Snow Angel Expanse

❄️❄️❄️

      Бомгю не успевает открыть спросонья глаза, как кожей ощущает обволакивающий холод. И дело не в спавшем с плеч и спины одеяла, а в пустующем на соседней половинке кровати месте. Омега жмурится сильнее, надеясь отвадить нежеланное наваждение. Будто от этого ладонь найдёт то тепло, о котором так мечтает сейчас Чхве.       И, наверно, его немые просьбы были услышаны, ведь за секунду до отчаяния ладонь оплетают чужие пальцы, даря спокойствие. Бомгю открывает глаза, и лишь через пару секунд взгляду удаётся сфокусироваться. Он не видит наверняка, но чувствует тепло Тэхёна, кой сейчас стоит около постели на коленях, подложив одну руку под щёку, а второй нежно обхватывая ладонь младшего.       — Потерял что-то? — интересуется Кан, а Бомгю видит в глазах напротив столько обожания, что живот невольно приятно скручивается.       — Тебя. — выдыхает омега, оглядывая видневшуюся рубашку старшего. — Ты куда-то собираешься уйти?       — Узнавал насчёт завтрака. Мы его благополучно пропустили. — в голосе нет и капли расстройства. — Но близится обед.       — Как скоро?       — Примерно через пару часов.       Бомгю отчего-то облизывает губы и чувствует волнение внизу живота. Как же он за ночь соскучился по нежным касаниям, шепоту, поцелуям и близости. Не посчитает ли альфа его странным, если блондин сейчас подтянет старшего к себе, откинет одеяло и попросит о требовательном поцелуе? Вместо гаданий омега лишь утыкается лицом в подушку, невнятно проговаривая:       — Хочу второе желание. — молчание Тэхёна не было однозначным: понял он или вообще нет? Тем не менее, лекарь продолжает: — Точно такое же, как первое.       — Считаешь, что до сих пор не стал моим и вновь загадываешь это? — усмехается Кан. — Мечта моя, нельзя ли поконкретней?       — Нельзя. — категорично отвечает Бомгю, накидывая на голову одеяло. Так стыдно, что хочется спрятаться. Лучше бы он продолжал спать, не думая ни о чём.       — Мечта моя, ты вновь хочешь этого? — почти обеспокоенно задаёт вопрос наследник, а омега сдерживается, чтобы не захныкать от неловкости.       Хочет. До безумия хочет. Будто прошедшая ночь лишь сильнее подогрела его желание. Но как можно высказать такое вслух?       Спину обдаёт холод, когда Тэхён слегка оголяет тело младшего. Гладит кожу, исследуя позвоночник, и улыбается от появившихся мурашек. Бомгю молчит, но с силой сжимает подушку, когда касания переходят ниже на поясницу. Слегка надавив, альфа улавливает несдерживаемый стон боли и спешит оставить поцелуй на тревожащем омегу месте.       — Побереги себя. — шепчет Кан, лбом прижимаясь к спине блондина. — Я счастлив, что ты доверился мне и даже сейчас чувствуешь себя вновь готовым на близость, но стоит потерпеть. Ради твоего блага.       Тэхён ложится рядом, обхватив талию омеги, и пытается разглядеть спрятанное в подушке лицо. Специально на долю секунды убирает руку, чтобы Бомгю перестал ощущать прикосновения и выглянул из своего укрытия, пытаясь узнать причину отстранения альфы. Столкнувшись взглядом, младший не видит смысла больше скрываться, поэтому поворачивается к наследнику, не сдерживая слабую улыбку.       — К вечеру я уже восстановлюсь... — выдыхает Чхве, когда чужие пальцы принимаются расчесывать спутавшиеся за ночь светлые пряди. — Я правда... Хочу этого снова...       Альфа поднимается на локтях, смотря теперь на лекаря сверху вниз. Так необычно не видеть смущения с блестящих от бескрайних звёзд в глазах. Бомгю смотрит уверенно, с малой долей вызова, но такой новый взгляд кажется не менее привлекательным той наивности, что была раньше. Омега похож на ту книгу, что так отчаянно пытается разгадать Тэхён, однако первый является намного интересней. Постепенно узнаётся всё больше новых деталей о нём, интригуя, распаляя и влюбляя альфу всё сильнее. Но одну провокацию, выводящую Бомгю из себя, Кан точно знает.       — Я подумаю. — приближается к чужим губам Тэхён, выдыхая горячий воздух в миллиметре от них. — Посмотрим на твоё поведение. — отстраняется ровно в тот момент, когда омега тянется навстречу, желая соединить их губы. Бомгю любил поцелуи, а Тэхён любил воздерживаться от них, дразня Бомгю. Потому что после ожидания они ещё слаще.       Чхве вновь утыкается в подушку, изображая расстроенный вид. Знает, что альфа поинтересуется, всё ли в порядке. Знает, что приблизится, дабы удостовериться. Как сейчас.       