В теории

      Влада открыла глаза и невольно улыбнулась, увидев рядом Егорова. Он спал на животе, положив одну руку под подушку, а пальцами второй, касаясь ее плеча. Так делала сама Влада, когда была маленькой, чтобы убедиться что мама рядом и что все хорошо. Тонкие губы его были недовольно сложены в линию. Влада удержалась от желания прикоснуться к брови со шрамом. Ему снилось что-то явно не радостное — хмурился даже во сне. То как Кирилл мыслил было для Влады чем-то новым. Он язвил постоянно и при этом обладал выборочной добротой. Но не для отдельных определенных людей, а в самые неожиданные моменты. Влада пару раз слышала как он и к отцу проявлял свое злобное критиканство. Так что, уровень близости не защищал человека от переменчивого настроения Егорова. Однако, он был внимательным. Насколько — Влада еще не определила. Но он, оставшись на ночь, спросил где же кот со снимков в инстаграм. Влада неопределенно повела плечами и выдавила из себя правду — когда они расходились с Сашей, шерстяной предатель выбрал не ее. Что поделать — кот все равно был Саши.       Влада тихонечко встала, чтобы не потревожить сон парня и прошла на кухню. Сблизиться с Кириллом было так необоснованно страшно для нее и дело не просто в сексе. Сделать его частью своей жизни, потому что очевидно они оба к этому стремились, — вот что ее тревожило. Но этот шаг к нему на встречу сделал ее счастливой. Как будто все мечты, скопленные с момента когда она научилась мечтать и до сегодняшнего дня — исполнились. Перед глазами непроизвольно плыли кадры из прошедшей ночи. Его губы, его руки, то как он входил в нее, вколачивая в постель. Как он смотрел ей в глаза. Как она стонала. Ее не смущало ничего из воспоминаний, хотя такие вещи она не стала бы рассказывать никому. Всего его она эгоистично хотела оставить подольше только для себя одной.       Влада решила сходить в кондитерскую за углом его дома, чтобы купить торт к чаю. Ей хотелось чего-то сладкого, а дома у Кирилла были только мармеладные черви и те кислые. Это навело Владу на мысль, что им предстоит многое узнать друг о друге. Она искренне верила что у него режим и всякую дрянь он не ест. Может так оно и есть, а эти мармеладки просто срыв? Эта мысль рождала другие вопросы об истоках и количестве этих срывов. За тортом, который он тоже себе позволит, Кирилл мог бы это все ей рассказать. Аккурат возле двери стояла старенькая, но очень прелюбопытнейшая бабушка, с занесенной над звонком рукой. — Хм, это что-то новенькое, — оценивающе глядя на девушку, прокомментировала она и сдержано улыбнулась. — Полагаю, утро очень доброе, милочка, — ироничный тон был ласков. — Доброе утро, — Влада улыбнулась, совершенно теряясь кто перед ней. — Кирилл еще спит, позвать его? — Нет, дорогуша, что Вы, — женщина мягко покачала головой и протянула белую коробочку, — сегодня просто день халвы. Он поймёт. А нам с Типи нужно на прогулку.       Влада не знала кто такой Типи, что это за женщина и что значит вообще «день халвы». Но то, с какой теплотой эта экстравагантная бабушка говорила с ней, ей показалось прелестным. Больше она Владе не сказала ничего. Вальяжно прошествовала к лифту и уехала вниз. Влада взглянула на коробку в своих руках. Из-под прозрачного окошка на крышке виднелась халва. Влада никогда не покупала халву и наверное, даже не помнила какая она на вкус. Однако решила, что к чаю халва в самый раз. Когда она вернулась столовую, из спальни вышел сонный Кирилл, натягивающий домашнюю футболку. Заприметив в руках девушки коробку, он улыбнулся. — Вижу ты имела удовольствие познакомиться с несравненной Катериной Астафьевной? — Она передала тебе халву, — кивнула Влада, подходя к нему ближе, — сказала что сегодня… — День халвы, — закончил за нее парень, укутывая в объятия и целуя в губы. — День халвы? — Чай? — он прошел на кухню, ведя ее за собой и усадил за стойку. — Чай, — Влада кивнула. — Сейчас будет история, — его еще не бодрая улыбка была великолепной.       Когда Влада впервые обратила на него внимание как на мужчину, а не игрока Акул, он имел честь получить в лицо и собирался умыться снегом. Ее тогда заинтересовало, что парень, который играет в хоккей не стал развивать конфликт. Дело ведь точно было не в трусости — тринадцатый номер на льду был не самым простым игроком для соперников. А отдавая ему аптечку, Влада почему-то была уверена, что получит ее обратно. Тогда она посчитала его обычным: тонкие губы, стальной взгляд и длинное лицо. Правда в том как он смотрел было что-то. Словно он забирался в самые потаенные комнаты ее разума. Столкнуться с его взглядом было схоже с тем как рухнуть на лед, выполняя тройной аксель. Его острый подбородок часто был высокомерно задран, а в его поведении было слишком много суеты. Он грубил бесконтрольно и смеялся слишком звонко для мужчины, однако поступки его были более чем мужскими. Он показался ей безупречно красивым, когда стоял во дворике ресторана и рассказывал о мечтах. Его сосредоточенный взгляд и хмурые брови, с шрамом на правой, стали ее вечными провожатыми. Он предпочитал ухмылки и редко улыбался широко, но когда это происходило, ее дыхание замедлялось. И она бы не хотела признаваться, но его хохот, когда он задирал голову и кадык его ходил вверх-вниз, сводил ее с ума. Он сразу ей понравился, когда глядел на нее с кровоточащим носом, но Влада пренебрегла этой симпатией. Откуда же ей было знать, что его поступки и непростой характер влюбят ее без остатка. Он рассказывал о Катерине Астафьевне, о ее шпице Типи и ежемесячном дне халвы. Влада слушала, подперев голову рукой и верила, что в парне, уплетающем халву, вполне можно разглядеть счастье. — Тебе нужно в институт? — спросил он. — Да, зачет в два, — кивнула Влада, — и мне нужно переодеться. — Тогда выедем пораньше, я подвезу тебя до дома, — Кирилл поставил кружку в раковину и принялся убирать со стола, — сделаешь все что нужно и поедем, окей? — Подвезешь до института? — уточнила Морозова. — О, я даже уже знаю о чем речь пойдет, — Кирилл закатил глаза. — Люди любят навешивать ярлыки, — развела руками Влада. — Я тоже люблю, — он пожал плечами, — это просто «называть вещи своими именами» перефразированное в негативном ключе. Не думай об этом много, ладно? — Ладно, — сдалась Влада, поднявшая эту тему, чтобы ему напомнить что вообще может произойти когда они вместе появятся. — Да боже, — Кирилл улыбнулся, запуская руки в ее волосы, — ну что они могут сказать?       