Горсть водицы из козьего копытца

Пусть виду не подал, но зацепили Поповича слова Василисы про небрежность служебную. Со стороны, это факт, лучше видно – возможно приметила коллега то, чего сам он не замечал. Потому ещё задумался, что за эти пару дней Алёна часто в мыслях его появлялась. С одной стороны – по делу пересекались, не удивительно. С другой – уж слишком быстро он сочувствием проникся, помочь захотел. Случайность или внушение? А потому, отправляясь на встречу с ягиней, достал из служебного сейфа мощный защитный оберег. И яга сразу почует, что он при исполнении, а не на чай с баранками зашёл. И мысли точно останутся свободными от постороннего воздействия – вот, проверит заодно свои сомнения. С русалкой договорились встретиться неподалёку от клиники для иных, после её дежурства. Так, чтоб по пути выпить кофе-чаю, если захочется, и к назначенным девяти утра в университет добраться. Припарковался Попович возле соседнего здания, перекурил и девушку заметил, уже когда близко подошла. Смурная немного, рукой махнула вместо здрасте и оглянулась, где, мол, твой конь вороной. С расспросами Лёха не лез - он сам, ежели с работы, уставший, тоже не шибко разговорчивый. Двинул к стоянке первым, клацнул брелком на ключах. В ответ раритетная уже, по нынешним временам, но бодрая с виду «Нива», охотно подмигнула фарами, напоминая, где хозяин её оставил. Словно пёс добродушный хвостом радостно повилял. Машину свою Попович любит, холит и лелеет, - погладил по капоту, проходя мимо, чтоб распахнуть Алёне дверь. Не из особой галантности, а потому что та, бывает, заедает. - Нам к профессору Ядвиге Лозинской, - Лёха ждёт, пока девушка устроится. – Не помнишь такую? Второй корпус, кафедра гистологии. — Лозинской? — переспрашивает Алёна, силится вспомнить, кто такая. Нет, не помнит, возможно потому, что у первого курса та не преподавала. А потом Алёна ушла и старалась первое время даже ту часть города, где университет, стороной обходить, чтоб не горчило несбывшимися надеждами. Некомфортно ей сегодня возле богатыря, маетно. И усталостью давит, навалилась слабость такая, что пальцы плохо слушаются – аж с третьего раза ремень безопасности оттянула-застегнула. Ей бы после смены поспать. Но всё как обычно, на сон времени не остаётся – с работы на подработку и обратно. Да ладно, выходной начинается, ночь впереди, отключит телефон и будет прятаться под одеялом до самого утра. Может, перестанет жечь горло голодом, который тонкой струйкой тянется в самый желудок, холодком его опаляя. Странное дело, голод, извечный русалочий спутник, жить ей не мешает обычно, привыкла. Умела отвлечься, усмирить, но вот рядом с Поповичем постоянно чувствуется. Ни дать, ни взять, его магия - та, что в нём горит, виновата. Смотрит Алёна в окно, старается не заснуть от мельтешения деревьев вдоль дороги. Богатырь радио включил, вот спасибо, разговаривать не надо по пути. - Госпожа профессор ягиня, - катает Лёха на языке странное сочетание, когда наконец-то добираются до комплекса медуниверситета и спешат по парковой аллее. Спешит, понятное дело богатырь, а девушка подстраивается под его размашистый шаг. - Лозинская уже помогала бюро консультациями по особенностям тёмных обрядов. Я хочу показать ей фото рунной цепочки, которая у меня получилась, когда составил в ряд фото рун на телах жертв. Рассуждает Попович вслух, не особо нуждаясь сейчас в собеседнике. О том, что яга снизошла до консультации, - а то последние года три отказывалась, прикрываясь занятостью, - лишь когда разнеслась молва, что Попович баюна пощадил, Лёха не упомянул. Сомнительное получилось достижение с точки зрения непримиримой борьбы со злом, но для дела полезное. Добрыня бы головой покачал, но он в главном учебном богатырском центре каждую осень лекции читает, не до того ему, чтоб методы Поповича порицать. - Судмед, правда