Незаметно ухватившись за запястье старшего, омега припечатывает то к постели, не позволяя отстраниться. Сам, воспользовавшись чужой растерянностью, быстро откидывает одеяло и забирается на бёдра Кана.       Не стесняясь собственной наготы, плотнее прижимается к одежде Тэхёна, утягивая на себя. Наконец тот повинуется, приближаясь для необходимого омеге поцелуя. Наследник подставляется под требовательные касания, незаметно улыбаясь из-за достигнутого желания. После такого короткого воздержания Бомгю и правда целуется в несколько раз чувственнее.       Требуя большей близости, Чхве пару раз задевает чужой пах и, уловив недовольное мычание, вновь, будто невзначай, проходится по этому месту. Пытаясь удержать младшего от новых провокационных движений, Тэхён укладывает ладони на голые бёдра, сжимая те до красных пятен.       Прервав поцелуй и разорвав тонкую ниточку слюны меж губ, блондин выпускает несдержанный стон из-за усилившейся хватки. Сводя брови к переносице, пытается на лице альфы найти ответы на волнующие вопросы, но вместо них в памяти всплывает лишь фраза:       — Хочешь предстать перед наследником Каном неопошлённым мальчиком? Переспите вы, и что дальше? Будет помнить он тебя, как неумелого омегу и откажется. С такими неженками повторно не делят кровать.       Неужели правда? Бомгю пытается найти в глазах напротив хоть каплю того же желания, что испытывает он сам. И, кажется, не находит. Живот скручивает в беспокойный узел, и омега прячет мокрый взгляд в изгибе шеи Кана. Вдыхает ранее успокаивающий аромат хвои, сейчас не приносящий былого эффекта.       — Почему? — стараясь не выдать дрожащий голос, спрашивает Чхве.       — Прошу, посмотри на меня. — шепот опаляет ухо, и Бомгю через пару повторных просьб отстраняется.       Да, во взгляде альфы не было похоти или желания. Но та теплота и любовь, которые в нём виднелись, посылали по телу гораздо большее чувство. Ни солнечные лучи, ни свет звёзд не могли сравниться с той яркостью, с которой в тёмных зрачках отражался облик омеги.       Бомгю продолжал сиять в чужих глазах, даже со спутанными за ночь волосами, немного подпорченным макияжем, усыпанной укусами и засосами кожей и алыми от долгих поцелуев губами, где местами виднелись ранки, за которые Тэхён хочет извиняться. Нет, Бомгю не остался таким же желанным, каким был до вчерашнего вечера. Он приумножил необходимость называть его «своим» в миллионы раз.       — Я люблю тебя, Мечта моя. — проговаривает Кан, целуя тыльную сторону ладони младшего. — И во имя своей любви я хочу ту вечность, предрешённую мне, находиться рядом с тобой. Впереди у нас тысячи дней, каждый из которых я клянусь любить тебя всё больше, приносить счастье и доставлять удовольствие. — Тэхён чувствует головокружение, касаясь ладонью груди Бомгю. — Хочу знать, что наши сердца бьются в унисон до последнего моего вздоха. Именно моего, ведь я не выдержу ту жизнь, в которой не будет тебя.       — Я не хочу слушать о времени, когда для нас наступит конец. — омега укладывает ладони на щёки наследника, стараясь удержать зрительный контакт назло застилающей глаза пелене. — Невыносимо думать о том, что однажды кто-то из нас останется один. Ты подарил мне ту сказку, над которой я раньше изредка посмеивался, не веря, что такое существует. Но, знаешь... — первые мокрые дорожки слёз окрашивают кожу. — Ты сотворил невозможное. Заставил меня поверить, что мечты сбыточны, и даже стал постепенно осуществлять их. И ты позволил мне осознать те чувства, которые я впервые ощутил... — несколько слов так и вертятся на языке, желая наконец-то быть озвученными: — Тэхён-и, я...       Но словам так и не удаётся вырваться наружу, ведь их прерывает резкий стук в дверь. Бомгю от неожиданности прикусывает губу, поражённый той реакцией, с которой альфа накинул на него плед. Для надёжности, придерживая подобие одеяния, Кан выглядывает на приоткрывшуюся дверь, от которой тут же доносится:       — Господин, Вы отдали приказ приготовить ванну. Всё готово.       Тэхён кивает, и после звука захлопнувшейся двери омега облегчённо выдыхает, расслабляясь в объятиях.       — Ванна для тебя. — поясняет альфа, поглаживая светлую макушку. — Я попросил добавить в неё отвар из трав, что поспособствует снятию боли в теле.       — Спасибо. — шепчет Чхве, легонько касаясь губами чужих. — До вечера? — многозначительно хлопает глазами.       Тэхён тихо смеётся, кивая и распаляя огонёк счастья в младшем.