Егоров странно ухмыльнулся, глядя ей в глаза. Ей еще был незнаком этот взгляд, а в его голове взорвалось воспоминание. Однажды, на открытом уроке, к ним в школу приезжали люди с переносным планетарием, показывать космос. Он детально помнил как полотно над головой разлилось в «Туманность Ориона» и как тогда его покорило это трехмерное собрание из разных источников, которое пусть и могло отличаться от оригинала, но тем не менее, завораживало дух. И эту «туманность» он видел сейчас в ее глазах. — Я остановлю тебе недалеко от института, окей?       Влада уткнулась лбом в его грудь и молчала почти минуту, прежде чем ее хрустящий как снег голос наконец прозвучал. — Я не хочу, чтобы все стали частью того, чего у нас по сути еще нет, — она хмурилась, когда взглянула на него снизу вверх. — Это не про скрытность и не дебильное «счастье любит тишину». Все что я скажу будет звучать как оправдание… — Чудная. — М? — Тебе не обязательно оправдываться, — он ласково погладил ее щеку тыльной стороной ладони, а потом аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. — Пока мы будем разбираться, в это необязательно кого-то посвящать.       Влада встала на носочки и поцеловала его в губы. Ее несчастные сто семьдесят еле дотягивали до его ста восьмидесяти семи, когда она вставала на цыпочки, поэтому он наклонился, улыбаясь ее попытке.       Они неторопливо собрались в институт, с предварительной остановкой к ней домой. Ее, пусть и теплый, спортивный костюм точно не мог спасти от начавшегося снегопада. Температура снизилась резко на десять градусов и вокруг все начало замерзать, покрываясь плотным слоем льда. Влада забыла надеть что-нибудь на костюм, потому что была уверена что жутко опаздывает, а такси все никак не ехавшее, наконец оповестило что ждёт и она пулей вылетела из дома, чтобы встретить Кирилла с выездного матча. А теперь Кирилл, комментируя «это моя самая любимая вещь», протягивал Владе дубленку авиатор классического образца. — Я ее в Англии покупал… — Когда? — усмехнулась Влада оглядывая дубленку, которая ей тоже приглянулась еще на нем. — Во времена великих репрессий? — Даже во внутреннем пошиве кармана есть мои инициалы, — наигранно важно отозвался он. — Ну конечно на английском. — Я правда люблю эту вещь, — Кирилл обнял девушку со спины, пока она разглядывала себя в очевидно большой дубленке, — но тебе она идет больше. — Я очень хочу сказать что верну ее, — Влада артистично сморщила нос, словно капризное дитя. — Ну что ж, — ухмыльнулся Егоров, — будем делить дубленку, пока не разобьемся о бытовуху?       Он почувствовал как Влада замерла в его руках и пристально смотрела на него в отражении зеркала. Он невесомо коснулся подбородком ее темечка, устраиваясь поудобнее. — Не смотри на меня так, — он едва повел уголком губ для улыбки. — Я для себя все решил. Развесил ярлыки. И на тебя, и на себя, и, внимание не умри от инсульта, на нас. Я на тебя не давлю, но дубленка, действительно, хорошо на тебе смотрится, я бы ради нее встречался со мной.       Влада сначала улыбнулась, а потом тихонечко засмеялась. Очень легко было быть счастливой рядом с ним. Но им правда нужно время. Они оба этого хотят, но у нее на носу отборочный тур и если она его пройдет, то экзамен в киношколу, и пора заканчивать фильм. А у него финал сезона и приглашения от клубов, которые — Влада уверена — он получит. Их будущее очень шатко, их настоящее неопределенное, лишняя переменная может все испортить. До конца хоккейного сезона пара игр. Чего им стоит дождаться?       Последняя игра полуфинала подкралась незаметно, однако собрала половину города на арене. Егоров не видел Владу уже два дня, с тех пор как подвез на экзамен. Сегодня она обещала быть на игре, так что ее место в фан секторе он гипнотизировал всю раскатку. Место пустовало. Она была растерянной последнее время из-за постоянного стресса на фоне того, что отправила заявку в киношколу. Влада упорно не желала говорить что за короткометражку снимает и показывать отрывок, который отправила. Кирилл не давил, но ему было очень любопытно. Быть может она просто забыла про игру сегодня или попросту не смогла. — Кирюш, коуч тебя сейчас на лоскуты порвет для новой формы, — подъехал Самсонов, — и клюшку на костер пустит. Хули ты пялишься на трибуны? — Папулю жду, отъебись, — Егоров слегка подтолкнул товарища, чтобы тот укатывал.       Кэп покачал головой и все же уехал. Выказывать Егорову сострадание — себя не уважать. Как только угроза жизни Алисы осталась позади Самсонов ощутил всю похуестичность Егорова заново. И так кэп замечал, что Кирилл все реже проводил время с командой вне тренировок и еще меньше писал в групповом чате. Видимо тема с агентами все же сводила его с ума.       Егоров вышел в холл дворца, прямо в экипировке, чтобы найти, среди заполняющих его фанатов, Владу. Однако, русых волос, отливающих рыжим нигде не было. Это беспокоило, отчего Кирилл раздражался. Так быстро его подсознание закрепило ее присутствие в его жизни, что он даже не задумывался о том, что она могла бы этого не захотеть. А еще Егоров не ошибался в подобных вещах — Влада разделяла его чувства.       В пустом коридоре, ведущим в раздевалки, из углубления в кабинет тренера, выглянула широко улыбающаяся Влада. Егоров не сдержал облегченный смешок. — Чудная, ты явно очень аккуратно доводишь меня до инфаркта.       Девушка вместо слов ухватила его за хоккейный свитер, потянула к себе вниз, трезво оценивая что на коньках точно его не достанет, и трепетно коснулась его тонких губ своими. Он улыбнулся сквозь поцелуй, но когда ее мягкие губы увеличили напор, он отпустил стены арки, в которые упирались руки и подхватил ее, слегка приподнимая над собой. Влада отпустила ворот свитера и провела обеими руками по его коротким волосам, прежде чем взять его лицо в ладони. Кирилл чувствовал как от поцелуя по его телу проносится жар, как зажигается фитиль в сердце и мозг готов взорваться от желания. Влада разорвала поцелуй, но не переставала смотреть на его губы, прикасаясь к ним большим пальцем. — Расценивать это как признание, что ты соскучилась? — Егоров ухмыльнулся. — Как пожелание, — ее веки трепетали, а дыхание срывалось, — хотела пожелать тебе удачи.       Влада взглянула ему в глаза и он увидел в них почти родное безумство. Она была так же безрассудна относительно него как и он, относительно нее. Единственным условием осталось умалчивание о том, что происходит между ними до финальной игры, все остальное же было безусловным. То, как они смотрели друг на друга; то, что чувствовали друг к другу; то, что хотели друг от друга и друг с другом. Егоров продолжал держать ее в кольце своих рук, приподнимая над полом на добрые полметра. Влада продолжала гладить его по лицу, словно этот парень — единственная нежность, которой она касалась в жизни. Кирилл подошел к двери, но ручка отказалась поддаваться. — Коуч, педантичная ты сука, — тихо хохотнул он.       