В теории

      Перелеты стали любимой частью жизни Егорова. Он обожал быть в самолетах. Ему нравилось, что стюардессы не задают лишних вопросов, что в первом классе ты почти один, огражденный ото всех. Его завораживал вид из окон и то, как иногда закладывало уши. Наверное, бесконечное «отсюда-туда» было для него спасением, поэтому его не утомляли долгие перелеты. Из Монреаля в Москву лететь не меньше двенадцати часов. Ты проводишь пару часов в аэропорту до вылета, чуть меньше после посадки и дорога до окончательного пункта назначения тоже пару часов. Целый день ты в пути. Целый день, потраченный в никуда. Целый день, когда мозг отключен и ты смотришь или читаешь что-то, на что раньше у тебя не было времени. Пить нельзя категорически. Потому что в голову лезут мысли о прошлом. Мозг выкидывает воспоминания или собирает лживые из сломанных пазлов. Синяя бабочка. Черно-белый фильм. Даже глупые песни Макана, которого он никогда не слушал и не знал откуда эти ванильные строчки в голове, вдруг полыхают ярко, будто огонь в ночи. Кирилл тяжело вздохнул. — Такого эффекта я еще не производила, — слышно было что человек, в кресле рядом, улыбался. — Ничего личного, — Егоров выглянул из своего кресла и вежливо улыбнулся.       Рыжеволосая девушка в голубой кепке не глядела на него, она поднимала что-то с пола. Егоров поджал губы и решил, что возможно она говорила не с ним. Однако девушка выпрямилась и, стянув кепку, посмотрела на него. От ее туманного взгляда он опешил. — Боитесь летать? — ее хрипящий на гласных голос сбил с толку, а ее глаза удивленно глядели на него. — Нет, — запоздало ответил Кирилл, — просто раздражающие мысли.       Влада соврала бы, если бы рассказывая об этом случае Роуз, она бы не упомянула каким завораживающим был его пристальный взгляд. Ее сразу настигло чувство, что подобное с ней бывало. Дежавю. Наушники, которые она так уточнено уронила, как только оказалась в кресле — единственное, что ее вернуло в реальность, потому что кейс снова выскальзывал из рук. — Летите в гости? — спросил он. — Даже не знаю, — Влада пожала плечами, — наверное, да.       Кирилл нахмурился, а Влада широко улыбнулась, напоминая ему солнечный день. Ему хотелось поближе ее рассмотреть, словно она несла в себе какие-то важные секреты. — Раньше было домом? — догадался он. — Я там выросла, — кивнула Влада, — не в Москве, но до моей малой родины нет прямых рейсов. — До моей тоже, — ответил он уже русским языком, от чего девушка снова улыбнулась. Он решив некультурным протянуть руку, коротко добавил: — Кирилл. — Влада.       Кириллу хотелось продолжить разговор, но он не знал как именно. Ему казалось, что он уже довольно навязчив, хотя особенно ничего и не сказал. А его привычку избегать рукопожатий при знакомстве люди обычно принимали за враждебность. Но на самом деле, Кирилл искренне считал, что это некрасиво — протягивать женщине руку первым. Она должна сама решить хочется ли ей к тебе прикасаться. — Вы тоже в гости? — продолжила девушка, решая не комментировать странное поведении при знакомстве. — Да, — Егоров провел левой рукой по волосам, чем привлек внимание девушки, потому что на руке был какой-то фиксатор, — отец очень просил приехать. Важные новости. — Выглядите удрученным, — Влада участливо глядела на него. — Просто отец сам не свой, а он из такого типа людей, которые так себя не ведут, — Кирилл прикрыл глаза, потому что: ну ей-то это на кой хер сдалось. — Нельзя в чем-то быть уверенным на сто процентов. — Я знаю о нем все, — слегка улыбнулся Егоров. — Например, прежде чем поздороваться он скажет «что за глупая прическа». — Правда? — Влада коротко хохотнула.       У парня была не идеальная укладка, с челкой, откинутой на макушку, отчего она больше сваливалась на бок. Влада подумала, что согласна с его отцом и ему было лучше с другой прической. Но откуда ей вообще было знать. — Зато порадуется, что я сережку снял, — хмыкнул Кирилл. — Я думаю, она Вам шла, — Влада улыбнулась и пожала плечами. — Я без нее хожу третий день, — Кирилл непроизвольно коснулся мочки уха, — не знаю зачем снимал. — Наверное Вы решили, что отхватить и за прическу, и за сережку будет перебор, — Влада усмехнулась.       Кирилл запрокинул голову и тихонько захохотал. Конечно нет, но то как она это произнесла было очень мило. Влада почувствовала как остановилась на половине вдоха, когда он запрокинул голову. Нет, это что за глупость — влюбиться в смех незнакомого парня? — Что смотрите? — Кирилл указал на планшет в руках девушки. — На самом деле, я работаю, — поджала губы Влада, нажимая на блокировку экрана, — не знаю зачем. Сроки не горят, в этом, — она подняла планшет, — я сама себе начальник, но мне хочется себя чем-нибудь занять. — А как же глупые комедии? — Мне кажется, я видела их все, — Влада не сомневалась, что это правда. — И Вам больше не над чем посмеяться? — артистично нахмурился Кирилл. — Я еду на годовщину родителей, — правый угол нижней губы Влады полез вниз, превращая лицо в смешную гримасу, — это будет что-то наподобие «Большой свадьбы», с Робертом Де Ниро, смотрели этот фильм? — Где все с каждой минутой становится только хуже и хуже, и дело не в молодоженах? — Да, — кивнула Влада, — скорее всего они устроят грандиозную вечеринку. Тридцатилетие брака — серьезная дата. А видеть всех родственников — что-то вроде медленной, мучительной, изощренной и абсолютно бесчеловечной казни. — Очень точная формулировка, — улыбнулся Кирилл. — Я еще в детали не пустилась, — шуточно пригрозила Влада. — А Ваши родственники адекватные? — Нет, — поспешно ответил Кирилл, выпячивал губы и растягивая коротенькое слово. — Моя семья — только мой отец, но есть друзья, которые точно как из фильма. Что-то между «Мальчишник в Вегасе» и «Свадебный разгром», только они на трезвую такие. И к своему собственному сожалению, я не преувеличиваю. — Не может быть всё так плохо, — улыбнулась Влада. — Я говорю о компании, — доверительно наклонился Кирилл, — в которой половина девушки и это только усугубляет все. — Зато, — Влада тоже наклонилась ближе и от ее парфюма Кириллу стало не по себе, но он постарался ничем себя не выдать, — вам жутко весело.       Влада быстро села обратно, потому что когда она наклонилась его зрачки расширились до практически полного исчезновения серого цвета радужки. Не стоило так делать. Наверное, он не любит близкие контакты. Ведь он и руку не протянул для знакомства. — А Ваши друзья? — спросил парень. — Они живут в Америке, — девушка моментально потеряла ощущение неловкости, когда разговор продолжился. — Скучаете? — нахмурился Кирилл. — Не по ним, — призналась Влада. — А Вы? — Нам не стоит все двенадцать часов так любезничать, — улыбнулся Кирилл, уходя от ответа. Он не хотел говорить случайной девушке, что годами, куда бы не поехал, волочит за собой тоску, масштабы которой ему самому необъятны. — Думаю, будет проще, если мы опустим эту официальную форму, не против?       Влада покачала головой. Ей так хотелось продолжить разговор, но она заметила как он ушел от темы и она не могла не обдумывать почему. Его светлая кожа не казалась бледной, острые скулы и подбородок, в придачу к серым, почти голубым глазам, делали его лицо интересным. Она никогда не знала такого взгляда. Он смотрел пристально, словно следил за маленькой песчинкой в буре, которую нельзя упустить из виду. Владе стало не по себе и она нахмурившись, отвернулась. — Почему ты думаешь, что у отца плохая новость для тебя? — Хорошие новости не скрывают неделями. — Очень пессимистично, — брови Влады полезли наверх от удивления. Он не показался ей таким мрачным сначала. — Да, — кивнул парень, — есть такой грешок. А ты значит оптимистка? — Не знаю, — призналась Влада, улыбаясь его неожиданным умозаключениям. — Есть такая философия, что стакан наполовину полон или пуст, но, — Кирилл заинтересовано смотрел на нее, — где-то я читала что он наполовину полон, только если изначально был пуст. Ровно так же, он наполовину пуст, только если изначально был полон. — Уау, — удивленно закивал Кирилл, — эта версия мне нравится больше. В ней хотя бы есть смысл. — Так твой стакан наполовину пуст? — В моей ситуации эти нюансы имеют свои нюансы.       