Ведьма

Первые солнечные лучи скользнули по лицу спящей Лизы, заставляя ее поморщиться в попытке спрятаться от света. Где-то на улице раздавалось навязчивое кукаренканье и девушка вспомнила, почему не любила село. – Да, чтоб ты охрип, гаденыш. Найду чей ты, пущу на щи, – недовольно произнесла Лиза, пытаясь накрыть одно ухо подушкой, чтобы заглушить беспрерывный ор петуха. Но сон уже ускользнул и Лиза села на постели, на ощупь ища очки, которые с вечера положила на комод, что стоял рядом с кроватью. Металлические пружины старой кровати жалобно скрипнули, напоминая, что оказалась она здесь исключительно потому, что ее судьба была такой жалкой. Вздохнув, Лиза, надела очки, осматривая пыльную комнату. Стоило бы все здесь привести в порядок, глядишь и бабушке станет получше, если будет легче дышать. Как и во многих старых домах, здесь было две комнаты, и сени (прим. входная часть избы). Выходя из своей маленькой комнаты, которую бабушка, почему-то всегда именовала кухней, Лиза собрала волосы в хвост, даже не заботясь о том, чтобы причесаться, а для кого? Быкам хвосты крутить? Почему-то эти мысли вызвали у нее улыбку. Осторожно открывая дверь в большую комнату, где находилась бабушка, девушка юркнула мышкой внутрь. Все окна оказались занавешены черной тканью, как и огромное зеркало, которое красовалось между ними. Это показалось Лизке странным, но кто знает, может бабушке было плохо от яркого света. Такие заболевания были не редкими, но в медицине Лиза ничего не соображала. Пройдя к кровати девушка прислушалась. Хриплое дыхание Евдокии, стало ещё более шумным. Она присела на постель и взяла бабушку за руку, поглаживая. Сейчас она была для нее самым родным человеком. – Ба, как ты? – тихо спросила она. Евдокия закряхтела, пытаясь прочистить горло, она закашлялась. – Все хорошо, милая, все хорошо, – на выдохе произнесла она. – Немного осталось. – До чего, бабуль? – с нотками волнения в голосе, спросила Лиза. – Родоница через неделю. А там шаг до Живина дня. Помру я, через неделю, – с хрипом, произнесла Евдокия. – Да что ты такое говоришь? – всплеснула руками Лиза, пытаясь пресечь глупости, что говорила бабушка. – Молчи. Всю неделю шаг за шагом будешь выполнять, что говорю, и начнется твоя новая жизнь, Лизавета. Все враги пожалеют, что встали на твоём пути. Обещай, что не ослушаешься. Обещай, что сделаешь, что надобно! – голос Евдокии сейчас звучал не слабо, а скорее требовательно, и глаза... они словно сверкнули в полутьме комнаты. Лизе на мгновение было страшно. Она знала, что бабка ее, как все жители села не крестилась смотря на храм, и не увешивала иконами первый угол избы, не жгла лампад и церковных свечей. Что почитала она иные праздники, но тогда ей казалось, что это и не важно. Лизка и сама-то не могла похвастаться верой в бога. Но перечить не стала, ощущая, что ей и правда нужно свернуть с привычной дороги, чтобы ощутить другую жизнь. И пусть это будет языческая белиберда ее бабки. – Обещаю, ба. Обещаю, что исполню все твои указания, – сказала Лиза, зная, что для бабушки, видимо, это крайне важно. – Хорошо, – успокоилась Евдокия, опускаясь на подушки. – Комнату мою не убирай. Занавеси не снимай, и окон не открывай. Коль придет кто ко мне, отсылай с порога. Никому ходу в мою комнату кроме тебя нет, запомни это. И смотри за местными, скоро будут пытаться разбить окна, не допусти. А пока иди, наноси воды с колодца. На сегодня соберу силы, и отведу тебя в баню. Сказанное поставило Елизавету в ступор. С чего бы