Влада запрокинула голову и беззвучно засмеялась. Они оба придурки, потому что она подумала об этом секунду назад. Вещи, которые она себе раньше не позволяла больше не беспокоили ее. Как ее поймут и поймут ли. Кирилл был таким эмоциональным, таким ярким в проявлениях. Он не стыдил Владу за ее чувства и его не смущали собственные. — Реально заперто, — Влада тоже дернула ручкой, когда он поставил ее на пол. — После игры планы есть? — Егоров мягко захватил локон между указательным и средним пальцем, делая вид что отводит от лица, но ему просто хотелось к ней прикасаться. — Только что появились, — она игриво улыбнулась, принимая предложение, которое он еще не озвучил. — Может просто сломаем дверь? — Было бы неплохо, но тебе на лед через пятнадцать минут, — она принялась нарочито поправлять его форму. — Влад. — М?       Я пиздец как влюблен — подлетело к самым губам, но отказалось выходить наружу. Она ведь и так понимает. Должна понимать. Поэтому он молча расплылся в широкой улыбке, наклонился и снова поцеловал ее в губы. В душе царил триумф, в голове покой. Кирилл знал одну простую истину — их создали друг для друга. Плевать как притянуто это звучит. Он не знал насколько это «навсегда», потому что навсегда ничего не бывает, но он был уверен, что жизнь привела их друг к другу.       Егоров не мог дождаться конца игры, когда снова ее увидит. Его не заботили ни агенты, ни похвалы тренера, ни даже отец, который снова явился на игру. Когда Кирилл шел к своей машине, в которой его уже ждала Влада, его мысли не занимала игра, только ее горящие глаза, широкая улыбка и голос срывающийся на гласных. Она сидела в телефоне и слегка вздрогнула, когда он сел на водительское. Даже не заблокировав гаджет, она кинула его на заднее сидение, и обняла парня, осыпая поздравлениями. Забив первый гол матча, Кирилл изобразил клюшкой мах мечом, как Гектор, перерезавший горло Патроклу. А забив победный гол, спокойно прокатился по льду, на встречу к ее сектору, «перебирая рукой колосья пшеницы», как генерал Максимус в «Гладиаторе». Память Влады признавала эти отсылки и сердце ее предательски трепетно билось от осознания, что она влюблена в этого парня. Шествуя домой после бойни он смотрел на нее, словно это она была его домом. А теперь они целовались в его машине, словно это был единственный способ жить. — Чудная, — он отвел назад ее волосы и смотрел в глаза, — у меня нет трени завтра, типа выходной, может поедем в загородный дом? Ты свободна? — Загородный дом? — Там есть бассейны с подогревом, большой экран с проектором. Я приготовлю мясо, ты будешь меня отвлекать, — костяшкой указательного пальца он мягко провел по ее подбородку и улыбнулся, словно уже оказавшись в том доме. — Как тебе план? — Мне нравится, — Влада кивнула и чмокнула его в губы, — особенно то что «бассейны» во множественном числе. — Батя не умеет останавливаться, — Кирилл пожал плечами, — а сегодня закажем пиццу?       Они пили вино, ели пиццу и танцевали в свете лампы под, разливающий мед, голос Нины Симон. Оба в одном нижнем белье, пахнущие сексом и травяными сигаретами. Кирилл обнял ее сзади, прижимая ее тело к себе, Влада откинула голову ему на грудь и прикрыла глаза. — No, I can’t see nobody, — почти шепотом вторил его голос песне из колонки, — My eyes can only look at you.       Не влюбиться в нее было противоестественно. Кирилл не сопротивлялся этому чувству. Он хотел ей сказать, но не хотел ее пугать. Влада улыбалась под его мурлыканье слов песни. В городе была ночь, а в квартире умиротворение. Сумки с вещами стояли в прихожей, готовые к поездке загород. Два полуголых тела сплелись в поцелуе, отбрасывая общий силуэт на стене.       Егоров соврал парням, что уехал с отцом. Команда хотела встретиться в спорт баре и смотреть игру будущих противников, но Кириллу это все было мало интересно. На пассажирском сидела Влада, которая выбирала музыку и рассказывала о новом фильме Шона Бейкера. Что ей теперь начинает нравится такая агрессивная динамика в фильмах, нежели медленное повествование. Кирилл видел фильмы, которые она перечисляла, но не знал кто их снял. Он понятия не имел, чем Бейкер отличается от Ридли Скотта или Нолана. Кирилл мог понять в чем разница между «Марсианином» и «Интерстелларом», а кто снял эти фильмы, о чем играет музыка в этих фильмах, почему у них разные цветовые решения и что значат эти цвета — его не заботило. Ее глаза светились, когда она рассказывала ему всякое такое и она улыбалась, и этого было достаточно. А еще она слушала его. Внимательно и искренне вникая в его истории. Никогда не перебивала и ее волновало все, о чем беспокоился он. И если бы завтра нужно было умереть — охуенно знать что сегодня он был с ней. — Так, когда ты мне покажешь свой фильм? — Кирилл на секунду оторвался от дороги, чтобы поймать ее смущение. — Он не закончен, — она поджала губы и Кирилл понял, что она сдается. — Я покажу, если ты не будешь смеяться. — Смеяться? А ты комедию снимаешь? — Прекрати! — она, до сих пор сидевшая полностью к нему лицом, села прямо и уставилась на дорогу. — Чудная, я же шучу, — Кирилл улыбался, потому что знал, что она не обиделась. Она вообще не имела такой привычки. — Мне дико интересно, а ты шифруешься. — Я просто не хочу выглядеть странной, — ее руки непроизвольно разомкнули недовольный узел и она принялась теребить ноготь большого пальца. — Если тебе не хочется, я обещаю что больше не спрошу, — Кирилл потянулся и заправил прядь волос за ухо, чтобы иметь доступ к ее эмоциям, хоть и в профиль. — Без твоего разрешения я все равно не отправлю фильм целиком, поэтому когда-то ты бы его все равно увидел, — ей было немного тревожно снова на него посмотреть. — Без моего разрешения? — слегка нахмурился Кирилл. — Посмотрим его за обедом, — Влада снова повернулась к нему, — это короткометражка, так что…       Кирилл готовил мясо, Влада накрывала на стол. В доме было тепло и просторно. Он был весь отделан в темных тонах. Владе это показалось грустным. Она привыкла к дому своих родителей. Он был, конечно, меньше, но вся мебель там была светлой. Дом Егоровых был в два этажа и сверху венчался мансардой. Вся отделка дома была из темного камня, а от леса, вблизи которого он возвышался, не был отделен никакой оградой. Внутри и снаружи были бассейны, бильярдная, запертый на ключ кабинет, гостевые комнаты, две спальни, со своими гардеробными, и отдельная гардеробная на первом этаже. Большая кухня уходила в столовую, которая примыкала к гостиной. Панорамные окна делали дом бесконечным, а зимний пейзаж за ними окутывал волшебством. Влада немного нервничала из-за обещаного просмотра ее фильма. Она не любила показывать незаконченные работы, но в данном случае причина была другой. Кирилл не знал, что фильм о нем. Через его историю Влада препарировала перед зрителем такое явление, как амбиции. Кирилл был бесконечным огнем, у которого есть путь, освещаемый им же самим. Вряд ли он понимал, что иногда его огонь пожирает тех, кто оказывается рядом, но еще меньше он осознавал насколько зажигал других. Влада надеялась, что он поймёт что именно она хотела сказать этим фильмом. Неожиданно ей очень сильно захотелось, чтобы Кирилл наконец увидел этот фильм, поэтому она предложила посмотреть фильм до ужина. — Что-то хочешь сказать напутственное?       