Влада свесила голову на бок, явно ожидая продолжения, но Кирилл не хотел вдаваться в подробности и говорить девушке, что с потерей памяти эти приколы о наполненности работают по другому. После аварии его стакан не был пустым, но и не был наполненным. Он этим стаканом швырялся в окружающих, пока не начал заново заполнять. Но как оказалось, если часто и долго швырять стакан он дает трещины, поэтому заполнить уже никогда не получится, иначе рискуешь потерять то что смог собрать. Влада не стала «перебивать» мысли парня. Свой стакан она всегда считала наполовину полным, пока не произошел несчастный случай. Сейчас ее стакан почти как раньше, но он парадоксально ощущается как наполовину пустой. — А ты что смотришь? — Влада сменила тему. — Вышел новый хоррор… — О нет, — картино ужаснулась Влада, — любишь хорроры. — Звучит как будто я тебя предал, — усмехнулся Кирилл, — не особо люблю, но там снимается один мой товарищ. Все равно нечего делать. При встрече он меня прижмет. А я единственный кто не смотрел его работы. Позорник. — Так мило, что ты беспокоишься о таком. — Друзья были рядом в очень сложный для меня период. Мы с Игоряном конечно не лютые брательники, но он — важная часть моей жизни. — И снова, — улыбнулась Влада, — это мило. А чем ты занимаешься в Монреале? — Выступаю за хоккейный клуб, — чего скрывать, несмотря на потерю яркости в жизни, этот ответ все еще ему нравился. — Правда? Это круто, — ее серо зеленые глаза засветились, — бабушка часто водила меня на хоккей и фигурное катание. — Не представляю тебя в хоккейной форме, — хохотнул Кирилл. — Я давно не вставала на лед, — призналась Влада, — мне кажется с тех пор как переехала в Торонто, но бабушка водила меня на хоккейные игры и тренировки по фигурному катанию. — Так ты живешь в Торонто? — Влада кивнула, Кирилл слегка нахмурился. — Вылет из Монреаля? — У фильма тут был пресс-тур. Я решила не терять отпускные дни возвращением в Торонто. Могу и передумать. — Любопытно, — с «детективным» видом закивал Кирилл, — а в Торонто чем занимаешься? — Кинопроизводство. — Ого, — восхищенно протянул Кирилл, а потом нахмуренно добавил: — так ты вообще не должна осуждать целый пласт кино! Хорроры — важная часть индустрии. — Хорроры, супергеройские фильмы, — Влада красноречиво закатила глаза. — Железный человек? — возмущению Кирилла не было предела. — Нет, я не презираю и не осуждаю, просто это не мое. Я думаю там отличная графика, интересные сюжетные линии и как явление — это очень устойчивая платформа, несмотря на всю попсовость, но это не те фильмы, которые вдохновляют или захочется пересматривать снова и снова. — Но, — артистично выпятив нижнюю губу, Кирилл напустил на себя скорбную физиономию, — Железный человек. — Мне жаль, — развела руками Влада, подавив смех. — Ну что ж, я приму этот удар как достойный мужчина. — Ты не похож на тех, кто сильно увлекается подобными фильмами, — она поняла что звучит глупее, чем планировала. — Я обожаю Железного человека, — возмутился Кирилл, — но ты права, я смотрел это всё будучи школьником.       Влада улыбалась, кивая. Ей так нравилась атмосфера, которая царила вокруг него. Он казался знакомым и сдерживающим себя. Хотя откуда ей было знать каким он бывает. Когда она только взглянула на него, его глаза казались пустыми и потухшими. А теперь, глядя на него, спустя чуть меньше получаса, она видела огонь. Бывает такой тип людей, они словно спящие вулканы, загораются при общении. Этот огонь не ее заслуга. Кирилл снова провел длинными пальцами по волосам, откидывая их назад. Владе захотелось, чтобы эти пальцы коснулись ее волос в таком же движении. Это казалось знакомым. Может кто-то раньше так делал? — Давно живешь в Торонто? — его заинтересованность подкупала. — Пару лет, — Влада пожала плечами, — чуть больше. А ты в Канаде давно? — Около четырех лет, — Кирилл повел плечами, повторяя за девушкой, — как перешел в клуб. — Это была мечта? — Кирилл кивнул. — И тебе не приходило в голову заниматься чем-то другим?       Кирилл ухмыльнулся, а потом взглянул на Владу такими осознанными глазами, что внутри нее сердце прижалось к позвоночнику, а остальные органы рухнули вниз. Он был уверен в том, что собирался сказать: — Был период, когда я так тосковал по льду, что готов был его целовать, вернувшись. — Травма? — выдавила из себя Влада вопрос. — Что-то вроде того, — Кирилл отвел взгляд, но не мог устоять чтобы долго не глядеть в ее туманные глаза.       Влада поняла, что он снова предпочитает сменить тему. Он казался довольно закрытым и холодным. И Влада не понимала почему чувствует от него такое тепло, что готова сама менять темы лишь бы он продолжал говорить. — Так, с друзьями тебя ждут веселые дни? — она улыбнулась от его улыбки. — Скоро женится мой лучший друг, — Кирилл зажмурился и хохотнул, — слава богу, что меня сейчас не слышит никто из семейства «Адамс». — Почему? — Влад и Алиса каждый считают себя моим лучшим другом и если в этом хаосе появится еще и Ренат, плохо станет всем, — Кирилл прикрыл глаза, — по моему им просто нравятся соревнования. — Или они любят тебя. — Ты просто их не знаешь, — хохотнул Кирилл. — А будущая жена не ревнует Рената к тебе? — Лена слишком мудра, она понимает что единственная угроза их брака — это хоккей. — Все твои друзья хоккеисты? — Так или иначе, — кивнул Кирилл, — а твои друзья все крутятся в кино? — Так или иначе, — повела плечами Влада, имитируя его манеру. Кирилл усмехнулся. — Я не могу смотреть на белую нитку на твоем вороте.       Кирилл инстинктивно взглянул вниз, но видимо нитка была у самой горловины, он не увидел. Однако то, что Влада не пыталась ее убрать заставило его задуматься, что отсутствие рукопожатий она приняла на свой счет. — Я могу убрать? — осторожно спросила она.       Кирилл кивнул. Нет, она не приняла на свой счет. Она решила, что он не любит телесные проявления и уважала это. Он увидел на ее тонкой руке черную узорчатую линию. — Тату?       Влада скрутила нитку в кружок и бросила в поднос на своем столе. Кирилл понял — ни один из них не заметил как им принесли «минимум» на подносах. — Кажется незаконченной, но я люблю эту фразу, будто она значит нечто большее, чем написано, — она поджала губы рассматривая тату. — Можно?       Ему ужасно хотелось посмотреть татуировку. Еще сильнее прикоснуться к ней. Ее кожа была бархатной и холодной, несмотря на комфортную температуру в салоне. От запястья до второй фаланги большого пальца тянулась надпись на английском — «before we go». Кирилл нахмурился. К его татуировке нашлось замечательное продолжение. Он вытащил руку из ортеза. — До сих пор моя тату казалась довольно цельной, — с этими словами он продемонстрировал девушке фразу, набитую на своей руке, в том же месте что и у нее. — We’ll live a wonderful life, — прочитала Влада, хаотично водя пальцем по надписи. — Мы проживем чудесную жизнь. — Прежде чем мы уйдем, — поправил Кирилл, добавляя ее тату, — мы проживем чудесную жизнь. — Красиво, — мягко пролепетала Влада. — Да, теперь красиво, — его голос стал тихим и вкрадчивым.       Она неловко прекратила физический контакт, когда поняла, что они оба, как завороженные, глядят на бесстыдно касающиеся друг друга руки. Словно их руки тянулись без спроса, но от жадной нужды. — Есть кое-что еще, — он стараясь унять эту неловкость после абсолютно правильного действия, прикрыл тату от света и Влада поняла о чем он говорил: часть слова, а именно «wonder» слегка выделялось. Наверное, при ультрафиолете оно светилось. — Но почему? — Не знаю, — улыбнулся Кирилл, — наверное я был слишком пьян. — Ты был пьян, когда ее набивал? — Не помню, — честно признался Кирилл, — но отца она заставляет грустить. — Правда? Моих родителей тоже триггерит моя татушка. — Они же родители, — неопределенно повел плечами Егоров, — прическа, сережка, тату.       Влада улыбнулась. Его татуировка по крайней мере казалась цельной, хотя без прибавки к ее фразе, ощущалась глупой. Она смотрела на то, как он натягивал на руку манжету, стягивая зубами крепежи и невольно закусила губу. Он казался чересчур знакомым. Влада прогнала эти мысли прочь. Если бы они были знакомы, он бы уже сказал. — Ты ловко справляешься, — указала она на его манипуляции. — Растянул на последней игре, но к манжете быстро привыкаешь. — Дай угадаю, ты как герой доиграл с такой рукой? — Нет, — ухмыльнулся он, — я уже не молод, чтобы делать подобные выпады. Кто знает как обернулась бы игра, доиграй я с такой рукой, поэтому я попросил замену. Команда важнее личных амбиций. — Оу, — удивленно протянула Влада. — Важнее личных амбиций — звучит дико по взрослому. — Не слишком впечатляйся, смену свою я доиграл, — улыбнулся Кирилл, отчего Влада тоже не сдержала улыбки. — Личные амбиции тоже сыты.       Кирилл был уверен, будь полет на двадцать четыре часа они бы не заметили его. Потому что когда объявили о ремнях и скорой посадке, удивление его глаз отразилось яркой реакцией на ее лице. За долгие часы перелета, показавшиеся им пятью минутами, они поговорили: о родителях и трудностях юношеского понимания, перетекающего в осознанность; о профессии, которая была в детстве далекой мечтой; о приключениях, в которые неугомонный Аарон втягивал Владу и Роуз; о Ренате, который как никто ждал своего шафера на родине; о маленькой Авроре, встреча с которой для Кирилла нечто сакральное; о любимых фильмах, песнях и книгах. Они говорили обо всем важном и неважном, опуская из биографии факт, который рушил половину их биографии. Было страшно сказать: знаешь, до этого полета меня и не было, это был единственный раз когда я чувствую себя живым за всю мою жизнь, потому что дни которые я не помню или только вспоминаю кажутся прожитыми уже не мной.       