Ведьма

Очередное утро стало отнюдь не раздражающим, скорее наоборот. И даже злополучный петух совсем не действовал на нервы. Лиза потянулась, не спеша покидать постель. Она наблюдала, как пылинки танцуют в лучах солнца, которые пробивались через окно, оставляя дорожку на одеяле. Лиза прищурилась, а потом поняла, что отлично видит, каждую пылинку без очков. Где-то в сознании всплыли слова бабушки о том, что она начнет избавляться от недостатков. Но это было ещё не доказательство чуда. Лиза силилась вспомнить, что вчера происходило в бане, но все было как-то туманно. Она помнила только то, что было много пара и как ее тело горело, не понятно от чего, от жара, или от следов оставленных берёзовым веником на ее коже. Но, как она оказалась в постели, Лиза совсем не помнила. Зато потом ей снились сны. Такие реалистичные и яркие. Словно она парила, летая по поселку, наблюдая, как люди укладываются спать, как гаснет свет в домах. А потом она летала над лесом, играясь в свете луны с листвой и паря над гладью пруда. Чудесный сон. Елизавета улыбнулась, чувствуя прилив неконтролируемого счастья. Спуская ноги с кровати, она тронула пальцами доски пола. Все казалось таким ярким и по-особенному прекрасным. Возможно баня была отличным вариантом, Лиза ни раз слышала, что она помогает очистить мысли и расслабить тело. С интересом осматривая длинную рубаху, что была на ней надета, девушка повернула голову. На месте, где висело зеркало, красовалась лишь одна рама. Возможно, там, за гранью зеркального мира осталась прежняя она. Переодевшись, Лиза первым делом отправилась к бабушке. Комната казалась такой жуткой и темной. Внутри было холодно. Садясь на постель, Елизавета взяла Евдокию за руку, она была невозможно ледяной, как и комната, и от этого прошибало мурашками по телу. – Бабуль, как ты? – спросила она, касаясь пальцами свободной руки ее лба. – Мои силы тают, не допусти чужаков в доме. Сегодня в сарае у дома возьми доски и окна прям на занавеси изнутри забивай. Когда придет мой час, ты сама поймёшь. Но поймут и они. Тогда они сделают все, чтобы создать лазейку. У тебя будет мало времени, считанные минуты, прежде чем они проломят окно или дверь. Сегодня принеси в комнату таз, и воды колодезной туда налей. А как начнется все, дверь на засов. До заката в доме будь, не опоздай, – глухо говоря, давала указания Евдокия. – Ба, а кто они? – спросила она. – Селяне, кто ж ещё? Они знают, что остались считанные дни. Но они не знают, что сегодня, – пытаясь усмехнуться, сказала Евдокия. – Да что ж, звери они какие? – не понимая, с чего бы местным устраивать облаву. – Неужели сказки про то, что ты ведьма, так затмили им разум? – Сама все увидишь. На свиданке только не забудь про время. Лиза удивлённо посмотрела на Евдокию, она же не говорила ей ни про знакомство, ни про встречу. И как бы скептически она не относилась к словам бабушки, но пошла выполнять ее указание. Выглянув из двери, она не увидела ничего подозрительного. Могло случиться и так, что на пороге смерти, у бабушки тронулся рассудок, да только Лиза не наблюдала этого во взгляде Евдокии. Мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Лиза направилась к сараю. Скрипучая дверь на ржавых петлях с трудом открылась, впуская Лизу внутрь. В сарае было темно и пыльно. Кругом лежали разнообразные вещи, которые давно отслужили свой срок. Возможно, они хранили свою историю, но это уже было не так важно. Покопавшись в ящиках, Лиза нашла такой же как и петли двери, ржавый молоток, и горсть больших гвоздей. Сунув их в карман, она прихватила несколько