❄️❄️❄️

      — Папа, ты уверен, что стоит идти? — Бомгю осматривает залёгшие под глазами родителя синяки и укладывает ладонь на плечо. — Почему бы тебе не отдохнуть, а я сам съезжу в город за необходимым тебе.       — Поверь, ты делаешь многое для меня. Я до сих пор благодарен, что ты согласился приехать сюда, хоть был крайне против. — Инсу проходится взглядом по фигуре омеги и задерживается на шее, невольно усмехаясь: — Об одном хочу попросить.       — О чём?       — Бомгю-я... — выдыхает старший, подходя ближе и отгибая ворот на рубашке сына. — Я не мог насмотреться за тем, как ты расцвёл, живя здесь. Но в последнюю неделю твоя радость приумножилась вновь, и я догадываюсь о причинах. Однако прошу, поумерьте свой пыл. Безусловно, первая влюблённость творит чудеса внутри тебя, но она пройдёт. — лекарь невесомо касается живота младшего, с улыбкой говоря: — А ненужные последствия тебе будут явно лишними.       Немигающим взглядом Бомгю следит, как папа отходит, будто не он только что произносил слова, заставляющие волнением отозваться в груди. Как кто-то может считать происходящее между ним и наследником Каном мимолётными чувствами? Омега за всю свою жизнь не ощущал столько тепла и любви к себе, сколько рядом с альфой.       — Почему мне все пытаются указать на то, что я ошибаюсь в этих отношениях?       — Ты не прав. Я лишь хочу тебя уберечь от слёз, которые будут пролиты, когда... — Инсу поджимает губы, пытаясь сформулировать правильную мысль. — Когда останешься один. Прости, Бомгю, но это жизнь, в которой такой человек, как господин Кан, явно выберет человека своего статуса, а не...       — А не того, кого любит? — обрывает омега. — Папа, он говорит о любви ко мне. Не молчит, не просто желает меня, а любит.       — А ты? — почему-то этот вопрос разносится эхом в голове. — Ты любишь его? Говорил об этом? А он был счастлив услышать такие слова? Ты уверен в том, что твои чувства – любовь, а не ответная реакция внутреннего омеги на ласки?       Бомгю уверен. Уверен, что чувствует не меньше, чем Тэхён. Уверен, что готов признаться. Уверен, что ему ответят. Но что за странное ползучее ощущение внутри? Это ведь так легко доказать, но откуда появились небольшие сомнения?       — Вдруг его слова – фальшь, чтобы просто расслабить тебя?       И подливающий масло в огонь папа совсем не даёт успокоиться.       — Одной из неотъемлемой части любви является доверие. А он тебе доверяет?       — К-Конечно... — блондин не понимает, почему его голос дрожит, стоит родителю взять его ладони в свои.       — Я расскажу, почему мы на самом деле приехали сюда.