Влада отстегнула ремень, не решаясь взглянуть на Кирилла, и надела кепку. Он же в свою очередь не мог оторвать от нее глаз. Такой близкой ему не казалась даже собственная тень. Когда они молча ждали каждый свой багаж, украдкой посматривали друг на друга, будто не веря, что сейчас они разойдутся навсегда. Козырек ее кепки был отличным «окопом», чтобы выглядывать незаметно, как и его капюшон, натянутый от кусающегося солнца. — Родители приехали? — вопросительно пролепетала Влада, улыбчиво махая кому-то в левой зоне ожидания. Егоров коротко обернулся, даже не надеясь увидеть ее родителей и снова принялся высматривать ее имя на ленте. Отдавая наконец Владе ее чемодан, он открыл было рот попросить номер или хоть какие-нибудь данные, но зону ожидания взорвали радостные вопли, которые смешно складывались в собственное имя. В зоне ожидания справа, приветственно крича, орудуя плакатом «с возвращением, Грю» и нетерпеливо прыгая на месте, выбивались из толпы: Ренат с Леной, Самсоновы, Димас и Захар с Милой. У Кирилла против воли вырвался довольный смешок — ну оболтусы же. — Буквально две минуты, ладно? — улыбнулся он обращаясь к Владе, — я успокою их и вернусь, никуда не уходи.       Кирилл был рад наконец их всех увидеть. Первым к нему выскочил Ренат, перепрыгнув ограждение и захватывая его в свои крепкие ручища. Алиса, отпихнув своего мужа, который самоуверенно полез вслед за Файзулиным, обрушилась на Егорова с поцелуями. Самсонов уже потом подхватил Кирилла и с криками закружил. Захар с Милой были как всегда спокойны, но Димасу не стоялось на месте, поэтому полез между парочкой, создавая новый поток веселья. Пока ты далеко от друзей, ощущение тоски замазывается бытовыми делами, но когда ты видишь их лица и можешь к ним прикоснуться, тоска застает тебя врасплох. Вся, какая она есть. И сердце щемит от чувства, что это твои близкие люди, с которыми тебя постоянно разлучает жизнь. Обняв каждого вдоволь, Кирилл обернулся назад, но у приемки багажа уже толпилась куча студентов, прибывших на экскурсию. Он в спешке оглянул всех и с волнением обнаружил что встав на носочки Влада тоже ищет его, однако родители вели ее за руку к выходу. Кирилл сделал несколько шагов к ней, но проклятые студенты заполонили весь аэропорт, а друзья уже утаскивали его на выход, думая что он просто заблудился. В конце концов, на улице меньше народу и они встретятся там — решил Кирилл. На улице, конечно же, ее уже не было. — Ты такой растерянный из-за встречи с Авророй? — осторожно спросила Алиса, когда они подходили к машинам. — А где она? — Я подумала, что эта важная встреча должна состояться в спокойной обстановке, — девушка легко пожала плечами. — Ты права, но мне просто не терпится ее увидеть, — признался Кирилл. Это ведь тоже была правда. А Владу он найдет в социальных сетях. Глупая вышла ситуация. Она ведь говорила что у нее нет прямого рейса до малой родины. Наверное, родители ее встретили чтобы вместе поехать домой. Ну или полететь. — Она по сто раз повторяет твое имя, — продолжала Шумакова. — Она научилась говорить? — Не совсем — усмехнулась Алиса, — еще рано, но она говорит простые слова. И «Кир» — ей нравится больше всего. — И это меня бесит, — вставил Самсонов. — Ну «папа» она тоже говорит, — не поддержала Алиса. — Я столько всего пропустил, — поджал губы Кирилл. — Не переживай, еще столько всего впереди, — обнадежил Ренат, указывая себе на левое плечо и гордо добавляя, — она на меня уже срыгнула. — О, — восторженно поддержал Самсонов, — она всегда успокаивается на руках Файзы. Это жесть, но он — лучшая нянька. Ни к кому не идет кроме него. Ну и Кисляка любит, с переменным успехом. — Она нас просто редко видит, — оправдался Захар. — Да и со мной она иногда капризничает, — утешил Файза, а потом весело добавил, — она очень характерная девчонка. — Я пиздец ревную, — признался Егоров, положа руку на сердце. — Грю, она благодаря Владу уже блякает, прошу, хоть ты при ней не матерись, — взмолилась Алиса. — Блякает? — весело усмехнулся Кирилл. — Ну это слово из трех букв, ей легко его выучить. — Мне не терпится, — осматривая высотки за окном машины, сказал Кирилл, — я скорее хочу ее увидеть.       Кирилл не врал нисколько. Маленькая Аврора — первое повторение его друзей, первый ребенок, которого он полюбил. Это крохотное создание уже занимало огромное место в его сердце. И Кирилл понимал, встреча увеличит ее значение в его жизни. Ее ярко голубые глазки теперь навсегда были под опекой хоккеиста. Однако, выбросить из головы Владу, мелькающую между сотен мыслей о доме, друзьях и отце, Кирилл никак не мог, да и не хотел.       Родители удивили Владу появлением. На секунду, уткнувшись в плечо отца, Влада забыла о своем новом знакомом. Влада вообще обо всем забыла, понимая лишь одну простую вещь — она соскучилась по родителям. Время, когда из-за изменяющей ей памяти, родители стали самыми чужими людьми на Земле, в эту секунду показалось чудовищно неправильным и жестоким. Какой несправедливой она к ним была и какими родными они казались уже на чужой родине. Мама теперь выглядела куда более здоровой и бодрой, чем в те времена, когда пыталась совладать с собственной дочерью, которая не хотела ее видеть. Коротко стриженные волосы отца были полностью седыми, и хотя из-за стрижки, почти под ноль, этого было незаметно, Влада заметила. Эти несколько лет вдали от родителей показались лишенными всякого тепла и надежды. И Влада решила что будет прилетать чаще. Они без умолку рассказывали о том как решили встретить ее в Москве, как придумали план празднования годовщины и постоянно прикасались к дочери, словно если они перестанут, она испариться. Влада улыбалась и кивала, пока они шли к машине, но потом ее догнала леденящая душу мысль, что Кирилл ее ждёт в здании аэропорта. Перед ее глазами появилась картина, как он высматривал ее в толпе. Влада попросила родителей подождать и вернулась в зал ожидания, но Кирилла там уже не было. Морозова невесело хмыкнула, поднимая уголки губ. Она хотела снова увидеть его, говорить с ним, смеяться от его бесконечной иронии. Впервые она подумала что сама найдет парня и улыбнулась своей решительности. Разве это была не самая быстрая гиперфиксация в ее жизни? Что за нелепая одержимость парнем, которого знаешь один перелет? Но Влада чувствовала, что хочет его узнать. Кирилл Егоров точно сразил ее своей грубоватой харизмой и едкими замечаниями. Его глаза трогали ее сердце и что важнее память, и эту мысль Влада отгоняла, как и избегала долгого прямого зрительного контакта весь полет. Кирилл смотрел на нее так, будто рассматривал ее душу. Так на нее не смотрели никогда или, по крайней мере, она это не помнила. От этой мысли ей перехватило дыхание — нет, если бы он когда-то был в ее жизни, он бы сказал. Он ведь сказал бы? Несмотря на его внешнюю жесткость, он не мог проявить такую жестокость, Влада уверена. Он забавно разговаривал, сокращая некоторые слова будто они были менее важны чем другие. Он говорил «смари» вместо «смотри» и «рил» вместо «реально». Но умело жонглировал такими словами как «аллюзия», «сверхидея», «мракобесие», «архаичный» и прочие редко используемые в разговорной речи. Поэтому думать о его словарной нищете не приходилось, а сокращение некоторых слов скорее объяснялось его личной манерой. Его лицо, выражающее сотню гримас в минуту, было просто подарком для режиссера или фотографа. Кирилл был эмоционально щедр и совершенно не стеснялся карикатурных кривляний. Влада улыбнулась, пребывая в мыслях о нем. — Как тебе идея? — Что?       Конечно же, она пропустила все, о чем по дороге в отель говорили родители, но работа в индустрии кино научила ее легко воспроизводить в голове информацию, которую ты слышал белым шумом, поэтому Влада сориентировалась. Родители вместо привычного сбора гостей и празднования в загородном доме, выбрали пойти семьей на спектакль. Владе это решение показалось каким-то чересчур пафосным, но она не стала распространяться о таких мыслях, воодушевленным родителям. — Там идет «Собор Парижской Богоматери», ты ведь обожала этот спектакль, — улыбнулась мама, заглядывая в глаза Владе. — По моему причина ее любви была во французе, — усмехнулся отец, — как же его звали? — Гару, — собственный голос показался незнакомым и далеким. — Мама, — спародировал отец, — у него синие глаза и такой красивый голос. — И улыбка, — добавила мать, — ей нравилась его улыбка.       