Первая буква имени
3 декабря 2024 г., 20:24
Утром, проснувшись, первым делом Егоров потянулся к телефону. Дни теперь начинались так. Его привычка — забивать на телефон в первый час после сна, была нарушена. Потому что он не мог не ждать письма от агентов. Которого, ожидаемо, не было. В общем чате висели не открытые кружки от Димы и Игоря. Они были на двойном свидании и делились впечатлениями в прямом эфире. Ренат материл Диму на чем стоял свет и обещался его «угондошить» после таких подробностей о его сестре. Егоров усмехнулся и свайпнул чат — читать и смотреть все, что они настрочили за ночь было выше его сил. Пара сообщений от девушек, с которыми он имел удовольствие переписываться и которых с удовольствием имел. Сообщение от отца, где Сергей Сергеевич «грозился», что на следующую игру он приедет лично посмотреть. Несколько уведомлений в Инстаграм, из которых выделялась Влада Морозова. Девушка приняла подписку и подписалась сама. Ее страница была простой и не очень насыщенной, поэтому Кирилл быстро прошвырнулся по ней. Одна публикация с эффектом пленочных снимков, где она весело проводила время со своими друзьями у кого-то на хате. Ее широкая улыбка освещала пять кадров из подборки, а на шестой она делано дула губы и смотрела на какого-то парня. Публикация датировалась прошлым годом. Следующая подборка компанейского летнего отдыха в каких-то горах. Егоров не признал какие именно это горы, но фото где она прямо смотрит в камеру, а за ее ухом выглядывает фиолетовый цветок, была очаровательной. Подборка с подписью «random» полностью оправдывалась разношерстными фото. От серого кота, с которым она уснула, до воздушных шаров на фоне алеющего заката. Одна подборка с ледовой ареной и эстетично запечатленными коньками. Еще несколько публикаций с ней одной и те были только весной. Егоров едва не позволил себе улыбку, разглядывая утреннее сторис, с патчами под глазами, но потом вспомнил что будильник стоял не просто так и ему пора на сборы.
Автобус доехал до пункта назначения без происшествий и, на памяти Кирилла, это была самая скучная поездка. Андрей Викторович половину пути проболтал по фейстайму со своей невестой. Остальные дрыхли. Даже Диман не играл в свои игрушки. Кирилл тоже спал, потому что утренние подъемы, ну честное хоккейное, не его. Он привык начинать утро ближе к обеду и лишь хоккей имел право это нарушать. Так что, под монотонные песни минувших лет и покачивание автобуса, Егоров прикрыл глаза и запомнил только «мы долгое эхо друг друга». А открыл их уже под «мы с конем по полю идем». Потому твердо решил, что на следующий выезд он возьмет свою музыку и будет прививать чувство вкуса. По крайней мере, музыку они услышат, более или менее, новую.
— Активнее покидаем сонное царство!
Андрей Викторович подгонял команду, чтобы успеть заселиться до вечера и найти место для перекуса, потому что к ужину они опоздали, по всей видимости. Ребята торопились не спеша. После сна все были ленивы и не желали даже приложить усилий. В десять вечера у них обкатка арены, вот там и поактивничают.
— Заселяемся, живем: Самсонов-Валенцов, Егоров-Файзулин…
Дальше Кирилл не слушал, потому что Файза получил ключи и они оба двинулись в номер. В душ хотелось нечеловечески. К великому огорчение всех, поужинать пришлось сомнительной шавухой из барного меню, что категорически не понравилось ни одному пустому желудку. Погода за пределами здания стояла мерзкая — дождь со снегом, летевшие во все стороны из-за ветра. Выйти из гостиницы никто не решился. К назначенному времени каток им предоставили с новеньким льдом, поэтому Кирилл сфотографировал арену на самой высокой точке фан зоны и кинул в сторис. Влада сама себя не развлечет, правильно же. К концу тренировки ребята поняли что Андрей Викторович в очередной раз проявил абсолютно свойственную ему заботу и заказал команде домашнюю еду на вынос из ресторана. От горячего ужина на ночь ребята были довольные и счастливые.
Счастье, однако, длилось не долго. Буллиты, при счете 3:3 были разыграны быстро и Крепчук, бьющий третьим в ворота, зарядил прямиком во вратаря. Арена утонула в овациях благодарности к родному клубу. Все погрузилось в счастливое празднование. Но даже когда соперники выехали на лед орать себе дифирамбы, Игорь остался стоять там же, где ударил по шайбе. Егоров глядел на тридцать третий номер, замерший, словно его заколдовали. Результативность Игоря при буллитах была девять из десяти, но сегодня видимо был тот самый десятый раз. Команда, понурив головы, сидела на скамье. Андрей Викторович хлопал по плечам ребят и повторял: ничего, все нормально, хорошая игра. Егоров покачал головой и, удивив даже себя, выехал к Крепчуку. Один буллит нихуя не определяет какой ты игрок. И товарищу по команде надо это знать. Если никто другой не готов об этом говорить, то Егоров охуеть как готов. Нападающим Игорь был хорошим. Нечего торчать у пустых ворот и проклинать себя. Это не последняя игра сезона.
— Поехали, Игорян, — оказавшись рядом с сокомандником, Егоров положил руку ему на плечо и спокойно улыбнулся. — Ты еще порвешь им жопы. Просто не сегодня.
Игорь кивнул и сдержанно улыбнулся. Егоров не думал что от его слов Крепчуку сильно полегчало, но нападающий приобнял своего бывшего капитана одной рукой и они поехали к своей скамье, где их ждал Самсонов с фанатским плакатом. Одному Богу известно где тот его раздобыл, (видимо от девушек, что махали с первой линии). На плакате красовалась надпись: мы любим тебя, Игорь. Егоров улыбнулся шире. Хрен знает как индивидуальные спортсмены справляются с поражениями. Потому что каким бы говнюком Кирилл себя не считал, у него всегда была команда за спиной. И у Крепчука она есть.
