Муза для стихов с горьким послевкусием

Какой бы не предстояла студентам жизнь после Академии, им давали большой простор в наборе навыков на все случаи жизни. Так были введены и предметы довольно необычные, например, та же кулинария, шитьё и другие вещи, так что студенты группы разделились на несколько частей и менялись по очереди. Байрона занесло в группу отличную от группы Николаса, что, наверное, было только к лучшему. Кулинария, к слову, оказалась довольно важной не только с практической точки зрения, готовить идеально их заставлять всё же не собирались. Однако, выучить сочетаемость продуктов, чтобы не отравиться на том же банкете было неплохим навыком. Особенно полезным, если вдруг предложат что-то, что ты никогда прежде не ел. Вводные данные утомили всех и на следующий час их разбили на небольшие группы, чтобы они вместе приготовили печенье по незамысловатому рецепту. Подсластить пилюлю, не иначе. Рецепт теста им дали, а добавки уже шли на выбор студентов. Байрон окинул взглядом свою компанию из Лорены и ещё одной девушки. Те уже без особых сложностей принимались за дело, пока он переносил ингредиенты. Но, к его удивлению, даже за добавки сделали ответственным его. Байрон поджал губы. Мало того, что он ничего не смыслил в готовке, он ума не приложил, нужно ли в принципе что-то… В этот момент его взгляд зацепился за корзинку сладкой и свежей черники. Сомнений не осталось и, не став задумываться больше, Байрон вернулся с ягодами к рабочему столу, заодно сменив девушек на замешивании теста. Оказалось, это немногим проще, чем владеть мечом, неудивительно, что руки прислуги всегда такие крепкие. Лорена взяла ягоды и улыбнулась чему-то своему. Когда печенье наконец было сформовано и отправлено в духовой шкаф, можно было немного выдохнуть. Байрон позволил себе погрузиться мыслями в воспоминания. Черника не просто так всплыла в его голове. На днях, разбирая разбросанные Николасом вещи, Байрон зацепился взглядом за исписанный лист. Он сомневался в том, что вся поэзия Николаса похожа на то, что он зачитывал ему, сидя возле озера, но всё же подошёл к тексту с опаской.

Так станет рот горчить черника,

Что соком налилась вражды.

И дружба наша, что безлика

Развеет все свои дары.

Пусть стихотворение явно было незаконченным, а эти строки на листе единственные не были перечёркнуты несколько раз, в голову Байрона эта черничная рифма въелась намертво. Оставалось только надеяться, что Николас не вписал в текст свой тайный аллерген. Когда время вышло и печенье вынули из духовки, Байрон заметил, что сделали они достаточно много. На вкус было более чем неплохо, так что они получили хорошие оценки, разделили печенье поровну и ушли на перерыв. Идя по коридору со свёртком, полным ещё тёплого печенья, Байрон чувствовал себя немного глупо. Однако все мысли о неловкости развеялись, стоило ему увидеть в другом конце коридора Николаса. Тот стоял в сторонке, только что распрощавшись с принцем. Байрон надеялся, что не помешает. Николас приветственно улыбнулся ему. — Не думал, что поймаю тебя тут до обеда. Байрон хмыкнул, пожал плечами. — Ничего особенного, но подумал, ты захочешь попробовать. Если Лорена меня не опередила. — А почему она должна была? — поинтересовался Николас, выудив из свёртка печенье. Байрон предпочёл промолчать, следя за его реакцией. — Предательница! Съедят всё с Лидией! Спасибо. Байрон кивнул и протянул ему оставшееся. — Тогда забирай. — Хватит меня задаривать уже, я не девчонка! — проворчал Николас, но свёрток взял, пряча в карман. — Нет, — согласился Байрон. — Но ты мог хотя бы предположить, что я занимаю себе место рядом с будущим успешным поэтом. Подкармливать тебя моя работа. — Ха! — Николас окинул его взглядом. — Покровитель, конечно, из тебя пока так себе. Но нужно же с чего-то начинать. Байрон пожал плечами. Этот уголок коридора был почти безлюдным, так что, мельком посмотрев по сторонам, он потянулся и поцеловал Николаса в щёку. — Ты знаешь, кому писать список пожеланий. Николас очаровательно покраснел кончиками ушей. Байрон едва смог отвести от него взгляд, но пересилил себя и неспешно направился в класс. — Прекрати уже так делать! — зашипел Николас, нагоняя. — Айден скоро меня вообще из комнаты выселит со словами, что там живу не я, а моя грязная одежда! — Если вся чистая живёт у меня, я буду более чем доволен, — честно признался Байрон.