Родители частенько напоминали ей о всяких ее увлечениях и всегда это было неловко. Потому что многое из того о чем они говорили было уже чужим. Влада знает что ей нравился Гару, но она уже давным давно не слышала ни одной композиции в его исполнении, и вряд ли он будет солировать в российской адаптации. Но родительские «а помнишь» никогда не отличались особой мотивацией. Они просто хотели свою дочь обратно. Однако Влада не знакома с собой, которую помнят они. Жизнерадостная, смешливая и добрая Влада Морозова — это альтернативная вселенная, до которой нельзя долететь никакими звездолетами или исследованиями чертог собственного разума. Родители несколько раз показывали ей видеосъемки ее детства и юности, и Влада понимала по какой дочери они скучают. На каждом видео был ее заливистый смех и много неугомонной энергии. Она была нежным ребенком, дарящим свою любовь без стеснения. Даже самой Владе старая ее версия нравилась больше той, что сейчас ежедневно наблюдалась в зеркале. Но она не могла выдавить из себя эмоции. В дружбе с Роуз и отношениях с Луи проблема эмоциональной недоступности ее тоже преследовала. Эти двое всегда были готовы к празднику, а когда появился Аарон, вечеринки стали почти рутиной. Однако все трое всегда ныли Владе на ухо, словно надоедливые мухи: почему ты грустишь; почему ты скучаешь; почему не веселишься. Ответа нет. Влада не может сказать что она ходила с кислой миной и не смеялась, она смеялась и танцевала, но частенько уходила в себя посреди всеобщего веселья. Аарон как-то сказал, что чувствует себя оскорбленным от того, что не научил Владу «отпускать себя». «Себя» у Влады не было, чтобы удерживать — этого Аарон конечно не знал. Как не знал того, что его острая насыщенная жизнь была для Влады такой же пресной как и собственная. Отель родители выбрали роскошный. Бизнес идет вверх — подумала Влада, совершенно не имя к нему интереса. Она помнила, что раньше частенько зависала в офисе у отца, но почему ей там нравилось она, увы, забыла. Завтра ее ждал ужин в не менее роскошном ресторане, перед мюзиклом. Вечер обещал быть неторопливым. И теперь Влада поняла что что бы она не приехала искать, что-то одно не способно ее спасти. Это была глупая затея, слишком отчаянная, чтобы называть ее надеждой.       Когда калитка загородного дома семьи Самсоновых скрипнула, пропуская друзей внутрь, сердце Кирилла замерло в ожидании встречи. В розовых шортиках, такой же панамке и белой футболочке, крепко вцепившись в добродушного лабрадора, двор топтала Аврора. А рядом, развалившись на широком плетеном кресле, смеялся Ярик. Кирилл застыл на месте, глядя на крестницу со спины. Такая смешная в сверкающих босоножках. Ее детский довольный смех был даже громче, чем у ее дяди. Влад покачал головой, глядя на собаку с сочувствием. — Вы пропустили аттракцион катания на собаке, — сообщил Ярик. — Бедная Лори, даже уже привыкла к этим атакам, — усмехнулась Алиса и взглянула на Кирилла, который все так же стоял почти у самых ворот. — Она не кусается. И это я про собаку.       Кирилл посмотрел на Алису взглядом умоляющим о помощи. Он не знал как правильно. Надо ли Аврору поднять или лучше ждать пока она заметит. Как сделать так, чтобы она его полюбила сразу? Аврора принялась оглядывать всех, при этом не выпуская из своих пухлых ручек шерсть несчастной собаки. Увидев Рената, девочка заулыбалась и застеснялась, но никто не подходил к ней, давая Кириллу возможность познакомиться с крестницей. Аврора почувствовала странное отношение к ней и насупилась. Обычно ее все поднимают на руки, что-то лопочут и целуют. Наконец, она взглянула туда, куда смотрела мама и увидела кого-то нового. Кирилл неуверенно улыбнулся. Девочка принялась рассматривать своего старого нового знакомого и непроизвольно отпустила Лори, которая тут же ретировалась, почуяв свободу. Аврора сделал пару шагов к Кириллу и удивленно встала, когда он за один шаг сократил расстояние и сел на одно колено. Она, хмурясь от солнца, взглянула на него, а затем широко улыбнулась. Ткнула в него пальцем и посмотрела на маму, пытаясь убедиться что права в своем решении. — Кир, — сказала Аврора и Алиса кивнула. Девочка подошла к Кириллу вплотную и положила голову ему на грудь. Егоров, приняв это за самый добрый знак, обнял ее и поднял на руки. — Привет, малышка, я очень ждал нашей встречи.       Влад не прекращал ныть весь вечер в ревностной агонии, что Аврора не отходит от Егорова. Она сидела у него на коленях, взбираясь к нему на грудь или шею, утыкалась лицом в руки. Делала все, чтобы заполучить его внимание, которое и так целиком и полностью было посвящено ей одной. У нее были золотистые кудряшки и голубые глаза. Она без конца повторяла «Кир», как и сетовал Влад. Кирилл ей рассказывал что-то, словно она все это запомнит и поймет. Они гуляли по саду за домом и доводили Лори. Потом Ава, которой крестный придумал прозвище очень скоро, уснула у него на руках. Кирилл сидел в плетеном кресле, в опустевшем дворе — все разъехались, остались только хозяева, — и глядел на спящего ангелочка. Так много жизни и любви было в таком маленьком создании. Как горели ее глазки весь день. Сколько счастья она приносила своим смехом, который рождался у самого ее неугомонного сердечка. Кирилл никогда бы не мог себе представить, что покой можно найти в чужом дворе, с «чужим» ребенком на руках. — Давай я заберу ее в кроватку, — Алиса подошла незаметно, — ты уже час так сидишь. — Можно еще пять минут? — тихо спросил Кирилл. — Конечно, — кивнула Алиса, — просто подумала что ты устал с ней за весь день. — Она прелесть, — Кирилл улыбнулся и увел прядку от детского личика. — Похожа на тебя и как не прискорбно сообщать, на Влада она сильнее похожа. — Знаю, — артистично цокнула Алиса. — Но Влад красивый. Я не против. — Красивая Аврора, а Влад, — Кирилл скуксился, — не в моем вкусе. — Ей ты тоже нравишься, — подтвердила девушка. — Не представляю как я дождусь нашей следующей встречи с ней, — покачал головой Кирилл. — В следующем году она будет уже столько всего уметь, а я буду далеко. Будет болтать без умолку. Бегать всюду. Сможет сама седлать Лори. Заведет друзей в саду. И даже парня. У нее будет кукольный домик… Чур я его покупаю ей! — с напором прошептал он и Алиса засмеялась, прикрыв глаза. — Скажи своему кудрявому. — Думаю, он был бы рад, но уже купил ей кукольный дом, — поджала губы Алиса. — Серьезно? — Да, в прошлом месяце, огромный и розовый. Теперь на чердаке пылится. Ей еще рано, но Влада было не остановить. Тебе напомнить что ты привез ей кучу подарков? — Кирилл покачал головой. — Тиффани — это перебор. — Ну ты видела этот кулончик? — Видела, Грю, но ей нет даже двух лет, — напомнила Алиса, — она не понимает еще. — Весь день в нем была же. — Тебя не убедить… — Детская машина! — тихонько воскликнул Кирилл. — Точно. Я ей привезу машину, чтобы она могла сама ездить во дворе. — Вы больные что ли? — Кирилл улыбнулся и пожал плечами. — Ну мама мне всегда говорит: позволяй Владу и Ярику баловать Аврору, потому что девочка должна привыкнуть к хорошему обращению. А еще потому что мужчины рядом с детьми преображаются. Они сами как дети и хотят дать все, чего не было у них самих. — Не знаю как там с Владосом и Яриком, но у меня точно не было кукольного домика, — улыбнулся Егоров и тихонько встал, с крохой на руках. — Хочешь отнести ее сам? — Позовешь Влада?       Через пару минут из дома вышел Влад и встал возле Кирилла, который укачивал его дочь на руках. Конечно он ревновал, но не так сильно как изображал сегодня. Никто не занимает ничье место. По крайней мере, так не выглядит. Потому что Кирилл, поцеловав Аврору в лоб на прощание, передал ее отцу, чтобы тот уложил ее в кроватку. Потому что Кирилл понимал, что папа есть папа. И это место в жизни девочки не должен, да и не может занять другой человек, пока папа рядом. Долгие годы назад, когда они впервые столкнулись на льду и залили алой кровью арену, доказывая каждый свою правоту, скажи кто-нибудь Владу, что Кирилл Егоров станет его самым близким другом, он бы рассмеялся, демонстрируя красные зубы. Кирилл Егоров стал не только его другом, но и лучшим другом для его жены и крестным для их дочери. Кирилл Егоров, чей шрам на брови его художество. Да и три похода Егорова к травматологу из-за сломанного носа туда же. Никогда не знаешь что человек будет для тебя значить через года.       Кирилл наблюдал как Влад, с маленькой дочкой на руках, заходит в двери, которые придерживает жена и ему ужасно сдавило грудь. Он не мог быть таким же. Создать семью, родить детей — его это все не ждет. Пусть ему не так много лет, но он уже не чувствует себя способным быть таким вовлеченным в кого-то. Кирилл размышлял об этом, совершенно не понимая насколько он был вовлечен в жизни друзей и даже в жизнь маленькой Авроры.       Егоров уехал уже ночью и не позволил себя уговорить остаться до утра. Пока Аврора спит ее легче оставить, а завтра она будет бодрой и веселой, ему будет сложно, да и она будет плакать вслед. В Москве его ждал отец. Правда встреча у них была после обеда, в любимом ресторане Сергея Сергеевича, но все же туда надо приехать к трем часам дня. Кирилл еще ужасно хотел в свою старую квартиру и не смог себе в этом отказать. Она была для него особенной. Возможно ему повезет встретится с Катериной Астафьевной. Поздней ночью, почти под утро его квартира показалась мрачной и холодной. А раньше ему нравилась мебель в темных тонах. Он написал Алисе что доехал, не уточняя куда именно, и провалился в непонятные, странные и очень яркие сны. В восемь утра прозвонил будильник, который Кирилл мысленно проклял. Он по привычке оставил гаджет в постели и принялся собирать себя для нового дня. Зарядка, завтрак, душ — рутина, которую он обожал. Он взял коробку халвы, которую ему доставили пятнадцать минут назад, и направился к своей любимой соседке. Его грубое сердце умело быть мягким, когда он вспоминал сухую старушку с экстравагантными нарядами. Дверь отворилась и Катерина Астафьевна, не изменившаяся ни на одну седую волосинку за эти годы, пригрозила ему пальчиком и наконец сказала: — Все так же любишь поздно возвращаться домой, — Кирилл мягко улыбнулся. После потери памяти он стал любить моменты, когда какие-то мелочи о нем хорошо знали дорогие ему люди. — Ну иди сюда, дорогуша, — старушка заключила его в крепкие объятья и расстрогалась. — Я принес Вам халву, когда-нибудь и я должен был, — Кирилл протянул коробку с халвой и пакетик, — но принести одну халву было бы не по джентельменски. Отец сказал что Типи куда-то утащил вашу знаменитую брошь. — Ах, мой милый, ты принёс мне брошь! — она приложила обе руки к щекам Кирилла и потрепала их улыбаясь, — все такой же хорошенький, только на волосы страшно глядеть. — И Вы туда же, — картино возмутился Кирилл. — Ну пойдем попьем чаю, расскажешь мне как там в Канаде нынче.       