досок, относя все в дом. Пришлось, конечно, сходить несколько раз, пока Лиза не решила, что достаточно. Заходя в комнату, она прислушалась, дыхание бабушки было тяжёлым и шумным, словно она с трудом могла вдохнуть и выдохнуть. Стараясь ее не беспокоить, Лиза прошла к дальнему окну. Она даже не посмела приподнять темную ткань, которой было занавешано окно. Приложив одну доску горизонтально, Лиза ударила молотком по гвоздю, вгоняя его в оконную раму. Почти час она мучилась прибивая доски, наконец-то она смогла убедиться в том, что даже если окно будет разбито, то ткань защитит, и просвета не будет. На подсознательном уровне Лиза стремилась хорошо выполнить то, что сказала Евдокия. Занося таз, Лиза поставила его в центре комнаты, прямиком напротив огромного занавешанного темной тканью зеркала. Время близилось к полудню и Лиза пошла переодеться, выбирая удобные джинсы и рубашку. Ей очень нравился этот мальчишеский стиль. Привычно стянув жидкие волосы в хвостик, она поняла, что у нее даже нет зеркала, чтобы посмотреть на себя. Да и смысл? Разве она не знала, как она выглядит? Конечно же знала. Опасаясь, что в ее отсутствие может, что-то случится, Лиза накинула металлическую петлицу на дверь, закрывая ее на навесной замок. Положив ключ в карман, она направилась по узкой протоптанной дорожке к калитке. У входа стоял Лешка, и почему-то его улыбка так ярко осветила ее погасшую душу. – Привет, ягодка, – задорно поприветствовал он, подмигнув Лизе. – Привет, Лёш, – ответила она, помахав ему рукой. – Смотрю у тебя на щеках румянец появился. Кажется, деревенский воздух тебе пошел на пользу, – начал Лешка диалог, указывая рукой на направление в котором им нужно идти к пруду. – Врать не буду, сегодняшний день ощущается лучше, чем вчерашний. Да и бабуля так меня веником отходила в бане, что всю дурь, наверное, выбила, – со смешком, ответила Лиза, следуя указанию блондина и направляясь по дороге вперёд. Краем глаза, Лиза заметила, что у одного из домов, собрались мужики, подозрительно смотря на нее. Это было до жути неприятное чувство. И если бы не Леша рядом, то Лиза однозначно бросилась бы назад домой. Складывалось ощущение, что ее просто хотят посадить на кол. Отвернувшись от собрания, она интуитивно приблизилась в Лёше, переключая на него внимание. – Как, кстати, бабушка Дуня? – спросил он. – Да ничего, потихоньку, глядишь оклемается с моим присмотром, – скрепя сердцем, сорвала Лизка, пока и не зная, можно ли доверять ему. – Хочется в это верить. Пока идём, расскажешь, что случилось с твоим браком? – перевел тему Леха, указывая, что справа есть небольшой спуск с дороги, ведущий между домов. Она следовала пути, который указывал ее спутник, но вопрос, неприятно резанул по сердцу. Раны ещё не зажили, и предательство мужа жгло изнутри. У них будет ребенок... А у Лизы его не будет никогда. Но когда с разводом было покончено, девушка не стала откидывать мысль, что возьмёт малыша из детского дома. – С браком? – с ощущением горечи спросила Лиза. – Мой супруг решил, что моя подруга лучше меня. И за моей спиной спал с ней, потом под видом командировок жил у нее, а потом мне сообщили, что у них будет ребенок. Что я могла сделать? У меня детей быть не может, а насильно держать человека рядом – преступление. Леша нахмурился и сунув руки в карманы спортивных штанов, задумался. – Вот так просто, оставить жену, потому что увидел в другом человеке, что-то лучше? Очень странный поступок, для мужчины, – неодобрительно возразил Леша. – Может он не был твои мужчиной? Лиза хмыкнула и посмотрела на собеседника. – Лёш, посмотри