Snow Angel Expanse

❄️❄️❄️

      Лёгкие сильно жжёт от быстрого бега. Кажется, парень пару раз оступился, из-за чего лодыжка побаливала при каждом зацикленном на ней действии. Бесконечные коридоры уже позади, и остаётся лишь кажущаяся сейчас безумно длинной лестница. Бомгю перескакивает почти через каждую вторую ступеньку, изредка морщась от неприятных ощущений.       Макушка того, кого так желает успеть увидеть, почти скрывается за массивными дверями, поэтому омега перекидывает ноги через поручень лестницы, как бы сейчас это не выглядело глупо. Это действие и вправду позволило стать заметно быстрее, но пытавшиеся затормозить ладони теперь ужасно горели.       — Подожди! — успевает прокричать Чхве, прежде чем приземлиться. С одной стороны, весьма удачно, ведь он не упал, но в трижды усилившаяся боль заставила согнуться, пытаясь унять тяжёлые ощущения в лодыжке.       Не успевает вновь поднять глаза на уходящего альфу, как чувствует чужие прикосновения поверх собственных рук. Бомгю тихо шипит, когда на кожу слишком сильно давят, видимо, чтобы узнать степень травмы.       — Ты можешь дойти до туда? — указывает Кай на недалеко стоящий диванчик, будто специально оказавшийся сейчас там, как некое спасение.       Омега кивает, вздрагивая от лишнего прикосновения, которое приходится на его поясницу. Твердит себе, что старший лишь помогает сильно не напрягать больную ногу, но странные поглаживания заставляют ускорить шаг. Облегчённо выдохнув, когда наконец-то удаётся выпрямить конечность, немногим притупляя ужасное чувство, Бомгю на секунду прикрывает глаза, очнувшись лишь под звук удаляющихся шагов. Оглядывается вокруг в поисках альфы, но натыкается лишь на нескольких переговаривающихся вдалеке стражников. В голове уже пробегает мысль о необходимости встать и догнать ушедшего брата, но Чхве вовремя замечает оставленные рядом сумки и выдыхает.       Невзирая на лишние взгляды и почти незаметное внимание стражи, омега закатывает брюки почти до коленей, оголяя начавшую краснеть голень. Это точно не первый раз его безрассудных действий, после которых он клялся, что будет беречь себя от излишней опасности, однако вновь сидит, терпеливо скрывая рвущиеся наружу слёзы.       Возвращается в реальность, лишь когда чувствует прохладой обволакивающее место, что так сильно тревожило, полотенце. Кай склонился над ногой младшего, бережно наматывая смоченную ткань вокруг ноги.       — Сейчас так жарко. — проговаривает альфа, заканчивая работу над своеобразным компрессом. — С трудом удалось найти достаточно прохладную воду. — принимается искать необходимые для перевязки предметы, будто невзначай проговаривая: — Зачем ты так спешил?       — Папа сказал, что ты теперь возвращаешься в Арадон окончательно... — Бомгю ожидает хоть какой-то реакции, но её не следует. — Почему?       — Что за вопрос? Работа здесь окончена и не за чем задерживаться. — Кай следит за непониманием в чужих глазах, прежде чем продолжить: — Возможно, папе и есть чем здесь заняться, ведь у него всё это время было иное поручение, но нам... Нам нет больше повода оставаться.       Бомгю молчит какое-то время, обдумывая услышанное. Он не может сказать, что брат неправ, ведь работы и вправду больше нет. Ему сложно в это поверить, но узнав, что старший работал почти в пять раз больше, Чхве захотелось проклинать себя за такое халатное отношение к этому. Им удалось всё закончить, едва миновали первые дни лета, так почему от этого нет никакого облегчения, а лишь огромный груз мыслей и возможных причин задержаться подольше?       В молчании, кажется, проходит длительное количество времени, ведь Кай вновь опускается на колени перед омегой, убирая влажную тряпку, заменяя её необходимой повязкой. Бомгю чувствует приятную ностальгию от этих чутких касаний, вмиг погружаясь в детство, когда старший точно так же маскировал любой порез блондина. Сейчас будто ничего не изменилось: всё та же бережность, те же руки и тот же человек. Но ощущения нервозности и повисшей недоговоренности душило.       — Я не могу уехать. — тяжело удаётся проговорить, и взгляд тут же прячется в обойке дивана.       — Бомгю, в нас нуждаются люди, которые помнят и любят нас там. А не те, за которых нам заплатили здесь.       — Но я не собираюсь бросать Арадон. Часто буду приезжать и делать необходимое...       — Ты что, забыл, где твой дом? — резко прерывает младшего Кай, невольно слишком туго завершая повязку. — Все люди ждут тебя в Арадоне. Семья, друзья и близкие люди там. Вся твоя жизнь должна быть только в Арадоне! Прошу, хватит вестись на бред, который здесь говорят.       — С самого начала работы бред говорил только ты. — омега вздрагивает, когда на его колени уставши опускается голова альфы. Бомгю испуганно оглядывается, натыкаясь на всё тех же стражников, незаметно смотрящих на пару. — Прекрати.       — Раньше ты не был против. — переходит на шёпот Кай, почти невесомо касаясь забинтованной части кожи младшего. — Что же изменилось?       — Многое. И ты прекрасно знаешь, что это не моя вина. — Бомгю не знает, почему тело стало слишком ватным, неспособным даже противостоять чужому вниманию. Сознание наполняет сладкий аромат лимона, а на языке точно такое же раннее неизвестное чувство. — Что ты делаешь?       — Пытаюсь вновь получить ответы на свои вопросы. — незаметно улыбается, когда не ощущает ожидаемого сопротивления. Ладонь двигается выше, щекоча колени и едва касаясь ткани брюк. — Почему, Бомгю? Ты ведь не можешь быть меркантильной сволочью, которая возжелала денег и славы, так почему продолжаешь быть рядом с ним? Что он делает для тебя, чего не могу я? Скажи мне.       — Он никогда не делал что-то против моей воли. Продолжая делать ко мне шаги, он позволял совершить решающий именно мне. Господин Кан всегда выслушивает мои просьбы и прислушивается к моим словам. С ним я чувствую, что моё мнение ценят и дорожат им. И я хочу показать ему, что так же готов ради него на всё. — Бомгю приподнимает старшего за подбородок, впервые с таким холодом смотря на кого-то: — Поэтому я не желаю, чтобы из-за тебя он усомнился в моей верности. Если ты сейчас продолжишь так меня касаться и распространять феромоны, я сообщу о своём нежелании этим стражникам.       — Ты слишком сильно увлёкся своими сказочными мирами. — все же альфа встаёт, скидывая с брюк невидимую пыль. — Мой тебе совет: обдумай все исходы ваших отношений. Не спеши переходить ту самую границу. Ты уже отдал ему свою душу, так прибереги тело, пока не почувствуешь гораздо большее доверие. И будь готов к разочарованию, которое последует за расставанием. А если и достигнешь точки невозврата, никогда не покидай это место. Но знаешь, этот Невермелт очень злобен к неместным, и ты просто так здесь не выживешь. Или же, как покойный господин Кан, задержишься здесь, лишь родив наследника. Но для этого нужна не одна и не две ночи, справишься ли ты?       Не желая больше слушать, Бомгю пытается встать, но чувствует лишь грубый толчок в грудь, что вынуждает упасть обратно на мягкую поверхность дивана. По обе стороны от тела тут же располагаются чужие руки, этим самым заключая омегу в плен.       — Ты слишком прекрасен и наивен для всех здесь. Будь моя воля, я бы прямо сейчас забрал тебя с собой, невзирая на протесты. Скрыл бы ото всех, даже от папы, лишь бы ты находился всегда рядом. Я смог бы подарить тебе всё, чего так желаешь, и рано или поздно ты принял меня бы. Но не могу так рисковать. — Кай видит отражающуюся агрессию в глазах напротив, и от этого хочется обессиленно рассмеяться. — Прошу, услышь лишь одно: не позволяй себе признаваться, что любишь его. Тогда всему точно конец. Говори и делай что хочешь, но ни при каких обстоятельствах не смей осознавать, что любишь.       И, кажется, омега просидел на этом месте ещё несколько часов. Стражников на постах давно сменили, и с ними прекратился обсуждающий шёпот. Нет абсолютно никаких мыслей после всего произошедшего. Бомгю лишь не может признаться в желании никогда больше не возвращаться в ставшую такой отталкивающей страну, где находился теперь до невозможности незнакомый человек.