Кирилл, признаться пару раз был у нее в гостях. Все осталось прежним. Кухня с небольшим круглым столиком, таким же белоснежным как и в день покупки; такие же белые шкафы и приборы. Конечно, она пригласила его в гостиную, в которой было много света из больших окон. Светлые обои и небольшой столик рядом с диванчиком, словно из эпохи серебряного века. Кирилл всегда дважды думал, прежде чем сесть — это было неловко. Диван, сконструированный так, что на него только глядеть, как произведение искусства, с золотистыми подлокотниками, выгравированными на них узорами и темно зеленой обивкой. Под ногами небольшой мягкий ковер, который Кирилл совершенно не понимал. Все было как прежде. Словно на секунду он вернулся назад, где она также наливала ему какой-нибудь интересный чай и слушала его рассказы о хоккее. Затем, еле дождавшись своей очереди, принималась немедленно выкладывать все свежие сплетни из ее старого театра, где она еще давала мастер классы и пару выступлений в месяц. Кирилл так и не побывал у нее на спектакле. — Небось твоя «Канада» уже скучает по тебе, — хитро улыбнулась старушка, имея в виду возможность того, что там осталась его девушка. — Нет, Катерина Астафьевна, в квартиру я всегда возвращаюсь один. — Неправда, — возразила актриса, — был один случай, когда ты ходил радостным как дурачок, а в твоей квартире жила милая девушка. — Совершенно вылетело из головы, — неуверенно улыбнулся Кирилл. Он не помнил этого как и в тот день когда Катерина Астафьевна ему рассказывала об этом впервые. — Она была тут, — как бы между прочим сказала Катерина Астафьевна, — только ты уехал в Москву. В первый год или же во второй, или дважды. Она приходила во двор нашего дома и глядела вверх, не знаю чего это она так. Грустная была. Я видела в лорнет, — она указала на маленький, украшенный золотистой резьбой театральный бинокль, который точно предназначался не для подглядываний за чужими девушками. — Грустная-грустная. Даже потерянная. Я хотела к ней спуститься, но пока решилась ее уже не было. Что-то произошло у вас несчастливое? — Катерина Астафьевна, правду? — Конечно, милый. — Я ее не помню, — Кирилл вздохнул, чувствуя опустошение от своих слов. Какая-то девушка приходила к его дому, потому что скучала по нему, а он уехал, забив и на нее, и на те два года что пропали где-то в памяти. — После той аварии я потерял память и забыл два года жизни. Не знаю где я упустил воспоминание о ней, но быть может она совершенно не была важна, по крайне мере, она не выходила на связь. — Что ты такое говоришь, Кирюш, — Катерина Астафьевна ужаснулась и, потеряв свою извечную осанку, облокотилась на спинку стула, словно ей дали пощечину этими словами, не меньше. — Как же так? Ни словом не обмолвился. — Да разве это обязательно было? Вы бы расстроились. — А сейчас я конечно не расстроилась, — в грустных глазах старушки сверкнули слезы, — но почему она не связалась с тобой, раз приходила сюда? — Не знаю. — Красивая она, — улыбнулась Катерина, не желая больше мучить своего обожаемого соседа, — я это еще тогда заметила. Такая нежная, солнечная. На лису похожа, такая же рыжеватая. Веснушки у нее. Совершенная прелесть. — Рыжая? — нахмурился Кирилл, вспомнив свою новую знакомую с глазами цвета, которому он пока не придумал описание. — Ну не совсем, — покачала головой актриса, улыбаясь, — скорее оттенок прорезается, а что? Припоминаешь такую? — Обычно мне нравились блондинки, Катерина Астафьевна, — усмехнулся Кирилл, не решившись рассказать о Владе из самолета. — Та девушка была совершенно другой, мой милый, совершенно. В ней было что-то другое. — И что же? — Думаю, твоя любовь к ней.       Кириллу нечего было сказать. Он ведь не любил никого. Однако милой старушке за чашкой вкусного чая не стоит об этом рассказывать. Такие дыры в душе не залатать беседами или сладкой халвой. Они просто есть и тебе нужно научиться жить, не проваливаясь в них время от времени. А Кириллу никак не вылезти.       Егоров извинился, что ему нужно уезжать, обещался приехать перед отъездом и вдоволь обласканный приятными словами, ушел от Катерины Астафьевны. Дорога в Москву показалась быстрой. Наверное от того что туда он чаще ездил в зимние сезоны, а при нынешних сухих дорогах все было проще. В городе он был вовремя и сразу отправился в ресторан, чтобы не опоздать. У них с отцом это было не принято. Однако, несмотря на ранее появление, Кирилл обнаружил отца сидящим за столом. Мужчина был в глубоких раздумьях, от чего его лоб исполосовали дорожки морщин. Завидев сына, он улыбнулся и встал. Кирилл тоже был рад встрече. И после всех приветствий, объятий, и рядовых вопросов Кирилл чувствовал как отец умалчивает что-то что возможно перевернет их встречу с ног на голову. — Ну чего ты, пап, — мягко улыбнулся Кирилл, глядя на отца, — скажи, пусть уже от сердца отляжет, такие переживания в твоем… — Заикнешься про возраст, — выразительно поднял брови Сергей Сергеевич, а потом улыбнулся, — ладно. Разговор будет важным. Я хочу, чтобы ты собрал свое терпение в одно и дослушал. — Кирилл кивнул, но слегка нахмурился. — Ты знаешь, я очень любил твою мать и наверное буду, несмотря на то что ее давно нет. Я тебя воспитывал чаще всего исходя из этой любви и потери. Возможно, я должен был давать тебе больше свободы, но я просто не мог бы принять факт и твоей потери. И я не предполагал когда-либо впустить в нашу жизнь другую женщину или позволить кому-то занять место мамы. Но из всего что я планировал в жизни, есть то, что в планы не вписалось. И это Вера. — Вера? — Кириллу самому полегчало. Отец просто встретил женщину. Разве стоило так беспокоиться об этом? — Вера, — подтвердил Сергей Сергеевич. — Я хочу тебя познакомить с ней и мне важно, чтобы это была приятная встреча. Потому что вы оба мне дороги. — О чем речь, па, — добродушно усмехнулся Кирилл, — я рад, что ты теперь не один. Когда могу с ней познакомиться? — Да буквально через полчаса, — Сергей Сергеевич выдохнул, хотя сказал только часть того что собирался. — Я надеялся на такой ответ.       Вера оказалась приятной блондинкой сорока с небольшим. Она была высокой и улыбчивой. Немного напоминала мать. У нее было двое детей, которые тоже жили за границей, правда дочь в Париже, а сын в Италии. И самое колоссальное удивление вызвала природа их знакомства — их буквально свела Катерина Астафьевна. Сергей Сергеевич в очередной свой приезд в город не мог не побывать в квартире сына, проверить как там дела, справляются ли службы уборки. Катерина Астафьевна заприметила его еще у подъезда и завела с ним беседу. Как-то так получилось, что теперь каждый приезд в их северный городок сопровождался визитом к удивительной старушке. В один из таких дней Сергей Сергеевича и Веру на кухне своей квартиры столкнула актриса, которая разыграла для своей племянницы Веры непонятную хворь, чтобы ее задержать до обещанного приезда Сергея. Кирилл удивился, что Катерина Астафьевна ни словом не обмолвилась о своем купидоновом походе. Но она была дамой мудрой, видимо решила, что такую новость нужно узнать как положено — от тех, кому эта новость принадлежит. Отец много шутил и смеялся, чего за ним давненько не наблюдалось. И Кирилл заметил, как отец часто смотрит на свою Веру. — Я думаю, что идея замечательная, — сказал отец и взглянул на него. Кирилл все пропустил мимо ушей. — Мы с Верой приглашены на спектакль сегодня, а так получилось, что это любимый спектакль мамы… — Нотр-Дам? — Так ты не против присоединиться? — брови отца радостно поползли наверх. — А кто пригласил? — Кирилл не сердился, но чувствовал себя странно. — Деловые партнеры, ничего интересного. Откровенно сказать, пригласили они только меня, но я так отчаянно не хотел идти, что ляпнул про семейный ужин и они пригласили всю семью. — Па, ты как всегда тактичен до умопомрачения, — усмехнулся Кирилл. — Ну я сказал правду, — пожал плечами Сергей Сергеевич, — ну какой к чертям спектакль? А взглянув на билеты, подумал что раз это любимый спектакль мамы, то это правильно. — Да нет, звучит не очень здорово, — иронично отозвался Кирилл, — но я в деле. — Я ему сказала тоже самое, — мягко улыбнулась Вера. — Ну раз мы с Вами это понимаем, Вера, то П’апа, — сказал Кирилл с деланным французским акцентом, — нужно отправить к психологу. — Канада выбила из тебя все твое умение к шуткам, — не остался в долгу отец. — Так раньше я хорошо шутил? — улыбнулся Кирилл. — Да, и лучшая твоя шутка — это твоя прическа. — Сережа! — А я все ждал! — признался Кирилл, достал из кармана пиджака сережку и сию секунду нацепил на ухо. — Получу сразу за всё. — Сережка мне даже нравится, — не поддался Сергей Сергеевич. — Ты все обломал, — усмехнулся Кирилл. — Знаю.       