на меня, вокруг все удивлялись, как я умудрилась вообще замуж выйти, – немного повысив голос, отозвалась Лиза. Лешка остановился и остановил Елизавету, разворачивая ее к себе лицом. – Смотрю. И что? У тебя чудесная внешность, не испорченная новомодными примочками. Очень глубокий взгляд в котором таится грусть, милый носик, и чувственные губы. Лиза, ты красивая, и это с какой стороны посмотреть, понимаешь? Она смутилась, отводя от парня взгляд. Она никогда не принимала комплиментов. Даже муж обычно ограничивался стандартным «малыш». В попытке скрыть смущение, она сцепила руки в замок, потирая пальцы. – Остальные думают иначе, и даже я, – тихо произнесла она. – Я не остальные, – сказал Леша, видя, что девушке стало немного некомфортно. – Забудь сейчас о своем идиоте муже и его любовнице. Посмотри, какая здесь красота. Он взял Лизу за руку, помогая ей спуститься с небольшого склона, чтобы выйти к берегу, заросшему всякой травой и камышом. Кинув на землю свою кофту, Леша сел и предложил сесть Лизе. – Весной здесь по-особенному красиво. Прислушайся, как поют птицы, – сказал парень. Лиза опустилась рядом, садясь на кофту, и получилось так, что их ноги соприкоснулись. От Лёши шло приятное тепло. Закрывая глаза, Лиза прислушалась. И правда, пели птицы, она слышала, как на деревьях рядом шелестит листва от лёгкого ветерка, и свежий воздух с ароматом каких-то цветов, дополняет картину. Она открыла глаза, смотря на гладь пруда. На другом берегу примостился рыбак, закидывая удочку. – Здесь так спокойно. Честно, я никогда не любила деревню. Мне всегда казалось, что жизнь здесь скучная и сложная, – призналась Лиза, вытянув травинку, что росла рядом. – Чтобы здесь жить, нужно любить землю и это место. Я тебя здесь не видел раньше. Обычно внуки и внучки частенько приезжают на лето к бабушке, а тебя я не помню, – сказал Леша. – Моя мама очень плохо контактировала с бабушкой, после смерти отца. Если честно, я его совсем не помню. Поэтому приезжала я сюда только в раннем детстве, а потом пару раз в юности. Потом были выезды только когда мы с мужем приезжали на выходные. Я не из тех детей, кого отвозили к бабушке, – с грустной улыбкой сказала Лиза, подтянув ноги к себе и обняла их руками. – Вообще, эта линия родственников для меня слишком туманна. Мне кажется, я совсем ничего не знаю о них. Но, как ни странно ощущаю с бабушкой сильную связь. Лешка внимательно слушал, перебирая пальцами завалявшийся в кармане чек из магазина. – Может быть сама судьба привела тебя сюда в сложное для тебя время? Чтобы ты спокойно поразмыслила надо всем, что произошло? Ведь то, что ты совсем здесь не была, не значит, что это не твое место? – рассуждая произнес Алексей, – Я помогу тебе здесь освоиться. Лиза слегка улыбнулась, щурясь от яркого солнца, лучи которого били прямо в глаза. – Я думаю ты прав, – подтвердила его слова девушка. – Будешь моим гидом по деревенской жизни. Я планирую пробыть здесь все лето. Буду помогать бабушке, нужно привести ее дом в порядок. Вобщем планов тьма тьмущая. Лизка протянула Лёше руку, словно предлагая заключить сделку, и он тут же пожал ее. Его рука была большая и теплая, на ладонях ощущались мозоли, что говорило о том, что он парень работящий. Все это заставило Лизу в полной мере ощутить пока ещё тонкую ниточку поддержки. Леша не был похож на ее мужа Илью. В нем ощущалась сила, твердость и чувство того, что за ним, как за каменной стеной. Они долго сидели и болтали на берегу. Леша рассказывал про историю их населенного пункта, кто чем жил здесь и как местные проводили время. Оказалось