То, как он пытался иронией подавить ее тревогу и вызвать ее улыбку нравилось Владе, но она не могла справится с волнением, поэтому просто покачала головой. Кирилл сел на мягкий ковер и протянул ей руку, приглашая сесть с ним рядом. А потом он не отпускал ее руку и продолжал обнимать, пока они смотрели фильм.       На экране появились орущие фанаты, затем потухший кадр зажегся, вбирая голубизну глаз нападающего, за забралом его шлема. Кирилл понял в ту же секунду почему Влада не хотела показывать ему фильм так долго. Фильм был о нем. Если даже не о нем, он был основной фигурой. Кадр сменился, предоставляя взору наложение из бесконечных голов и цифры тринадцать, мелькающей перед каждым броском. А потом он услышал собственный голос, когда размышлял о «мечте детства» того, кто открыл «Маленькую Италию» в северном городе. Кирилл знал что она фотографировала, но не знал, что снимала на видео, поэтому не контролируя своего удивления, посмотрел на девушку. Влада прошептала что делала кадры на лайве и не рассчитывала даже на такое, но когда поняла что получилось нечто большее, не смогла удержаться. Под собственные слова о мечтах детства, тринадцатый номер катился к фан сектору после последнего победного гола. Его, перебирающие колосья пальцы, вышли крупным планом. Я выкупила эту съемку — объяснилась Влада. Кадры из дворика были под гул толпы. Сюда же вплелся момент, когда Кирилл завел толпу петь песню Насырова. И под нее же дрался с другим хоккеистом. Медленный кадр, где он смеется, стянув шлем и задрав голову вверх, а затем быстрые, где его сбивают с ног, где он лезет на рожон, где дерется. Эти быстрые кадры заменяются кадрами на обычной скорости, где Кирилл подъезжает к тридцать третьему номеру и звучат слова из последнего интервью команды Акул. Кирилл говорит: «не всегда и не все делается по причине, иногда достаточно желания».       Экран почернел и вывел титры. Кирилл пару секунд неотрывно смотрел на имена, которых он не знал, а потом взглянул на девушку. Влада все еще волновалась, но стеснение прошло. Он не смог скрыть собственного удивления от просмотренного. — Ты нереально талантлива, — обронил он прежде чем поцеловал Владу. Она опешила, но на поцелуй ответила. — Ты не против? — Моя девушка сняла обо мне фильм и я должен быть против? — Кирилл подтащил ее ближе, усаживая к себе на колени. — Я таким крутым себя в жизни не чувствовал. Хочу конечно подробности и причины — почему я, но нет, я не против. — Даже то что я вставила эти лайвы из дворика? — Это ведь случайно получилось, сама же сказала, — Егоров нахмурился, — я и на снимок мог заморосить, если считаешь что я против видео. Не против. Наверное, если бы ты попросила о съемке в тот момент во дворике, я развернулся и уехал бы, но не теперь, когда ты сделала из этого шедевр. — Тебе нравится? — Обо мне фильм сняли, конечно нравится. Почему ты не хотела показывать? — Я подумала, что ты решишь, что я чокнутая фанатка, которая все время тебя снимала, — руки Влады гладили его по плечам и груди. — Я не снимала ничего, чего нет в этом фильме. Некоторые игры мне помогали снимать ребята, которые обозревают игры СХЛ, точнее они снимали, я у них выкупала. — Почему я, чудная? Вообще все хочу знать. Какой замысел? Что вложила в эти отрывки? Это же не воспевание моей скромной персоны, это что-то большее.       Влада прикусила нижнюю губу, пытаясь понять с чего начать рассказ. Фильм ведь был не о нем изначально. А еще ее не переставало удивлять, что он не разозлился, даже немножечко. Не сказал что-то из разряда: это моя жизнь, а не твой фильм. Даже когда Влада делала свои редкие рилсы для инстаграм, она постоянно слышала от Саши: обязательно выставлять прогулку в лесу? А Владе хотелось показать тот лес своими глазами. Она не снимала никого из друзей, не снимала Сашу или себя. Она снимала лес, животных, реку. Саше нравились ее короткие фильмы, но ему не нравилось, что она отвлекалась на них. Кирилл же мало того, что не разозлился, он хотел знать о чем изначально хотела снимать Влада, почему решила снимать о нем и насколько о нем этот фильм. Или через него она показывает что-то другое. — Сначала я снимала про студенческий клуб, который поднялся с самых низов, но у меня были материалы только с последней прошлогодней игры. Потом многое поменялось. Я не подалась в том году в кино школы. Решила закончить обучение тут. Переложила жизнь на год. Обычно Вселенная или Судьба не любят такие приколы с откладыванием жизни. Но для меня у них видимо бесконечный запас милосердия.       Кирилл удивлено вскинул брови и указал на себя, имея ввиду его ли называет этим «запасом». Влада улыбнулась. — Я не ожидала ничего в тот день, когда впервые подошла. Ты выглядел таким… — Влада вздохнула не находя слов. — Ты был очень красивым, с этим кровоточащим носом и похуестичным взглядом на ситуацию. Как будто и правда получаешь в нос каждое утро. Ты вернул мне аптечку и сделал это так просто, словно, не знаю, — Влада улыбнулась и увела волосы от лица, — словно тебе было всё нипочем. И я подумала тогда, что ты не какой-то картонный игрок, на которого мне нравилось смотреть в студенческой хоккейной команде. В тебе что-то есть. Но тот звонок, помнишь, ночью? Самый первый наш разговор, — Кирилл кивнул. — Вот тогда я решила, что ты — центральная фигура фильма. Даже то что я снимала было неосознанно акцентировано на тебе. Поэтому вот.       Влада глядела в глаза парня, который ни на секунду их не отводил. И в этом взгляде ей виделось понимание. Она знала что название фильма — «амбиции» — он поймёт как надо. Ее сбивчивые объяснения он тоже поймёт. Он понимал что фильм не только о нем. Ему хотелось понимать больше, но Влада не знала как ему объяснить то, до чего ей самой не было доступа. Но она не жалела: ни о том, что он был главным героем фильма; ни о том, что он наконец его увидел; ни о том, что чувствовала к нему.       