❄️❄️❄️

      Ёнджун, в который раз за последние дни раскрывает уже плохо державшийся конверт. Достаёт несколько изрядно помявшихся листов и принимается перечитывать содержимое письма.       Субин, твоя просьба оказалась весьма неожиданной, но выполнимой. Мне крайне непонятно, зачем тебе понадобилась информация о семье лекаря Чхве, и, надеюсь, ты сможешь утолить моё любопытство.       Как ты знаешь, живу я в Арадоне лишь пару лет, поэтому необходимыми знаниями не располагаю. Несколько раз я захаживал в дом к этим лекарям, но излишне не задерживался, лишь по необходимости обработать ожоги. Благо, местные жители очень сговорчивые, и всё написанное здесь исключительно с их слов.       Родители Чхве Инсу умерли, когда ему было около пятнадцати. На тот момент он уже изучал в академии Арадона лечебное дело и был в этом очень успешен. Близких отношений ни с кем не вёл, за исключением Чхве Киёна. Возможно, ты знаешь о Чхве Уджине, что держит ювелирную лавку здесь. Киён – его покойный муж.       Они познакомились в академии Арадона, где оба изучали целебное дело, в котором Инсу очень преуспел. Преподавателей, заставших его ученические годы, осталось мало. Однако те, кого удалось опросить, рассказали о крепкой дружбе между Инсу и Киёном. Всё это к тому, что Киён был единственным человеком, с кем Инсу был близок.       Однако после вступления в брак господин Киён стал занят иными делами и даже не смог окончить академию, забеременев. Возможно, тогда их связь и пропала.       Чхве Инсу никогда не был замужем, по словам жителей Невермелта. Более того, его никогда не видели с альфами. О его сыне Чхве Бомгю, люди отзываются с улыбками, но стоило спросить о беременности, те смолкают и задумываются. Его не видели в положении. Хорошо скрываемая беременность или усыновление – это неизвестно. Насчёт второго ребёнка альфы, дела обстоят проще...       Дальше Ёнджун обрывает чтение, запечатывая конверт и пряча его в дальний уголок ящика. Некоторые из его догадок подтвердились, и это не может не радовать. Однако почему тревожность поселилась где-то в груди? Почему он впервые узнал, что папа был так близок с Инсу и даже изучал лечебное дело? Зачем было его отцу скрывать это?       — Что же делать... — выдыхает омега, обессилено падая на кровать. Ноги сразу же щекочет шерсть подоспевшего пса и, недолго думая, Ёнджун хлопает по месту рядом с собой, позволяя питомцу забраться. — Хару, я просто надеюсь, что уже схожу с ума и надумываю всё это...       Уже порядочно повзрослевший пёс вежливо тычет мордочкой в ладонь омеги. Исполнив негласные просьбы, Ёнджун проводит ладонью по золотой шерсти, слыша довольный скулёж.       — Дживон совсем тебя измучил, да? — словно ждёт ответа, пару секунд молчит. — Попрошу, чтобы он был нежнее. Всё же не в армию тебя отправляют.       Только сейчас Чхве ощущает странный бугорок на теле Хару. Несколько раз проводит рукой вновь, убеждаясь в том, что ему не кажется, и оглядывает пёсика.       — Что это? — тело Хару опоясывала лента, к которой на груди крепился мешочек. Омега развязывает слабый узелок и ощупывает содержимое небольшого кулёчка. Обречённо выдыхает: — Я же просил Дживона... Никаких знаков внимания и...       На ладони оказывается весьма знакомый предмет. Тот самый, который волновал Ёнджуна чаще, чем хотелось бы. С того самого момента, как ещё раздражающий в то время советник купил этот браслет в лавке Хисына. Чхве задавался вопросами и терзаниями, кому же всё-таки альфа хотел преподнести такой подарок. До сегодняшнего дня.       Омега всматривается в украшение. Оно не было таким же дорогим или переполненным драгоценными камнями, каковы были в изделиях его отца. За исключением цветка, что был в центре. Но эта скромность в дизайне приносила гораздо большее.       Не осмелясь надеть, Ёнджун, напоследок погладив Хару, направляется к дверям. Всё же вдруг пёсик заигрался и сам зацепился о мешочек с украшением, принеся его сюда? Если бы Субин хотел сделать подарок, то лично позаботился бы об этом.       — Что за... — ручка двери не поддаётся даже спустя несколько раз. Чхве не помнит, чтобы брал ключи и закрывался на замок, поэтому пару раз стучит по деревянной поверхности и повышает голос: — Есть здесь кто-нибудь? Кажется, замок заклинило!       — Не кричи. — едва слышно раздаётся по ту сторону. Ёнджун щурится, словно таким образом сможет увидеть незримое сейчас лицо Субина. — Знаю, что происходящее сейчас заставляет чувствовать тебя странно, но я не могу иначе.       — Я скорее чувствую себя глупо, а не странно. Слово провинившийся ребёнок, которого в наказание заперли в собственной комнате. — послышались тихие смешки, от которых и на губах омеги расползлась улыбка. — Или этим оплошавшим оказался ты и теперь пытаешься скрыться и откупиться от моего гнева?       — Боюсь увидеть в твоих глазах ответ на вопрос, который не знаю, смогу ли вынести. Возможно, сейчас я поступаю как трус, разделяя нас, но... — за недолгую паузу Ёнджун успевает опуститься на пол, прислоняясь затылком к двери и всё так же рассматривая браслет в своих руках. — Но хочу, чтобы это было последнее препятствие между нами.       На секунду застыв, омега с силой зажмуривается, в отрицании качая головой, будто кто-то, кроме заинтересованного Хару может увидеть.       — Помнишь тот день, когда я купил этот браслет? Этого совершенно не было тогда в моих планах, но мне нужен был предлог, чтобы задержаться рядом с тобой в той лавке. Разумеется мне было любопытно о твоих целях. Но это чувство утихло, стоило понять, что с тобой происходит нечто странное. И тогда моей главной задачей стало обезопасить тебя. Я запомнил этот день, как тот, в который ты впервые открылся мне, и мы сделали шаг друг другу навстречу. А браслет я сохранил, даже не представляя, что именно с ним делать. Всё время ждал подходящего момента для подарка, ведь знал, что он тебе понравился, но не мог подобрать слова. А теперь, думаю, хочу, чтобы воспоминания о нашем первом важном разговоре и тем, что я скажу сейчас, должны быть связаны.       Ёнджун прячет лицо в ладонях, пытаясь унять так и рвущиеся наружу всхлипы. Мокрые следы от слёз остаются на коже, вынуждая укрыться хотя бы во впитывающей ткани брюк.       — Любимый? — Субин осторожно спрашивает, и омега буквально ощущает ту теплоту, которую он вкладывает. — Всё в порядке?       — Продолжай, прошу... — шепчет Чхве, но тут же прикусывает губу из-за неспособности сдержать дрожь в голосе.       — Ёнджун, оглядываясь назад я не могу не сожалеть о своём часто неправильном поведении, которое заставляло тебя ощущать противоречивые чувства. И каждый раз эти воспоминания сжигают меня. — слышен слабый шум, и почему-то Ёнджун думает, что альфа зеркалит его позу и точно так же сейчас прислоняет спину к дверям, неосознанно делая их ближе. — Но даже если я каждый день буду сгорать от этой вины, я буду счастлив возможности быть рядом с тобой всю жизнь. — глубокий вздох сопровождает монолог Субина. — Хочу, не стесняясь, звать тебя своим и слышать, что таким являюсь и я для тебя. Знать, что мы существуем не только как любящие друг друга, но и на всё наше будущее связанные люди.       Игнорируя собственное содрогающееся в тихих рыданиях тело, Ёнджун закусывает губы, унимая желание сказать хоть что-то. Знает, что если скажет, не сможет утаить ту тайну, нависающую над ним тяжёлым грузом. Глаза жжёт от бесконечного потока слёз, и омега с трудом находит на полу позабытый браслет. Дрожащей рукой поднимает его и чуть вздрагивает, слыша:       — И теперь позволь задать вопрос... — кажется, в вечно спокойном и ровном голосе альфы заметно слабое волнение. — Ты станешь моим мужем?       Стучащее слишком быстро сердце отдавало болью в груди. Почему та тема, которую Ёнджун так боялся всю жизнь, стала вызывать в нём чувства желания? Он страшился услышать эти слова от кого угодно, но теперь хочет вновь и вновь прокручивать фразу советника, разгораясь от щекочущих счастьем ощущений.       Он так чертовски счастлив в эту минуту, но одновременно хочет кричать от той боли, что пронизывала горло. Так и не выпущенные слова слишком острыми шипами царапали изнутри, вынуждая лишь непозволительно долго молчать. Наказание ли это за ту слабость, что он проявил? За то, что поддался собственным бушующим в начале чувствам, не представляя, что те разрастутся слишком быстро. За то, что такое невозможное «люблю» будет срываться с его уст чаще, чем он мог предсказать. За то, что обрёк своё счастье на такой печальный исход, приближающийся с каждым днём всё ближе.       Но Ёнджун всё ещё эгоист, пытающийся выжать последние соки из тех дней, что у них остались. Поэтому защёлкивает замочек браслета на своём запястье и произносит:       — Хочу.       Не «согласен», а «хочу». Потому что его желания не в силе совпадать с возможностями.       А сейчас он лишь соберёт все те частички счастья в теле и направит их в улыбку. Потому что именно с ней он должен оказаться в любимых объятиях, принимая такие тёплые и необходимые поцелуи.       И стоит надеяться, что Субин воспримет его слёзы исключительно как признак радости, а не отчаяния.