здесь даже есть местный клуб, у Лизы сложилось впечатление, что она отмотала с десяток лет назад, оказавшись в подростковом возрасте. Они смеялись и Лешка пообещал взять ее с собой на рыбалку. В груди все приятно потеплело, заставляя Лизу чувствовать себя счастливой. Посмотрев на время, девушка поняла, что совсем незаметно пролетели четыре часа. – Леш, прости, но нам надо возвращаться, – с ноткой грусти, сказала Елизавета. – Не хочу бабушку оставлять надолго одну. Парень кивнул, с лёгкостью поднимаясь на ноги, подал руку Лизе, помогая ей подняться с земли. – Да, конечно, за беседой с тобой легко потерять счёт времени, – довольно произнес он, заботливо отряхнув со спины девушки травинки. Щеки Лизы тут же залил румянец, заставляя ее опустить лицо. Они неспеша двинулись обратно, продолжая рассуждать о Вишневке и ее жителях. По пути обратно, она даже стала видеть нечто прекрасное, в покосившихся домах и «чудесных» туалетах на улице. Когда они дошли до дома, Лешка жестом пропустил Лизу вперёд, заходя вместе с ней в калитку. Все вокруг так сильно заросло бурьяном, что частично закрывало обзор с улицы. – Спасибо, Лёш, что прогулялся со мной, это было познавательно и интересно, – с благодарностью в голосе, сказала Лиза, поднимая взгляд на парня. – Да ладно тебе, это было здорово, я давно не сбегал с работы в будний день, – со смешком сказал Леха, почесывая затылок. – Ты что...? – возмутилась Лиза. – Сбежал с работы, ради прогулки. Лешка кивнул, пожимая плечами. Лиза готова была сквозь землю провалиться. – Да как так... Не надо было... Но договорить она не успела, казалось это произошло так молниеносно, что она не успела даже вдохнуть. Губы Лёши коснулись ее губ, оставляя на них лёгкий поцелуй. – Ты стоишь того, чтобы сбежать с работы, ягодка, – шепнул он, не слишком-то отдаляясь и его теплая ладонь, накрыла ее щеку. – Скоро увидимся. Не давая ей опомниться он ещё раз чмокнул ее в губы, поспешно покидая двор, и закрывая за собой калитку. Лиза опешив стояла, как вкопанная, ее пальцы коснулись губ, ей казалось, она вот-вот потеряет сознание. Лицо полыхало, от смущения. Невероятно, она тут третий день, а тут такое. Сердце в волнении стучало в груди, а воздуха совсем не хватало. Лиза опустилась на порожек у дома, стараясь вернуть равновесие. Леша был таким... Другим. И с ним было невероятно легко. Неужели она ему и правда нравится? Ещё больше ощущая себя подростком, Лиза с улыбкой на губах поднялась на ноги. Открывая замок, она скрылась за дверью, чтобы прихватить ведра. О словах бабушки она не забыла. Стоило поспешить и сходить к колодцу. Неплохо было бы найти тех, кто почистит ее колодец во дворе, но об этом Лиза подумает позже. Вот так странность, как хороший человек может изменить настрой, раз Лиза вовсю уже строила планы по обустройству двора и дома. Принеся воды, Лизавета налила ее в таз, прислушиваясь. Дыхание бабушки стало совсем глухим и натужным, словно лёгкие уже были не в силах справиться с тем, чтобы осуществить нормальный вдох. Закрывая дверь изнутри на засов, она прошла в свою комнату, готовя незамысловатый ужин. Пару картошек в мундире и кусочек колбасы. Ей явно стоило завтра отправиться за покупками, если она не хочет помереть с голоду. Перекусив, Лиза вышла в сени, все происходящее так сильно ее тяготило, и слова бабушки о том, что односельчане начнут ломать дом, приводили ее в ужас. Возможно, ей стоило бы поделиться опасениями с Лёшей, он бы точно или развеял их, или помог бы с баррикадой. Измеряя шагами небольшое пространство у двери, Лиза прислушалась. На улице было