❄️❄️❄️

      Едва удаётся сохранить невозмутимое выражение лица, когда стрела пронзает мишень ровно в центре, немногим точнее предыдущего стрелка. Тэхён оборачивается на удовлетворённо кивающего отца и переходит к следующей цели, располагающейся значительно дальше.       — Наконец-то ученик превзошёл учителя. — проговаривает Соджин, внимательно следя за стойкой сына. Вновь раздаётся свист и вновь идеально вошедшая в центр стрела. Правитель следит за тем, как Тэхён едва заметно поднимает уголки губ, явно чувствуя небольшое удовольствие. — Хотя ты уже во многом стал лучше меня. Я горжусь, что Невермелт в скором времени перейдёт в руки такого способного правителя, как ты.       Младший задерживает дыхание, когда ладонь отца ободряюще ложится на плечо. С каждым днём эти разговоры происходят всё чаще, а слова отрицания кажутся более нелепыми. Соджин не столько хочет лицезреть наследование власти Тэхёном, сколько освободиться от давящей ноши. Слишком заметным стало истощение Кана, для которого мотивация быть достойным и сильным правителем для своего народа постепенно угасала.       Тэхён пытался пробудить в отце те эмоции, которые альфа испытывал раньше от рассказов о жителях Невермелта. Но не удавалось даже на малую долю узреть те же чувства, которые Соджин демонтировал от аналогичных разговоров с покойным супругом.       — Но есть ещё многое, в чём мне далеко до тебя. — Тэхён протягивает лук отцу, на что тот лишь вопросительно приподнимает брови. — В стрельбе на далёких расстояниях тебе равному нет. Позволь посмотреть.       С сомнением поджав губы, Соджин всё же берёт оружие. Идеальная стойка, где линия тела альфы точно выравнивается по траектории выстрела, впечатляла. Отец всегда вызывал восхищение своей точностью во всём.       Но Тэхён не может сказать о своём волнении, когда видит трясущиеся ладони родителя. Дрожь, переходящую и на лук, было невозможно не заметить, но Кан продолжал притворяться, будто всё в порядке. Однако даже звук выстрела не был ожидаемым. Стрела, пролетевшая всего несколько метров, глухо врезается в землю.       — Зачем ты солгал? — произносит Соджин. На его лице нет ни доли сожаления, разочарования или печали. Лишь усталость и лёгкая улыбка. — Я видел, как ты тренировался, и заметил, что ты довольно легко справляешься даже с гораздо большей дистанцией.       — Мне всё ещё не хватает опыта и точности, отец.       — Нет ничего плохого в том, что ты превзошёл меня, как однажды я превзошёл своего отца, и твои дети превзойдут тебя. Этим мы показываем, что все силы и труд, которые мы вкладываем в продолжение жизни, не напрасен. Мир должен совершенствоваться, но это будет лишь тогда, когда люди начнут понимать важность собственного роста.       — Знакомые слова... Откуда? — Тэхён судорожно пытается вспомнить, где именно уже слышал эти фразы, казалось, они были высечены в голове, но их происхождение не удалось распознать.       — Помнится мне, это было написано даже на корешке той старой книги о Невермелте. — альфа вновь пытается нацелить оружие в нужном направлении, но вновь дрожащие руки вынуждают лишь обречённо выдохнуть и отойти подальше от беспокойного занятия. — Думаю, на сегодня достаточно.       — Я знаком с этой книгой? Не припомню, чтобы в нашей библиотеке хранилось нечто подобное. — Кан следует за отцом, который внезапно сворачивает вглубь внутреннего двора. Старший не был любителем лишних прогулок, но, кажется, сейчас ему было это необходимо.       — Не думаю. Я сам натыкался на неё пару раз в молодости. — Соджин усмехается каким-то своим мыслям, прежде чем продолжить: — Пытался начать её изучение, но первая часть текста была ничем не познавательней любого иного учебника истории. А вторая часть... Я не смог её разобрать. Кажется, она написана на древнем языке, но я не думаю, что там есть что-то, о чём мы не знаем. — альфа не скрывает улыбки, когда смотрит вдаль и произносит: — Знаешь, сын, кое в чём я всё-таки смог тебя превзойти.       Тэхён прослеживает за местом, куда смотрел родитель, замирая под тёплым взглядом, ставшим таким необходимым за последние несколько месяцев. Кажется, Бомгю надеялся остаться незамеченным, но теперь под взором двух людей нервно скользит ладонями по периллу балкончика, не представляя своих следующих действий. Не придумав ничего лучше, омега низко кланяется и спешит вернуться в помещение, игнорируя тянущую боль в ноге.       Тэхён лишь взволнованно провожает спину блондина, заметив неловкую походку того. Хочется окликнуть и узнать беспокойства младшего, но альфу отвлекает внезапный вопрос отца:       — Это ведь твои покои? — прозвучало с несвойственной игривой ноткой.       — Наши. — отвечает Кан, не отрывая взгляд от места, где не так давно стоял омега. — Что ты имел в виду?       — Тэхён, я был рядом с твоим папой меньше, чем мог пожелать. Зная, что нам выделено не столь много времени, я всеми силами постарался бы найти его раньше. — Соджин несколько секунд молчит, будто обдумывая что-то, а после встаёт напротив сына, серьёзно смотря в глаза. — Не упусти и предназначенное для вас время.       — Я не хочу, чтобы для нас была выделена лишь часть. Хочу, чтобы всё моё предстоящее время называлось нашим. — со свойственной голосу твёрдостью проговаривает Тэхён и замечает, как нотки гордости загорелись в отцовских глазах.       — Ради этого тебе и стоит достигнуть желанного этапа ваших отношений до тех пор, пока на твои плечи не ввалилась ещё одна большая ноша. — Соджин понимает, что эти слова необходимо было произнести сейчас, но, увидев напряжённость сына, спешит разрядить атмосферу: — А ещё я бы хотел познакомиться с твоим избранником поближе. И предупредить его о всех нюансах жизни супругом правителя. Я вижу, что Бомгю намного мягче Инсона, которому в первые года здесь пришлось очень неловко. Он мне никогда прямо не говорил об этом, но я чувствовал. Поэтому не хочу, чтобы твой омега испытывал такой же стресс. К тому же, я желаю увидеть внуков, поэтому точно готов позаботиться о комфорте и спокойствии Бомгю. — Соджин следит за появляющейся на губах Тэхёна благодарной улыбкой и сам не может сдержать свою.       — Я поговорю с ним об этом. Не обещаю, что он так скоро и легко согласится, но...       — Нет-нет! Ни в коем случае не заставляй его чувствовать себя обязанным на это. Я не хочу, чтобы в глазах твоего избранника я был пугающим отцом или иным поводом для беспокойств. — правитель указывает на недавно использованное оружие: — Не хочешь его научить? Навык интересный и в какой-то степени может оказать помощь. К тому же сегодняшняя погода вполне располагает к этому.       — Кажется, он произнесёт фразу по типу «Из меня пытаются создать воина». — в ответ на вопросительный взгляд отца продолжает: — Какое-то время назад я уже преподал ему несколько уроков боя. Это что-то лёгкое, вроде базовой самообороны.       — Значит, стоит уже переходить на следующую ступень. — Кан слышит, как его окликают и поднимает взгляд на стоящего у ворот советника Пака, явно ожидающего его. — Видимо, его "важные дела" закончились и время перейти к не менее "важным делам", в которых должен участвовать и я.       — Господин зануда-советник-Пак вновь собирается перечитывать по несколько раз одни и те же предложения, дабы ты не подписал ненужные бумаги? — с усмешкой говорит Тэхён, чувствуя, как отец закинул руку на его плечи, подталкивая вперёд. Такие тёплые родительские объятия сейчас казались чем-то драгоценным, но в то же время тревожащим. Хочется продлить эту компанию дольше, но осознание важности дел отца мешает.       — Думаю, он больше всех считает меня старым идиотом, неспособным принимать адекватные решения. Но пускай так и будет, всё же надо потешить этого человека в последние моменты его высокого чина.       Тэхён уверенно кивает, вспоминая обещание, данное родителю уже давно. Как только власть перейдёт в руки Тэхёна, должность главного советника сменится, а Пак Чанмин лишится своей мнимой власти.       Альфа оборачивается на оставшиеся на траве луки, делая мысленно пометку в голове, ведь идея родителя об обучении Бомгю весьма имела место. Но сейчас Кан хочет сосредоточиться на не менее заинтересовавшей его вещи.

❄️❄️❄️

      Тэхён прячет чих где-то в рукаве рубашки, немного проклиная тот слой пыли, который осел на книгах самых дальних полок. С одной стороны, очень жаль, что именно исторические книги стали жертвами столь халатного обращения и незаинтересованности. Но альфа не может слишком задумываться об этом, ведь сам долгое время не притрагивался к этим стеллажам.       Ему кажется, что находится здесь уже несколько часов, бесконечно перебирая одинаковые скучные обложки, однако часы говорили об обратном, всего пара десятков минут прошло с его прихода в библиотеку.       Найти книгу, о которой говорил отец, не было какой-то сильной необходимостью, однако любопытство и желание посвятить Бомгю в историю своих родных земель было выше. И когда поиски стали уже более отчаянными, ведь ни одна из множества книг не подходила под описание Соджина, хотелось уже опустить руки.       Но при выборе очередной и, как Кан себе пообещал, последней книги, внутренняя стенка книжной полки показалась слишком странной. Пришлось убрать ещё несколько томов, дабы точно убедиться в том, что странная стенка является обложка, будто спрятанная от всех глаз.       Тэхён в надежде пробегается глазами по первым страницам ничем не примечательной, кроме ярко-красного оттенка обложки, книги. Ничего нового, всё та же история и слова, повторяющиеся в каждых аналогичных книгах. Однако, открыв вторую половину, альфа в душе радуется. И вправду, текст написан словами и символами, далёкими от всех тех, которые были знакомы Кану. Казалось, в этих буквах было даже что-то магическое, но эти мысли вмиг скидываются на некое чувство предвкушения от неизведанного.       Но все приятные ощущения от находки пропадают, как только Тэхён замечает несколько вырванных страниц ближе к концу. Словно от них избавлялись не так аккуратно, а со спешкой. На оставшихся кусочках бумаги виднелись те же неизвестные символы.       Возможно ли, что кто-то из находившихся здесь когда-то людей знает этот язык? Но почему вырваны определённые страницы, а не весь неизвестный текст?       Альфа обязательно подумает об этом позже. А сейчас стоит позаботиться о действительно первоочерёдных для него заботах.