местным в доме окна бить, но спорить не стала, лишь кивая. – Да сама ж могу помыться, тебе отдыхать нужно, – возразила Лиза. Но Евдокия была непреклонна. Благо баня примыкала к дому, и проход в нее шел из сеней. – Надо так, дурында. Иди по воду и не спорь. Ведра в сарае, наноси полну кадушку, – устало сказала Евдокия. – Прости, – только и смогла выдавить Лиза, отправляясь в сарай, за пресловутыми ведрами. По пути она заглянула в баню, кадушка там стояла деревянная окованная железными обручами, как в сказках, и была она литров на сто. Перспектива ходить к колодцу, который находился за пять домов от ее, была не очень. Тем более, что сходить придется не меньше пяти раз. Но раз обещала слушаться, то стоило выполнить указание бабушки. Она вышла за калитку, осматриваясь. Улица была не очень людной, это было и хорошо, после вчерашней встречи с бабушкой Машей, она ощущала, какой-то осадок. Первые два похода, были даже интересными, но два ведра тянули руки и Лиза не привыкшая к физическим нагрузкам уже с трудом дышала, останавливаясь так часто, что едва не расплескала воду. – Здравствуй, красавица. Кто ж такую отправил тяжести таскать? – прозвучал чуть насмешливый голос, практически у ее уха, и Лиза взрогнув, почувствовала, как из ее рук со спины забрали ведра. Резко обернувшись она упёрлась взглядом в грудь стоящего перед ней парня. Поднимая взгляд, она встретилась глазами с обладателем красивых голубых глаз. – Эй, – в возмущении, произнесла Лиза, делая шаг назад. Парень, вторя ей сделал тоже шаг назад. И Лизка смогла оценить по достоинству то, что увидела. Первое, это те самые глаза, с лёгкими смешливыми искрами, до невозможности голубые, такие, что можно утонуть, словно в чистом озере. Светлые волосы с лёгким соломенным оттенком, длинные ресницы, прямой нос и четко выраженные скулы. Довольно высокий, и судя по телосложению не боялся работы. Понимая, что как дура пялится на него, Лиза замялась. – У вас тут так принято, ведра с водой воровать? – защищаясь, спросила она. – Я не вор! – наигранно возмутился парень, обезоруживающе улыбаясь. Он поставил ведра на пыльную дорогу и протянул Лизе руку. – Прости, растерял все свои манеры. Алексей, – представился он, продолжая улыбаться. От чего-то, его улыбка была такой теплой и солнечной. Лиза протянула свою руку в ответ, пожимая. – Елизавета, – сказала девушка, забывая, что ни в жизни не знакомилась вот так просто. – Знаю, ты внучка бабушки Дуни, поселок гудит о твоём приезде, – рассмеялся Лешка, взъерошив свои светлые волосы пальцами. Лиза уставилась на него непонимающим взглядом. – Это ещё почему? Леша подхватил ведра и кивнул вперёд, предлагая обсудить это по дороге. – Поселок у нас небольшой, все друг друга знают, а ещё до ужаса боятся всего. Скажу тебе по-секрету, поговаривают, что бабуля твоя ведьма, – заговоршицким тоном произнес Алексей. Лиза чуть не упала споткнувшись о камень, и уставилась на нового знакомого. – Чего? Мы, что в средневековье живём? – с возмущением, спросила она. – Стоит тебе травы пособирать и вылечить сыпь уже записывают в ведьмы, ну что за народ... – Вот-вот, – подтвердил ее слова Лешка, продолжая идти вперёд. – Да это так, вечно ищут какой-то сенсации. Ты представь, тут телевизор не в каждом доме нормально работает, вот и развлекаются, как могут. У Лизы даже немного отлегло, от того, что он оказался не «как все». Они дошли до дома и Лиза остановилась. – Спасибо, дальше я сама. Лешка поставил ведра с водой на землю и почесал затылок. – Ты ходила