Когда Акулы обеспечили себе место в финале, грозной игрой в прессинг и красивым счетом в 7:1, Владислав Самсонов получил приглашение первым в «Снежные барсы», за ним туда же позвали Рената, а Олега Валенцова захотели в «Богатыри». Егоров был безумно рад за ребят. Он очень удивился, что позвали троих, но у судьбы всегда свои перевороты. Финальная игра за Акул должна была стать последней для ребят, а следующий сезон уже ждал их в ВХЛ. Как раз успеют защититься в политехе, в перерыве между сезонами, и укатят в успешный клуб. Пресловутое «а как же я», ни разу не промелькнуло в голове у Егорова, пока они с ребятами, обнявшись в круг, орали и прыгали от счастья. И несмотря на то, что все местные СМИ писали о вычурном игроке, который украсил сезон, блогеры форсили его имя и не последние люди в хоккее выкладывали к себе в сторис его «выкрутасы» — клубы не спешили присылать ему приглашения. Финал уже был не за горами. Там их ждали сильнейшие петербуржцы, готовые оправдать свое тигриное название и разорвать Акул. Егоров не слишком переживал из-за этого. В игре полуфинала он показал себя шикарно, как и команда. На его счету было два гола, как и у Валенцова, три голевые передачи, как у Самсонова и эффектные силовые приемы, как у Файзулина. Однако, Егоров знал, что он совершенно не как они. Потому что они были непокоцанными ребятами, а первое что лезло вперед, при упоминании о Егорове — страшная травма в игре за «Спарту». Коуч был доволен как кот, что его ребят приглашали в клубы ВХЛ один за одним, однако поджимал губы, видя непутевого нападающего. Егоров показывал удивительную выдержку и спокойствие, продолжая радоваться за сокомандников и, словно не принимая во внимание факт, что его самого никуда еще не звали. Кириллу было не все равно, но он умел оценивать жизнь трезво. Парни откатали свой лучший сезон и каждый из них абсолютно заслуженно получил приглашение. Самсонов и его Алиса улетят в Казань, как и Ренат с Леной. Егоров был уверен что девчонки поедут следом. Это такой тип женщин — они верны своему выбору и уверены в нем до конца. Тем более, что Лена уже раз приехала за Файзой. Валенцов увезет Лизу в Саратов, а она будет рада избавиться от опеки мамы. Лиза тоже верная, но будь у нее здесь жизнь, она бы ее не бросила ради мечты парня. Любовь на расстоянии никто не отменял. У нее тоже есть мечты и цели. Влада. Полетела бы Влада с ним за тридевять земель? А он бы ей предложил? — Че завис, Кирюш? — Самсонов смачно кусал крендель, щедро присыпанный кунжутом и внимательно смотрел на Егорова. — Ты из-за агентов? Еще игра впереди, я уверен тебя позовут. Ты ебать че за тип в этом сезоне, — капитан широко улыбался и очевидно верил в свои слова. — Не, я всегда считал тебя одним из лучших игроков, ты у меня в топе три, если честно, но в этом сезоне ты даже на строчку выше взлетел. — Господь с тобой, Самсон, — Кирилл картинно ужаснулся и расплылся в улыбке, — в топе три? Боюсь спросить кто еще там. Только не говори что я после Крепчука, душа не вынесет. — А там его нет, — серьезно ответил Самсонов, переставая жевать и хмурясь. — Ты теперь после Дацюка. — Кирилл откровенно охуел и так не успел выхуеть, когда кэп продолжил в своей прямой манере. — Не знаю что в твоей отъехавшей башке, но ты заслуживаешь приглашения и я думаю оно будет. Крендель хочешь? — Я поплакать хочу после такой чувственной речи, — сарказм тоже своего рода благодарность, наверное. — Ой, иди в задницу. — А это звучит как приглашение, после всего что ты тут говорил, — Кирилл даже немного покраснел от сдерживаемого смеха. — Егоров, я тебе ответственно заявляю, пойди уже к психиатру, — Влад все равно протянул ему крендель, — это лечить надо, вдруг вариант тебя адекватным сделать? — Не, Самсон, — Егоров оторвал от кренделя приличный кусок, — это не лечится. Я пробовал. — Парни, — подошел Валенцов, — Лизу не видели? — Ну меня она обходит как чумного, — Егоров невинно пожал плечами и откусил от половины кренделя, — А чего случилось-то? Вкусный сука, — последний комментарий был Владу и тот, со знанием дела, вскинул бровями, от чего его лицо приобрело по-милому высокомерное выражение. — Да у нее зачет сегодня, я должен был на ухе быть, а ее нигде нет, — Олег оглядывался по сторонам. — Крендель хочешь? — протянул Влад, отчего Кирилл все же засмеялся, — хули ржешь? — Да ты заябал с этими кренделями, — Кирилл посмеивался, но все же с аппетитом откусывал новые куски от своего, — нахуй вообще покупал? — Я буду, — подошла Лиза и Самсонов тут же протянул ей целый крендель, — еле сдала, блин. — В смысле «сдала»? — нахмурился Валенцов. — Олег, серьезно? — Лиза не сильно злилась, словно уже привыкшая к подобному. — У меня зачет был в два, опять перепутал? — Я был уверен что в три, прости, — Олег почесал затылок и сморщил нос. — Я уже привыкла, с момента как тебя позвали ты витаешь в облаках, — Лиза беззлобно закатила глаза. — Кстати, Влад, поздравляю с приглашением, — она улыбнулась искренне, но Самсонов взглядом указал что сейчас не время для поздравлений и ее внимание перешло на Егорова. — Кирилл? — М? — как будто прослушавший весь разговор, он с интересом глянул на девушку. — Тебя еще не пригласили? — но Лиза была из прямолинейных особ. — Нет, — Кирилл поджал губы. — Мне жаль. — Зато пацанов позвали, — искренне улыбнулся Егоров. — Я уверена что тебя позовут. — Все уверены, — сдержанно кивнул Кирилл, не глядя на девушку, — ладно, мне уже ехать надо, — со вздохом продолжил он, отвлекаясь на всё подряд, — вообще-то, вкусный крендель, поздравляю с зачетом и увидимся на трене. Обнял. — Ну Лиз, — протянул Олег, когда Кирилл отошел достаточно далеко. — Я не знала что его не позвали, — грустно пожала плечами девушка, у которой точно не было намерения задеть парня.       У Самсонова, с которым Кирилл первый год знакомства то и делал что собачился, он был на втором месте после Дацюка. После блять Дацюка! Кирилл ни за что бы в это не поверил в дни, когда его кулак знал лицо кэпа лучше чем они друг друга. Но теперь, учитывая все что он знал о Самсонове, особенно о его любви к правде, с некоторых Шамаковых пор, Егорову ничего не оставалось, кроме как верить и быть благодарным за оказанную честь. А это честь, потому что хоккей у Влада Самсонова был в крови. Он играл, отдавая всего себя. Кэп жил хоккеем и понимал его. А Дацюк — легенда хоккея. И Егоров идет за легендой. Однако, в телефоне не было писем от агентов.       