❄️❄️❄️

      — Вам не следует здесь сейчас находиться. — твёрдо говорит стражник. — У господина Кана сейчас встреча, я не могу позволить прервать её.       — Его встреча должна состояться минимум через пол часа. Я знаю о ней и о том, что до этого времени он свободен. — Бомгю складывает руки на груди, стоя у противоположной от альфы стены. — Мне важно сейчас с ним увидеться.       — Господин Кан наказал никого не впускать до назначенного времени. — стоит на своём мужчина и раздражённо выдыхает, когда не следует никакой ответной реакции. — Вам лучше уйти.       Омега лишь зеркалит такой же вздох и упрямо скатывается по стене, обхватив ноги, садится прямо на мраморный пол. С вызовом во взгляде смотрит на альфу, но с вежливой улыбкой произносит:       — Если Вам чуждо понятие важности, я подожду здесь. Лишь стоит надеяться, что господин Кан не застанет меня в таком положении.       «Чхве Бомгю, что за манипуляции? Твой разговор не настолько срочен, чтобы вести себя так.» — проносится в мыслях, но пути назад уже нет. Самое время рассмотреть свою обувь, ведь заводить разговор с альфой, с которым уже изначально не задались отношения, явно глупо.       — Упрямство омег не красит. — будто невзначай бросает стражник спустя несколько минут, вырывая лекаря из задумчивости. Бомгю хотел было возмутиться, но альфа скрывается за дверью, где теперь едва слышны голоса.       Отряхнув брюки от невидимой пыли, омега встаёт под собственное тихое мычание из-за затёкших ног. В ту же секунду появляется уже знакомый стражник и с небольшим разочарованием на лице кивает в сторону открытой двери. Не смея сдерживать победную улыбку, омега посылает ту раздраженному альфе и захлопывает за собой дверь.       Но уголки губ опускаются, стоит вспомнить причину своего нахождения здесь. Бомгю проходит вглубь кабинета, не находя сил поднять взгляд, лишь осматривая уже выученный интерьер.       Подходит к небольшой картине, пытаясь сделать заинтересованный вид, но в голове явно не желание рассмотреть неизвестные художества. Это лишь повод оттянуть разговор, который, казалось бы, он так ждал.       Бомгю вздрагивает, неожиданно ощутив на талии объятия и кроткие поцелуи в шею. Не находит силы отстраниться и лишь укладывает ладони поверх чужих, утепляя контакт.       — Знакомый вид... — задумчиво проговаривает омега, на долю секунды прикрывая глаза от ласк. Не время плавиться.       — Помнишь свой первый восход? — произносит Кан, щекоча дыханием ухо младшего. Конечно, Бомгю помнит. Не столько восход, сколько слова Тэхёна в то утро и первые прикосновения. — Эту картину нарисовал мой дедушка незадолго до моего рождения. В своей жизни мне так и не удалось с ним увидеться, но чувствую, что он был прекрасным человеком.       — Очень красиво. — кожа покрывается мурашками от воспоминаний, приносимых этим видом. И омега хоть как-то пытается отвлечься, говоря: — У него определённо был талант.       — Видимо, это проклятие нашей семьи: влюбляться в талантливых и творческих омег. — Тэхён обходит младшего, не разделяя кольцо из рук, и встаёт напротив непонимающего взгляда. — Но для меня этой высшей степени награда: любить тебя.       Бомгю вовремя кладёт ладонь на чужие губы, не позволяя разуму окончательно раствориться в эмоциях.       — Я отвлёк тебя от дел, а ты даже не хочешь узнать, в чём причина этому? — омега разрывает объятия, тяжело отходя от альфы и делая вид, будто изучает корешки книг.       — Даже без причины я хочу видеть тебя, можешь не переживать. Но если они есть, поделись со мной. — наблюдая за лекарем, Кан делает выводы о нервозности того. Заламывание пальцев и стук обувью говорит об этом.       — Наши дела ведь здесь давно закончены. — произносит спустя долгую паузу Бомгю, наобум взяв в руки книгу и дрожащими руками листая страницы. Лишь бы отвлечься, не замечать явно напрягшегося наследника. — Мы с папой, как и было запланировано, должны вернуться в Арадон.       Омега ощущает спиной подошедшего так близко альфу, что заставляет невольно прервать речь, дабы набрать побольше воздуха и сглотнуть. Нужно довести всё до конца, раз уж он решил действовать таким образом.       — Я вернусь домой и продолжу жить прежней жизнью. — почему так больно от собственных слов, а голос предательски дрожит? — Встречу понравившегося альфу, заведу семью и буду счаст...       Слегка жмурится, когда его с особой силой разворачивают, спиной сталкивая с книжным стеллажом. Не больно. Бомгю знает, что Тэхён никогда не причинит ему боль. Лишь ноет где-то в груди от ненависти к себе, что ему приходится таким способом достигать желаемого. Заглянув в чужие расширившиеся зрачки, Чхве поджимает губы, вспоминая лишь тот единственный раз, когда уже видел Тэхёна таким. В попытках скрыться от глаз старшего, Бомгю вновь возвращает внимание книге, шелестя страницами и, судя по всему, раздражая этим еще больше.       