Сергей Сергеевич довольный собой отпил вина. Кирилл улыбнулся и провел рукой по волосам. Нормальная у него прическа. Лучше чем идея пойти на спектакль. Чего мудрит отец? Театр, приглашение от партнеров. К Вере Кирилл сразу почувствовал расположение, но идти на «Нотр-Дам де Пари» всем вместе звучит немного притянуто за уши. На этих мыслях Кирилл заметил как отец кому-то махнул и встал, чтобы приветствовать. Каким же было удивление Кирилла, когда среди этих людей он узнал Владу. Рядом были ее родители скорее всего. Она удивленно повела головой и едва заметно улыбнулась. — Какими судьбами? — улыбчиво спросил Сергей Сергеевич, протягивая руку главе семейства. — Празднуем тридцатую годовщину свадьбы. — Шутишь? — удивился Сергей, — ну поздравляю. Поздравляю! Вера, Кирилл имею честь представить моих недавних партнеров по строительству школы спорта Валерий и Антонина Морозовы. А эта юная леди — их дочь Владислава. — Кирилл, — улыбнулась Антонина, но Кириллу почему-то показалось, что это все какое-то искусственное, — приятно, наконец, познакомиться. — Наслышаны, — протянул руку Валерий. — Приятно познакомиться, — невнятно отозвался Кирилл, не находя в себе сил избавиться от странного чувства. Непонимание пляшущее в глазах Влады было самым правильным что тут происходило. — С Владиславой мы знакомы. — Правда? — в голосе отца что-то сломалось, а родители Влады выглядели растерянными. Вера старалась держаться достойно в этой неловкой ситуации. — Да, познакомились в самолете, вчера, — подтвердила Влада. — Вот оно что, — расстроенно подытожила Антонина и Кирилл подумал, что возможно родители просто хотели свести их вместе. От этой мысли стало полегче. — Думаю, нам пора за наш столик, боюсь опоздать на спектакль. — На спектакль? — отец играл лживо. Кирилл заметил. — Мы идем на мюзикл «Нотр-Дам». — Совпадение. Дело в том что мы тоже туда идем после ужина, — вежливая улыбка отца начинала подбешивать.       После рассадки каждый за свои столы, к удивлению соседние, Кирилл не мог отвести глаз от Влады. Она была безупречна в нежно голубом платье со спущенными плечами, которые открывали ключицы и шею. Волосы, уходящие в рыжий, были собраны в свободный пучок, из которого на лицо падали две прядки. Кирилл не мог на нее не смотреть. Весь час, с тех пор как пришли Морозовы, Кирилла охватила мысль что они даже не поговорили с ней, а просто разошлись. Это ведь глупо. Кирилл смотрел на нее в профиль, но видел как она пытается на него взглянуть и не решается. В ту же секунду, когда она на него наконец посмотрела он понял что будет делать. Одними глазами он показал в сторону выхода. Он извинился перед отцом и Верой, сказав что ему нужно позвонить и вышел. Влада едва заметно улыбнулась от собственного решения и тоже встала под предлогом уборной. По счастью и выход, и уборная были в одном направлении.       Морозовы прямо взглянули на стол Егоровых и покачали головой. Не удалось. Они надеялись что встреча, как по мановению волшебной палочки, вернет им воспоминания. Или что-то в них всколыхнет. Но они уже были знакомы, чуда не произошло. Егоров сел за стол Морозовых и прямо заявил: — Думаю, мы все равно должны им все рассказать. — Благодаря вашему мнению мы приняли прошлое решение, — возмутилась Антонина. — Брось, Тонь, — вмешался Валерий, — мы бы не смогли ей рассказать о парне, который ее не помнит. Ей и так было очень нелегко. — А теперь мы в этой глупой ситуации и я, — Антонина осеклась, — я думаю, что мы не можем больше вмешиваться в их жизни. Может мы себе придумали их любовь? Из-за одной фотографии мы решили что они были влюблены. Дети сейчас влюбляются и расходятся в течении дня. — Они не дети, если Вы не заметили, — Сергей Сергеевич слишком бережно относился к этой фотографии. По сей день не мог ее удалить. Это казалось таким кощунством. — Придумали. Может поэтому вы неоднократно забирали Владу со двора моего сына? Или поэтому мой сын ходил по одному и тому же маршруту все время? Или их татуировка на руках это тоже что-то выдуманное нами? — Все мы знакомы с таким явлением, — прервал Валерий, — как сумасшедшая влюбленность. Вспыхивает неожиданно, горит недолго, гаснет болезненно. Все пропорции соблюдены. — Цинично. — Нет, — отрезал Валерий, — я просто не хочу верить, что моя дочь потерявшая себя, потеряла еще и любовь своей жизни. Я хочу верить, что она скоро восстановится и проживет насыщенную жизнь, не оглядываясь назад. — Валер, — устало выдохнул Сергей, — мы красиво «выкаем», но за эти годы успели уже поговорить обо всем. Эта больница, суд, реабилитация глупо сказать, но сблизили нас. Мы все думали как они приедут и встретятся. Влада не возвращалась, а устроить встречу в Канаде у нас не получилось. Мы же все понимаем, что обязаны им все рассказать. — К несчастью, Сергей, ты как всегда прав, — кивнула Антонина, — но сядь пока что за свой стол, потому что когда вернется Влада, ей это покажется странным. Да и Кириллу тоже. — Он только что написал мне что уехал и просит прощения, — озадаченно ответил Сергей, глядя на экран своего телефона. — Что? — Какой-то вздор, — нахмурился Валерий, — ты уверен, что у него никого нет? Потому что эта встреча выглядела как смотрины и ты прав, мы многое знаем друг о друге, например то, что Кирилл довольно резок в решениях. — Ни один Кирилл резок, — тихо сказала Антонина и прочитала, — «прости, мам, джетлаг и все такое». Как она могла так уйти?       Валерий сначала улыбнулся, а потом тихонечко рассмеялся, прищуриваясь. Сергей и Антонина глядели на него в непонимании. Вера обеспокоено встала и направилась к их столу. — Чего, не поняли? Они уехали вместе, — пояснил Валерий. — Но они не могли, — тихо проговорила Антонина, — они не помнят друг друга. — Все в порядке? Все по плану? — спросила Вера дойдя. — Ты ведь сама сказала, что у молодых все просто — дня достаточно чтобы влюбиться. Кирилл смотрел на нее все то время, что мы сидели, а потом указал ей на выход. — Когда ты это все увидел? — Когда ты расправлялась с форелью, — иронично подметил Валерий, — а Влада тоже хороша, сидела и глядела на него через раз. Будто так будет незаметно. — Валер, ты шпион что ли? — удивленно спросил Сергей, помогая Вере сесть. — Мы сюда пришли с конкретной целью и посчитали, что все само с собой срастется. Спектакль позже вечером, а у нас тут жизнь. Чудес не бывает. — Я говорила, что лучше их посадить и поговорить с ними, чем надеяться на то что люди, забывшие друг друга почти на пять лет, вдруг вспомнят все только потому что встретились, — согласилась Вера. Сергей посвятил ее в этот страшный секрет, потому что к ее появлению в его жизни чувство вины довело его до депрессии и отрицания. Во многом благодаря Вере он решился на откровение с сыном. Но все же их совместное с родителями Влады малодушие привело их троих к этому глупому моменту, когда они не понимают что делать дальше. — Будете протестовать, но я вынужден согласиться с Верой в этот раз, — кивнул Валерий. — Это слишком затянулось. Мы должны им рассказать. Поехали в отель, Тонь, думаю, она скоро вернется. Поговорим с ней. — А если не вернется? — глухо спросила Антонина. — Значит им действительно суждено. — Что суждено? — Если они, потеряв память, снова встретились и влюбились, то куда нам уже лезть. Но я настаиваю им рассказать, может просто чуть позже. — Зачем уже тянуть, — устало спросил Сергей. — Чтобы не напугать их.       Именно из-за этой причины они скрывали от них тайну, теперь по этой же причине скажут правду. Иронично — подумал Сергей Сергеевич и почувствовал как Вера сжимает его руку, пытаясь поддержать.       Влада вышла из здания и сразу же почувствовала как было свежо на улице. Легкий ветер принес прелестный шелест листьев на аллее напротив. Закатное солнце окрасило горизонт оранжевыми и красными цветами. Веселый смех девушек, которые что-то бурно обсуждали донесся слева от Влады. Она улыбнулась, уступая им проход в ресторан. От их пестрых нарядов у нее зарябило в глазах. Справа от входа в ресторан, на тротуаре высокой фигурой в костюме свободного кроя стоял Кирилл. С сигаретой. Влада нахмурилась — она не думала что он курит. Он выпустил негустой, почти прозрачный дым и посмотрел на Владу так, будто они знакомы ни одну жизнь. Влада прикрыла глаза и усмехнулась — они ведут себя странно. И хорошо что оба. — Ты куришь, — констатировала она, подойдя к нему. — Травяные, — он протянул ей сигарету, а она вскинула брови, — что? — Травка? — Травяные значит травка для тебя? Любопытно, — настала очередь Кирилла усмехаться. — Аарон курил травку днями напролет. — Аарон. — Парень моей подруги. — Я не так крут как Аарон, полагаю, — Кирилл снова затянулся и снова предложил Владе, которая уже иначе смотрела. — Сигареты с травами вместо никотина. Ромашка и всё такое. Одна моя подруга давным-давно хотела, чтобы я бросил, так и осталась привычка. — Как будто я раньше знала кого-то, кто так пытался бросить. — Частая практика.       