Better This Way/Так будет лучше

      Калеб в отчаянии расхаживал по залу ожидания. Сэм был бледен и слегка дрожал в своем кресле. Прошло несколько часов. Мак прилетел первым рейсом и разговаривал с врачами гораздо дольше, чем следовало. Никто не сказал им ни слова.       — Калеб?       Экстрасенс обернулся на знакомый голос.       — Джим!       Пастор быстро обнял его, и Калеб не стал вырываться.       — Как он?       — Я не знаю. Нам никто ничего не говорит. Мы здесь уже несколько часов!       — Что случилось? — Джим нежно положил руку на плечо Сэма, который выглядел так, словно готов был разрыдаться.       — Это был призрак. Я должен был это предвидеть.       — Какой призрак, Калеб?       — Тот который выбрасывает людей из окон.       Мерфи нахмурился.       — Насколько было высоко?       — Второй этаж. — Калеб провел рукой по волосам. — Я не знаю точно, как он упал, но лежал на спине, когда мы нашли его. Он был… он был не в себе. Не знал, что происходит и какой сегодня день. Он думал, что мы на твоей ферме, Джим. Помнишь, когда он упал с твоего чердака?       — Понятно. — Мерфи посмотрел на младшего Винчестера. — Сэм, ты в порядке?       — Было так много крови, — прошептал подросток. — Она была повсюду. И он не просыпался. — Сэм посмотрел на Джима. — Я знаю, что Калеб сказал, что Дин проснется, но он не просыпался. Я пошел вызывать скорую, а когда я вернулся, он… он даже не дышал.       Дин два раза был в критическом состоянии, прежде чем его доставили в больницу. Молчание врачей теперь не помогало им успокоиться.       Джим похлопал подростка по плечу.       — Если Калеб сказал, что Дин проснется, я думаю, мы должны поверить ему на слово. Но я уверен, что с твоим братом все будет в порядке. Кто-нибудь дозвонился до Джона?       Сэм фыркнул.       — Я думаю, было бы проще вызвать призрака, чем дозвонится до папы.       — Ясно.       — Я звонил. Оставил несколько сообщений. Но мы знали, что он будет вне зоны сети в течение нескольких недель, — Калеб пожал плечами. — Кто был у него на подхвате?       — Бобби, — ответил Джим. — И я не смог дозвониться ни до кого из них. Регистрация не состоится еще несколько дней. Я уверен, что он появится вовремя.       — Вовремя для чего? — Сэм снова закатил глаза. — Для похорон?       — Сэмюэль…       — Не говори так! — рявкнул Калеб. — Можешь строить из себя мелкого пессимиста и уходить, потому что нам это здесь не нужно.       — Калеб…       Младший Винчестер встал, оказавшись нос к носу с Калебом.       — Да, но ты же не мистер оптимист! Если бы ты следил за Дином, как положено, этого бы не случилось!       — Если бы я следил за ним?! Это ты должен был прикрывать его спину на этой охоте! Но ты струсил и позволил Дину быть приманкой!       — То, что ты главный охотник, не означает, что ты всегда прав!       — И то, что у тебя еще нет кольца, не означает, что ты не можешь взять ответственность на себя!       — Мальчики! — Джим встал между ними, оттеснив их обоих на шаг назад. — Это неприемлемо! В этом нет ничьей вины. Это была охота. Что-то пошло не так. К сожалению, это случается.       — Да, и так случилось, что мы говорим о Дине! — Калеб горько усмехнулся.       — Я в курсе, Калеб, — голос пастора смягчился. — Я тоже беспокоюсь о нем. — Ривз провел рукой по волосам. — Я знаю, мы все волнуемся, но если мы будем кричать друг на друга, то нас выгонят из больницы.       — Разве они не должны были нам уже что-нибудь сказать? — Сэм снова откинулся на спинку стула. — Хоть что-нибудь?       — Отсутствие новостей — хорошая новость, как говорится. — Пастор успокаивающе улыбнулся.       — Не думаю, что это применимо здесь, Джим.       — Калеб, если бы Дин был мертв, они бы уже сообщили нам.       — Ты чувствуешь его? — спросил Сэм.       Калеб покачал головой.       — У меня все еще голова болит. Я не знаю, со мной что-то не так или… — или он пытался защититься от суровой реальности.       — Джим, есть что-нибудь от Джона? — услышав резкие слова от доктора Эймса все обернулись.       — Папа? Как Дин?       — Джон? — снова спросил Мак.       Калеб почувствовал, как его затошнило. Нет. Дин не был мертв. Он бы знал. Он бы почувствовал это. Даже если бы у него болела голова, он бы почувствовал это.       — Никто не смог с ним связаться. Возможно, я не смогу связаться с ним до запланированной регистрации.       Доктор поджал губы и опустил взгляд.       — Папа?       Мак вздохнул, ущипнув себя за переносицу.       — У него серьезная субдуральная гематома. Мы уже просверлили отверстие для аппарата, но если кровотечение не остановится, нам придется выполнить полную трепанацию черепа.       — Почему ты не можешь просто заморозить его, как в прошлый раз? — спросил Сэм, побледнев как простыня.       — Это слишком экстремальный вариант для этого случая. В прошлый раз он был достаточно стабилен, чтобы мы могли оценить наши возможности. На этот раз… — Он выдохнул, опуская руку. — К счастью, Дину больше восемнадцати, так что мы смогли сделать то, что нужно, без согласия родителей, но…       — Но его отец должен быть здесь, — закончил серьезным тоном Джим.       Мак кивнул.       — Ты думаешь, он умрет, — прошептал Сэм. — Ты… Вот почему ты хочешь, чтобы папа был здесь! Потому что… потому что ты думаешь…       — Нет! — прорычал Калеб. — Нет. Просто… просто прекрати это!       — Калеб, сынок…       — Нет! — Он поднял руки. — Нет, ты не можешь так смотреть на меня и говорить, чтобы я не психовал, когда ты говоришь мне, что Двойка умрет!       — Мы ничего не знаем наверняка. Но тот факт, что он не подает признаков пробуждения вызывает большую тревогу.       — Ты только что просверлил дырку в его голове! Конечно, он не просыпается!       — Все не так просто. В некоторых случаях мы держим пациента в медикаментозной коме. Именно так мы поступили в прошлый раз, когда произошло нечто подобное. Но на этот раз мы этого не сделали. И он должен был очнуться в течение нескольких часов после процедуры.       — Это ничего не значит! Ребенок просто устал, ему требуется немного больше времени, чтобы проснуться. Это не повод начинать организовывать похороны!       — Сынок…       — Нет. Я не останусь здесь и не буду слушать это дерьмо. Позвони мне, если у тебя будут какие-нибудь настоящие новости. — Калеб пронесся мимо своего отца, едва сдерживаясь, чтобы намеренно не сбить его с ног.       Макленд не понимал, о чем говорил. Дин был не просто одним из его пациентов. Это был Двойка. Он был особенным. Он всегда преодолевал невероятные трудности, а они просто… отказались от него!       Калеб оказался на улице в одном из этих дурацких садов больницы. Он не мог находиться там, но и не мог уйти слишком далеко. Если случится худшее… Он не мог потерять Дина, он не мог никого потерять. Он с этим не справится. Такую боль он испытывал всего один раз. Но Двойка был особенным. Калеб знал, что от этой потери не сможет оправиться.       — Калеб?       Он остановился, но продолжал стоять спиной к пастору.       — Джим, я действительно не в настроении болтать.       — Может быть, и нет, но я верю, что это было бы полезно для нас обоих. Ты не возражаешь, если мы присядем?       Он почти отказал. Почти сказал пастору возвращаться к своим скорбящим овцам и оставить его с отчаянной надеждой. В конце концов, он смягчился и присоединился к Джиму, который сел на металлическую скамейку.       