❄️❄️❄️

      — Дурак! Дурак! Дурак! — собственный шёпот эхом отражается от стен коридора, лишь сильнее напоминая о собственной глупости.       Голова уже плавится от жара собственных щёк. Бомгю внезапно застилает желание стать самым способным магом, лишь чтобы отмотать несколько десятков минут назад и предотвратить ту неловкую ситуацию. Стоило только вспомнить взгляд правителя Кана, который сочетал удивление и добрую усмешку, как ноги сами подкашиваются, а ладонь соприкасается со лбом, больно ударяя.       И кто, чёрт возьми, дёрнул его выходить на балкон и следить за стрельбой двух альф. Стоило уйти обратно в покои, как только омега заметил их, но отчего-то ему захотелось задержаться.       И теперь Бомгю не знает, что сильнее: пульсирующая боль в ноге или желание провалиться сквозь землю и больше никогда не попадаться на глаза правителю. И на глаза Тэхёну желательно тоже, ведь тот наверняка сейчас вынужден оправдывать нахождение омеги в непредназначенных для него покоях.       Необходимо отвлечься. Возможно, на кухне можно найти занятие, параллельно скрываясь от лишних глаз. От обеда прошло уже достаточно времени, а ужин ещё не скоро, поэтому вероятность, что он встретит кого-то там, крайне мала.       Но до желанного место дойти так и не удалось. Поток мыслей прервал неожиданно начавший доноситься мелодичный звук. Странным было то, что по близости нет зала, где могли располагаться музыкальные инструменты, поэтому любопытство омеги взяло своё. Бомгю узнал звучание пианино. Такое, словно далёкое, навевающее воспоминания об Арадоне и некоторых жителях, которые позволяли лекарю баловаться на своих инструментах.       Звук доносился из едва прикрытой комнаты, в которую Бомгю немедленно заглянул. Слегка захламлённая обстановка, но даже следа не было пыли, словно здесь поддерживали порядок. Это было больше похоже на склад, если бы не стоящее пианино, приковывающее взгляд.       В играющем человеке Бомгю узнаёт советника Чхве, кой явно не заметил вошедшего и продолжил играть, чему омега остался рад. Мелодия не была быстрой, она сочетала плавность и трогательность, отдалённо напоминая колыбельную.       Звучат последние аккорды, и Субин отстраняется от клавиш, разрабатывая уставшие пальцы. Слегка вздрагивает, слыша за спиной частые хлопки, и оборачивается, сталкиваясь взглядом с неожиданным гостем.       — Очень красиво. — улыбается омега, переживая о правильности нахождения здесь. — Извините, что потревожил Вас, господин Чхве. Я не мог пройти мимо, Ваша игра поистине прекрасна.       — Отбрось формальности. Просто Субин. — взгляд проходится по неловкой стойке младшего, и альфа замечает бинт на лодыжке того. — Всё в порядке?       — Небольшой несчастный случай. Ничего страшного. — Бомгю замечает, как советник оглядывается по сторонам в поисках возможного места, чтобы омега присел, но, не найдя ничего подходящего, встаёт. — Я могу попробовать?       — Умеешь играть? — задаёт вопрос Субин, удивлённо хмыкая, когда лекарь устраивает стопу на педали и воспроизводит неизвестный мотив, длящийся несколько секунд.       — В Арадоне достаточно много людей увлекаются музыкой, поэтому мне удавалось иногда выслушивать их уроки. — Бомгю ещё пару раз играет какие-то обрывки песен, а после обращается к альфе: — Мелодия, которую ты играл... Она восхитительна... Ты сам придумал или?       — Покойный господин Кан научил ей. Точно, как и самой игрой на инструменте. — заметив нерешительный взгляд, Субин спрашивает: — Хочешь выучить эту мелодию? — утвердительный кивок следует в ответ. — Хорошо. Ты умеешь читать ноты?       — Немного, но думаю, что удобнее будет на практике.       Субин соглашается и принимается небольшими частями наигрывать музыку, удивляясь тому, как быстро младшему удавалось запоминать последовательность нот. Без ошибок не обходилось, но они были столь редки, что почти незаметны. Большую часть времени парни просто поочерёдно наигрывали цельный мотив, ища неточности, кои не находили.       Спустя пару часов Субин негласно даёт знак, что пора послушать итог их учения, а Бомгю, выдохнув, словно это был значимый экзамен, начинает плавно перебирать по клавишам. Отчего-то живот приятно скручивается, когда сладкая мелодия, точно мёд, заставляла слух наслаждаться. Даже не верилось, что это играл он, будто звук был отдалённым, но от этого не менее чудесный.       Бомгю и сам не понимает, как заходит в этот нескончаемый круг. Ему до безумия нравится это чувство наполняющей красоты, что он из раза в раз заново начинает играть без пауз. Кажется, на пятый раз омега отдалённо слышит голос Субина, но не понимает, о чём тот говорит. Внимание сосредотачивается лишь на музыке.       И кажется, этот будто адский круг удаётся прекратить, лишь ощутив тягу чужих рук на своих плечах. Ладони тут же обессиленно падают на клавиши, провоцируя громкий звук, на который нет сил обратить внимание.       Пытаясь отдышаться от внезапного чувства удушения, омега наклоняет голову назад, мягко сталкиваясь с чьим-то телом. Слишком тяжело, чтобы открыть глаза и взглянуть, но отчего-то приходит спокойствие, когда ладонь неизвестного касается взмокшего лба, убирая при этом мешающую чёлку.       — Мечта моя, ты увлёкся. — наконец Бомгю разлепляет глаза, когда слышит волнующее сердце обращение.       — Тебе не понравилось? — омега       поджимает губы, скорее от грусти, чем от обиды.       Тэхён в отрицании качает головой и наклоняется, дабы запечатлеть лёгких поцелуй на светлой макушке. Дыхание младшего постепенно приходит в норму, позволяя окончательно очнуться.       — Я давно не слышал, чтобы эту музыку исполняли настолько невообразимо. — Кан подхватывает запястье Бомгю, поднося к губам и нежно касаясь того. — Мечта моя, ты и вправду самый главный момент в моей жизни.       — Только момент? — легко смеётся омега и под напором старшего встаёт, останавливаясь напротив альфы. Даже находясь сейчас так близко, Чхве всё ещё не может насытиться контактом с наследником, поэтому льнёт ближе, стоит почувствовать на щеке чужую ладонь.       — Прости, оговорился. Я не могу посвятить тебе момент моей жизни. — Тэхён наклоняется ближе, проговаривая в сантиметре от пухлых губ: — Ведь я уже поклялся посвятить тебе вечность.       Кажется, за последние пару месяцев Бомгю стал одержимым. Как иначе объяснить эту бесконечную нехватку касаний и поцелуев? Как признаться себе, что все это время он ждал лишь конца слов Кана, дабы, наконец, почувствовать на своих губах чужие?       — Пойдём со мной. Я должен кое о чём с тобой поговорить. — Тэхён отстраняется, не позволяя случиться желанному контакту.       — Прямо сейчас? — омега меняет взгляд на разочарованный и, выглянув из-за спины альфы, натыкается на другую переговаривающуюся пару. Кажется, Ёнджун и Субин были отвлечены и не замечали их. Бомгю стыдливо прячет лицо в рубашке на чужих плечах. Он ведь только что был готов поддаться таким съедающим его изнутри чувствам, невзирая на посторонних рядом. Шёпотом произносит, лишь бы слышал лишь один: — Пойдём. Но у меня произошла небольшая неприятность. Я не смогу быстро идти.       — Я понесу тебя. — Тэхён следит за местом, куда указывает омега, замечая перевязанную лодыжку.       — Так и привыкнуть недолго... — с улыбкой проговаривает Бомгю, почувствовав, как его аккуратно обхватывают в районе спины и под коленями. Парень по инерции сцепляет ладони в замок, окольцовывая шею альфы, и решает взглянуть на присутствующих здесь людей. Субин уже отошёл к роялю, закрывая клап и проводя по нему небольшой тряпкой, ликвидируя невидимую пыль. А Ёнджун наблюдает в это время за удаляющейся парой, посылая младшему омеге хитрый прищур глаз и вытянутые уточкой губы, имитируя поцелуй, о котором так долго уже грезит лекарь.       — Ты что делаешь? — Ёнджун вздрагивает от вопроса, произнесённого неожиданно близко. Лицо Субина озаряет ухмылка, когда его взгляд скользит по поджавшимся в смущении губах. — Ты мог просто попросить.       — Что? Да я не к тебе так тянулся! — отпрянул младший, разрывая невыносимый зрительный контакт. В тёмных зрачках альфы будто отражались числа тех дней, которые им осталось провести вместе.       — К кому же? — продолжает наступление советник, скрестив руки на груди. Ёнджун зеркалит этот жест и смотрит с таким же вызовом, будто исход этого незамысловатого спора зависел от того, кто из них моргнёт первым.       — Вообще-то я искал тебя по делу. — первым сдаётся омега и немного хмурится от своего поражения, когда замечает поднятые уголки губ Субина. — Но это дело нашло тебя раньше меня.       — Прошу, не говори этого. Мне хватило весьма красноречивого взгляда господина Кана, после которого предчувствую, скоро состоится разговор по душам. — альфа проговаривает это немного нервно, заламывая пальцы, не обращая внимание на лёгкий смешок рядом. — Бомгю лишь попросил обучить его мелодией, которая...       Договорить Чхве не успевает, чувствуя на губах касание пальцев. Ёнджун слегка надавливает, убеждаясь, что продолжение слов не следует. Ладонь следует щекотливо по щеке и дальше к ушам, заправляя небольшие прядки. Отчего-то лицо Субина покрывается пятнами смущения, что не могло не вызвать улыбку. Такой неловкий от неожиданного проявления нежности.       — Я доверяю тебе. — шепчет омега, приближаясь для обмена весьма детским, но таким любимым поцелуем носиками. Игриво потирается, от мурашек морщится и отстраняется. — Тебе не стоит оправдываться передо мной, если я не задам требующий этого вопрос. И я сейчас не пытаюсь тебе намекнуть на тот период твоей ревности, в который мне было так больно ощущать твоё недоверие. Я лишь хочу сказать, что верю тебе и, кажется, буду верить при любом исходе. Не знаю, пожалею ли я о таких словах, но сейчас моим главным желанием является доказать тебе, что все мои чувства искренни.       Субин перехватывает продолжающую блуждать ладонь младшего и подносит ту к губам, оставляя на костяшках пальцев поцелуй.       — Не пожалеешь. — произносит одновременно приносящую тепло и неприятное волнение фразу. — Так о каком деле ты хотел поговорить?       — Верно-верно... — просыпаясь от минутной слабости, бормочет брюнет и, будто боясь быть услышанным, проверяет надёжность закрытой двери. — У тебя есть связи в Арадоне?       — Некоторые. Ты хочешь что-то узнать? Но ведь твоих знакомых там премного больше, нежели у меня.       — Любое произнесённое мной дома слово будет быстро передано отцу, а я... Не хочу, чтобы он лишний раз напрягался из-за моих волнений.       Субин в понимании кивает и приподнимает брови в вопросительном выражении, ожидая тот вопрос, который мучил его омегу.       — Ты можешь разузнать информацию об отце Бомгю?