сказал, что руны те ничего не значат, но… зачем-то их наносили, так? Даже если для красоты – всё равно может быть зацепка. Или смысл в ином. Ну и второй вопрос, ты тоже говорила, что девицы наивны и охочи верить всякому, но… зачем их губить столько-то? На одну лицензию, голод утолить, точно не тянет. Или ритуал какой замыслили, крупную дрянь, извини, нечисть призвать. Или ещё что. Вот и спросим. В смысле я спрошу, а ты рядом постоишь, послушаешь. Мне интересно, что услышишь. Потому что амулет-амулетом, но яга, пусть не баюн, но тоже горазда голову людям туманить. Да почти у всей нечисти это в базовых настройках, так сказать, есть. Покрутил головой, читая таблички-указатели. - Вроде нам сюда. Прежде, чем до цели добраться, пришлось по коридорам попетлять. Перед входом в кабинет сидел охраняющий башню дракон – то есть секретарь-девица миловидной наружности. Лёха улыбнулся, Алёна поморщилась, когда та не поленилась, подхватилась и двери перед ними открыла. - Утро доброе, проходите. Впереди себя даму Леха не пропускает, они по делу, не до этикетов-реверансов. - Госпожа Лозинская? – уточняет вместо добродня, и сам представляется, демонстрируя служебное удостоверение. – Алексей Попович, мы с вами договаривались о встрече. Это со мной, консультант. Кивает на Алёну, не торопясь выпускать девушку из-за своего плеча, осматривает хозяйку кабинета. Выглядит та по статусу – солидно и ухожено, лет за сорок, эдак ближе к пятидесяти. Каким по счёту только, - про себя хмыкает Лёшка, - пятидесяти. Если это четвёртый вуз, где ягиня десятилетиями преподавала. Какая, однако, преданность профессии. Или удобно ей просто, привычное занятие, накопленные знания. Ягиня между тем внимательно изучает надпись в его корках, щурится даже, не выходя из образа, словно и впрямь возрастные изменения зрения имеет. - Агент Бюро второго ранга… - смотрит на Лёху, — это как капитан? Или вы тоже старше, чем выглядите, и это майор? Улыбается чуть снисходительно, мол, я-то всё равно постарше вас буду, юноша. - Капитан, - убирает Попович удостоверение. – Какие мои пока годы, чего их скрывать. Да, богатыри тоже медленнее людей стареют и живут дольше, но замедляют процесс обычно после сорока, вот как и ягиня. Кому охота всю жизнь последующую пацаном, птенцом-желторотиком, выглядеть? Несолидно, особенно, если до высоких чинов дослужишься. - Так чем могу помочь? Профессор жестом предлагает присесть в кресла, сама устраивается в такое же, а не за тяжёлым профессорским столом. Закидывает ногу на ногу, сверкает белоснежными коленями и качает острым хищным носком туфель на высоченном каблуке. – Может кофе? Чаю? Если курите, то я не против. Только Лёха устраивается в кресле, так чтоб задом в нём не утонуть, но и с края не навернуться, как ягиня близко к нему наклоняется, заглядывает в глаза. - А я и не сообразила сразу, на спутницу вашу отвлеклась. В чём вас консультирует, если не секрет? – улыбка такая, змеиная. - Попович? Так вы один из троицы. А я с Ильёй Муромцем была знакома, когда он молод был, вот как вы. Сейчас-то в солидных чинах, в столице? Ого, яга, сколько ж тебе годов, если Муромцу за двести перевалило, и это только по официальным источникам. Вместо ответа Лёха только кивает, достаёт конверт с фото и раскладывает на журнальном столике рядком, как заранее пронумеровал. - У нас серия смертей молодых женщин. Давняя и непонятная, сразу даже в серию и не соединяли. Общее вот, руны, которые специалисты толком расшифровать не могут. И проклятье. Странное, словно хочет человек перекинуться, как оборотень, но определиться не может в кого, оттого тело быстро истощается и наступает смерть. Я сам лично наблюдал, как у потерпевшей то шерсть лезла, то чешуя, то жабры прорезались… - Сами за кончиной наблюдали? – ягиня полуприкрыла веками глаза и потянула носом, словно принюхиваясь. Жадно