Он выпрямился, уверенный, что Питер последовал его примеру, также поклонившись. Кали наблюдала за ним прищуренным взглядом, будто пыталась заглянуть ему в душу. Глаза Энниса были широко раскрыты, мужчина вероятно был удивлен манерой поведения человека. Стайлз бы, наверное, тоже удивился, но он никогда не делал ничего наполовину. Кроме того, он намеревался когда-нибудь стать значимой фигурой в мире сверхъестественного. И ему необходимо было быть уверенным, что он мог вести себя соответственно, мог показать свою принадлежность этому миру. — Альфа Девкалион, какая честь. — О, искренне полагаю, что именно я должен быть рад нашему знакомству, мистер… — Искра Стилински, к вашим услугам, — ответил Стайлз, снова отвешивая легкий поклон, на этот раз лишь обозначив его наклоном головы, показывая, что озвучил свой титул не с целью бросить вызов. Он даже не был уверен, зачем вообще это сделал. И он не смог сдержать удивления, когда в ответ Девкалион выступил вперёд и протянул ему свою руку. И Стайлз, не обращая внимания на своё ускорившее бег сердце, поднял свою собственную руку для рукопожатия. До сих пор он неплохо справлялся, и ему не хотелось бы, чтобы все его планы по сохранению мира пошли прахом из-за того, что он просто испугался. Вот только вместо того, чтобы пожать его руку, Девкалион взял её в свою и поднял выше, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони, на мгновения задержав его руку в своей, продлевая контакт, прежде чем отступить назад. Стайлз замер с широко открытыми глазами, не видя ничего перед собой, его мышцы свело внезапным напряжением. Искра бесновалась под его кожей, даже когда его начала медленно накрывать темнота, заслоняя зрение, дыхание сделалось быстрым и поверхностным. В глазах потемнело, и он внезапно увидел перед собой молодого мужчину лет двадцати с небольшим, стоящего посреди поляны. Его глаза были ярко голубого цвета, острый и внимательный взгляд направлен вперёд, на быстро приближающегося большого чёрного волка. Волк остановился, и тело его начало меняться, оборачиваясь в человека, женщину. Женщина — Боже, должно быть это была Талия Хэйл — сказала что-то, но Стайлз не мог расслышать ни единого произнесенного ею слова, однако почувствовал, как сердце ускорило свой бег. Похоже, они ссорились, если судить по тому, как напряглась челюсть Талии, а плечи мужчины застыли и выражение его глаз ожесточились. Внезапно всё вокруг снова потемнело, а затем тот же самый мужчина оказался стоящим в… винокурне? Это было старое здание, заполненное большими контейнерами. Напротив стоял более старший мужчина, окружённый ещё тремя одетыми в чёрное людьми. Охотниками, судя по всему. А в центре находился Джерард, выглядящий моложе, чем помнил его Стайлз. К горлу Стайлза подкатила тошнота, просто от одного взгляда на этого человека, желчь поднималась в глотке, пока он беспомощно наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. Какое-то время они говорили, пока Джерард неожиданно не схватил биту, большую, сделанную из дерева, покрытую — матерь божья — волчьими когтями. И не только ими, потому что Стайлз мог видеть мерцание магии рябинового пепла на ее поверхности. Он наблюдал за тем, как удар этого оружия пришелся точно по глазам Девкалиона. Стайлз видел, как от его громкого рыка затряслись стены склада. Стайлз закричал с ним вместе, чувствуя, как горит его лицо. Он смог ощутить, как когти разрывали его кожу, как хлестала кровь из ран и как обжигал аконит, запечатывая повреждения, не позволяя им исцелиться, оставляя после себя шрамы. Это было ужасно, настолько чудовищно, что Стайлз бы предпочёл оказаться где угодно, хоть снова в том подвале, но не здесь. Испытываемая им боль была худшей из всех, что он когда-либо испытывал — затем она исчезла, и он увидел тяжело дышащего Девкалиона, лежащего на медицинском столе. Кто-то вошёл в помещении, ещё один волк, начавший глумиться над альфой. Стайлз знал откуда-то, что мужчина был правой рукой Девкалиона. Он в ужасе наблюдал, как молодой волк замахнулся рукой, чтобы нанести удар, метя в горло своего альфы, вот только Девкалиона успел перехватить его запястье и распорол собственными когтями горло своего беты, забрызгав горячей кровью своё лицо. В глазах вновь потемнело, и внезапно он обнаружили, что смотрит на самого себя, стоящего на поляне. Его тело всё еще было напряжено, когда Девкалион отпустил его руку, отходя назад и церемонно кланяясь, чтобы после с усмешкой вновь выпрямиться. Стайлз вернулся в своё тело с резким вдохом, проморгавшись, он снова стал видеть лишь то, что происходило прямо перед ним. Девкалион, завершивший поклон, вновь выпрямился во весь немалый рост, его сила и мощь окружили его будто материальным щитом. И Стайлз… Стайлз внезапно ощутил, как в груди его разгорается желание защитить этого человека, прошедшего через такие испытания в жизни. Он лишь хотел мира, хотел помочь. Он по глупому доверился Джерарду, и в итоге этот человек лишил его зрения. Тот же самый человек, который так много забрал у самого Стайлза, лишил много и этого мужчину, забрал у него всю его доброту. Только… это было не совсем правдой. Стайлз мог почувствовать это, за всей этой бронёй из силы и власти, в душе этого мужчины еще оставалось что-то хорошее. Пусть и оскверненное, да. Вынужденное сражение со своей собственной стаей просто ради выживания наверняка далось ему невероятно тяжело. Стайлз даже представить себе не мог ту боль, которую мужчина должен был почувствовать после их убийства, или как извратил его резкий скачок силы, которую он получил. Черт, Стайлз даже не хотел думать об этом, он просто хотел все побыстрее закончить. — Чем я могу быть вам полезен, Искра Стилински? — спросил Девкалион. Не похоже было, чтобы он понял, что именно сумел увидеть Стайлз, или просто не придал этому значения, даже если знал. — Альфа Девкалион, я предлагаю обмен.