❄️❄️❄️

      — Ты сегодня необычайно тих. Что-то произошло? — спрашивает Тэхён после пройденного уже наполовину пути.       — Думаю, насколько нерадивым меня посчитают те, кто вновь увидит моё "нежелание" идти самостоятельно. — Бомгю наигранно дёргает ногами, заставляя альфу перехватить себя поудобнее.       — О таком уже говорили? Кто? — серьёзным тоном произносит Кан, размягчаясь лишь когда чувствует поглаживания на затылке.       — Я не стукач. — улыбается омега, на пару секунд смолкая, пока они проходят мимо дежурных у ворот стражников. — К тому же сплетни свойственны всем людям, но одни предпочитают невинный обмен новостями, а другие ищут способы найти чужие грязные тайны. Но это не значит, что эти люди плохие, просто развлекаются так, как им кажется правильно.       Бомгю слегка вздрагивает, не ожидая, что Кан услужливо поможет сесть на скамью. Слишком погрузился в свой короткий монолог, не заметив, как они дошли до назначенного места, за которым омега наблюдал не так давно.       — Так зачем мы здесь? — наблюдая за тем, как Тэхён разглаживает замявшиеся одежды младшего, спрашивает.       — Изначально хотел предложить научить тебя стрельбе, но, — взгляд опускается к волнующим бинтам на лодыжке лекаря. — Не ожидал, что тебе будет тяжело стоять.       — Пытаешься из меня создать воина? — удивлённо восклицает Чхве, руками имитируя удары. — Те уроки в академии, на которых я, между прочим, превзошёл тебя, оказались недостаточными?       Тэхён непонимающе округлил глаза, пытаясь вспомнить то, о чём говорит омега. Картины прошлого сами собой вспыхивают перед глазами: восседающий сверху лекарь, чьи волосы неравномерными прядями липли ко лбу, тяжёлое дыхание, улыбка напротив, собственные слова, которые выразили то, что слишком долго копилось в сердце, и до приятной дрожи первое секундное соприкосновение с чужими губами. Альфа следит за частым морганием, обозначающим «А что?».       — Это была нечестная победа. — проговаривает наследник. Заметив обескураженный взгляд, продолжает: — Мечта моя, ты воспользовался моей отвлечённостью и напал со спины. Как коварно, не находишь?       Однако даже если бы я знал о твоём плане, всё равно поддался.       — Это не коварство, а изобретательность. — парирует ответ Бомгю. — На войне все средства хороши.       И твои хитроумные средства я готов простить, хотя другим такого не позволил бы.       — А у нас война? — склоняется над младшим Тэхён, удерживая одну руку на спинке скамьи, а второй приподнимая за подбородок блондина.       Но в такой войне, даже с тысячной армией я бессилен против тебя.       — Война. — ладонь Бомгю опускается на чужое плечо, проходит к затылку и зарывается в каштановые волосы, слегка игриво надавливая. — И первый бой определённо за мной.       Я не в силах спорить.       — Тогда я требую реванш. — палец очерчивает нижний контур губ, по которым в ту же секунду взволнованно проходится язык, делая их влажными и более желанными. — Реванш, в котором я буду сосредоточен только на тебе.       Но и так я проиграю.       Бомгю поднимает вторую руку, соединяя ладони в замок на затылке старшего, вынуждая того сильнее приблизиться и раскрыть губы для нежного поцелуя. Пара секунд уходит на то, чтобы привыкнуть к ощущению мягкости. Омега слегка царапает кожу наследника, когда чувствует первое настойчивое движение губ того. Тех губ, которыми невозможно насытиться, без конца желая пробовать эту горькую сладость, посылающую мурашки по телу. Такой необходимый целый день контакт с невероятной скоростью перерастал из медленных тягучих поцелуев в жадные горячие действия. Ладони блондина блуждали, то слегка оттягивая волосы, боясь дать знак отстраниться, то беспокойно оглаживали ткань на плечах. Живот приятно скручивает, когда от уловимого несдержанного всхлипа рука Тэхёна ложится на талию младшего, несильно сжимая.       Жар расходится по телу, но это всё ещё кажется недостаточным. Этих страстных поцелуев, после которых будет стыдно смотреть в глаза наследнику, мало. Мало слышать их сбитое дыхание, вздрагивать от нередко сталкивающихся языков и чувствовать этот барьер в виде одежды, огораживающий чужие пальцы от собственного тела. Хочется ближе, теплее, более открыто.       Хочется намного большего.       Ощутить, как губы альфы будут касаться шеи, плеч, груди и живота. Дрожать под сминающими бёдра руками, что могли дотрагиваться до более интимных мест. Собственной кожей чувствовать чужое напряжение. Говорить то, что не удастся услышать больше никому. Громче выражать, как ему приятна любая близость и не бояться быть услышанным. В моменты особого наслаждения впиваться ногтями в широкую спину, а позже, возможно, извиняться из-за такого порыва.       Бомгю слышит слабое шипение и отстраняется, в ужасе осматривая последствие своей мозг заполонившей фантазией. Пара небольших ранок на губах Тэхёна уже через несколько секунд исчезли, но одна, наиболее глубокая, волновала больше всего.       — Тэхён-и, извини, я не хотел! — проговаривает Чхве, пальцем стирая большую каплю крови и замечая на её месте уже затянувшеюся ранку. — Всё никак не могу привыкнуть к вашим... особенностям...       — Так как насчёт реванша? — интересуется Кан, отходя к столам с лежащими на них луками.       — Хочешь бороться с раненым? — намекая на небольшую травму, улыбается лекарь, но всё же встаёт и подходит к старшему, замечая очень даже отступившую боль. — Стрелять будем? — получает в ответ кивок и продолжает: — Но это нечестно. Ты наверняка этим мастерски владеешь, а я даже лук в руки никогда не брал.       — Самообороной я тоже мастерски владею, но это не помешало тебе меня превзойти. — усмехается Тэхён и, выбрав один из самых лёгких и удобных орудий, протягивает то омеге. — Всего пять мишеней. Тот, кто окажется ближе к центру хотя бы в трёх, победит. Ради справедливости, я буду стоять дальше, чем ты.       — У меня есть ещё условие. — играясь с тетивой, произносит Бомгю. — Так как это стало уже обыденной вещью, наградой будет желание. Однако, если победишь ты, я выполню одно твоё желание, в противном случае ты исполняешь два моих.       Наследник наигранно задумывается, но всё же соглашается с выдвинутой идеей. Несколько минут проводит за объяснением правильной стойки, показывая, направляя и немного критикуя, когда Бомгю в очередной раз излишне наклонялся или поворачивал голову не как следовало. Но за несколько десяток неудачных выстрелов, балансирующих между недолётами и перелётами, омега всё-таки находит ту идеальную грань, способствующую идеальному диаметру полёта стрелы.       — Готов? — будто специально произносит Кан перед первым из пяти выстрелов младшего. Бомгю шепчет какую-то несвязную чушь и прикрывает глаз, глубоко вдыхая. Уже когда слышится свист летящей стрелы, корит себя за недостаточную сосредоточенность, но удивлённо хлопает глазами, заметив лучший результат среди всех сегодняшних попыток. Четвёртая линия от середины.       Обернувшись к альфе, замечает, что тот не может сдержать удовлетворённую улыбку. Но секунду спустя уже прицеливается сам, тратя время на подготовку гораздо меньшее. Вновь свист и торчащая из самого центра мишени стрела.       Лекарь обеспокоенно покусывает губы, понимая, что шансы победить минимальные. Разве что Тэхён будет поддаваться, чего не очень хотелось.       — Один – ноль. — проговаривает старший.       Бомгю лишь переходит к следующей мишени, затрачивая время на прицеливание гораздо больше, чем в прошлый раз. И результат заставляет слегка подпрыгнуть от восторга. Вторая линия от центра. Почти в яблочко.       Тут же следует следующая стрела, которая на удивление врезается в раму. Омега в удивлении смотрит на эту картину, но, боясь отвлечься, следует дальше.       — Один – один.       И вновь вторая линия, даже на несколько миллиметров ближе к центру. Но выстрел Кана выходит слишком близким, заставляя приблизиться к мишени для выяснения результата.       — Ты немного ближе. — произносит альфа. — Два – один.       И, судя по всему, минутная радость от такого неожиданного успеха застелила Бомгю глаза, ведь следующая стрела с глухим звуком врезается в траву. И, конечно, по глупому закону подлости стрела Тэхёна попадает в самый центр.       — Два – два. — оглашает наследник, откладывая свой лук в сторону.       Бомгю оглядывает поле, только сейчас не находя пятой мишени, о которой был договор. Это ведь должен быть последний выстрел, так где же цель?       — Мы возвращаемся к первой мишени? — омега вертит в руках стрелу, наблюдая за подходящим ближе Каном, который в отрицании качает головой. — Но наш счёт сравнялся. Нужна решающая цель.       — Она прямо здесь. — произносит Тэхён, но, заметив замешательство младшего, обхватывает его ладони своими, направляя заключительную стрелу в свою грудь. — Здесь.       Лекарь в изумлении наблюдает, как острый наконечник рвёт рубашку альфы и слегка вонзается в кожу, окрашивая ткань в алый.       — Что ты делаешь? Не надо! — пытаясь отстранить оружие от нежелательного контакта с чужой кожей, всхлипывает младший и мокрыми глазами смотрит на медленно распространяющуюся кровь. — Это никакая не цель!       — Мечта моя, может, ты и не пытался попасть сюда, однако каждый твой выстрел, даже самый провальный, безошибочно пронзил моё сердце.       Бомгю обессиленно кладёт голову на чужое плечо, а из таких же онемевших рук выпадет ставшая злосчастной стрела.       — Прошу тебя, — шепчет Чхве в шею альфы, вдыхая хвойный аромат. Такой необходимый сейчас, чтобы убедиться в том, что он до сих пор рядом. — Даже осознавая факт своей неуязвимости, не причиняй себе вред. Ты не должен мне что-то доказывать, я верю каждому твоему слову.       Тэхён подносит запястье омеги к губам, оставляя кроткие поцелуи на том и с каждым произнесённым «Прости», прогоняя тревогу.       Окончательно расслабившись, лекарь рассматривает внезапно завлёкшее внимание книгу, которую он отчего-то до сих пор не замечал, хотя та лежала на одном из столов. Проследив за взглядом младшего, Кан берёт заинтересовавшую того вещь и перелистывает несколько страниц, говоря:       — Отец сегодня рассказал об этой книге. И я считаю, что именно она дала начало всем историческим моментам наших земель. Судя по страницам, написана она уже давно и хранится в библиотеке не одну сотню лет. — Тэхён останавливается, когда зацепляется на неизвестные символы. — Однако вторая часть написана на неизвестном мне языке.       — Что-то знакомое... — задумчиво проходится по строчкам блондин, игнорируя появляющиеся в голове звуки, будто сознание пыталось прочитать это. — Возможно, я видел уже такое в Арадоне, но неуверен... Могу я?       Взяв из рук наследника книгу, Бомгю удивляется внезапной тяжести тома. Руки сами листают на самые последние страницы, но отчего-то с каждой секундой это становилось всё тяжелее, будто всё было склеено.       Написанное в конце отдалённо напоминало ноты, от попытки прочтения которых музыка сама всплыла в голове.       — Это же... — горло внезапно пересыхает, а ноги подкашиваются, из-за чего пришлось подойти к ближайшему столу и выставить на него руки. — Эта песня... Её я сегодня... — пытаясь оторвать ладони от обложки книги, Бомгю хмурится от пронзившей виски боли.       — Мечта моя, что с тобой? — Тэхён удерживает блондина за талию, касаясь вмиг взмокшего лба с сырой чёлкой.       — Жарко... Она не отпускает... — и прежде чем зрение начало расфокусироваться, омега чувствует сильный поток кровотечения, пачкающий губы и подбородок, крупными каплями падая на обложку книги.       Кажется, он отчетливо слышит бесконечно повторяющееся своё имя, прежде чем потерять сознание.