— Молодчик, Игорь, — уверенно сказал ему тренер. — Буллиты — это не про мастерство, это про везение.
Верил ли тренер в эту извечную отговорку, которой мазал раны своему нападающему, Егоров не знал. Но поражение в этой игре не было виной Крепчука точно. Чего-то им сегодня не хватило. При просмотре записи будет ясно чего, а сейчас незачем грузить голову, надо грузиться в автобус. Грусть сменилась принятием, когда парни уселись ехать домой.
А когда много уважаемая Анна Герман затянула свое «покроется небо пылинками звезд», Егоров принял свою судьбу и прикрыл глаза, но телефон в кармане завибрировал трелью коротких звуков и прервал собственное отпевание. Влада Морозова ответила на сторис.
«в этот раз не получилось» 15:13
«быть мудаком» 15:13
«теперь все знают» 15:14
одно видео 15:14
Тринадцатый номер, уставший, с раскрасневшимися щеками и мокрыми, взъерошенными волосами, едет к воротам, в которые не оформился его сокомандник, и возле которых застыл монументом. Толпа в правом секторе, мимо которого едет тринадцатый номер, затихает на долгие секунды, наблюдая порыв благородства — разделить неудачу. На видео конечно же, не слышно слов Егорова, но после них, зачарованный собственным промахом тридцать третий номер, наконец, кивает и они оба едут обратно к своей скамье. Оттуда к ним выскакивает кудрявая голова с плакатом. Видео заканчивается.
Егоров хмыкнул. Как же легко люди могли уверовать в чужое добро. Особенно, если в себе таскали его тоннами. Может он и сделал это для Игоря в дружеском порыве, а может потому что знал что агенты наблюдают. Влада просматривая это видео, раздумывала о различных комбинациях, выведших Егорова на лед за товарищем?
не лезет в отношения. Впервые захотелось нарушить кодекс чести.
— Кирилл Сергеевич, — голос отца отвлек, — это было красиво.
— Спасибо, пап, — Кирил пожал руку отцу.
Агентов после матча не наблюдалось. Его снова не позвали, но Егоров очевидно стал самым ярким игроком — местные СМИ хотели поболтать. От этого он отмахнулся. Но на выходе из дворца, их команду облепили фанаты: просили сфотографироваться или подписать форму. От этого отказаться невозможно. Когда толпа начала расходиться, Ренат встал рядом с Кириллом:
— Ты был брав, сучеренок, — его улыбка становилась все шире, — мне действительно понравился твой балет на льду.
— Файза, — Егоров тоже улыбался, — я ебать че за концертмейстер, то ли еще будет. Подвезти?
— Врач тебя осматривал?
— Да, — кивнул Егоров, — сказал чтобы в следующий раз я сразу бросился под машину.
— Ну ты, конечно, конченный, — мужественный голос Самсонова прозвучал слева.
— Это говоришь мне ты? — хохотнул Егоров, срывая голос, — ты двоих пиздил.
— Вы опять меритесь кто хуже? — недовольно спросила Алиса. — Грю, ты как?
— Да нормально, не волнуйся.
— Не волнуйся, девочка, — двадцать шестой свирепо смотрел на своего визави, — звони лучше в скорую.
Егоров глянул на Самсонова и тот завел Алису себе за спину, чтобы она незаметно зашла во дворец. Девушка, не раздумывая побежала к Захару, у которого отец работал в полиции.
— Ты думал, на льду разговор закончился?
С этими словами громила сделал шаг и Егоров, обожавший влетать в драку с хорошего удара, а не пафосных слов, врезал ему с правой. Тому, кто стоял рядом с двадцать шестым, сразу пришлось познакомится с резким хуком от Олега. Знал же Кирилл, что впряжется. Завязалась драка, идентичная той, что была на льду. Просто эта закончилась за решеткой для обеих команд.
Когда Андрей Викторович пришел за своими, те играли в города — шумно и весело перебивая друг друга, словно сидели не в СИЗО, а где-то в раздевалке, после тренировки. Соперники же, благоразумно поселенные в соседнюю камеру, требовали их закрыть рты.
— А ну-ка все затихли! — глухой голос Кисляка установил тишину в отделе. — Вы все не сняты с турнира, только потому что майор Дергачев не открыл на вас всех дело за хулиганство.
— Это как минимум, организованное нападение группой лиц, с целью умышленного причинения вреда здоровью, — ирония в голосе Кирилла никому в отделе не понравилась, но команда ухмылялась, все как один.
— Егоров! — строго прервал Кисляк.
— Да, коуч.
— С тобой у нас беседа пройдет отдельная.
Тренер не был голословен. Когда все, получив втыки, разъехались по домам, Андрей Викторович задержал своего непутевого нападающего у отделения полиции. Он долго глядел на парня прежде чем начать.
— Игра была красивой. Молодчик.
— Не понял?
— Все ты понял, — усмехнулся Кисляк, — я же видел как ты их всю игру раздражаешь своими выходками.
— Ну кто же знал, что они это со льда потащат.
— Послушай, на счет этого, — Кисляк пристально глядел в глаза, — ты не можешь играть в такой хоккей.
— Это весело.
— Твоя карьера может пострадать.
— Коуч, нет никакой карьеры. Маленьких среди нас нет, прекрасно понимаем что к чему.
— Ну раз маленьких нет, чего ведешь себя как ребенок? — вдумчивый понимающий взгляд тренера въедался под кожу. — Держи голову холодной. Мне не надоест тебе повторять это. Успокойся.
— Команда не пострадает из-за меня, коуч, обещаю.
— Не за этим я тут втираю тебе! Выдохни чуток. Приди в себя.