Кирилл поехал к Владе домой. Того веселого разгуляя как с Лизой у них с Владой не было. В прошлых отношениях было много шума, танцев и клубов — словно они оба сбегая от своих жизней, просто бежали рядом. С Владой все было иначе. С ней было больше правды, больше реальной жизни. Она сегодня готовила им ужин и они собирались смотреть фильм. Простовато, но обоим нравилась идея. Она все еще не хотела афишировать их отношения и даже называть их отношениями не спешила. Они не появлялись вместе в институте, последние игры были выездными, так что их и там не могли увидеть. С поездок она ждала его в машине, потому что он оставлял ей ключи. В совокупности они провели друг с другом несколько часов вместе взятых, с тех пор как он подвозил ее на зачет. После финальной игры они оба хотели отпустить вожжи. Все что их сдерживало. Потому что они все еще были теми же, кто орал с музыкантами слишком романтичную песню, кто целовался в машине до онемевших губ, кто до дома набирал скорость, нарушая все ограничения. Она была девушкой, снимавшей о нем фильм, а он был парнем, посвящающим ей голы. Они строили планы на лето. Мечтали вместе прыгнуть с парашютом, потому что она еще не знала какого это; посетить Новую Зеландию, потому что они оба там никогда не были; пожить в ночном Нью-Йорке, чтобы зажигаться вместе с его неоновыми огнями; забить на все режимы и объездить все ирландские пабы. Они сходили с ума настолько осознанно, что это тоже сводило с ума.       Когда дверь квартиры открылась и его встретила, улыбающаяся девушка, весь сегодняшний день стал лучше. Влада обняла его и коротко поцеловала в губы, убегая на кухню со словами: сейчас все сгорит. Она готовила хуже, чем он, но то что у нее получалось — было изумительным на вкус. Кирилл улыбался, разуваясь и проходя в квартиру. Это было ебическое ощущение правильности и уверенности в происходящем. Он умылся и помог ей с готовкой. Влада тоже ждала письмо. Перед полуфиналом она отправила кусок своего фильма и должен был прийти ответ, прошла ли она отборочный тур. Они оба были в подвешенном состоянии, но не позволяли этому себя загонять. К просмотру они выбрали многострадальный фильм «Прежде чем мы расстанемся». Просто ради клише, — сказала Влада, — чтобы у нас был наш фильм. Егоров не стал заострять внимание на слове «наш», потому что Влада все еще не спешила. Он ее понимал. И понимал теперь почему она так поступала. Это время принадлежало только им двоим. Кирилл уже вошел во вкус. Конечно же, если бы кто-то начал спрашивать он был не стал придумывать отговорки и лгать. Но пока никто не задавал вопросов, а значит у них еще было свое время.       Раскрытый на столе ноутбук брякнул от уведомления на середине фильма. Но Влада не оторвалась от экрана. — Посмотри что там, — предложил Кирилл, который с нетерпением ждал результатов ее письма. — Где? — не поняла она, — в ноуте? Да спам наверное. — Вдруг письмо? — Я не думаю, — но встретившись с решительным взглядом глаз, девушка сдалась и пошла к ноутбуку. — Ладно.       Через минуту ее лицо изменилось. Она глядела на парня и не могла выдавить из себя ни слова. Потом встала и подошла к нему с просьбой, чтобы он прочитал. Сердце Кирилла заледенело от мысли что ее не пригласили. Если ее мечта разбилась, насколько он готов ее собрать? Но ее должны были пригласить. Она нереально талантлива. — Чудная, — мягко проговорил Кирилл, сдерживая радость, — тут написано что тебя приглашают на экзамен летом. Ты прошла.       Влада медленно кивнула. В ее глазах что-то подозрительно засияло и Кириллу стало не по себе. Что же не так? Ее мечта на шаг ближе. Откуда столько грусти на лице? — Тебя пригласят в клуб и ты останешься в России, а я уеду? — Глупая, ты об этом думаешь? — Кирилл медленно улыбнулся, поражаясь ее чувствительности. — Это мечта, к которой ты шла годами. Ты забыла как хотела этого? — Нет, — она покачала головой и шепотом добавила, — я не хочу так. — Как так, чудная? Меня еще никуда не позвали и не думаю что позовут. — Егорову было трудно сидеть на месте, а не обнимать ее, одиноко стоящую посреди комнаты. Но так было проще доносить Владе, что-то рациональное, чем позволить ее чувствам взять над ней вверх, обняв ее. — Послушай, тебе сейчас никак нельзя сдавать назад. Я тобой очень горжусь. Давай мы сначала доиграем сезон. Потом у нас вся весна чтобы понять как двигаться дальше, ладно? И ты даже не согласилась толком встречаться, чтобы мы расстались. Ты должна им ответить что приедешь или это сделаю я.       Влада смотрела на Кирилла несколько долгих секунд, а потом спокойно подошла к нему и села на колени, укутываясь в его объятия. Таким дурацким представлялся мир, в котором они расстанутся, пусть даже они и не встречались официально. — Не хочу расставаться, — прошептала она. — Даже если все будет так, что ты уедешь, а я останусь, — Кирилл не мог не умиляться ее пусть и абстрактному, но признанию их взаимных чувств, — обещаю, что буду играть как бог, чтобы меня позвали в Канаду. Да и вообще, я смотрел программы твоей киношколы, самая длинная — два года. Ты будешь прилетать ко мне, я к тебе. Время пройдет незаметно. — Ты смотрел программы? И ты уже все продумал? — ее лицо выражало удивление и восхищение. — Но отношения на расстоянии… — У нас их и в такой тесной близости нет, — иронично заметил Егоров, оглядывая их положение. — Обязательно чтобы я это сказала? — закатила глаза Влада. — Ну ты оставила без ответа мой вопрос, — Кирилл изобразил важный вид, — немного некультурно, я считаю. — Тогда очень плохо что мы говорим о расставании, еще не начав встречаться, — уже веселея заметила она. — Чудная, ты охуеть как уворачиваешься, — хохотнул Егоров, — давай начнем встречаться для начала? Будешь моей девушкой? — Но до конца сезона уговор в силе? — Да боже, — Егоров прыснул от смеха, — да, до конца сезона уговор в силе.       К финальной игре сезона парни были готовы как никогда. Даже не смотря на то, что некоторых уже пригласили, а судьба клуба после их ухода была не ясна, они стояли перед тренером и были настроены только на победу. Что не говори, а менталитет победителя Кисляк в них все же воспитал. Они выходили на лед, уверенные в своей победе. — Парни, — начал Андрей Викторович свою напутственную речь, — мы прошли длинный путь и сделали то, что казалось невозможным. Я горжусь каждым из вас. Каждым. Вы бились достойно и делали игру незабываемой для всех, кто за ней наблюдает. Для некоторых это не только последняя игра сезона, но и последняя за Акул, — команда радостно зааплодировала ребятам, которых позвали в ВХЛ. — Я должен вам сказать, что и меня пригласили тренировать молодежный клуб. — Круто, тренер! — Молодцом! — Я еще не принял решение, парни, — прервал он одобрительный гул, — но посчитал, что не могу вас выпускать на лед, не сказав об этом. Вы отыграли прекрасный сезон. Сделали каждый что было в его силах. Это был красивый хоккей и отличная команда. Быть частью этой истории, вашей истории, для меня большая честь. И я хочу, чтобы каждый из вас знал, что ледовой ареной хоккей не заканчивается. Он живет в наших сердцах. Вы — настоящая команда, а это навсегда. — И никого не надо нам, — хором ответили парни.       