❄️❄️❄️

      Как возможно получать во сне столько боли? Бомгю не знает, но ему кажется, что будь это наяву, он бы не выжил.       Невероятно больно горит шея, словно раскалённые оковы огибают ее. Спина словно пережила миллион ударов, с каждым вздохом приносила неимоверную тяжесть. И самое нетерпимая боль в животе, сопровождаемая неконтролируемым потоком слёз, кои шли не из-за переносимой боли, а чего-то гораздо большего.       С трудом удаётся поднять руки и оттянуть волосы в попытках заглушить окружающие его крики. Уходи. Уходи. Уходи.       Чёрт, он бы с удовольствием ушёл из этого проклятого места, где нет ничего, кроме боли. Он хочет оказаться дома.       Не в том доме, где слышался редкий смех папы и чувствовались тёплые объятия брата.       Хочется в тот дом, где его окружал хвойный запах, а неземной голос шепчет искренние слова.       Но здесь этого нет. Лишь страх и боль.       Теперь Бомгю не уверен, что проснуться было лучшим выходом и реальность чем-то приятнее того кошмара.       Свинцовые веки не позволяли в полной мере раскрыть глаза, а пелена из слёз заслоняла абсолютно всё пространство. Губы настолько сухи, что разлепить их было огромной проблемой. Пытаясь освободить руку из-под одеяла, лекарь ощупывает собственное лицо, проверяя своё состояние.       — Бомгю? — слышится обеспокоенный голос, и омега с трудом поворачивает голову, пытаясь высмотреть говорящего: — Ты так нас всех напугал! Что же делать, я же лишь ненадолго пришёл на замену... Бомгю, тебе что-нибудь нужно? Извини, я совершенно не знаю, что сейчас предпринять. Я могу позвать кого-то? Твоего папу или..?       — Чон... вон... — собственный голос кажется до жути чужим, но иначе успокоить разволновавшегося бету нельзя. — Во... ды...       Тот кивает, вмиг находя в покоях графин и чашки. Пара минут уходит на то, чтобы помочь омеге принять сидячее положение и позволить ему жадно выпить всё содержимое. И ещё несколько десятков минут посвящается окончательному приходу в сознание и способности контролировать тело.       — Что случилось? — Бомгю в который раз благодарно кивает, когда Чонвон позволяет удерживаться за себя, пока Чхве делает такие тяжёлые сейчас шаги.       — В тот день ты внезапно потерял сознание, а рядом был лишь господин Кан. Он принёс тебя сюда и вызвал твоего папу, который...       — Подожди, не так быстро... — омега трёт виски, пытаясь переварить услышанное. — Я пробыл в таком состоянии не один день?       — Девять... — неуверенно произносит Чонвон.       — Что?.. — выдыхает лекарь. В голове не укладывается, как такое может быть возможно?       — Твой папа сказал, что это последствия усталости и перегрева. Но неважно! Ты очнулся, и это сейчас главное... Весь дворец может выдохнуть спокойно. — Чонвон на секунду задумывается. — Знаешь, всем казалось, что вслед за тобой, такое же произойдёт и с господином Каном.       — Что? Что с ним? Где он? — слишком резко выходит, из-за чего бета немного тушуется и поднимает руки в успокаивающем жесте.       — Всё в порядке... Относительно... Дело в том, что за эти дни господин Кан не отходил от тебя не на шаг... И я могу посчитать на своих пальцах то количество часов, которое он спал... Даже сейчас он пытается отдохнуть лишь после приказа об этом отца...       Дальше слушать нет сил, и Бомгю, оставив поддержку в виде рук беты, направляется к выходу из покоев. Он игнорирует все крики Чонвона и толкает слабо поддающуюся дверь. Куда дальше идти, он не знает, но лишь бы идти.       Облокачиваясь о стену, Чхве ступает тихими шагами по коридору, так всеми мыслями надеясь, что идёт в правильном направлении.       — Тэхён... — собственный шёпот растворяется в давящей тишине. — Пожалуйста, не оставляй меня...       Кажется, это и вправду прозвучало по настоящему отчаянно, раз после очередного поворота Бомгю видит вдалеке того, о ком так просит. Вновь шепчет его имя, хотя сам себя не слышит из-за подступивших слёз. Собственные шаги кажутся невероятно крохотными, и появляется чувство, что омега не успеет, не догонит.       — Пожалуйста... — последние силы вкладывает в окно слово, прежде чем обессиленно скатиться на пол. Организм всё ещё не окреп после такого долгого пребывания без сознания.       Слёзы беспрерывно скатываются по щекам, а омеге противно от такого беспомощного себя.       А слёзы переходят в громкое рыдание, когда ослабевшее тело сжимают в узнаваемых объятиях. И лёгкие наполняются по настоящему любимым ароматом, даря настоящее облегчение.       — Я думал, что в этом мире нет того, чего я смогу по настоящему испугаться. — Тэхён зарывается пальцами в светлые волосы и целует дрожащие плечи. — Но эти девять дней стали для меня самым страшным кошмаром.       Бомгю вынуждает себя отстраниться, чтобы заглянуть в лицо альфы, чувствуя укол вины из-за заметных тёмных кругов под глазами. Пытается пальцами разгладить их, но тщетно.       — Хоть я и проиграл в нашем реванше, но прошу, никогда больше так не делай. Не заставляй меня жить без тебя. Наконец-то я понял, что моя Мечта является моей Любовью.

❄️❄️❄️

      Ёнджун устало простанывает в подушку, как только тело касается кровати. Признаться, он удивлён, что она оказалась столь мягка. Однажды Субин рассказал, что не любит такое, в противовес омеге, который засыпал лишь при необходимом комфорте.       — Врун. — перекатываясь на спину, лепечет Чхве.       — Неожиданное заявление. — альфа садиться рядом, а следом укладывается на бок, поддерживая голову ладонью. — Почему?       — Помнится, ты по первому времени каждое утро ворчал, просыпаясь у меня и ругая кровать за излишнюю мягкость. Но твоя ничуть не твёрже. — для достоверности Ёнджун хлопает ладонью по лежащему пледу, будто это могло что-то доказать.       — Сегодня ты между делом сказал, что хочешь сменить обстановку. Я воспринял это как намёк на ночь в моих покоях, о которых ты не в первый раз говорил, но так и не решался прийти. — Субин не может сдержать улыбку от любования лицом такого сосредоточенного сейчас младшего. — Поэтому я несколько часов назад попросил слуг сменить матрас на более мягкий. Для твоего комфорта.       Омега смущённо отворачивается в сторону, дабы скрыть выходящие наружу эмоции. И, заметив эту неловкость, советник спешит сменить тему:       — Думаю, завтра я получу письмо из Арадона, где будут ответы на твою просьбу. — Субин кладёт ладонь поверх чужой и несильно сжимает. — Я попросил об этом своего хорошего знакомого, а он уже от своего лица пообещал всё выяснить. Кстати, ты мне не рассказал, почему заинтересован в том, кто является отцом Бомгю?       — Я... — Ёнджун взглядом исследует комнату, пытаясь придумать ответ, но сам его не может сформулировать. Он не знает почему, но чувствует, что это необходимо узнать. — Просто небольшие странности замечал... Не занимай этим голову. Как только что-то выясню, сразу сообщу тебе.       Понимающе кивнув, альфа нервно начал кусать губы и часто поглаживать ладонь младшего.       — Вы вдвоём завтра собираетесь в город? — всё-таки задаёт волнующий вопрос.       — Представляешь! Я обещал это Бомгю почти пол года назад, и только сейчас нам вновь удалось вспомнить. — Ёнджун возбуждено подрывается с кровати, подходя к окну и вглядываясь в едва видимые огоньки города.       — Вы собираетесь пойти без       сопровождения?       — Конечно. Мы хотим достойно отдохнуть, а не гулять под напряжением парочки хмурых стражников. — брюнет складывает руки на груди, показывая тем самым, что ему очень не нравится тема разговора.       — Я понимаю, просто... — скрываясь от контакта с взглядом омеги, Субин выдыхает: — На самом деле господин Кан попросил, чтобы я уговорил тебя согласиться на сопровождение.       — Из-за Бомгю? — в ответ кивок. — Прошла уже неделя после того, как он пришёл в сознание, но господин Кан всё ещё беспокоится? — и вновь согласие. — Я позабочусь о нём завтра, обещаю.       Субин устало опускает голову на подушку и прикрывает глаза. Воспользовавшись расслабленностью альфы, Ёнджун обходит кровать, сразу садясь на бёдра к советнику. Тот приоткрывает один глаз, наблюдая, как ладонь омеги проникает под рубашку.       — Знаешь, сегодня я грезил далеко не о серьёзных разговорах. — слегка царапает ногтями кожу пресса, вынуждая альфу прерывисто вдохнуть. — Господин советник, мы так часто оскверняли мою постель, что это как-то нечестно.       — Это причина, по которой мы сегодня здесь? — пытается подняться на локтях Субин, но чувствует толчок в грудь.       — Тише. Успеешь взять инициативу в свои руки, лишь позволь мне сделать свою любимую вещь. — он начинает мучительно медленно расстёгивать пуговицы на рубашке альфы, и, будто сильнее дразня, прикусывает пухлые губы. — Обожаю снимать с тебя рубашки, особенно те, что я пошил сам. И да, мне очень льстит, что мою одежду ты носишь гораздо чаще.       Рассправившись с последней пуговицей, Ёнджун раскрывает руки в виде звёздочки, удовлетворённо улыбаясь, когда смыкает эти объятия вокруг поднявшегося Субина. Тот вмиг находит своими губами уста омеги, за секунду давая понять, что сегодня будут лишь горячие и глубокие поцелуи. От влажных будоражащих звуков младший ненароком вжимается в чужой пах и отстраняется, выпуская громкий стон.       Голова наклоняется, дабы освободить больше места на шее, плечах и ключицах для поцелуев. Тяжёлое дыхание уже трудно сдерживать, когда кожа плавится под горячими касаниями и шёпотом любви.       Ёнджун чувствует холод, пробежавший по спине, как только та перестаёт ощущать тяжесть одежды. Теперь влажными алыми отметинами возможно покрыть гораздо больше кожи, что не может не радовать.       Омега открывает застилающие сладкой возбуждающей пеленой глаза и сталкивается с собственным отражением, смотрящим на него в зеркале. Стало до странности неловко, будто разморенный в бесконечной череде поцелуев парень – вовсе не он.       — Субин... — шепчет брюнет, перехватывая чужую руку на своей талии. — Зеркало... Мы можем его убрать?       В непонимании альфа прослеживает за взглядом Ёнджуна, понимая внезапную причину беспокойства.       — Боишься, что будешь отвлекаться на самолюбование? — усмехается Чхве, но, не получив ответного позитивного внимания, приподнимает младшего за подбородок, дабы оторвать его взор от отражения. — В чём дело?       — Это как-то... Слишком смущающе..? — неуверенно высказывается.       — Неужели тебя может что-то смутить... Теперь это стало ещё интереснее. — выпаливает Субин, подхватив Ёнджуна под бёдра и двигаясь к краю постели. Оставляя пару считанных метров до этого чертовски огромного зеркала. Ну и почему же омега раньше его не заметил. — Сегодня я постараюсь, чтобы ты увидел себя наиболее превосходным.       Младший глотает возмущения, когда его легко переворачивают, вынуждая прислониться голой спиной к груди альфы. Теперь ничто не мешает видеть собственное тело полностью.       Ладонь Субина плавно проходит по талии, далее следуя к животу, а после очерчивая соски. Этот путь так чётко был виден в отражении, что омега не может этого вынести и откидывает голову назад, прямо на плечо советника.       — Нет. Смотри на себя. — мягко проговаривает Чхве. — Такого красивого, невообразимого, любимого и получающего наслаждение. — каждый комплимент сопровождается поцелуем, и это не может заставить Ёнджуна идти против просьбы альфы.       И в эту же секунду увидеть проникающую под собственные брюки ладонь старшего. Омега приподнимается, дабы помочь освободится обоим от остатков одежды. И резко прикрыть глаза от созерцания этого вида. Нет, Чхве Ёнджун точно не доживёт до конца этого вечера.       Ведь то, как точно Субин успел изучить его тело, поражает. До дрожжи в коленях ласкание груди, бёдер и укусы именно там, где каждый контакт отзывался возбуждающим стоном.       Тихо всхлипывая от стыда, Ёнджун чувствует, как альфа мягко разводит его бёдра в сторону, вынуждая теперь быть полностью открытым перед самим собой.       Прикусив мочку уха омеги, советник опускает ладонь на чужой стоявший член, совсем едва касаясь, дразня. Оглаживает ягодицы и до безумия долго избегает заветного места.       — Я сейчас умру... — постанывает Чхве, хватаясь за предплечье старшего, пытаясь направить руку того. — Умоляю, Субин...       — Пока ты наслаждаешься процессом снятия с меня одежды, я обожаю медленно видеть, как из страстного доминанта в начале ты превращаешься в умоляющего краснеющего омегу. — находит взглядом свою метку, до сих пор выделяющуюся заметным шрамом, и проговаривает: — Но против твоих просьб я точно не смогу пойти. Ёнджун тихо вскрикивает, когда в него неожиданно входит пара пальцев, а язык альфы касается чувствительной метки. Слишком много всего и просто невозможно держать эмоции в себе. Его попытку прикрыть рот пресекают, удерживая запястье.       — Не скрывай свои чувства. И омега до безумия бесстыдливо стонет, когда несколькими умелыми движениями Субин касается точно простаты. Колени начинают безжалостно подрагивать, а голос, непохожий на свой, произносит:       — Хватит... Ещё чуть-чуть, и я не выдержу...       От резкой неприятной пустоты Ёнджун не может сдержать вздох. Но чёртово зеркало заставляет лишь от визуальной картины в предвкушении закусить губу.       Издевательски долго старший приставляет головку члена ко входу и так же медленно входит до середины, в этот момент заглядывая через отражение в заплывшие желанием глаза омеги. Последний не выдерживает и сам резко опускается, ловя перед собой звёздочки.       Субин понимающе гладит по животу и целует в затылок, ожидая, когда младший выровняет дыхание и даст понять, что всё в порядке. Но, к его удивлению, Ёнджун впервые проявляет такого рода инициативу и начинает движения сам. Конечно, не без помощи сильных рук, удерживающих бедро и талию.       Впервые собственный контроль толчков позволяет ощутить гораздо много нового. Так невероятно развратно видеть процесс будто от третьего лица, в отражении зеркала, но чувствовать из-за этого всё в сотни раз сильнее.       Чем ближе кульминация, тем медленнее становятся движения Ёнджуна, изрядно уставшего. И вновь его понимают без слов. Субин поднимает тело омеги, на несколько секунд покидая того, и укладывает на постель так, чтобы голова слегка свисала вниз, и любопытные глазки младшего продолжали следить за этой близостью через стекло.       Вновь комнату наполняет тяжёлое дыхание, несдержанные стоны и редкие звуки влажных поцелуев. Ёнджун чувствует подступившие слёзы и сладкое ощущение близившегося оргазма. До терпимой боли впивается ногтями в спину Субина и с именем любимого на устах достигает долгожданной развязки. Приятная наполненность внутри даёт понять, что они сделали это одновременно.       Ёнджун обхватывает лицо альфы, вынуждая того приблизиться, и оставляет нецеломудренный поцелуй на губах, шепча:       — Ты был прав, это было превосходно. — носы касаются друг друга, вызывая улыбку. Всё-таки даже малая близость с этим человеком может вызвать миллионы мурашек.       — Ты был прекрасен.