— Коуч, — Егоров ухмыльнулся, — это не я психую из-за скаутов. Мне от них ни жарко, ни холодно. Это Вы бьетесь, чтобы они меня заметили. Зачем?
— Ты хороший игрок, — Кисляк спокойно ответил на выпад, — хочу чтобы у тебя было достойное хоккейное будущее.
— У нас плохих в команде не держат, — хмыкнул Кирилл, — не надо за мой счет пытаться осуществить свои мечты. Мы оба пошли ко дну, только Вы приспособились плавать и тут, а я все никак не сгнию. Доброй ночи.
«Я просто хотел тебя впечатлить, знал что будешь смотреть» 15:17
«Хотела увидеть настолько ли ты хорош, как красуешься» 15:17«И как?» 15:18
«Лучше» 15:18 Егоров против воли улыбнулся, но ничего не ответил. Такие сообщения не требуют ответа. А агенты смотрят только матч и если сидят до конца, то только ради победившей команды. Кирилл не был конченным, но и таких теплых порывов к людям, чужим для него, не стоило ждать. В нем не было этого сердобольного добра, которое лилось бы на окружающих, делая их жизни лучше. Он мог порадовать людей только бесконечным количеством неуместного сарказма. Если бы не хоккей, вряд ли бы кто-то вообще дружил с ним. И самое важное, что его это не заботило. Потому что когда автобус остановился у дворца и к ребятам подбежали их вторые половинки, чтобы утешить и сказать что следующая игра будет победной, сердце Егорова не сжалось от жалости к себе. Ему не нужна поддержка. Ему нужен душ и пустая квартира. И все это не про одиночество. Потому что, когда Алиса глянула на него и, понимающе поджала губы, стало как-то не по себе. Как оказалось, в поддержке ничего плохого не было. Егоров так и не думал, просто он к ней не привык. Он кивнул Алисе, едва улыбаясь одними уголками губ, и пошел к своей машине. Уехал домой со спокойным сердцем и уснул до десяти утра. Очевидно, это про свободу. И очевидно, он проспал первую пару, забил на вторую, и решил поехать только на тренировку. Сегодня он не ждал предложений от агентов, поэтому традиционно не контактировал с телефоном первый час после пробуждения. Занялся утренней рутиной, состоящей из зарядки, душа и полноценного завтрака. Нет, он не завтракал черным кофе. Несмотря на шутки о своей бытовой инвалидности и постоянные уговоры Алисы переехать к нему, Егоров был весьма в состоянии позаботиться о себе. Он лет восемь уже жил один, поэтому прекрасно знал: когда и как платить счета; его холодильник всегда был полон еды и он умел готовить все то, что любил поесть. Кирилл искренне удивлялся, когда оказывалось, что кто-то из команды не умеет чинить кран или менять лампочку. Приходилось вспоминать, что в их возрасте это нихера не базовые настройки, особенно учитывая что они все либо жили в общежитии, либо с родителями. А если и жили отдельно, то какой-нибудь год или два. Но он был не против уметь это все. Сам же хотел жить один. — Сергей Сергеевич, я живу в другом городе и делить общагу с людьми, не приученными к лотку, не намерен. — Ну не намерен, так не намерен, Кирилл Сергеевич. Когда он вылетел из Спарты со звуком ломающихся костей, после рехаба пожил с отцом месяц и это было потолком для них обоих. Они, оба независимые и, привыкшие хозяйствовать на своей территории, не могли соседствовать. Не ругались, но оба понимали, что так дело не пойдет. Квартира Кирилла за последние три года стала ему надежным тылом. Соблюдать в ней чистоту и порядок — святая его обязанность. Соседей он не знал и не испытывал в этом необходимости. Он не буянил и вопреки всем ожиданиям, не устраивал шумных вечеринок, так что к нему никто не лез. В свою очередь, все соседи тоже были тихими, поэтому лезть к ним совершенно не было причин. Единственным исключением была интересная бабуля из квартиры напротив. То ли бывшая актриса, то ли балерина в отставке, но она была нарочито эксцентричной и экспрессивной дамой. Вечно обращалась к нему «дорогуша» и угощала всякими сладостями, которые, на первых порах, Егоров выкидывал. А потом все же втянулся раз в месяц есть свежейшую халву, и все остальное. Кирилл с ней вежливо здоровался и желал хорошего дня, каждый раз когда они пересекались. Катерина Астафьевна — так ее звали — всегда ему что-то рассказывала. Он молча слушал пока они ехали в лифте, а когда они выходили, женщина обязательно говорила, перед тем как зайти в свою квартиру: до следующей поездки, дорогуша. И наверное, Егоров расстроился бы, если бы однажды Катерина Астафьевна перестала выходить из квартиры. Так что когда и сегодня замок ее двери щелкнул, он повернулся к ней и, улыбаясь, поприветствовал. — Ах, мой милый, придержи лифт. Даже если в ее голосе была притворная спешка, Егоров видел по грациозным движениям и знал, будучи знакомым с ее натурой, что никуда она не спешила. Катерина Астафьевна была одета в свое любимое бордовое пальто, украшенное белой брошью слева, аккуратно накрашена и волосы ее были обыкновено уложены в маленький пучок на затылке. Она принялась рассказывать ему как вчера Типи ее замучил на прогулке. Типи — маленький противный шпиц. Вечно заведенный и позитивный. Егоров подумал, что с этими загонами она вполне могла бы быть его бабушкой. От этой мысли ему стало весело. Поэтому когда он прибыл на тренировку и увидел постные лица парней, фыркнул. Проигрыши так же важны как и победы. Да, их никто не любит, но они обязательная часть любого спорта. — Харе нести траур, — сказал он сразу же, как снял свой любименький старый авиатор. — Лица проще. Скоро