Кисляк расплылся в широкой гордой улыбке и выставил руку вперед, а парни с рвением ответили, кладя каждый свою руку поверх товарища. Тренер был прав — они стали командой. Да, не каждый из них уже готов был связать свою жизнь с хоккеем, для некоторых открылись другие пути и интересы, но они все навсегда есть друг у друга. Бесстрашие, с которым они вышли на лед оправдалось в первом же тайме — Олег Валенцов открыл счет и отправил воздушный поцелуй в сторону трибун. Фанаты умилились, понимая кому этот гол. Владислав Самсонов тоже посвятил свой гол Алисе. Кирилл внутренне смеялся, отправляя шайбу в сетку. Ведь его поймёт лишь один человек, на трибунах, для кого он изобразил руками съемку. Влада улыбнулась, закусив губу. Привычки посвящать голы переняла вся команда Акул, но Влада помнила как это всё начиналось. Во втором тайме счет был 4:1 и у гостей шансы отыграться таяли на глазах. Крепчук забил гол с подачи Рената, который вскоре сделал передачу для Кирилла и тот оформил шестой гол. Этот гол Кирилл посвятил фанатам, которые неотрывно следили за историей Акул. Под вой сирены гола, он указал пальцем себе в грудь, потом на фанатов, а те, уже зная этот жест запели песню, которая стала негласным гимном Акул. Романтичная песня, напеваемая практически всеми фанатами, звучала с трибун, перекрывая звук сирены об окончании матча. На лед выскочила вся команда. Андрея Викторовича качали на руках. Аплодисменты не стихали. А Влада смотрела на момент счастья, которым был охвачен Кирилл, не сумев сдержать собственных радостных слез. Он поднял голову и посмотрел на нее, словно пропитываясь той гордостью, которая исходила от нее и поцеловал воздух, отправляя ей этот поцелуй. Как только Кирилл вышел в коридор, ведущий к раздевалкам, его остановили двое мужчин. Один из них улыбчиво молчал, а другой, не прекращая говорил. Он рассказывал как увидел на ютубе прошлогодний перфоманс, как в этом году следил за студенческой лигой, как в прямом эфире наблюдал за ярким нападающим. — Вы наверное думаете, почему же мы не предложили Вам переход раньше, — агент щурился, разглядывая в игроке интерес, присущий в таких случаях. — Знаете что самое главное в травмированном игроке? Не то как он возвращается и даже не то как он играет после. Главное — это то, какой результат он показывает, когда не получает желаемого. Я предлагаю Вам выйти в следующем сезоне за «Витязей». — За «Витязей»? — Егоров чуть не подавился собственным счастьем. Хоккейный клуб, лидирующий в ВХЛ последние два года, хочет его в свою линию нападения! — Как надумаете, — заговорил, молчавший до сих пор мужчина и протянул Кириллу визитку клуба, — обсудим условия. Мы бы очень хотели видеть Вас в нашей команде.       Мужчины пожелали удачи и ретировались, а отец, подошедший сразу после них, поздравил и, обещав ужин вместе, уехал. Кирилл так и остался стоять посреди коридора, сбитый с толку, слушая как парни в раздевалке орут кричалку. Двери с фан сектора открылись и показалась Влада. Она вопросительно глянула на него, а потом нерешительно подошла. Кирилл поднял визитку и продемонстрировал ей. — Витязь? — ее глаза округлились, Кирилл кивнул. — Я знала! — она кинулась ему на шею, осыпая поцелуями. — Поздравляю! Я знала! Я так горжусь тобой! — Ты не сильно устала? — он взглянул на девушку, полный энергии и нескрываемой радости. — Нет, — она улыбнулась, — поедешь праздновать? — Мы поедем на следующих выходных на базу отдыха, всей командой, — Кирилл мягко ухватил Владу за шею и притянув к себе, поцеловал. — Давай эти выходные будут только нашими? А с понедельника в институт вместе и в поездку вместе? — Я хотела сказать тоже самое.       Егоров хотел оставить для них этот момент. Ее пригласили в Торонто, его в Москву, они расстанутся на одну осень точно. У него начнутся тренировки. Она начнет обучение — Кирилл был уверен, что она поступит. Отношения на расстоянии не самая веселая забава. Пусть эти пару дней будут только для них.       Влада ждала его в машине. Он сел на водительское и взглянул ей в глаза. Туманность Ориона светилась обычным людским счастьем. Кирилл не сдержал улыбку и спросил то, о чем единственном беспокоился: — Лето в силе? — Нам нужно будет все успеть за полтора месяца, но да, — Влада кивнула, — прежде чем мы расстанемся, лето будет чудесным. — Прежде чем мы расстанемся жизнь будет чудесной, — поправил Кирилл. — Красивая фраза, — задумчиво протянула Влада. — Мы проживем жизнь, прежде чем разъедемся. Только, обещай мне сейчас кое-что, ладно? — Кирилл кивнул. — Мы не станем той парой, которая не знает как расстаться и тянет отношения на расстоянии. — Тебе напомнить, что ты еще не согласилась быть моей девушкой?       Влада громко улыбнулась и прикрыла глаза. Какой язвой он был. Всегда настаивал на своем и делал это так филигранно. — Я — твоя девушка, мы оба это знаем. Доволен? — Чудная. — М? — Я охуительно счастлив.       Они поехали к «Маленькой Италии», чтобы заранее с ней попрощаться вместе. Этот дворик словно стал какой-то отправной точкой для них. За пару месяцев все места стали их местами. Во дворике они поели бургеры и много смеялись. Потом поехали в центр, где снова пели те же музыканты. Правда теперь там было оживленно, потому что был лишь поздний вечер. Музыканты пели какую-то лирическую балладу о неразделенной любви. Кирилл крикнул из толпы: первая буква имени. И следующей песней группа выбрала ее. Всю толпу качало, как и двух людей, которые и так были полны счастья. Они долго гуляли по замерзшей набережной и много говорили. Говорили о прошлом, будущее не трогали, словно оберегали от самих себя. — Мама умерла когда мне было чуть меньше пятнадцати, — Кирилл завязывал Владе ее кашемировый шарф теплее и не держал с ней зрительного контакта как делал это обычно. Влада никогда не поднимала эту тему, зная сколько боли причиняет потеря родного человека и, не желая этой боли ему. — Когда она заболела, — он выдохнул и покачал головой, поправляя себя, — не так, когда мы узнали о болезни, потому что сердце не слабеет в один день, она с таким родилась. Мы думали, что можно все исправить, что есть куча времени. Классическая