дважды, значит вода не для питья. Наверно баню решила растопить? – спросил он. Лиза отметила его логическое мышление и это вызвало даже улыбку на ее губах. – Угадал. Но дальше я сама. – Каким бы я был мужиком, если бы позволил тебе таскать воду самой, – ответил Леха и прихватив ведра, направился в дом. – Показывай, где баня. Лиза вздохнула, с опаской посматривая на дверь, где лежала бабушка. Надеясь, что не нарушает ее указаний. – Вот сюда. Толкнув дверь в полутемную комнатушку, где было одно небольшое оконце, которое заросло пылью с трудом пропуская свет. Лешка, вылил воду в кадушку, направляясь к выходу. – Как бабушка? В последнее время ее почти не видно, – спросил парень. Лиза вздохнула, поправив очки, которые так и норовили съехать на кончик носа. – Болеет, собралась помирать, – ответила Лиза. – Это они любят, что не дело помирать, моя тоже раза два в неделю говорит на какую полку гардероба положила смертные деньги, – на лёгкой ноте, сказал Лешка, разряжая немного ситуацию. – Хотела бы я так думать, – пожала плечами Лиза. – Она и правда плохо выглядит. А уж я помню её всегда бодрой и цветущей. – Не вешай нос, ягодка, все наладится, – с улыбкой ответил он. – А зачем тебя занесло в наши края? Лиза даже немного покраснела, ее кроме как по имени, обычно и не звали. – Развелась с мужем и решила, что мне нужно подумать, как жить дальше, – честно призналась девушка, понимая, что ей и смысла нет скрывать, парень просто решил помочь, потому что иначе, чем жалость, она вызывать не может. – Развод это плохо, а вдруг он не был твоей судьбой? Вдруг, твоя судьба ещё впереди, – продолжил диалог Леша. – Честно, и думать пока не хочу. Сейчас я хочу забыть все, как страшный сон. Они дошли до колодца, продолжая диалог, и как ни странно, разговаривать с ним было легко и приятно. Словно они знали друг друга сто лет. И когда бочка оказалась полна, Лиза поставила пустые ведра в предбанник и выйдя на улицу сцепила руки за спиной, смотря на блондина. – Спасибо, Алексей, рада знакомству, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Да было бы за что. Если что, я внук, Петра и Валентины Егоровых, живу через дом от тебя, – сказал Леха, кивнув на угол дома, что виднелся за большой берёзой. – Завтра приглашаю тебя прогуляться на пруд, там сейчас очень красиво. Лиза немного опешила, будто он пригласил ее на свидание. А потом подумала, что ей не помешает прогулка. Тем более Леша не вызывал у нее никакого негатива, скорее наоборот, было так легко болтать с ним. – Договорились. Давай в двенадцать дня, – предложила Елизавета. Леха кивнул и развернувшись, направился к своему дому. Ещё какое-то время Лиза смотрела ему вслед, а потом скрылась в сенях дома. Всё-таки стоило убраться. Указание бабушки, ничего не трогать в ее комнате, девушка помнила хорошо, поэтому начала она со своей комнаты. Разобрав кучу старых книг, которые горкой лежали на комоде, Лиза очистила их от пыли, и аккуратно расставила на полку. Наконец-то добравшись до своей сумки, разложила малочисленные вещи по стопочкам. В комнате пахло сыростью и было немного зябко, все же ночи в апреле не отличались ещё теплом. Поэтому пришла идея растопить печку. Вспоминая всю систему, она понимала, что жить такой жизнью совсем не легко для тех, кто привык к удобствам и благам городским. Вытащив задвижку, чтобы дым мог свободно выходить из трубы, она приоткрыла поддувало. Из детских воспоминаний мало, что сохранилось, но все же сложить воедино логические вещи она могла. Кинув