Альфе легко удаётся отбросить ненавистный сейчас предмет, чтобы одной рукой соединить запястья омеги и занести их у того над головой, предотвращая всё попытки уйти. Взгляд лекаря всё ещё блуждал по комнате, вынуждая второй рукой удержать его лицо за подбородок.       — Повтори абсолютно всё, что ты только что сказал, глядя мне в глаза.       Бомгю тщетно пытается пошевелить руками, но те лишь сильнее сжимают. Всё еще небольно, но достаточно, чтобы почувствовать дискомфорт.       — Бомгю, не испытывай меня на прочность. — спустя еще несколько попыток освободиться произносит Кан.       — Не нравится? — спрашивает омега, будто в удивлении округляя глаза. — Что именно? То, что я уеду? Вернусь в Арадон, в свой дом и останусь там? Вновь буду помогать нуждающимся? Возможно, среди них встречу своего альфу? Выйду замуж? И лягу под того, кто не будет являться тобой? Буду держаться за руки не с тобой? Чувствовать тепло при объятиях не с тобой? Целовать не тебя? И ощущать близость ночами с другим?       Бомгю ненавидит себя за всё сказанное. Чувствует, как горло горит от каждого слова. И жалеет, что нельзя повернуть время вспять, чтобы никогда не видеть те эмоции в глазах Тэхёна.       — Что ты, чёрт возьми, говоришь?.. — альфа, правда, пытается вспомнить хоть малейшую оплошность в адрес младшего. То, что могло заставить усомниться в его чувствах.       — То, что тебе не нравится! — переходит на крик блондин. — Говорю то, что заставляет тебя чувствовать боль! Такую же, с которой я живу! Я говорю то, что позволит тебе ощутить те же эмоции, какие владеют мной! То, от чего моё сердце сжимается каждый раз, когда я осознаю, что ты мне до сих пор не доверяешь!       — Бомгю... — наконец ослабляет хватку Тэхён, тут же размещая руки на спине омеги, окутывая в исцеляющих объятиях.       — Почему ты не хочешь делиться со мной о своих переживаниях? — обхватив шею альфы, Бомгю утыкается носом в неё, вдыхая успокаивающий аромат.       — Об отце? — догадывается старший и, получив утвердительный кивок, облегчённо выдыхает. Наконец-то он понял о причинах такого поведения. — Пойдём, сядем поудобнее. — подхватив омегу под бедра, чувствует, как младший перекрестил ноги на его спиной, и двигается в направлении кресла.       Убедившись в комфорте омеги, Тэхён целует того в висок и принимается шёпотом рассказывать такую тяжёлую для себя историю. Ту, что совершенно не является сказкой, что так любил лекарь.       Впервые услышав о страхах и переживаниях альфы, Бомгю зарывается пальцами в мягкие каштановые волосы, надеясь на способность расслабить и поддержать хотя бы таким образом. Но не слышит ожидаемую дрожь в голосе, лишь чувствует, как собственные глаза наполняются пеленой слёз.       — Прости... — омега находит чужую ладонь на своей талии и слабо сжимает. — Я наговорил столько глупостей, даже не пытаясь контролировать вылетающие слова... Мне так жаль, что вынудил тебя рассказать это таким образом...       — Мечта моя, — Тэхён разглядывает покрасневшие запястья младшего. Сводя брови к переносице, корит себя за излишнюю силу, с которой недавно сжимал драгоценные руки. Коснувшись губами алых пятен на коже, произносит: — Я не меньше твоего виноват в этом. Ты для меня значишь больше, чем кто бы то ни было, и мне стоило посвятить тебя в это раньше.       — Я разговаривал с папой, и он сказал, что лекарство для господина Кана почти готово. Думаю, еще месяц и всё закончится.       — Я счастлив, если это действительно так. — Тэхён убирает прядь светлых волос за ухо, открывая взор на чуть покрасневшие от недавнего плача щёки. Не может сдержаться, чтобы не оставить на них по кроткому поцелую и так же быстро отстраниться под негодующий взгляд.       — У тебя встреча... — как то неловко произносит Бомгю, поднимаясь и медленно отступая. — А я хотел ещё отправить письмо господину Юну, а после прогуляться по библиотеке в поисках истории к нашему вечеру.       И уже держать за ручку, оборачивается, напоследок серьёзно проговаривая:       — И ещё: этот стражник меня категорически отказывался пускать к тебе. Не то, чтобы он был неправ, но... Я не хочу быть одним из тех, кто не может проведать тебя в любой момент...       — Я поговорю с ним об этом. — Кан улыбается, наблюдая за плохо скрываемым удовлетворением Бомгю, который скромно кивает и, пожелав скорейшего наступления вечера, выходит. И снова альфа после каждого расставания с омегой чувствует любимое тепло, что разгоняет по телу бьющееся сердце.