тихо. Но засов на хлипкой двери ее не впечатлил, поэтому кряхтя и упираясь, девушка спиной кое-как вытолкала старый сервант, перекрывая им дверь. У нее точно начала развиваться паранойя. Сменив футболку и джинсы, на домашнее платье, Лиза выглянула в окно своей комнаты. Красная полоска заката окрасила улицы в красновато-оранжевые тона. Задернув занавеску, Лида глубоко вздохнула. Она не понимала, что ее ждёт, но от этого становилось ещё хуже. Она тихо направилась в комнату бабушки, и пройдя внутрь, закрыла за собой дверь, прислоняясь к ней спиной. – Бабуль... – ее голос дрожал и звучал очень жалко. В ответ она не услышала ничего. Страх, что бабушка умерла, вонзился в нее острыми когтями и Лиза рванула к ее кровати. Дыхание Евдокии было почти неслышным. И как только она оказалась рядом с постелью, рука бабушки железной хваткой стиснула ее запястье с такой силой, что Лиза закусила губу от боли. Откуда была в ней такая сила, девушка не понимала. Тихий голос Евдокии зазвучал словно у нее в голове или Лизе так казалось от страха. – Слушай меня, Лизавета, пришел мой час. Как только услышишь сов за окном, вставай босыми ногами в таз с водой. Закрывай глаза, и что бы не случилось, не выходи из него и не открывай глаз. Что бы ты не услышала, не двигайся, что бы ты не чувствовала, не откликайся. И лишь когда вода в тазу закипит, запечатаешь это место. Помни, я люблю тебя, девочка. Ты дома. Теперь ты с семьёй, – на последних словах, голос Евдокии смягчился и она ослабила хватку, поглаживая пальцы внучки. Лиза ничего не понимала, почему нельзя смотреть и двигаться, как и что нужно запечатать, по ее щекам катились горячие слезы. – И я тебя люблю... – еле вымолвила она, поглаживая морщинистую руку бабушки в ответ. И словно произошел щелчок, как дыхание бабушки стало шумным и скрипучим. Но не это заставило ее волосы буквально зашевелиться на голове. На улице... Там, за гранью холодной комнаты, в унисон дыханию Евдокии ухали совы. И это была не одна птица. Лизе казалось, что их сотни. И все они кричали в такт дыханию ее бабушки. Гул нарастал, и Лиза не помня себя от страха рванула к тазу, что стоял посреди комнаты. Она ступила в ледяную воду, ощущая, как она заставляет ноги неметь. Закрывая глаза, Лиза понимала, что ее тело дрожит. Пальцы комкая подол платья, мяли ткань. Она молча глотала слезы, готовая разреветься в голос. И только жуткое дыхание Евдокии, и устрашающие крики сов заполняли ее сознание, вводя в транс своими монотонными повторениями. В поселке было тихо, и только редкие звуки нарушали эту тишину, лаем собак или звуками живности в сараях. Петр восседал на заваленке, покуривая сигарету, что-то не давало ему отправиться в дом, чтобы даже поесть. Взгляд его был устремлён на дом Евдокии. Из трубы не клубился дым, как вчера. Днём он видел внучку Евдокии гуляющую по поселку, ничего не выдавало того, что она готовится принять дар бабки. Может и правда он зря зациклился на всем этом? Он не знал тонкостей того, как все проходит, и не знал всем ли можно передать дар. Степан был прав в одном, девка не пошла в род Елисеевых, у них все, как один были притягательными людьми. Спроси у него, как это выражалось? Петр вряд ли бы ответил, это было что-то не поддающееся объяснению. Даже сын Евдокии был не таким, как все дети. Сплюнув себе под ноги, Петр поднялся и уже было собирался толкнуть дверь своего дома, как по округе разнёсся леденящий душу звук. Словно совы со всех близлежащих лесов решили посетить Вишневку. Его прошибило потом, и Петр почти вломился в дом, хватая топор. Он влетел в дом Степана с