несколько щепок и смяв газету, Лиза кое-как разожгла огонь. Положив сверху пару поленьев, она смотрела, как потрескивает дерево и от этого становилось, как-то спокойно. Распахнув окна, она отправилась растапливать печку в бане, уже ощущая себя, как минимум знатоком в этом деле. Да только печка в бане не давалась так легко, видно труба совсем была забита сажей, она жутко коптила, и дымила, наполняя небольшое помещение баньки, удушливым дымом. Повоевав с печью, Лизка все же сумела обуздать ее, и теперь из трубы валил дымок, возвещая, что жизнь в доме бурлила. Вымыв полы в комнате и сенях, девушка уселась на застеленную постель, поглаживая по стеганому одеялу рукой. От печки шло приятное тепло и воздух стал совсем другим. Пока Лиза копошилась на кухне, чтобы приготовить еду, за пределами дома назревало нечто опасное. Мужики стоя у загородки дома Марии Степановны шушукались, с опаской поглядывая на дом Евдокии. – Оживилась, баню затопили. Ох, и говорил я, надо было прибить ее лопатой, когда она только слегла, – сплюнув на землю, сказал Петр. Его собеседник, местный водитель покачал головой. – Не по-христиански это, не по-божески. – Нашел о чем вспомнить. Забыл ты, как мы намучались, когда по-молодости Дунька вышла из леса первого мая, голая. Когда коровы кровью доились и чертовщина всякая творилась. Благо с возрастом улеглось все, и все ее свиданки с чертями стали реже. Как неурожай косил из года в год, когда слово ей поперек скажешь. Ты мне давай тут, на жалость не дави, – злобно произнес пожилой мужчина, вспоминая, как она манила всех мужиков до единого к себе, словно магнитом. – Да не за тем ее девка приехала, ты видел её? Евдокия урождённая была красавица, а это что, глаза одни, ни рожи, ни кожи, какая из нее ведьма, – сокрушался Степан, рассуждая. – Вот передаст она силу и увидишь, какая. Они вон со стороны Дунькиной комнаты, все позанавесили, я с утра проверил. Нельзя дать ее духу в доме остаться, когда она издохнет. Надо будет, и крышу проломим. – Да как же ты узнаешь, когда она дух испустит? – спросил Степан, закуривая сигарету. – Не знаю, следить будем, – ответил Петр, наблюдая за клубами дыма из двух труб. – Не нравится мне это... Грешно, не иначе, – не унимался Дмитрич. После уборки Лиза пыталась покормить бабушку, но та категорически отказывалась, принимая только воду. Поэтому поев сама, девушка взяла одну из книг с полки перелистывая страницы. Дверь в ее комнатушку со скрипом отворилась и на пороге стояла Евдокия, на ней была надета длинная белая рубаха, а седые волосы были распущены. – Снимай одёжду, скомандовала она, – прихрамывая, входя внутрь. Лиза отложила книгу на кровать, посмотрев на бабушку. – Всю? – До гола раздевайся, – сказала она, опираясь рукой на столешницу. Что-то в поведении бабушки вызывало природный страх. Лиза несмело сняла с себя штаны и рубашку, посматривая на Евдокию, та лишь кивнула, подгоняя внучку поскорее расправиться с одеждой. Лиза сняла белье и осталась стоять на дощатом холодном полу босиком, в попытке прикрыть рукой грудь. Евдокия закашлялась, и подойдя ближе, взяла Лизку за запястье. Бабкины ледяные пальцы сомкнулись на ее руке, обжигая холодом. Лизу начало трясти. Евдокия подвела ее к зеркалу. – Смотри на себя в зеркало, – грубо сказала она. Лиза подняла взгляд, смотря на свое отражение. Из-за переживаний, она сильно похудела, ребра выпирали, как и кости ключиц. Кожа моментально покрылась мурашками. – Смотри, примечай все недостатки. Запомни каждый, пусть он отпечатается