На мгновение между ними повисла тишина. Джим заговорил первым.       — Никто не теряет надежды, мой мальчик.       Ривз фыркнул.       — Ты не можешь одурачить меня.       — Твой отец просто обеспокоен. Он не хотел, чтобы плохие новости застали врасплох.       — С Дином все будет в порядке.       Мерфи улыбнулся.       — Я рад видеть, что ты принял мои проповеди о вере близко к сердцу.       — Он не может умереть, Джим. Я не могу… я не могу потерять его.       — И я молюсь, чтобы этого никогда не случилось, но не принимай клиническую холодность Макленда за недостаток веры и не думай, что ему все равно. Ты же хорошо его знаешь.       Калеб провел рукой по лицу.       — Я знаю. Просто… Если бы ты только видел его. Дин был таким… Он был не в себе. И… — Ривз отвел взгляд, не желая озвучивать свои страхи о том что это могли быть последние мгновения с Дином.       — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть его в таком состоянии, но я уверен, он ценит, что ты был с ним.       — Он... он сказал, что так будет лучше. — Ривз посмотрел в добрые глаза пастора, чувствуя, как его собственные глаза защипало от слез. — Я думаю… Мне кажется он думал, что умрет. И он был не против. Он сказал, что все в порядке, потому что я сделал его настоящим. Я не…       Глаза Стража расширились, и по его лицу потекли слезы.       — Джим?       — Ты сделал его настоящим. — Мерфи слабо улыбнулся. — Это замечательный подвиг для такого человека, как Дин.       — Что это вообще значит? Я думал, он говорит бред.       — Ты когда-нибудь читал «Вельветового кролика»?       — Кажется, я помню, что видел книгу на ферме, но не думаю, что когда-либо читал ее.       — Стать настоящим можно только тогда, когда любишь что-то невообразимо. Однажды Дин спросил меня, сможет ли он когда-нибудь стать настоящим. И я честно ответил ему, что не знаю.       — Но ты любишь нас. Дин знает это. И Сэм любит его, даже когда ведет себя как придурок. Даже Джон любит его, хотя он ужасно это показывает.       — Но это нечто большее, Калеб. Это означает, что Дин верил и знал, что каким бы сломленным он ни будет, твоя любовь к нему не изменится.       Калеб с трудом сглотнул. Он не был уверен, что чувствует по поводу такой высокой похвалы со стороны Хранителя или Дина. Он любил Двойку. Он любил его так, как мог бы любить собственного младшего брата. Но услышать, что Дин ставил его любовь выше любви собственной семьи… Это была честь и в то же время особого рода боль.       — Подожди, — сказал Ривз, собирая воедино некоторые фрагменты. - Сломленным физически?       Джим, казалось, удивился вопросу.       — Я… Наверное. В книге это скорее метафора, но…       — Дин знал, что даже если он не сможет ходить, это ничего не изменит для меня.       — Калеб? Я думал, нас беспокоит его голова…       — Это так, но он потерял чувствительность, думал, что парализован. Я не знаю, было ли это из-за его головы или из-за чего-то другого. И он был напуган. Боялся реакции отца. Он подумал, что было бы лучше просто ускользнуть, чтобы не иметь с этим дело.       — Но ты сделал его настоящим, — прошептал пастор.       — Это… Возможно ли, что он не просыпается из-за того, что не хочет? Потому что он напуган? Он знает, что для меня это ничего бы не изменило, но…       В голосе Джима появились новые нотки ужаса.       — Так было бы для всех остальных. Он чувствует, что только ты ценишь его по-настоящему. Он верит, что для всех остальных важно только то, что он может делать. И если паралич окажется постоянным…       — Он думает, что ему лучше вообще не просыпаться.