❄️❄️❄️

      Бомгю всегда думал, что единственным человеком, запрещающим ему выходить гулять, был папа. И то он был таковым примерно до двенадцати лет, а после позволял сыну уходить в любое время, лишь бы оно не было поздним.       Однако к нему добавился еще один человек, который сейчас стоит у двери, перегородив выход и требуя достойных аргументов.       — Что это значит? — оглядывая наследника, спрашивает Бомгю.       — Ты пойдёшь в город, но при условии, что возьмёшь с собой сопровождающих. — Тэхён подходит ближе, кладя ладони на щёки младшего, и аккуратно проводит по ним. Излишне бережных касаний за последнюю неделю увеличилось во многом раз, словно Бомгю за время своего бессознательного состояния превратился в фарфоровую куклу. — Мечта моя, я не могу позволить повториться тому, что было.       — Но у меня есть сопровождение. — обиженно проговаривает омега, осознавая, что даже поцелуи ограничивались лёгким секундным жестом. — Ёнджун.       — Но при необходимости он не сможет оказать тебе должную помощь или быстро довести до повозки, чтобы вернуться во дворец.       — Прекрати! — выходит слишком резко, и Чхве спешит прильнуть ближе к ладоням альфы, надеясь хоть так успокоить его. — Тэхён-и, обмороки во время перегрева – не редкий случай, но теперь я точно буду оберегать себя, поэтому всё пройдёт хорошо.       — Но чтобы эту продолжалось девять дней... — договорить ему не удаётся от перекрывшей поток слов ладони.       — Ещё одно слово, и я вернусь жить в свои покои. — услышал бы Бомгю несколько месяцев назад, как он будет разговаривать с наследником Невермелта, сжёг бы собственный язык. — И прошу, когда я вернусь, веди себя как обычно. Не нужно бояться дотрагиваться до меня, будто я что-то хрупкое.       Лекарь убирает ладонь, на секунду заменяя ту своими губами, коротко целуя. И, воспользовавшись замешательством Кана, быстро огибает того, выходя из дверей. А дальше стоит перейти на бег, пока его надзиратель отходил от страшного ультиматума «возвращение в свои покои».

❄️❄️❄️

      Бомгю, правда, не жалеет, что сквозь лёд и пламя оказался сейчас здесь. Где народ Невермелта улыбчиво приветствует друг друга, нет какого-то ощущения неправильности, и торговцы ярмарок вежливо подзывают опробовать новый аромат масел или рассмотреть диковинные украшения.       — Всё-таки правильное время мы выбрали. Судя по всему, сейчас неделя ярмарок, поэтому так много народу. — Ёнджун подходит к очередному шатру, проходясь глазами по иноземным тканям, мысленно делая пометки: заглянуть сюда позже. — Если почувствуешь, что тебе нехорошо, только скажи, мы сразу уйдём. Договорились?       Бомгю согласно кивает, следуя за старшим по всем лавкам, шатрам и иным желаниям брюнета.       — Ваши сборы для чего? — наткнувшись на совсем небольшой шатёр с травами, Бомгю сразу заинтересовался. Пожилой омега учтиво кланялся каждому проходящему мимо человеку. Он явно понимал, что мало кто в Невермелте нуждается в лекарственных травах, поэтому Бомгю, был готов поклясться, увидел нотки радости в глазах старика, когда он решил поинтересоваться о некоторых.       — Господин, есть много разных, и каждые хороши по-своему. Есть у меня и успокоительные наборы, от желудка, почек, есть грудной сбор, противоаллергенный и для профилактики наших организмов. — на последнем пункте мужчина подмигивает, явно имея в виду организмы омег. — Должно быть, скоро надумаешь ребёночка родить, так применение этого очень положительно повлияет. Родишь для своего альфы здоровых детишек. А нежели проблемы у твоего любимого, я и с этим помогу. Особые травы и для предотвращения импотенции существуют. Где-то здесь пустырник, он хорош для...       — Нет-нет! — обрывает Бомгю монолог торговца, который явно ушёл не в ту степь разговора. — С этим у нас... Всё в порядке. — на эти слова старик удовлетворённо качает головой и вновь улыбается. — Я бы хотел узнать о противоаллергенных сборах.       — Конечно! Вот... — произносит он, указывая на несколько мешочков. — Содержимое одинаковое: шиповник, зверобой, ромашка, череда и мята. Каждые из этих растений у меня так же есть по отдельности. От аллергии могу порекомендовать еще мелиссу или лаванду.       — Лаванда от аллергии?.. — удивляется Чхве, до этого никогда не слыша о таких функциях растения.       — Разумеется! Я подумал, что Вы, должно быть, часто с ней встречаетесь. Такой нежный аромат ни с чем не спутать.       — Пожалуй, я возьму Ваш сборник. — спустя минуту раздумий произносит омега, но вместо одного мешочка ему протягивают два. — Одного будет достаточно!       — Второй – с лавандой. Бесплатно. — всё же вкладывая в ладони блондина мешочки, произносит старик. — Попробуйте и её. Мне кажется, что именно она сможет помочь тому, кому будет адресована.       Бомгю благодарит щедрого мужчину и, немного обрадовавшись такой находке, оглядывается в поисках Ёнджуна. Тот находится быстро, разговаривая с неизвестным парнем. Лекарь обеспокоенно походит к беседующим, незаметно дёргая старшего за рубаху.       — Бомгю, наконец-то ты нашёлся. Познакомься, это мой знакомый Ли Хисын. В моём далёком детстве он служил у нас дома. — Ёнджун кивает на симпатичного альфу, чьё выражение лица не было радостным знакомству. Даже наоборот, на нём читалось удивление и какой-то... Страх. — Хисын, это...       — Как ты можешь быть жив... — глаза альфы бегают по лицу Бомгю, будто пытаясь выжечь в нём дыру. — Я же помню...       — О чём Вы?.. — лекарь слышит собственное сердцебиение в ушах, не нарушая зрительный контакт с остолбеневшим мужчиной, пока перед его лицом не встал Ёнджун.       — Хисын, объясни. — чётко готовит брюнет, наконец, вырывая альфу из лап какого-то транса.       — Чёрт... — выругивается Ли и потирает усталую переносицу. — Извините, кажется, я обознался. Ёнджун, сегодня дел куча, я при всём желании не могу остаться надолго. Заходи в следующий раз.       Все свои слова Хисын проговорил слишком быстро и, не прощаясь, быстрым шагом двинулся дальше по улице. Пока Бомгю взволнованным взглядом провожал спину альфы, Ёнджун незаметно рассматривал его лицо, пытаясь понять, что вызвало такие эмоции у Ли.       — Может, пойдём перекусить? — спрашивает Бомгю, тут же наигранно надувая губы: — Утром почти не смог позавтракать из-за волнения.       — Да... Идём...