игра дома. Надо к ней готовиться. Мы в хорошей позиции в турнирной доске. Че как говна выпили, соберитесь. — Вынужден согласиться с элегантными эпитетами Егорова, — тренер прошел в глубь раздевалки. — Парни, знаю это чувство. Оно давит, но мы себе эту слабость позволить не можем. Команда неохотно покивала, но этого было достаточно, чтобы понять насколько они раздавлены. С тех пор как Кисляк их тренировал, они даже дружеские матчи проигрывать не хотели. Словно череда проигрышей до прихода нового тренера стерлась и остались только Акулы, узнавшие сладость победы. — Садитесь, — сдался тренер, — будем смотреть матч и разбирать ошибки. — Ошибку, — отозвался Крепчук. — Если ты не в курсе, — голос подал кэп, — мы в командный спорт играем. Если виноват ты, значит виноват и я. Виноват Диман, Кирилл, Захар и каждый. — Потому что, — хохотнул Егоров, — я это ты, ты это я. — Именно, — но тренер не закончил, потому что на всю раздевалку прозвучала песня Насырова. — Всем встать, — провозгласил Кирилл, — гимн Акул! Свое дурное настроение Егоров привык не сдерживать, а щедро им терроризировать всех на расстоянии взгляда, поэтому через десять секунд все стояли с рукой на груди и с недовольными рожами подпевали что «никого не надо нам». Кисляк прервал на втором куплете, но с улыбкой на лице. Из ошибок: недооцененность противника, их защита выше, чем обычно и «дружеское» нападение. — Мы пошли у них на поводу и сыграли в добрый хоккей без силовых. Они вели прессинг без явных силовых и нам показалось что их вовсе и нет. Но они были, парни! Обратите внимание! Андрей Викторович красочно расписывал что делать на предстоящей игре. Ведь следующая команда была далеко не дружелюбной. Они были крайне агрессивные, играли в прессинг. — Это уральские ребята. В их команде преобладают массивные игроки. Это плюс в нашу резкость и юркость, мы можем быть быстрее. И должны быть. Они постоянно будут тащить вас в силовые приемы, не в пример Шахте. Выворачивайтесь из их лап, летите. — Если акула остановится — она потонет, — заключил Влад, — так что мы утопим их. — Хороший настрой! — подхватил быстро Кисляк. — Выводите их из равновесия, пусть запыхаются догонять вас! Прекрасно, если мы с первого периода будем раскидывать голы, но даже если мы придем к третьему с ничьей, поверьте, к этому моменту они устанут. Водите их за нос, таскайте их за собой по всему полю, заставьте бегать. А Егоров подумал: зачем уворачиваться от всех силовых, когда можно пойти на силовой самому и еще быстрее их вымотать. В его голове стало еще веселее. Кирилл всегда играл в хоккей, словно его казнят после игры, но он никогда не играл так, словно за собой в эту казнь можно потянуть остальных. Ведь если в его привычную игру «смертника» добавить эту безбашенность бессмертного, которая буквально сейчас появилась, — это станет легендой. — Мне эта улыбка не нравится, — устало заметил Ренат, когда они переодевались после тренировки. — Тебе понравится, — пообещал Кирилл, ухмыляясь сильнее на правую сторону. — Вот этот оскал от Джокера, — Ренат указал пальцем на эту ухмылку, — меня пугает. — Да, ладно тебе, Файза, — Кирилл натянул черную толстовку, схватил свой авиатор, и топая к выходу, добавил голосом Нолановского Джокера, — будет весело. — Баля. Удлиненный, наполненный смыслом, мат друга Кирилл услышал уже в коридоре, отчего громко хохотнул на свой манер, словно он репетировал этот игристый смех годами. Запертая дверь на лед немного огорчила и он открыл инстаграм.Что у тебя за нерегулярные трени? 23:20
Как я должна это воспринимать? 23:20Где ты? 23:21
Гуляю от подруги. 23:21 Гуляет она — зло подумал Егоров. Кто так вообще общается? Уже могла и нахер послать прямо. Егоров снова открыл фото, на котором она дуется на какого-то парня. Вот этот? Причина ее… Составишь компанию? 23:23 Егоров улыбнулся. Через пять минут и два дополнительных вопроса он уже ехал в центр города с двумя стаканами чая. Влада ждала его на светофоре, недалеко от новенького жилого комплекса. Когда он остановил машину и перегнулся открыть ей дверь, она улыбнулась. Егоров внимательно наблюдал за тем, как она садилась в машину и устраивалась поудобнее. — Пахнет облепихой, — Влада не выглядела замерзшей, даже румянца не было. — Твой, — Егоров указал на стаканчик. Она недавно выставляла сторис с облепиховым чаем, поэтому Кирилл решил взять его. Получилось глупо, будто он следил за ней, но разве это так плохо? — Это мило, — улыбнулась Влада, — люблю облепиховый чай. — Твоя подруга живет здесь? — Егоров вообще не прерывал зрительного контакта с ней. — Да, — девушка оглянулась на новостройку и ткнула пальцем в окно машины, — вон ее квартира. — А ты где живешь? — В общаге, — глаза ее на мгновение перестали держать с ним контакт, но потом она снова задорно глянула на него. — А ты уже хочешь отвезти меня домой? Егоров только ухмыльнулся, завел мотор и выехал на дорогу. Влада тоже уставилась перед собой. Машина сразу заполнилась ее духами. Терпкая вишня и нотки мяты. В купе с ее спокойствием были убийственной силой. Ее волосы от влажности немного накрутились, а слегка веснушчатое лицо без косметики светилось. И хотя благодаря Лизе, Кирил знал, что природа этого света — какой-нибудь флюид или сыворотка, это все равно выглядело свежо. Ее руки были тонкими, а пальцы длинными, с единственным кольцом на правом мизинце. А мизинец на левой руке венчал пластырь. — Что