цветущая лоза

      — Пятерка не выпала. И все же… Что? — прерывает свои бормотания Гарри, глядя на Грейнджер.       Она лишь вздыхает, потирая лоб. Глубокая ночь, в которой только в её окне горит свет. В деревне не спят только она и её чем-то взбудораженный друг. Из них двоих она действительно хочет спать.       — Ты же знаешь, что я не понимаю, что значит пять. Из нас двоих доступ к этим знаниям только у тебя, — ворчит Гермиона.       — Я принесу свитки…       — Ты и весной это обещал.       — Не так просто пронести их незаметно для Дамблдора.       — Но ты же смог…       — И меня до сих пор берет дрожь, когда я вспоминаю взгляд Дамблдора, когда он меня о них спрашивал… Эй, это действительно было страшно, — задевает он своей коленкой её.       Девушка тихо смеётся, прижимаясь к плечу друга. Успокаиваясь, она поправляет на них одеяло, спрашивая:       — Хорошо-хорошо, так что значит пять?       — Двойка и пятерка, — поправляет парень.       — Двойка и пятерка, — повторяет Грейнджер, кивая.       — Неверный выбор. Неправильный. Проигрышный. Фатальная ошибка.       — А выпало?       — Две единицы. Продолжай верить, иди тем же путем.       — Без двойки? То есть тебе уже даже выбор не дают?       Гарри выдыхает, зарываясь поглубже в подушки.       — Да.       — И что не так? — осторожно уточняет Гермиона.       — Всё.       — Всё? А не слишком? Гарри, ты усложняешь.       — Но…       — Что «но»? Гарри, тебе уже всё разжевали и в рот положили. Чуть ли не проглотили за тебя. А ты всё куда-то бежать пытаешься и вновь, и вновь кидаешь кости, потому что ответ не нравится, — легонько шлёпает она его по ноге. — Ты упрямее Живоглота, а он в своем упрямстве любого барана переплюнет. Сиди на месте спокойно уже.       — Но вдруг нужно что-нибудь…       — Не нужно. С тобой как с ребенком говорят. Ты спрашиваешь, они тебе один и два — «А ты нам доверяешь?». Ты же не идёшь что-то делать, а бросаешь вновь, отвечая на их вопрос согласием. Они тебе и выдают один и один. «Сиди на месте».       — Просто…       — Вот именно, что всё просто. Ты только усложняешь. Вот что тебя сегодня так взволновало, что ты ко мне пришёл? Я тебя замешанным у твоего крыльца видела. Что ты там рассматривал?       Гарри сжимает губы, перебирая пальцами край одеяла.       — Гарри, что было на крыльце? — щурит она на него глаза.       — Кажется, подарок…       — Что? Подожди, какой подарок? — в непонимании поворачивается на бок, упираясь рукой в кровать, чтобы лучше видеть своего друга.       — В качестве ухаживания?       В наступившей тишине раздается ещё один шлепок ладони по ноге.       — Ай, Мио, это уже больно…       — А мне не больно? Что ты такой костлявый? Ешь больше, — потирает Грейнджер ладонь. — Ты мне объясни. Ты всё время был расстроен, что в ночь огней твоя тропа ни с кем не пересекается, а тут за тобой ухаживать раньше ночи пытаются. И похоже, из соседней деревни, а они, я тебе напомню, все вернулись домой, значит, кто-то ещё и не жалеет потратить день на дорогу сюда и обратно, чтобы тебе подарить подарок, а ты?       — А я боюсь.       — Гарри!       — Что Гарри? — выдыхает он, продолжая потирать ногу. — Я запутался. Меня воспитывали как обычную омегу. Вырос, сказали, что без пары проведу всю жизнь, и разрушили этим всё то, на чем я был воспитан. А потом Дамблдор говорит, что у меня может быть пара, но вариантов в этом не так много, как у обычной омеги, когда их хотя бы несколько, а всего один. И ещё непонятно, встретимся ли мы. А вдруг нет? Может же быть так, что мне нужно его искать? Что если я опоздаю?       — Для чего опоздаешь? — спокойно спрашивает его Гермиона.       — Для… всего?       — А силы говорят обратное. Не так ли? Дамблдор говорит о том, что тебе их дали слышать не просто так. Так прислушайся к ним. Может, этот подарок именно от того самого? А если нет, то это же не значит, что ты не можешь хотя бы этим насладиться, ведь так? Просто успокойся уже. Ты делаешь достаточно.       — Я…       — Да, ты. Ты делаешь достаточно, — убирает она пару прядей с его лба. — Теперь давай спать. А завтра, раз уж тебе так надо себя занять, мы разберёмся с твоим подарком и с моими новостями. Не одному тебе есть, что рассказать.       — Что? А что…       — Спать, — отрезает она, задувая свечу и погружая деревню во мрак.