так, смачно. На Поповича будто из-за приоткрытой двери потянуло смрадом тлена, гнили, полуразложившейся плоти. Лицензию Лозинская аккуратно оплачивала каждые полгода, использовала, ни разу не пропускала. Светлое Лукоморье, зачем так фонить-то, - поморщился. - Простите, не сдержалась, - почуяла его недовольство ягиня, отодвинулась подальше. Переплела тонкие сухие пальцы с крупными, просто здоровыми перстнями, упираясь локтями в подлокотники, пристроила на них подбородок. Долго рассматривала фото, не касаясь и не двигая. Лёшка, от нечего делать, рассматривал перстни: на одном бирюза, что ли, в серебре? Надо же, думал такое иные точно не носят. - Знаете… вы ведь хотите, чтобы я вам на нечисть указала, да? Что это редкий вид злодействует, или моя знакомая ведьма для ритуала силы с девиц невинных копит? Что-то такое Лешка подразумевал, поэтому и не ответил. Ждал продолжения. - Так вот, часто имея дело со всякими недоучками, - профессор сделала короткую паузу, постучала маникюром по крайнему фото, - я нередко наблюдаю, как они пытаются доучиться сами, скажем так. По чужим конспектам, книгам, информации в интернете. И практиковать, без всякого диплома. Догадались, к чему я веду, Алексей? Ваш серийник, возможно, никакая не нечисть. И не ведьма, а человек, который тренируется создавать проклятья, имея достоверный источник знаний. Бабкин гримуар, например. - Матрёшкины поварёшки, - вместо мата пробубнил Попович. Была у него подобная идея, но не особо стройная. - Но, конечно, если что-нибудь узнаю, я вам сообщу. Оставите мне фото? Посмотрю на руны внимательнее на досуге. Какие-то они… странные. И может быть всё же кофе? - Нет, это материалы следствия, - собрал карточки стопкой, сложил в конверт. – Лучше чай. Зелёный. Какую магию задействует ягиня, чтоб призвать помощницу – Лёха не заметил. Ни на какую кнопку вроде не нажимала, но оп – и в комнату вплыла, в облаке душистого травяного пара, стройная девица с подносом. И чай на нём в белоснежных чашках, и печенье в вазочке, и сахар в стеклянной сахарнице-насыпайке. Церемониться Попович не стал – сыпнул себе три порции, то есть сахарницей тряхнул от души три раза. И печенье в рот кинул – рассыпчатое, лимонное. Вкусно. Покосился на русалку – та, как на край кресла присела, так и оставалась. Сейчас с чашкой в руках. - Ну задавайте, капитан, задавайте свой главный вопрос, не томите, - ягиня взяла крохотную кофейную посудину. С таким-то маникюром выглядело, словно сжимала напёрсток в когтях. Хищная птица, сразу видно. Главный, так главный, хотя и по рунам подсказка толковая, рассмотрят и эту версию. - Кто из вашей братии может открыть звериный источник? Медвежий след, соколиная слеза, козье копытце – из этого ряда. Подлинный, действующий в полную силу. - Сейчас? В настоящее время?  – профессор даже чашку вернула на блюдце. – Мы ведь не отвлечённо, чисто теоретически рассуждаем? Показалось богатырю, что могла бы яга побледнеть – побледнела бы. А так, словно краски слегка поблекли. Эк проняло-то, - отметил Лёха и вот теперь ощутил тревогу. Для него, до сих пор, история с источником была временем прошедшим – тот ведь исчез, лет семь назад. А что, если его попросту агенты бюро отыскать не смогли, но никуда он не делся? Тогда у них проблема. Серьёзная проблема, прямо под носом. - Под нашей братией, вы ведь понимаете водяного, кикимору, представителя известных видов, - не скрывая волнения, ягиня прокручивала перстень на пальце. В камне хищно вспыхивали алые искры, амулет у Лёхи под рубахой заметно потеплел. – Так вот – никто. Ни самый мощный болотный царь, ни даже вдвоём в водяным – не смогут. Потому что подобный источник – сам по себе артефакт, преобразующий энергетические потоки. Это такая мощь, вы себе даже не представляете! Или… Впервые за всё время её взгляд переместился на Алёну. И снова на Поповича. Очевидно, яга