с пальцем? Влада даже не сразу поняла о чем речь, а потом проследив за кивком парня, пару секунд глядела на пластырь прежде чем дать ответ. Егоров решил, что она просто вспоминает, но Влада не могла побороть удивление. Почему он это заметил? — Резала яблоко, нож скользнул резко, вот итог, — она запустила пятерню в волосы и, слегка встряхнув, откинула их назад, отчего они оживились. — Теперь я понимаю почему ты таскаешь аптечку, — улыбнулся Кирилл. — Это подарок от бабушки, — просто ответила Влада. — Я постоянно ранилась и билась о что-нибудь. Вот она и сшила для меня аптечку. Теперь понятно почему она так расстроилась. Он-то свою цепь от матери берег как зеницу ока. Как ни крути, мы все привязаны к тому, что потеряли. — Как давно ее не стало? — Третий год. — Тогда же забросила катание? Влада весело улыбнулась. Отпила из своего стакана и уставилась на Егорова. Он завернул на аллею и принялся высматривать парковочное место поближе к кофейне. — Ты же не думаешь, что я такая клишированная, что ушла из катания из-за потери близкого или травмы? — А что, проживать жизнь стало клише? — Принимается, — Влада кивнула, соглашаясь с поражением. — Но ты же не думаешь что я хочу в кофейню? Егоров прикрыл глаза и усмехнулся. Она играла с ним. Хотела что-то для себя понять. Почему они вообще сидели в его машине? Три недели назад он вообще ее не знал. Из общего у них был институт и пара неконструктивных диалогов. Но мысль: оставить ее рядом подольше — нравилась. Он ебнулся. Это не вопрос. Пора понять насколько. — Хочешь увидеть самое грустное место на Земле? Влада удивленно вскинула брови и кивнула. Он, явно довольный собой, ухмыльнулся, привычно сильнее на правы бок. Они припарковались напротив потушенной вывески, которая гласила «Маленькая Италия». Это было единственное заведение с двориком в их городе. Под аркой между двумя домами, освещенные светом уличных фонарей, стояли прямоугольные столы и скамейки из дерева. Ввиду коротенького теплого периода в здешних краях, дворик этот был актуален только пару месяцев в году, но владелец упорно не закрывался. Кирилл прошел вглубь дворика и с, доселе за ним не наблюдавшейся грустью, глядел на разбросанные разноцветные ленты. Влада тихо сфотографировала его со спины. Момент был грандиозно красив, она не могла удержаться. — Видимо, это было чьей-то детской мечтой, — Кирилл говорил спокойным голосом, придирчиво оглядывая пустой дворик с заброшенными столами и скамейками. Они выглядели так, будто их тут оставили последние посетители. Просто встали и ушли. Кирилл задумчиво пожал плечами. — Не знаю, это похоже на мечту, которая была действительна только мгновение жизни. Влада грустно улыбнулась. В этом дворике Кирилл видел свою карьеру. Такой же яркий и короткий период он горел в ВХЛ. Поэтому это место было самым грустным для него. Его собственные мертвые амбиции роднили его с этими лентами, стульями, столами и перегоревшими гирляндами. Она аккуратно взяла его за руку и переплела их пальцы. Кирилл мгновение глядел на их руки, прежде чем заразительно улыбнулся и сказал: — А самое веселое место в городе показать? Они приехали в культурный центр — на улицу, где располагались администрация, театр и часто выступали уличные музыканты. В центре небольшой толпы, стоял гитарист с микрофонной стойкой, барабанщик за своей установкой и клавишник. Толпа требовала повторить последнюю композицию на бис. Кирилл слепо поддержал их свистом, который потонул в первых аккордах. Когда в песне они оба признали творчество Макана, Влада расплылась в широкой улыбке от недовольно закатанных глаз парня. Группа исполняла песню «Первая буква имени» в рок вариации и все дергали головами, словно заведенные. — Да брось, — откровенно смеялась Влада и тормошила его руку, пытаясь оживить. — Жизнь слишком коротка, чтобы притворяться что песни Макана не берут тебя за душу. — И что ты не знаешь их наизусть, ага, — саркастично согласился Кирилл. То как он отворачивался от толпы и музыкантов, словно, не принимая факт происходивший у него под носом, было почти по-филосовски. — Скажи, может, ты спряталась в песнях у Sting'а и Migos'а? — сквозь улыбку, в унисон с группой, запела Влада. Чем удивила Егорова, который даже не скрывал восхищения, ошалело глядя на нее. — Или ты найдёшь меня сама? Мне лучше не двигаться. Влада, кивая в такт музыке, заставила и его повторять за ней. Кирилл уже безбожно поплыл, улыбаясь ее решительности. — Разве, — она встала на цыпочки и потянулась к нему ближе, чтобы он расслышал, — самое веселое место в городе может быть веселым без твоего участия? Егорова всего накрыло — как от первого прихода; как от той самой победной шайбы; как от холодного рассвета на Байкале; как от воздуха в горах Кавказа; как от шума водопада; как от первого прыжка с парашютом; как от последних секунд матча, когда ты ведешь с отрывом в один гол. Ее глаза горели ясным и живым огнем, словно она чувствовала тоже самое. Влада начала интенсивнее качать головой и Кирилл понял, что музыка нарастает. Секунду спустя, они уже оба орали строчки припева, вместе с толпой и качали головой. Кто-то через улицу кричал угрозы о полиции и призывал к тишине. Влада с Кириллом смеялись. У молодости всегда есть смелость и немного безумия. Когда он вез ее обратно к подруге, его догнала мысль, что она вышла для того чтобы погулять с ним, а не «шла от подруги». Он глядел как она