обезумевшим криком: – Мать вашу, началось! Говорил же!!! Степан, как был в одних трениках и босой, выскочил во двор, хватая первое, что оказалось под рукой. Они неслись по улице, к дому Евдокии. Им казалось, что темнота сгущается над домом, обволакивая его. Совы с ужасающей частотой вторили друг другу в голос, словно из ада выполз сам дьявол, опаляя все вокруг своим дыханием. Степан от бега, схватился за сердце. Они вместе с Петром, ломанулись к двери. Но было глупо ожидать, что та будет открыта. Она хоть и ходила ходуном, но складывалось впечатление, что она завалена чем-то изнутри. – К окну! – взревел Дмитрич, утаскивая обезумевшего Петра от двери. Топор расколол стекло с лёгкостью, но за ним оказалась черная ткань. Петр попытался убрать ее, но она изнутри была чем-то прибита. – Вот гадюка старая... – процедил он сквозь зубы. – Дмитрич, выламывай окно, я на крышу. Вокруг начал собираться народ, привлекаемый шумом не только такого количества сов, но и криками мужиков. Стук и звуки ломаемых досок разносились по округе... Дыхание Евдокии становилось все громче, она практически рычала. Как вдруг внезапно наступила тишина. Даже звуки с улицы доносились как-то глухо. И как только дыхание Евдокии прекратилось, в грудь Елизаветы вонзилась боль такой силы, что она едва не упала. Сжимая кулаки, она чувствовала как вода в тазу начинает закипать, как все тело дрожит, как ее душа внутри мечется, словно дивная птица в клетке. Но она не открыла глаз, не проронила ни звука. – Лизавета, девочка моя, я дарю тебе великую жизнь... – услышала она голос бабушки, и внутри ее тела все начало гореть. – Неси род наш дальше. Неси с гордо поднятой головой. И пусть все, кто доселе тебя обижал, будут стоять на коленях. Вода в тазу начала бурлить, обжигая. Платье, что было на ней вспыхнуло, опадая вниз искрящимся пеплом. И черная занавесь на огромном зеркале скользнула вниз. Во тьме комнаты, стояла нагая Елизавета, а в темных глазах полыхало пламя. В этот же момент крыша оказалась проломлена, а доски с окна от ударов начали падать на пол. Петр с остервенением ломал потолок до тех пор, пока его взгляд не пересекая со взглядом обнаженной девушки, что стояла в кипящем тазу. – Опоздали... – только и успел выдохнуть он, прежде чем увидел ухмылку на ее губах. – Святые угодники... Это была даже не улыбка, это был зловещий оскал. А потом все начала затягивать непроглядная тьма, она казалась осязаемой и плотной. Петр коснулся ее рукой, и в этот же момент его словно какая-то сила швырнула с крыши. Степан, что стоял у проломленного окна видел тоже самое. И сила тьмы, что окутывала дом в кокон, словно взрывная волна вышвырнула и его за пределы огорода. Тьма свила себе гнездо, укутывая Елизавету от посторонних. Она словно уложила ее в колыбель, баюкая. Нити тьмы, обвивали ее тело, заставляя закрыть глаза, и погрузиться в ее собственное перерождение. Дом дышал. А стая сов, взмыла в небо, черным покрывалом перекрывая даже свет луны. Когда Петр очнулся лёжа в своем саду под деревом, то рядом по щекам его шлёпал Степан. – Как ты умудрился свалиться с яблони, и какой черт тебя дёрнул на нее полезть? – спросил он, помогая другу встать. – А леший его знает... – ответил Петр. – В памяти какой-то прогал. Вроде и не пил я сегодня... Как там Дунькин дом? Тишина? – Да, все тихо, видишь темно, небось спать легли уже все, да и нам пора, – ответил Дмирич. – Пора, и не говори. Внутри дома было тихо. В темноте, было слышно лишь тихое дыхание Елизаветы. С каждым вдохом, сила Евдокии пускала корни в новом сильном теле, что несло метку их рода.