Влада затянулась и в нос ей хлынула мята. Это заставило ее усмехнуться, непроизвольно выпуская дым прямо на Кирилла. Она махнула рукой с сигаретой, пытаясь избавиться от дыма. Кирилл перехватил ее руку и затянулся. Выпустил дым куда-то вверх и прямо взглянул на девушку: — Сбежим?       Его голос был таким уверенным и искренним, что Влада не сумела отказать. Она не хотела. Сообщения родителям и авиарежим, чтобы они не дозвонились. Влада знала что поступает грубо, уходя с семейного праздника, но и Кирилл поступил ужасно, оставив отца с его новой спутницей. Однако мороженое и вечерние улицы летней Москвы делали свое дело, забирая из души плохое и заменяя это чем-то возвышенным. — Это было похоже на сватовство или что-то такое, нет? — нахмурился Кирилл. — Да! — усмехнулась Влада. — Было так неловко! — Почему? — Не знаю, это… — Влада покачала головой, не находя слов. — Не похоже на твоих родителей? — девушка кивнула, — и на моего старика не похоже. — Они просто волнуются, наверное в каком-то смысле это нормально. — Мой отец решил сходить на любимый спектакль мертвой жены, вместе с сыном и новой девушкой, так что в нормальности я резонно сомневаюсь, — иронично ответил Кирилл. — Твоя мама, — вопросительно начала Влада, а потом прикрыла глаза, — это ужасно. — Прошло уже много лет. Это ужасно, но жизнь не останавливается ни на чьей смерти, кроме твоей. Звучит жестоко, но мама часто это повторяла, пришлось поверить. Да и Вера — женщина, с которой сейчас отец, кажется очень адекватным человеком, а это редкость в наше время. Я понимаю, кризис среднего возраста и все такое, но мамин «Нотр-Дам»? И самое интересное, Вера тоже считала это плохой идеей. — Твоя мама любила этот мюзикл? — Очень. — Я тоже фанатела в детстве. — Не говори что ты влюбилась в Гару и его глаза, — умоляюще посмотрел на девушку Егоров. — Не говорю, — Влада подняла руки в примирительном жесте. — К тому же, не только в глаза. Еще улыбка и голос. — Боже, — хохотнул Кирилл, — понятно почему родители пытаются тебе организовать личную жизнь. — Что? — возмущенно выпалила Влада, не сдерживая улыбку. — Ну правда, с таким вкусом красивых внуков ждать не приходится. — Да что ты? Знаешь, ты тоже там был и тебе тоже искали пару. Что на это скажешь, язва? — Мой отец не чает дождаться внуков уже давно, — хохотнул Кирилл. — Особенно, учитывая последние отношения, которые ничем не закончились за почти два года. — Два года — большой срок. — Да, когда кроме комфорта тебя мало что привлекает в отношениях, — Кирилл снял пиджак и накинул девушке на плечи. Она даже не вздрогнула. — Прозвучит еще ужаснее, чем совет о смерти от умирающей матери, но партнер, которого ты не любишь, и который просто тебя «устраивает» — это все равно что купить удобное кресло. Оно классное и свое, но ты скучаешь по гамаку, которого у тебя никогда не было. — Жестоко, — Влада сморщила нос, чувствуя к незнакомой девушке жалость. — Я предупредил. — Почему ей не было суждено стать тебе «гамаком»? — Влада выразительно глянула на Кирилла. — Гамаков не существует. — Это утверждение? — Это теория, — они шли по тротуару и вдыхали синеву наступающего вечера. — Ну кто в этой жизни вообще когда-либо чилил в гамаке? Это неудобно и я реально ни одного в жизни не встречал. — Они существуют, но чтобы в нем было удобно, надо расслабиться, — после своего умозаключения Влада взглянула на Кирилла и увидела как он улыбается, — что? — Никто мне такого не говорил, — он улыбнулся шире, так что его кадык заходил вверх вниз, — вообще-то никто не оспаривал мои теории. — И много у тебя теорий? — Лучше расскажи мне, почему родители потеряли надежду на твою личную жизнь? — Ну, знаешь, один парень сказал мне что это из-за того, что когда я была пятилетней девочкой мне нравился квазимодо, — Влада пожала плечами, — все из детства. — Туше, — усмехнулся Кирилл, — тяжелое расставание? — У меня не было «гамака», — хмыкнула девушка, глядя себе под ноги. — Вообще-то трудно строить отношения, когда внутри тебя что-то постоянно дает тебе знать что это не твое. — Почему не твое? — Не знаю, — Влада искренне качнула головой, не находя каким же должен быть правильный ответ. — Словно был кто-то кого я оставила, кого не нужно было оставлять. — Звучит сложно. — Да, — согласилась Влада, — и другого объяснения у меня нет. Наши родители открывают спортивную школу. Ты что-нибудь знал об этом? — Нет, — поджал губы Кирилл, — раньше я все знал о делах отца. Наверное, от того что у меня своих не было. Сейчас хоккей занимает все мое время и остальное стало каким-то второстепенным. — У меня так же с кинопроизводством. Помню как… — она запнулась и тряхнула головой, улыбнувшись, — родители часто повторяют как я любила зависать у отца в офисе, но честно говоря, сейчас это кажется далеким прошлым. Будто его прожила не я. Так что, теперь мое время занимают пробы, дубли, кадры и редакция. — Ты училась в Торонто и насколько я знаю, нужно снять действительно что-то достойное, чтобы туда попасть. Стало быть ты довольно крутая. — Влада весело угукнула на его добрую иронию. — Можно посмотреть твой фильм для приемной комиссии? — Ты не поверишь, но я сама его никогда не смотрела. — Шутишь? — Нет, — Влада закусила губу, — не помню этот фильм, но говорят он хорош. — Как же так? — Произошло много событий в период съемок и возможно это своего рода вытеснение или что-то такое, — Влада не хотела лгать, но сказать парню, который тебе нравится, что тебя собрали как долбанный пазл по частям, без готового рисунка — мало приятное удовольствие. — Как называется? — Амбиции, — улыбнулась девушка, благодарная за смену темы. — Многообещающе, — в ответ улыбнулся Кирилл. — Да, — поджала губы Влада, — амбиции всегда такие.       Кирилл удивленно нахмурился и не сдержал улыбку, которая так и рвалась наружу. Она другая. Сверкающая, переливающаяся. В нее проникает свет и преломляется от ее многогранной души, словно от витражного стекла, образуя разноцветные блики. Как будто она всегда была здесь, рядом с ним, для него. Он наклонился и поцеловал ее. Влада ответила, словно эти мысли транслировались из его головы прямиком в ее голову и преобразовывались в слова всех попсовых песен о влюбленности. Кирилл прервал поцелуй и прислонился лбом к ее лбу. От нее пахло вишней и мятой. Он сглотнул, словно ощущения не помещались между ребрами. — Ты пахнешь так, будто я вернулся домой, — тихо проговорил он, — и прости что сказал это. — Думаю, ничего красивее мне не говорили, — почти шепотом ответила Влада.       Они сняли номер в отеле на другом конце города, когда время уже было к одиннадцати ночи, потому что ноги устали и хотелось есть. Потому что городской шум мешал. Потому что дышать хотелось друг другом. Они ели пиццу и сомнительную карбонару из картонной коробки, запивали содовой и смеялись громко. Кирилл рассказывал о том как впервые получил травму на льду и команда начала звать его «хрустальный гусь» вместо «напыщенный гусь». Влада рассказала как потерялась в походе с друзьями и восемнадцать часов, большая часть из которых была темным временем суток, шаталась по лесу, напевая то, что лезло в голову, потому что ей было чертовски страшно. Кирилл показал свой шрам на плече, после которого жизнь разделилась на было и стало. Влада, не мигая смотрела на белесую линию, словно еще немного и она заставит ее исчезнуть, как и весь кошмар, который с ним творился в тот период. Влада рассказала как потеряла бабушку с дедушкой. Кирилл перебирал ее волосы, будто норовя ненароком украсть эту боль из ее головы. Они танцевали под рок былых времен, где «все, что тебя касается» и «я стряхну этот мир со своих плеч» имели одно настроение, прыгая то на кровати, то с нее. Влада была в его футболке, потому что платье оказалось слишком элегантным для таких па, а Кирилл смирился с положением что при нем остался только низ костюма. Они курили сигареты из ромашек и угадывали фильмы по актерам. Посмотрели «Криминальное чтиво» и повторяли движения Мии и Винсента. Снова смеялись и снова курили. Потом Кирилл попросил показать магию кадра. Влада восприняла всерьез. Она фотографировала его глаза, уголок губ, шрам на плече. — Теперь я понимаю насколько ты увлечена своей работой, — улыбнулся Кирилл. Влада тоже улыбнулась, потому что поймала роскошный кадр его короткой, но искренней улыбки. — Ты невыносимо красива сейчас. — Тогда тебе лучше закрыть глаза.       