спит, отвернувшись к окну, и мысленно выбирал какие цветы она могла бы любить. Кирилл остановился у новостройки, но не стал будить девушку. Она сладко спала еще минут пятнадцать. Он сидел в телефоне, разбирая завал из смс. Отец писал, что летит домой и на следующий матч придет обязательно. Кирилл упустил момент, что Сергей Сергеевич куда-то улетал. Влада зашевелилась, когда их осветили фары, уезжающей со двора машины. Сонно и с тревогой посмотрела на парня, явно борясь с реальностью, затем ее взгляд прояснился и она улыбнулась. — Прости, — ее, еще более хриплый ото сна голос, звучал виновато. — Подруга пустит так поздно ночью? Общага, к твоему сведению, закрывается в одиннадцать. — Поэтому у меня есть ключи, — кивнула Влада. — Какая добрая подруга, — делано недовольно сказал Кирилл, а потом взглянул на девушку и добавил: — не хочу, чтобы ты выходила из машины. — Кирилл… — Чудная, — в манер ей ответил парень. — Замечательный был вечер, — она потянулась к ручке двери, — спасибо, я хорошо провела время. — Вот так просто уйдешь? — его голос бесконтрольно стал мягче. Влада смотрела на него так, будто на что-то решаясь, а через мгновение, словно проиграв. Кирилл медленно потянулся к ней, уверенный что она ответит. Однако девушка слегка подалась назад, показывая что это неуместно. Егоров отодвинулся обратно, но все же смотрел ей в глаза. — У меня есть парень. Если бы она выстрелила в него в упор, было бы не в половину так неожиданно как эта фраза. Как просто она сказала то, о чем не было намека за все время что они знакомы. Егоров не из робких парней. Он весь вечер видел как ее тоже тянуло к нему, но в этот момент решил лишь кивнуть. Спокойно принять этот выпад, до выяснения обстоятельств, — единственное верное решение. Влада молча вышла из машины, а Кирилл не уехал пока она не зашла в подъезд. У него не было привычки лезть в отношения, поэтому наверное надо заканчивать. Игра на домашней арене всегда отличалась наличием большего количества фанатов Акул. Во дворце стоял гул из кричалок и радостных призывов к победе. Это подстегивало и вдохновляло. Однако Егорова заряжать не надо. Он заряжен как сранный «Mark 48». Команды выехали на каток под крики толпы. Егоров разыгрывал шайбу с двадцать шестым номером уральской команды. Кирилл посмотрел на соперника нагло, улыбаясь так по-хамски, что если бы этот громила захотел его впечатать в лед самым страшным способом, удивляться было бы нечему. Шайбу он вырвал мастерски, потому что если Игорь пробивал девять из десяти буллитов, то Егоров практически никогда не проигрывал розыгрыш шайбы. Игра шла жестко. Соперники весь период, как и предупреждал тренер, хватали Акул, стремились в силовые. Если установку их уморить гонкой выполняла вся смена, то Егоров точно выделялся. Потому что то, как он лез на рожон, как кидался на летящих на него соперников — не заметить Кисляк не мог. Когда тот самый громила летел откровенно давить его с шайбой у борта, Кирилл уехал вниз и двадцать шестой номер влетел в борт со всей скорости. — Догоняй, зай! — крикнул ему Егоров, высокомерно глядя сверху вниз, и улетел с шайбой оформлять первый гол. Конечно он знал, что довел этим громилу до кондиции, поэтому когда уезжал на смену к своей скамейке, видел как тот следит за ним. До конца первого периода таких «следящих» за ним стало не меньше трех игроков. Охота была открыта. Во втором периоде Кирилл грохался на лед чаще, чем зрители видели шайбу. Каждый раз, он нагло ухмылялся и вскакивал на ноги, будто лед придавал ему еще больше энергии. Когда Валенцов уложил красивейший блин за шиворот вратарю, а шайба Егорова закрыла период третьим голом, выводя Акул вперед, вся команда соперника уже имела на него свои виды. В раздевалке Кирилл обнаружил ссадину на скуле и предположил, что это не все его «награды». В третьем периоде соперники уже играли не в хоккей, а в охоту. Они пихали, ударяли и возили мордой по льду несчастный тринадцатый номер Акул. Тем не менее, уральские ребята сравняли счет. Самсонов зарядил ответку почти сразу же. В последнюю минуту, Егоров уже бесконечно пробивал по воротам и отдавал пасы, поэтому тусовался близко к вратарю соперников. А когда практически в один звук с финальным свистком, в ворота уральцев оформился Ренат и загромыхала голевая сирена, Егоров стащил шлем и принялся хохотать от накатившего адреналина. Вкус победы смешался со вкусом собственной крови во рту, потому что двадцать шестой номер, ехавший на полной скорости остановить гол Файзы, словно не справившись с управлением, врезался в Егорова и, впечатав его в борт, повалил на лед. Удар был таким сильным, что Кирилл больше инстинктивно начал отвечать кулаками, чем зная куда бьет. Он почти не чувствовал свое тело. Однако, когда двадцать шестой заехал ему где-то под ребрами коленом, боль вернулась еще как, в каждой точке столкновения. В следующее мгновение двадцать шестого снесло телом Рената. Файзулин принялся бить уральца, зажав его у борта. Команды накинулись друг на друга. Андрей Викторович вышел на лед вместе с тренером соперников. Толпа на трибунах затихла. Егоров поднялся, держась за бок и увидел перед собой как Захар колотит вратаря. Позади Кирилла, Ренат все еще мудохал двадцать шестого. Чуть дальше от Захара, Самсонов врезал пятому по лицу, роняя его, обернулся и врезал десятому, тоже познакомив со льдом поближе. В Егорова, чтобы он не отдыхал, влетел капитан