опознала в девушке русалку, не более, и теперь хотела знать какова роль девушки в их беседе. - Или, – тихо продолжила Алёна. – Он существует, источник. Я его видела, а мой брат из него выпил. - А потом родник исчез, - будничным тоном подытожил Попович и вернул пустую чашку на поднос. – Так кто? - Вы же знаете о древних богах, - Лозинская махнула рукой себе за плечо. – До христианских, и древнее? Так вот источник принадлежит божеству. Тёмному, древнему, позабытому. Я бы с такой сущностью встречаться точно не захотела. Она зябко повела плечами и Лёха решил, что ей верит. В основном. - Не назовёте место? – к профессору быстро вернулось самообладание и в глазах заискрился азарт исследователя. – Даже в нашей среде, (снова взгляд на Алёну) такое известие будет сенсацией, а уж возможность увидеть… - Нет. Тоже материалы следствия. Но если потребуется более детальная консультация, я сразу к вам, не сомневайтесь. - Да-да, обращайтесь, господин капитан, - яга выудила из подставки и толкнула через стол визитку. – Мой личный номер. Буду рада ответить на любой вопрос по данной теме. И по работе, не стесняйтесь, спрашивайте. - Она меня теперь достанет, - сжала губы Алёна, когда шли по аллее к машине. – Подставил ты меня, богатырь. - Посмотри на это под другим углом, - Попович снова открыл для девушки дверь авто. – Враг моего врага – мне не враг, потому что ему не до меня. - Что-то в этом есть, - пробормотала она, но смотрела всё равно сердито и в сторону. - Как тебе разговор, в целом? Веришь, что Лозинская удивилась, когда про источник услышала? Потому что мне так показалось. - Она не просто удивилась, она испугалась. Немного, недолго, но искренне. Алёна вдруг сжала руки на сумке и дёрнула дверь, которая, понятное дело, открыться не пожелала. - Слушай, я на такси поеду или пешком пройдусь. Открой! Какая муха тебя укусила? – удивился Попович и тут вспомнил про амулет. - А, слушай, извини. К яге же шли, сейчас сниму, - он стянул через голову витой шнур, выудил из кармана кожаный чехол, убрал внутрь, и спрятал всё в карман. – Порядок? - Да. На него Алёна по-прежнему не смотрела, но села ровно, откинулась на спинку. – Нормально. Ты меня тоже извини, я не сообразила. Думала… не важно, поехали. - Думала из-за тебя? Возможно, самую малость. А то ты не пыталась, - хмыкнул Лёха, проворачивая ключ зажигания. - В полную силу? Специально? Нет. А что, боишься - не устоишь? А, богатырь? – девушка, снова начиная сердиться, скривила губы. – Как же ваш хвалённый иммунитет? - Не боюсь, - повернулся к ней Попович. – Но не положено. - А проверим? – Алёна вдруг подалась навстречу, так что смотрели теперь глаза в глаза. Близко. Так близко, что видно только зелень её глаз, темноту зрачков, а весь остальной мир теряется за их пределами. И окунается он на миг в глаза-озёра – и хорошо ему, и спокойно, и радостно. Звенит лукавый девичий смех серебристыми переливами, заставляя сердце биться быстрее от предвкушения. Скачут солнечные зайчики по лицу – смешно и щекотно. Колышется водная гладь бликами, манит: заходи, окунись, доверься. Глубже, глубже – все тревоги смоет чистым родником, все заботы и беды позабудешь. Это ли не счастье? Наслаждение и покой. Больше, чем любовь, дольше, чем земная жизнь. Не противься только, позволь течению себя нести… Вот так, значит, и тонут, да? Кто его знает, если у кого в жизни ничего стоящего не случалось, может рискнёт погрузиться. Только ведь – морок всё. Лишь обещание бесконечного счастья и удовольствия. А на деле - тина изумрудная в стоячей воде, мутной да затхлой, счастьем тут и не отсвечивает. Безнадёга сплошная, - сжимает сердце ледяной рукой, отдаёт глухой болью за грудиной. Выныривает Попович и моргает. - Не действует, - шепчет разочарованно русалка, снова отворачивается к окну. – Совсем. А Лёха неожиданно улыбается. И впрямь, не действует.