Ее игривый тон и отложенный телефон дали подсказки, но Кириллу все равно не терпелось узнать что она задумала, поэтому он послушно закрыл глаза. Ее дыхание коснулось его щеки и губы, почти невесомо, заскользили по скуле. Это было выше его сил. Кирилл схватил ее за талию, подтащил ближе и, впившись в губы, бережно «уронил» ее на пол, нависая над ней. Дорожкой поцелуев он прошелся от мочки ее уха до ключиц. А затем перехватив инициативу с телефоном, начал ее фотографировать. — Думаешь украсть мою работу? — усмехнулась Влада. — Думаю украсть твои моменты, — так же иронично ответил Кирилл, а потом взглянул на нее всерьез, так что у нее мурашки забегали по всему телу. — Хочу, чтобы ты осталась со мной. — Я здесь, — голос Влады был тихим. — Ты понимаешь о чем я, — Кирилл глядел в глаза прямо, — это… довольно пугающе, если задуматься, но не хочу, чтобы ты уходила. Я гоню? — Немного, — улыбнулась Влада, — но все что я хочу это целоваться всю ночь и чтобы до рассвета у нас было больше двух часов.       Они снова сидели на полу, глядя друг другу в глаза. Он водил кончиками пальцев по ее бедрам, она прикасалась к его лицу и волосам. Влада смешно сморщила нос и улыбнулась, словно в ее голове кружили шутки, которые нельзя сказать вслух в приличном обществе. — Что? — поддаваясь этому настроению, спросил Кирилл. — Как раньше выглядели твои волосы? — О нет, — рассмеялся Кирилл, — я между прочим даже сережку вернул. — Я вижу, выглядишь горячо, — Владе было весело. — А до этого значит так тепленько? — картино надулся Кирилл. — Покажешь уже? — Влада провела рукой по длинной челке, запрокидывая ее назад. — Ну только не влюбись сразу, — он открыл фото из галереи, которое датировалось шестью годами ранее.       Зубы Влады почти заскрежетали от ее напора. Она закусила губу и прикрыла глаза. Это очень плохо. Плохая идея. Но она лезла наружу. Он выглядел растерянным и готовым к любому исходу. Влада наконец спросила, глядя прямо в глаза: — Можно тебя постричь?       Кирилл улыбнулся. Конечно можно. Волосы его давно раздражали, просто эту прическу с фотографии возвращать не хотелось совершенно. Он не стригся коротко со дня как оказался в Канаде. Ему казалось что даже волосы могли ему напоминать то что вспоминать он не хотел. Влада обещала подарить новые воспоминания. — Ты будешь снимать это? — показала она на телефон, который Кирилл поставил у зеркала со выключенной фронтальной камерой. — Если налажаешь, у меня будет доказательство, — пожал плечами Кирилл и включил видео. — Да ладно, — Влада взяла ножницы и приготовила первую прядь, — тебе понравится.       Справлялась она естественно и легко, словно часто это делала. Кирилл не знал откуда это мастерство. Влада усмехнулась и рассказала что с лет шестнадцати стригла отца. Потому что на карантине нельзя было выходить из дома, а отец ненавидел быть лохматым. В итоге приноровилась к коротким волосам. Кирилл зажег новую сигарету. Влада забрала сигарету и вместе с ней продолжила стричь. — Мне нравится что ты куришь такие сигареты. Если бы я тебя не знала, — ее теплая улыбка освещала ярче лампочки под потолком, — я бы все поняла по этой сигарете. — И как же? — Не знаю, — она игриво повела плечами, — разве это не о многом говорит? Тебе так хочется курить, что ты не можешь отказаться, но тебе так ценно мнение близкого человека, что ты куришь такие. Это любопытно. — Ты сказала: «если бы я тебя не знала», — Кирилл слегка нахмурился, — думаешь мы уже знаем друг друга в других жизнях?       Влада закончила с волосами, посмотрела прямо в камеру и выключила видео. Она потушила сигарету и отложила ножницы. Ее пальцы аккуратно прошлись по его коротко стриженным волосам и Кирилл инстинктивно повел вслед за ее рукой голову. В уютной ванной пахло ромашкой, горелой бумагой и терпкой вишней. Кирилл хотел напиться до смерти этой вишней. На него глядели ее серые глаза с зеленоватым отливом, которые бесконечно напоминали ему… что-то. Ее губы приоткрылись, но она тряхнула головой, словно в нее пришла совершенно глупая идея. — Все что ты говоришь, делаешь, вообще весь ты кажешься таким знакомым, — она нахмурилась, — но я не понимаю. Это не как обычно, когда тебе кто-то нравится и тебе кажется что ты с ним знаком всю жизнь. По другому. Как будто я тебя в самом деле знаю. — Так я тебе нравлюсь? — борясь с улыбкой, спросил Кирилл. — Господи, — улыбнулась Влада, — это все твои умозаключения? — Нет, — усмехнулся Кирилл, — но это прекрасно.       Они улеглись на кровати рядом, так что касались плечами, а ее рыжеватые локоны щекотали его кожу. От шампуня Кирилла пахло зелеными яблоками и теперь Влада явственно это ощутила. Рядом с ним ей было спокойно, словно даже воздух вокруг них был пуленепробиваемым. Эту защищенность она не ощущала давно. Он говорил об Авроре. — Она совсем крохотная, а уже носится за собакой, еле поспевая, — он улыбнулся, — наверное, я много о ней говорю. — Ты ее любишь, — мягко поджала губы Влада, улыбаясь, — разве это не здорово? — Она замечательная, вы бы понравились друг другу. В ней столько жизни… Не помню чтобы во мне столько было. — Во мне было, — пожала плечами Влада, — думаю, я скучаю по себе прежней. — Что мешает вернуть себя? — Новая я, полагаю, — Влада с выдохом прикрыла глаза, — это слишком грустно, где твои сигареты?       Кирилл усмехнулся, подкуривая сигарету ей и себе. Она пошутила что это затягивает. Он согласился, что иногда это хуже, чем обычные сигареты. Она выставила пятерню вперед и принялась разглядывать свою татуировку. Кирилл примостил свою руку рядом. — Интересно, это имеет связь?       Стоило только озвучить эту мысль, сигарета зажатая между пальцами, выставленной вперед руки, выскользнула и упала на плечо Влады, прожигая футболку, а следом и кожу. Влада зашипела, а затем засмеялась так звонко, что беспокойство, заставившее Кирилла подскочить, чтобы ее «спасти» куда-то улетучилось. Она достала сигарету и положила ее в пепельницу. Кирилл принялся осматривать рану, забыв что хотел уточнить ее вопрос. — Заживет, — просто сказала Влада. — Больно? — Уже нет, — Влада хмыкнула, — все привычки имеют последствия. — Это даже не твоя привычка, — раздосадовано ответил Кирилл.       Влада только улыбнулась, прежде чем поцеловала его, падая вместе на кровать. Где ты будешь, когда закончится эта ночь — так и не спросила она, растворяясь в поцелуях. Я любил тебя миллионы жизней назад — подумал он, не позволяя себе ничего больше поцелуев и прикосновений. Время, которое неслось казалось зависшим и они оба боялись, что когда взойдет солнце придется вернуться в реальность. Потому что сидеть на кровати, укутавшись друг в друга и медленно целоваться было более чем правильно. Влада водила по татуировке Кирилла, а он застыв глядел на нее. Все казалось таким правильным и необходимым. Таким долгожданным? Кирилл не знал как ей объяснить что его руки ждали, пока по ним пройдутся ее пальцы. Это ведь на грани безумия. — У меня такое чувство, что я тебя когда-то любил, — спокойно сказал Кирилл. — Обычно эта фраза звучит иначе… — ее голос стал тихим. — Я сказал ровно то, что думаю, — Кирилл не имел дурной привычки бежать от собственных чувств. — Я не знаю когда это было, но я любил тебя до этой встречи с тобой.       В начале седьмого утра они стояли у входа в ее отель и смотрели друг другу в глаза. Номера телефонов в записных книжках, но не готовность позвонить. Их тяга была почти больной. Они оба понимали, что происходящее нужно понять, прежде чем впутывать другого. Потому что они сказали друг другу многое, но умолчали об аварии. Кирилл обнял ее и поцеловал маленькую ранку на плече. Это невинное действие вызвало табун мурашек на ее коже, а в его голове вихрь картинок, смазанных и слишком резких. Она заметила перемену в его взгляде, но промолчала. Кирилл не мог сконцентрироваться ни на одном моменте в голове, поэтому прикоснулся к волосам Влады, словно она была спасительным маяком. — Мы уезжаем сегодня, — промямлила девушка. — Останься, — зная ответ, все же попросил. — Этот отпуск я обещала родителям. — Пригласи меня тогда, — усмехнулся Кирилл. — Тебе не нужно приглашение, — она знала, что если он захочет, то приедет. — Не хочу, чтобы это было последнее что мы скажем друг другу, — прислонившись лбом к его подбородку, она принялась крутить пуговицы пиджака от неловкости. Кирилл перевел дыхание, намереваясь сказать что-то слишком милое, но Влада прервала его, закрыв ладонью рот. И он усмехнулся будто это было привычное действие. — Скоро волосы отрастут, мне нужен парикмахер. — А мне сигареты, — Влада заулыбалась и Кирилл, с чувством выполненного долга, поцеловал ее в висок и услышал короткое неподходящее: — пока. — Пока? — Кирилл усмехнулся, покачал головой и отпустил ее руку, делая несколько шагов назад, — чудная.       Он стоял пока она не зашла в двери отеля, но уже чувствовал себя странно. Слишком живыми были картинки, пляшущие в сознании. Они рвались наружу и Кирилл зажмурился от боли, которую они принесли с собой. Он знал, что это воспоминания и им тесно в его подсознании. В доме отца он отрубился начисто, ему снились силуэты и места, которые он узнавал. И синяя бабочка затмила все его мысли.