в твоей памяти, – продолжала говорить Евдокия. И Лиза послушно смотрела на себя: кожа, волосы, тело... Все... Все... Дыхание стало чаще, словно она и правда отпечатывала в памяти каждую мелочь, что так ей не нравилась. Евдокия удовлетворённо кивнула, и отворив дверцу одного из шкафов, вытащила обычную свечу, зажигая ее. Как только огонек вспыхнул отражаясь в зеркале, оно лопнуло, и по поверхности побежали трещины, пока осколки со звоном не осыпались на пол. Евдокия поставила свечу на стол, оставляя гореть. Лиза была шокирована, тело прошибала уже более ощутимая дрожь. – Запомнила? А теперь это останется только твоим воспоминанием. Начиная с этого дня все твои недостатки начнут уходить. Постепенно. – Ба, ну прекращай..., – начала Лиза, но встретилась с взглядом бабушки и замолчала. – Ты думаешь я тут шутки с тобой шучу? Нет веры, езжай в своему кобелю и ползай в ногах, проливая слезы. Он осеменил эту жалкую потаскуху, хочешь и дальше быть ни кем? – спросила Евдокия, острым взглядом впиваясь в глаза Лизы. Та сглотнула комок в горле, ощущая, как накатывают слезы и покачала головой. – Посмотри на меня. Как я могу стать лучше? – всхлипнув спросила Лиза. – Увидишь, пошли, – сказала Евдокия, тяжёлым шагом, выходя с сени, а оттуда в баню. Лиза шла следом, находясь в каком-то странном коконе. Ее уже даже не смущало то, что она обнажена. Баня встретила их жаром. Пока Евдокия разбавляла воду в тазу, кидая туда какие-то травы, Лизе было велено лечь на скамью. Банька была маленькая, без лежанки. Но это явно не мешало Евдокии творить то, что она задумала. Капнув, из флакончика, что-то на камни, она взяла в руки березовый веник. По бане распространился сладковатый запах от которого у Елизаветы начала кружиться голова. Евдокия же, словно и не чувствовала того, что чувствовала Лиза. Она макнула веник в таз с отваром и хлесткими движениями начала проходиться веником по телу внучки. С ее губ слетали невнятные слова. И она не останавливалась, двигаясь в одном, только ей ведомом ритме, сначала со спины, а потом и спереди. Тело Лизы нагрелось, по коже стекали кали пота, смешанные с берёзовыми листьями и отваром. В голове звучала странная пульсирующая мелодия. Возможно, это было от жара и духоты. Но с каждым ударом веника, боль нарастала. Воспоминания о муже и предательнице подруге начали туманиться. И она закричала. Так, что болело горло, но она изливала всю свою боль в нечеловеческом крике. И когда силы иссякли, она ощутила лёгкость, покачиваясь в такт мелодии в ее сознании. С трудом понимая, что происходит, она пила очередную кружку отвара, которую подала ей Евдокия. Окатив ее на последок ледяной водой, бабка прям на мокрое тело, одела на нее длинную белую рубаху в пол. Выводя из бани, она проводила Лизу в ее комнатку, уложив в постель. – Начинается новая фаза, Лизавета. Спи. Лиза лишь обессиленно кивнула, тут же закрывая глаза. Ее сознание, словно вырвали из тела, и она полетела, сначала к потолку, а потом выпорхнула в приоткрытое окно, стремясь познать свободу. Евдокия с трудом наклоняясь собрала осколки, складывая в черный мешок. – Полетай, милая, узнай каково это, – сказала Евдокия, прихрамывая отправляясь к себе. Свои силы она исчерпала сегодня, сильно приблизив свой конец, но это было нужно, чтобы направить Лизавету в нужное русло. Она знала, что все ждут ее смерти к Радонице, даже тут она сумеет обыграть их. От этих мыслей, на лице Евдокии появилась улыбка. Она знала одно, Лизавете суждено пройти ее путь, путь ведьмы.