соперников и они оба упали на Рената и двадцать шестой номер. Когда все прекратилось, никого даже не отстранили. Как будто вышло недоразумение. Кирилл знал, что нихуя подобного, но вообще не переживал от несправедливости, может потому что знал что сам их вывел. Когда игроки медленно покидали арену, Егоров заметил что трибуны все еще молчат. Сгорел сарай туда и хату. Он остановился, приковывая к себе внимание, ткнул указательным пальцем себе в грудь, потом в фанатов. И наоборот. До некоторых фанатов дошел посыл и они повторили за ним движение, запевая на всю арену гимн Акул. В вип секторе он узнал фигуру отца и ему стало еще лучше, если такое вообще было возможно. По дороге к раздевалкам его окликнул хриплый взволнованный голос. Когда он обернулся к ней, она только успела дойти. Ее глаза блестели и бегали осматривая его лицо. Влада протянула руку к ране на скуле парня, но не прикоснулась, боясь причинить вред. Ее дыхание сбивалось и она сделала шаг вперед, заключая его в кольцо своих хрупких рук. Кирилл стоял с клюшкой наперевес, чувствуя как она вжимается в него всем телом. — Чудная, ты чего? — Я была на игре, — пробубнила она куда-то в грудь, — зачем ты так? — Как? Это хоккей. — Если ты получишь травму, скауты тебя не пригласят. — Откуда ты знаешь? — он слегка отодвинул ее от себя, заглядывая в глаза. Влада смотрела на его руку на ее плече и Егоров понял, что не обнял ее в ответ. — Все знают. — Ты не беспокойся об этом, лады? — Егоров ухмыльнулся, убирая руку. — Как тебе игра? — Зрелищно, — уже живее ответила Влада, урывками глядя на парня. — Кирилл, я… — Чудная, — перебил ее Егоров, — мне нужно в раздевалку, давай спишемся потом? Влада кивнула, понимая что никакого потом уже не будет, но тем не менее, сделала шаг назад. — Ты отлично играл, — сказала она напоследок. Уже покидая раздевалку, Егоров проверил телефон. Среди кучи поздравлений и отметок было сообщение от Влады. Его фотография во дворике «Италии», следом за которой она прислала: «это не самое грустное место, потому что, несмотря ни на что, его владелец возвращается за своей мечтой. Сегодня ты тоже вернулся» Кирилл сжал телефон в руках. После игры она хотела что-то сказать, но он отослал ее, потому что«Хорошее фото, у тебя талант» 21:10
«Хотя у тебя по ходу во всем талант» 21:10
«И в чем же еще?» 21:11«Цифры» 21:12
Влада скинула свой номер телефона и Егоров набрал почти сразу же. Она сняла после первого гудка, но ничего не говорила. Егоров тоже помолчал первые пять секунд. А потом, наконец, спросил: — Почему ты бросила фигурное катание? — Я никогда не занималась этим профессионально, — спокойно ответила Влада. Ее голос хрустел как снег. — Нечего было бросать. Бабушка просто водила меня на каток с малых лет и мне нравилось. — У тебя получается слишком хорошо для этой неправдоподобной истории. — Знаю, все это говорили, — снежный хруст ее голоса отзывался уютными нотами в динамике телефона, — но мне с детства нравилось таскаться с дедом в кинотеатр и киношколу. Он там преподавал. Я не прошла по экзаменам, поэтому поступила в наш политех. — Я должен был понять, — ухмыльнулся Егоров, глядя в потолок машины. — Что? — Спокойной ночи, Влада, — и не дав ей ответить, прервал звонок. Ты не чудная, ты — чудесная — закончил он в своей голове. Егоров носом втянул холодный воздух, стоя у своей машины. Кошмарно хотелось курить. Сигареты не были его неконтролируемой привычкой. Он мог покурить по пьяни, или все лето жить в прокуренном номере отеля, где-то за границами родины, но когда возвращался хоккей — сигареты уходили. Сейчас хотелось. Он знал что не станет, но желание куда денешь. Недалеко от него прошла Влада, даже не взглянув в его сторону. Девушка его не заметила. Он проводил ее взглядом до института, где двери ей открыл, улыбающийся во весь рот, Ренат. Егоров склонил голову на бок. Интересная картина. Перед тренировкой, Егоров остановил Рената и они оба прошли к выходу на каток, где могли говорить без свидетелей. Это не ревность. Он просто хотел знать о ней чуть больше. Ренат не улыбался девкам на лево и направо. — Я спросить хотел, — Егоров не юлил, как и всегда, говорил прямо, — ты с утра пропустил девушку в институт… — Владу что ли? — Ренат нахмурился, не понимая. — Ага, подробности хочу. — Влада Морозова, ходим вместе на «информационную безопасность». А че с ней? — Блять, Файза, если спрашиваю, значит че-то есть, — раздраженно ответил Егоров. — С кем дружит, с кем встречается, куда ходит, в каком корпусе общаги живет? — Ни хера ты зарядил, — Ренат удивленно приподнял густые брови. — В институте вроде ни с кем не дружит особо, со всеми доброжелательна, но без тесных контактов. Куда ходит и с кем встречается не знаю, но живет она не в общаге точно. — А где? — Где-то в центре, — Ренат пожал плечами. — На списки в общагу не подавалась. — А с кем мутит? — Да походу с тобой, — усмехнулся Ренат. — Ха-ха, оборжаться, — холодно отчеканил Кирилл, — ну? — Да не знаю я, мы кроме пар не общаемся. Спроси у Алисы. — Кирилл нахмурился. — Они вроде с детства знакомы. — Ясно. — Ты че, братик? — ухмыльнулся Ренат, — туки-туки? — Завали, — закатил глаза Егоров. Алиса удивилась, когда на ее «я тороплюсь, давай после пары», Кирилл увязался за ней в кабинет математики. Он сел рядом и положил руки на парту, словно собирался тут остаться надолго. Если у нее из-за него будут проблемы — она ему точно врежет. Однако, сидя