ошибка, — он невесело фыркнул. — Мама угасала на глазах и никакие заграничные клиники не помогали. Отец с ума сходил. Мне кажется, я, может в силу возраста, может чего-то еще, но пережил ее уход, а отец так и остался в своем трауре. Через два года после того как обнаружили болезнь, она умерла. И самое первое что я вспоминаю о ней — ее руки. Она любила гладить меня по голове и можно было только ей. Все думают, что это отец привел меня на хоккей, потому что он сам был хоккеистом, но это не так. Это мама привела меня на игру отца со старыми товарищами. Не могу сказать что меня хоть когда-то обделил заботой и любовью кто-то из родителей, но когда я увидел какими глазами мама смотрела на отца, я подумал, что тоже хочу чтобы она так гордилась мной. Мне было может лет пять. И хотя родители говорили мне всегда, что я лучший мальчик на Земле, я знал, что есть другие родители, которые своим «лучшим мальчикам» говорят тоже самое. И мне казалось, на льду я смогу доказать всем, что это звание принадлежит мне по праву.       Кирилл улыбнулся и спрятал руки в карманы пальто. Ему было приятно вспоминать маму. Все мамы особенные и для него его мама, пусть он был с ней знаком несправедливо короткое время, была особенной. Он не думал что о ней можно будет говорить так честно. — Потом я так сильно полюбил хоккей, что первая причина играть стала не важной. Этот азарт, адреналин, который бурлит по всему телу. Скорость, с которой ты летишь или твоя шайба. Будто это самое правильное что было у меня. Будто все, что есть в хоккее было придумано для меня или я сам весь будто придуман для хоккея.       Влада остановила его, аккуратно коснувшись рукава. Его взгляд мазнул по этому движению, но задержался на ее лице. Ее щеки, раскрасневшиеся от холода, теперь выделялись от острых скул, отчего ее серо зеленые глаза светились. — А что, если я скажу, что ты был придуман для этой секунды? — ее веки трепетали, словно она боролась с собой, решаясь взглянуть на него. Все же решилась. — Я тебя люблю.       На секунду Кирилл почувствовал ошеломляющее ничто, а потом все его существо взорвалось от восторга. Он в мгновение ока сгреб ее в охапку, притягивая к себе и целуя в губы. Она его любит. Так просто. Это лето станет началом их пути и прежде чем они расстанутся они проживут прекрасное лето. Прежде чем они расстанутся, когда смерть разлучит их, у них будет Чудесная жизнь. — А что если я скажу что ты тоже была создана для этого момента? — она улыбнулась, уткнувшись лбом в его подбородок, подняла руку вверх и закрыла ему рот, чтобы он не признавался. — Скажешь это прежде чем мы расстанемся, — прошептала она. — А если мы оба были созданы для этого момента? — Кирилл взглянул ей в глаза, приподняв ее лицо обеими руками. — У меня есть совершенно отбитая и клишированная идея. — Она хорошая? — Влада улыбнулась. — Тебе решать, я в восторге.       Они приехали к зданию с вывеской «Sorry, mom». И Влада признала в нем тату салон. К великому сожалению, ее это не напугало, а наоборот вызвало в ней желание. Они оба были «клишированной» парой, потому что им нравилась идея парного тату. Они смеялись и раздражали мастера своими глупыми идеями, переходящими в неуместные шутки. Наконец, он послал их куда подальше, досыпав еще парочку скверных эпитетов. Наконец, вышел другой мастер. Выглядел он очень грозно: высокий громила, с длинными темными волосами, седеющими спереди, разрисованный в пух и прах, с крашенной в розовый бородой. Он надкусывал красное яблоко и глядел на них крайне удручено. — Меня Миша зовут, — он выкинул огрызок от фрукта. — Вы достали Федоса, я за него теперь. — Мы… — Близко не воспринимайте, — прервал Миша, усаживаясь в рабочее кресло, — у Федоса пожизненный токсикоз. — Это не у меня токсикоз, — отозвался Федос откуда-то с подсобки, — а они ебанутые. — Ну не совсем, — вскинул бровями Кирилл, удивленный их панибратством, — мы просто спонтанно приехали. Идея есть, реализация хромает. — Почему? — Не придумали что бить, — пожал плечами Егоров. — Это хуйня, — авторитетно заверил Миша и уголки его губ полезли вниз, словно убеждая собеседников в собственной правоте. — Сейчас разберемся. Вы давно встречаетесь? — Ну вообще, она только сегодня согласилась встречаться, — ответил Кирилл. — И сразу тату бить? — хмыкнул мастер. — Мы встречались вообще-то… — Ладно, — Миша снова прервал Владу, — вот значит тогда как поступим, что вас вообще объединяет? Общий прикол есть какой-нибудь? Позавчера пара набила «Да?» «Да!». Типа она всегда сомневается, а он всегда топит вперед. Может и у вас есть такой прикол? — Нет, — покачал головой Кирилл и иронично добавил, — мы не прикольные.       Влада прикрыла глаза. Только сегодня Кирилл сказал лучшую фразу на свете. Раз они сошли с ума до парной тату, почему бы ей не быть осмысленной. — «Прежде чем мы расстанемся — мы проживем чудесную жизнь», — уверенно сказала она. — Хороший план, — саркастично заметил Миша и начал листать журнал с примерами татуировок.       Кирилл же глядел на Владу. Он понял сразу о чем речь. Его широкая улыбка, которая так редко освещала его лицо, превратилась в короткий смешок. — Это и есть наш прикол, — сказал он, отчего мастер удивленно поднял голову. — Прежде чем мы расстанемся? Серьезно? Херовое начало отношений, ребят. — Там другой смысл, — все еще улыбаясь, ответил Кирилл, но не стал объяснять.       Они вдвоем знали — этого достаточно. Прежде чем мы расстанемся, мы проживем чудесную жизнь. Потому что никакой вечной жизни нет, когда-нибудь их разлучит смерть или уход любви, но до тех далеких пор они будут бесконечно счастливы друг с другом.       Спустя несколько часов, они целовались как сумасшедшие у него в квартире, ели, говорили, трахались и повторяли все заново. Выведенная от основания большого пальца до почти второй фаланги, мелким струящимся шрифтом фраза, радовала их как маленьких. Единственное, что их огорчало — то что надо ехать за тортом, ведь кондитерская за углом уже закрыта.       Они ехали, наслаждаясь старыми песнями по радио. Влада хохотала, когда Кирилл подпевал Анне Герман. Пришлось выучить — горестно оправдывался он. Часы показывали половину четвертого утра, когда они купили торт и выехали обратно домой. И Кирилл был уверен, что их совместное «домой» его больше не пугает. Влада пару раз оглянулась назад и вздохнула, потянувшись к ремню безопасности. — Не отстегивай ремень, — попросил Кирилл, понимая ее намерение. — Я быстро, только поставлю торт назад, неудобно.       Влада только потянулась к ремню, чтобы вновь его застегнуть, когда в них, на полной скорости, врезалась машина со встречной полосы.