❄️❄️❄️

      — Здесь вкусная еда и можно выпить приличного вина. Иногда даже выступают приезжие музыканты, наверняка и сейчас будет какое-то представление. — объясняет Ёнджун, проходя вглубь уютного заведения. — Отлично! Один из столиков у сцены свободен. Ты иди, займи его, а я приду, как только сделаю заказ. Ты ведь доверишься моему вкусу?       Бомгю соглашается и по наказу старшего идёт к выбранным местам. И лишь стоило присесть, как тело вздрагивает от первых нот начавшейся легко мелодии.       Пытаясь тщетно высмотреть спрятавшихся за шторку кулис музыкантов, парень сам не понимает, как пропустил появление на сцене человека.       И судя по странным одеждам, это омега. Танцор. Короткий красный топ, больше показывающий, чем скрывающий, был вышит интересными узорами, которые дополняли висящий на шее жемчуг. Открытый живот и талия были в плену из нескольких бус, идеально подчёркивающих фигуру парня. И свободные штаны с длинными вырезами по бокам, которые доходили почти до середины бедра. На руках разные вьющиеся ткани, множество браслетов и колец. А еще босые ноги, которые точно так же обрамляли украшения. Светлые волосы волнами спадали на плечи, а на лице яркий, но не вызывающий макияж.       Парень делает лёгкие поклон, прежде чем музыка сменяется на более быструю и резкую. Подняв руку, в которой оказывается, если интуитивно подумать, музыкальный инструмент круглой формы, омега несколько раз стучит по нему пальцами, создавая звон в такт музыке.       Он начинает танцевать. Движения плавные, но ритмичные, с лёгким изгибом тела и игривыми взглядами на нескольких зрителей. Будто с каждым шагом, каждым вздохом он отбивал ритм по натянутой коже инструмента. Похожее на какой-то волшебный ритуал действо выглядело завораживающе.       И даже Бомгю с трудом ловил себя на мысли, что забывал дышать, когда создавалась иллюзия, будто танцор вот-вот упадёт, но он, подобно бабочке, взлетал всё выше и становился краше.       Сотни шагов, плавных движений и восхитительной красоты приводят к идеальному завершению выступления. Омега-танцор обводит взглядом поддерживающую толпу, улыбаясь невероятно обворожительной улыбкой. Но его внимание заостряется на Бомгю, и отчего-то огонёк в глазах меркнет, и он спешит отмахнуться от своих музыкантов, будто на ватных ногах следуя к лекарю.       — М-Мин-сок?.. Но как?.. — обрывистыми фразами шепчет он. Бомгю обеспокоенно оглядывается по сторонам, питая надежды, что этот омега заинтересован в ком-то другом. Но нет. Танцор подходит вплотную, дрожащей рукой касаясь волос Чхве. — Кто ты?..       — Чхве Бомгю. — представляется он, уворачиваясь от чужих неожиданных прикосновений. — Сын Чхве Инсу, лекаря из Арадона.       Танцор мотает головой, будто отводя наваждение, и вновь рассматривает лицо Бомгю.       — Ах, прости-прости! Кажется, усталость накатила из-за танца... — он машет перед глазами, стараясь то ли охладиться, то ли скрыть наворачивающиеся слёзы.       — Вы меня с кем-то спутали?       — Должно быть... — проговаривает парень, но, увидев заинтересованность омеги, всё же решил рассказать: — Ты напомнил мне моего брата, которого уже давно нет в живых... Извини, если это звучит для тебя странно... Я был совсем маленьким, когда его не стало, но помню до сих пор.       Бомгю в сочувствии поджимает губы, искренне испытывая грусть. Глядя на этого омегу, действительно можно сделать вывод о том, что он дорожил покойным братом.       — Знаешь, в качестве извинения за то, что напугал тебя, позволь подарить это. — он протягивает инструмент, на котором играл во время своего выступления. — Это пандейру. Может показаться, что обычный бубен, но это будет ошибкой. Нигде больше такого не найдешь. Национальный музыкальный инструмент на моих землях.       — Но Вы...       — Не спеши делать выводы. Это ты нигде такой больше не найдёшь, а вот я найду. — вкладывает в руки предмет и вновь не сдерживается и касается светлых волос младшего. — С таким личиком ты смог бы стать популярным в этой сфере. Попробуй, глядишь, и достойный доход будет.       Омега подмигивает напоследок и скрывается вместе с что-то недовольно бормочущими музыкантами, скрывается у выхода.       — Всё же хочешь попробовать? — доносится над самым ухом, и Бомгю вздрагивает, сталкиваясь с хитрым взглядом Ёнджуна. — Могу помочь с костюмом, не такой уж сложный, за несколько часов справлюсь.       — О нет, какой из меня танцор... — отмахивается Чхве, но собеседник не меняет настойчивости взгляда. — И давно ты тут был?       — С самого начала. Вот тут сидел. — указывает на соседний столик в паре метров друг от друга. И как Бомгю мог не заметить. — А мне кажется, тебе пойдёт такое.       — И ещё раз... Нет. В таком виде не только людей, а собственное отражение будешь стесняться...       И чёрт бы побрал дальше Ёнджуна с его настойчивостью...