со стороны заживающей скулы, ей стало его жаль. В конце концов, когда все студенты заняли свои места и преподаватель открыл доску, вдоль и поперек, исписанную цифрами, Алиса не выдержала. — Грю, ты температуришь? — Алис, — Егоров сделал милейшее лицо, — мне нужен адрес Влады Морозовой. — Чего? — Ну ты же слышала меня, — буркнул Кирилл. — Слышала, — кивнула Шумакова, — просто не знаю от чего ее спасаю, если не говорю тебе ее адрес. — Мне надо ей учебники отдать. — Ты на строительстве, она на журналистике, какие учебники? — улыбнулась Алиса и игриво добавила, — роман? — Давно все такие забавные стали? — Егоров сузил глаза и делано любезно улыбнулся. Алиса, вместо ответа, передала ему листок с адресом и как предполагалось, адрес тот же откуда он ее забирал ночью. — Алис? — Прошу не убивай ее, — не отрываясь от конспектов, сказала Шумакова. — Кто такой Александр Скворцов? Бегавшие по тексту глаза Алисы застыли в удивлении, потом она медленно перевела на парня заинтересованный взгляд. — Ты чего, Грю, — она заговорщицки улыбнулась, — влюбился? — Если я сейчас цокну, тебя выставят из кабинета, — предупредил Егоров с лицом полного разочарования. — Он у нее в отметках на одной фотке. Она не удалила эту подборку, потому что это была их последняя сходка всей старой компанией. И ты сейчас спрашиваешь кто такой Александр Скворцов? Любопытно. — Шумакова, не до хрена ли вещей в твоей голове? — шикнул Егоров. — Это ее бывший. Саша по ней сох годами. Потом они начали встречаться, провстречались около двух лет. Расстались перед его отъездом. Она не захотела с ним уезжать. Никто особенно не горевал. — Откуда эта инфа у тебя? — Мы все учились в одной школе. — Дружите? — Нет и не дружили, — Алиса просто пожала плечами, — разные компании. Но Влада классная девчонка. — Учтено, — отозвался Егоров на последнее замечание, а потом встал посреди пары и ушел, объявив: — я устал, я ухожу. Преподаватель в шоке смотрел на неожиданный одиночный пикет. Алиса прикрыла глаза, тяжело выдыхая. Конечно Егоров ушел, не его же пара. Он стоял у ее подъезда и ждал. Потому что у нее по расписанию через час начинается пара. С ее ревностной посещаемостью, она не пропустит. Он не знал что именно тут делает и что намерен сказать. Но когда Влада вышла из подъезда и резко остановилась, увидев его, прислонившегося к капоту машины, слова полезли сами: — Скажи, а вот нахуя ты мне соврала? Что угодно он готов был услышать в ответ, даже то, что он ей не нравится, но когда она тихим голосом неуверенно выронила свое — «не знаю» — всю охоту ругаться отбило напрочь. Он вздохнул и хмыкнул, пытаясь улыбнуться. — Нам не обязательно целоваться, встречаться, трахаться, — она вздрогнула от его напора, хотя говорил он спокойно, — ты можешь просто сесть ко мне в машину? Мы можем просто общаться? Влада смотрела на него будто боялась с ним говорить. Он смотрел уверенно в упор. — Если я скажу, что не собиралась врать, просто так получилось, ты перестанешь злиться? — Я не злюсь, — уверил он и его голос был мягок. — Просто дружить мы же можем? — Дружи, — кивнул он, будто разрешая ей это. — А ты? — А я попробую. — Дружить? Егоров усмехнулся и закатил глаза. Даже тут она не дала ему фору. Он попробует изменить ее мнение. Ну или попробует с ней дружить. Пока не ясно. Ему просто хочется, чтобы она наконец села в его машину и они поехали куда-нибудь. Когда он открыл ей дверь пассажирского сидения, там лежали розовые розы. Влада недоуменно посмотрела на парня. — Что? Это тебе, я собирался кричать, может быть довести тебя до слез, а потом извиняться, с помощью цветов, — просто продекламировал Кирилл, — план слегка поменялся. Влада достала цветы и окунула в них лицо, наслаждаясь запахом. — Угадал? — С цветом — да, — она глядела на него поверх цветов. — Я отнесу их домой. Зайдешь? В квартире был педантичный порядок. Небольшая гардеробная, ванная комната, спальня и гостиная, совмещенная с кухней. Туда-то она его и завела. Прикинуть сколько всего квадратов было не сложно. Кирилл даже знал чья компания строила здание. — Значит с выбором цветов я ошибся? — Не сильно, — мягко утешила она, набирая воду в стеклянную вазу. — А твои любимые? — Розовые гвоздики. — Не буду даже притворяться будто я знал о таких, — он сел за стол, на который она поставила торт. — День рождения? — Нет, — Влада улыбнулась, — я ем торт без причины. Мне просто нравится. Влада рассказывала ему о детстве, о родителях и разъехавшихся друзьях. Странно, когда ты находишь себя одного там, где вас постоянно была толпа. И вроде бы дружба была крепкой, мечты были схожими, но все разъехались, а ты остался — сказала она. Оказалось, людей с той публикации больше не было с ней рядом. Многих даже в стране больше не было. После института, она собиралась в Торонто, поступать в кино школу. Егоров рассказал что скауты еще никому не предлагали переходов. Что не знает как жить после этого сезона. Она ему сказала не бросать, но он лишь покачал головой — все решено. Влада рассказала, что снимает историю Акул, для вступительной работы. Но умолчала, что на самом деле, после того звонка, забросила эту идею и оставила нарезки только с Кириллом. Уезжая от нее уже поздно вечером, Егоров обнаружил в себе способность дружить с женщиной, но не уверенность, что этой дружбе суждено выжить. В теории они нашли общий язык легко, но по такой же теории — эта фраза имела двойной смысл.