❄️❄️❄️

      Тэхён нервно наворачивает круги по покоям, кажется, уже в тысячный раз. Солнце за окном почти приблизилось к горизонту, и в считанные минуты уже должен быть закат. Однако того, с кем он так любил провожать вечерами солнечные лучи, до сих пор нет.       Непреодолимое волнение поселилось в груди, не позволяя даже на секунду остановиться и трезво мыслить. Ещё при возвращении омег во дворец сопровождающий их кучер доложил об их приезде. Но при этом Кан не встретил Бомгю за весь оставшийся день и вечер. Даже на ужине младшего не было, от чего еда с трудом была съедена.       Конечно, многовероятно, что блондин до сих пор проводит время с Ёнджуном или своим папой, и у Тэхёна нет прав, чтобы прервать их, но желание увидеть его и убедиться, что всё в порядке, не позволяло спокойно выдохнуть.       К тому же, одна из последних брошенных фраз Чхве было о возможном возвращении в свои покои. Эти воспоминания тоже заставляли нервно постукивать пальцами по предплечью. Неужели Кан действительно перегнул палку и омеге была некомфортна чрезмерная забота в последние дни? Настолько, что Бомгю решил избегать компанию альфы?       Неважно, каковы причины, сейчас Тэхёну просто необходимо знать, где его омега, и убедиться, что он в порядке. Лишь бы только найти. Лишь бы заглянуть в зачарованные глаза. Лишь бы услышать его мелодичный голос. Лишь бы увидеть самую красивую на свете улыбку.       Ту самую, на которую взглядом натыкается альфа, стоит открыть дверь в коридор. И что-то в стоящем напротив парне не так. То ли неловкость, не позволяющая сейчас сказать репетируемые слова. То ли слой розового блеска на подрагивающих губах, румянец на щеках и выразительно подведенные глаза. И Тэхён клянётся, что держится из последних сил, когда Бомгю часто моргает, позволяя заметить нежно-фиолетовые тени на веках.       Омега нервно сглатывает, когда взгляд альфы следует ниже. Глаза округляются, и Тэхён хочет протереть их, ибо одежда, что была на младшем... Шуба? До неприличности огромная шуба, почти достигающая пола.       — Мечта моя, конец июня выдался настолько холодным? — пытается выдать как шутку альфа, но из-за напряжённого тона не получается.       — Позаимствовал ненадолго у Ёнджуна. — Бомгю опускает взгляд, давая возможность старшему заметить местами сверкающие в блеске ресницы. Возможно, омега решил отомстить ему за эту неделю, убив своей сказочной красотой?       Не то чтобы Тэхён против.       — Господин, дыру во мне прожжёте. — хихикнул Чхве. — Позволишь войти?       Наследник лишь сейчас замечает, что действительно загораживал проход, всё это время не смея пошевелиться. Бомгю благодарно кивает, наконец, проходя в комнату. Слух улавливает слабый звон при каждом его шаге, и Тэхён уже думает, что у него звуковые галлюцинации.       Неизвестно, зачем омега оглядывает покои, кивая каким-то своим мыслям. Он подходит к старшему, укладывая ладони тому на щёки. И Кан вновь осознаёт, как же за сегодня успел соскучиться по контакту с этим парнем.       — Я хочу кое-что попробовать сделать. — серьёзным тоном проговаривает блондин, заметив заинтересованность, продолжает: — И я не смогу сделать это перед кем-то другим, зная, что могу остаться непонятым или стать объектов смешков. Но в тебе я уверен.       — Хочешь получить награду, как самый странный человек, решивший надеть шубу в тёплое время? — губы Бомгю на секунду дрогнули в улыбке от внезапной шутки, но он быстро вернул сосредоточенность.       — Тебя я тоже хотел попросить не смеяться надо мной. — хмурится омега, продолжая: — И даже если я буду выглядеть глупо или споткнусь... Просто не говори ничего. Всё это лишь для того, чтобы я унял своё любопытство.       Тэхён согласно кивает, и Бомгю просит его сесть на кровать, в этот момент скрываясь за примеченной не так давно ширмой.       Слышится глухой звук, и омега шёпотом извиняется перед Ёнджуном, видимо, из-за упавшей шубы. Размышляя о том, что именно младший прятал под ним, воображение отчего-то подносит картины парня во фраке, держащего скрипку. Мало вероятно, но это единственное, о чём успеет подумать Кан, прежде чем вновь слышит звон.       И словно в этот момент замирает весь мир. Тэхён, кажется, впервые в жизни не слышит даже собственных мыслей, наблюдая за медленно двигающимся в его сторону Бомгю. Ткань пледа под альфой трескает, до того сильно он её сжал. Но как иначе реагировать, когда перед ним настолько завораживающая картина.       Звук, издаваемый браслетами-цепочками на босых ногах омеги, зачаровывал. Цепочки ниспадали с лодыжки и соединялись с другими цепочками, обхватывающими пальцы. Кажется, можно было заметить маленькие декоративные элементы, но Тэхён не мог так надолго сосредоточиться лишь на стопах Бомгю. Изысканный светлый наряд, создающий атмосферу воздушности – вот что заставляло нервно сглотнуть. Белый топ, держащийся на плечах омеги, благодаря тонким бретелям с бусинами на них, имел детальную вышивку золотыми нитями. На нижней части кружево, создающее тот плавный переход от красивой ткани к нежной коже живота. Далее широкие штаны, являющиеся таковыми благодаря глубоким вырезам по бокам, были выполнены из полупрозрачной ткани, позволяющей рассмотреть стройные ноги. Невероятно сказочно. Но очередная мелкая подмеченная деталь, вроде тонкой цепочки, опоясывающей талию, приближала Тэхёна к сумасшедше стучащему сердцу.       Бомгю достаёт из-за спины пандейру, на пробу создавая какой-то ритм. Прикрывает глаза и глубоко вдыхает, проговаривая в голове слова для собственной поддержки.       Омега соединяет ладони, ударяя ими обоими по инструменту. Пару раз кружится вокруг своей оси и отдаётся в лапы чувствам. В памяти всплывают страстные движения того танцора в городе. Бомгю повторяет наиболее запомнившиеся движения, добавляя некоторые свои. Проводит по рукам, шее, талии, плавно двигает бёдрами под ритм собственной музыки и переходит то на носочки, то полностью на всю стопу.       Он чувствует, как горит его тело от взгляда наследника Кана, но не в силах посмотреть в ответ, сосредотачивая внимание на музыкальном инструменте. Еще пара минут более смелых движений, и омега ощущает стекающие по груди и спине капельки пота. Хочется сделать по-настоящему волнующий конец. Такой, чтобы разжечь огонёк долгожданного желания в глазах Тэхёна.       И Бомгю находит то, что ему в этом поможет. Незаметно берёт с близлежащего подноса ягоду клубники. Наверняка, такого же насыщенного цвета, как собственные пунцовые щёки.       Делает последние лёгкие взмахи рукой, сопровождаемые длинным звоном инструмента. Плавно опускается на колени вблизи альфы, не то от бессилия, не то желая именно так закончить своё выступление. Смотрит в пол и, не позволяя заметить чужим глазам, обхватывает коротенькую веточку ягоды губами.       Тэхён не может отказать себе в соблазне коснуться и приподнять лицо омеги, наконец, вглядываясь в бесконечной красоты глаза. Внимание сосредотачивается на сладком лакомстве, и Кан принимает намёк младшего, наклоняясь для надкусывания клубники. Бомгю недовольно мычит, когда от ягоды убывает лишь малая часть. Альфа пальцами надавливает, замечая стекающий по губам и подбородку омеги сок. Решает избавиться от ненужной сейчас сладости и метко отбрасывает клубнику на всё тот же поднос.       Бомгю расстроенно сводит брови, но через секунду удивлённо ойкает, когда его неожиданно подхватывают за талию и укладывают на кровать. На губах сразу же чувствуются губы Тэхёна, превращающие поцелуй в страстное соединение. Чхве подгибает от наслаждения ноги, когда: то его верхнюю, то нижнюю губы посасывают, собирая каждую капельку сладкого сока.       Омега хватается за предплечье альфы, сжимая то и давая понять о нехватке воздуха. Тут же, повинуясь, Кан переходит поцелуями к подбородку, языком проходясь по алой дорожке. До безумия сладко, но несравнимо со становившимся всё насыщение ароматом лаванды.       — Как тебе? — внезапно проговаривает Бомгю, когда наследник отстраняется, засматриваясь на немного осыпавшиеся блёстки с ресниц. Бомгю сияет, но это явно не из-за косметики. Он сияет всегда. Ярче всех звёзд.       — Мечта моя, боюсь, если я сейчас начну одаривать тебя комплиментами, к утру у меня сядет голос. — оставляет быстрый поцелуй на лбу и интересуется: — Но с чего такая тяга к такому искусству?       — Хочу соблазнить тебя. — с серьёзным лицом проговаривает Бомгю, но, заметив недоверительную усмешку, решил подтвердить: — Я серьёзно.       — Бомгю, мы ведь...       — Мы ведь каждый об этом уже думали. — перебивает он назревающие возражения. — Ты задолжал мне два желания, и одно из них сейчас нависает надо мной. — лекарь зарывается в копну каштановых волос и шепчет в самые губы: — Сегодня хочу стать окончательно твоим.       И Кану не нужно повторять, потому что желание его омеги – закон. Он неторопливо, смакуя, словно в первый раз, целует, параллельно расстёгивая ставшую уже давно давящей рубашку. Бомгю следит за этим, и стоит предмету одежды быть отброшенным, Чхве касается рельефного пресса кончиками пальцев, лишь чтобы не быть слишком напористым. Но его запястье касается рука альфы, который заставляет положить полностью ладонь на его кожу. Взволнованно закусив губу, блондин слегка царапает торс ноготками. Тэхён подносит другое запястье омеги к губам, оставляя пару трепетных поцелуев, прежде чем снять браслет. Бомгю вздрагивает, когда украшение со звоном падает на пол, но подставляет вторую руку для совершения тех же действий.       Когда руки освободились, Кан переходит влажными касаниями на шею, предварительно стянув с неё белую ленточку.       — Ты можешь... Оставлять следы... — прерывисто выдыхает Бомгю, долгое время не чувствуя укусов.       И после разрешения на острых ключицах начала алеть первая метка.       Ладонь Тэхёна сквозь ткань поглаживает грудь омеги, вызывая этим скулёжный стон, ласкающий слух. Не задерживается здесь надолго, опускаясь к следующей открытой части. Целует плоский живот и зубами оттягивает цепочку на талии, которая сразу врезается в кожу блондина. Замочек на этом украшении оказался сложнее, поэтому на это время Кан отвлекал внимание омеги поглаживанием бёдер того.       И, судя по всему, он нашёл чувствительную зону. Ведь каждое касание сопровождалось мелкой дрожью и глухим стоном.       Решив оставить это напоследок, Тэхён возвращается к светлому топу. Не стыдно признать, но он заметил пуговицы на спине ещё при первых танцевальных движениях Бомгю. Поэтому, не медля, приподнимает часто дышащего парня за поясницу, целуя пухлые губы, по которым успел изрядно соскучиться.       Первая одежда отброшена, и новые неопробованные места распаляли желание. Тэхён аккуратно проводит языком по розовой бусинке соска, ощущая, как тело блондина выгибается навстречу. Когда на второй сосок ложатся пальцы, чуть сдавливая, Бомгю прикрывает ладонью рот, боясь быть услышанным лишними людьми.       — Здесь кроме нас никого нет. — приближается Кан, дыханием опаляя ухо. Словно предугадывает мысли. — А мне очень необходимо слышать, как тебе нравится.       И вновь поцелуи. Медленные, глубокие, чтобы расслабить и позволить довериться. Наследник исследует пальцами все изгибы тела младшего, рисуя на нём неизвестные узоры. Постепенно доходит до пояса штанов. Под участившееся сердцебиение оттягивает пояс и постепенно покрывая кожу новыми отметинами, освобождает омегу от последнего элемента одежды, а после и снимая цепочки со стоп.       Почувствовав себя полностью нагим, Бомгю поджимает ноги и соединяет колени вместе, которые тут же осыпают нежными прикосновениями. Тэхён не торопит, позволяет привыкнуть. И как только Чхве позволяет развести свои ноги в стороны, альфа принимается ласкать давно отложенную зону бёдер. И благодаря частым стонам и всхлипам убеждается, что действительно нашёл слабое место младшего.       Пытается быть сдержанней, редко оставляя засосы, но внезапные укусы на мягкой коже всё равно появлялись.       Тэхён замечает, как рука Бомгю тянется к особому месту и прерывает его.       — Сегодня я доставлю тебе удовольствие сам. — и погружает омегу в глубокий, но нежный поцелуй.       Через несколько секунд Чхве вздрагивает, почувствовав прикосновение к ягодицам и то, как чужие пальцы аккуратно собирают излишки его смазки.       — Если ты попросишь остановиться, я это сделаю. — Тэхён подносит смазанные пальцы ко входу, медленно погружая первый. Наблюдая за лицом Бомгю, замечает едва нахмурившиеся брови, поэтому решил позволить младшему привыкнуть.       После пары минут шепота комплиментов наряду с ласками шеи и плеч, альфа видит кивок. Продолжает эту же схему со вторым и третьим пальцем и через мучительно долгое время растяжки касается чувствительной точки. Он понимает это от того, что Бомгю точно до крови впивается ногтями в его спину и выгибается навстречу, пытаясь вновь ощутить приятную секундную негу.       — Тэхён-и, прошу... — альфа держится из последних сил, когда его имя так сладко выстанывают.       Снимает собственные брюки, уже давно доставляющие дискомфорт. Переплетает пальцы своей ладони с ладонью омеги и целует каждую костяшку. Бомгю по интуиции обнимает торс Кана своими ногами и чуть смущается, сталкиваясь с ним взглядом.       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — произносит Тэхён.       Лекарь округляет глаза на долю секунды и уже было хочет что-то спросить, но вмиг весь воздух покидает лёгкие, когда его медленно наполняет член альфы. Совершенно не то же ощущение, что пальцы, поэтому на половине Бомгю тихо просит подождать. И, конечно, Тэхён этому повинуется.       И как только омега вновь сообщает о своём положительном состоянии, Кан продолжает неторопливо входить, читая каждую эмоции на драгоценном лице. Младший лишь сладко стонет, когда наследнику удаётся попасть именно в особенный комочек нервов.       Омега сам первый начинает провоцировать движения, и Тэхён подхватывает заданный медленный ритм. Невероятно слышать звуки наслаждения так близко. Невероятно наблюдать, как Бомгю старается поддерживать зрительный контакт, но редкие слезинки мешают этому. Невероятно целовать уже изнеженные губы, но каждый раз смаковать их вкус, как в первый. Невероятно вдыхать их смешанный аромат и желать, чтобы он сохранился надолго. Невероятно то, что Тэхён не может перестать повторять одно единственное слово: «Люблю».       Бомгю позволял постепенно учащать толчки и иногда сам просил быстрее.       Чувствуя приближающуюся разрядку, Тэхён кладёт руку на член омеги, в такт толчкам двигая ею. Хочется разделить этот момент в одно время, в одну секунду. Поэтому, услышав длинный протяжный стон и ощутив в ладони теплоту спермы, не может сдержаться и кончает следом.       Чистой рукой убирает мокрую чёлку омеги в сторону и стирает дорожки излитых слёз. Бомгю смешно надувает губки, явно прося поцелуй. И Тэхён вновь исполняет просьбу этого омеги.       И он клянётся себе, что будет исполнять любую его прихоть, даже если для этого придётся пойти против всего мира. Он будет делать всё для того, чтобы его омега был счастлив и не позволит себе стать причиной его боли.       Но как же он себе солгал.