❄️❄️❄️

      Признаться честно, Бомгю постоянно ищет предлог, чтобы прийти сюда. Он позабыл, когда в последний раз бывал в библиотеке лишь из-за необходимости взять книгу. Им вело скорее иное желание. Желание отдохнуть от общества и насладиться тем спокойствием, приносимым здешней атмосферой, и полюбоваться зачастую ясным небом, что виднелось благодаря огромным окнам. Ему нравился тот уют, который ощущался при каждом появлении здесь, словно время останавливалось, уступая безмятежности.       А сейчас омега в привычной манере хочет присесть за ближайший столик и, положив голову на руки, задремать на короткий момент. Однако не успевает пройти и пару шагов, как слышит разносимые эхом голоса. Узнав в более тоненьком звучании Ханёля, не раздумывая, идёт на поиски. Быстрые слова омежки о пользе божьих коровок вызывали улыбку, и Бомгю было жаль прерывать столь пылкий монолог.       Проведя пальчиками по спине ребёнка, Чхве встречается с испуганным взглядом, который тут же меняется на радостный.       — Бомгю! — Ханёль обхватывает шею старшего в объятиях, позволяя поднять себя. — Я помню, ты обещал вместе со мной сходить и познакомиться с тем... Ну... — внезапно замялся мальчик, оглядывая блуждающим взглядом книжные стеллажи.       — Он о племяннике нашего главного стражника. — низкий голос со слабой хрипотцой вынуждает поднять глаза на человека, кому он принадлежал, и тут же склониться в поклоне, на который позволял висящий на нём ребёнок.       — Господин Кан, извините, я не знал, что Вы проводите своё время здесь с сыном. — Бомгю следит за появляющимися морщинками в уголках глаз из-за искренней улыбки и сам неловко поджимает губы. — Я зайду позже.       — Мне будет приятно провести с тобой время и познакомиться поближе. Я уже просил Тэхёна об этом, он не говорил?       Омега пару раз моргает, не зная, что ответить, не подставив при этом альфу. Нахмурив брови, пытается сделать сосредоточенный вид, будто вспоминая о чём-то, но вызывая этим негромкий смех.       — Всё в порядке, можешь не придумывать. — Соджин переводит внимание на младшего омегу, что начал беспечно болтать ножками в воздухе. — А ты, мой милый, уже достаточно взрослый, чтобы сидеть на руках. Сомневаюсь, что твой будущий стражник Минджун будет рад, если его подопечный будет так себя вести.       На эти слова Ханёль лишь хлопает Бомгю по руке, прося тем самым опустить себя, и, заглядывая в глаза блондина, произносит жалобным голосом:       — Бомгю, уговори хотя бы ты их... Ни братик, ни отец не соглашаются заменить для меня стражника, а я не хочу этого... Этого... Минджуна...       — Но как я могу изменить их решение, если оно уже принято? Мои слова мало что значат. — оправдывается Чхве, беря маленькие ладошки в свои собственные. — Поверь, твои родные сделают то, что будет для тебя правильнее, я не в силах повлиять на это.       — Неправда. Братик тебя слушается. — так невинно проговаривает фразу, от которой Бомгю округляет глаза, выискивая на спокойном детском личике ответы. — Даже вчера ты попросил его переодеть ту светлую рубашку, говоря, что она ему не идёт, и он действительно сменил её! — с каждым словом тон становится всё удивлённее и к концу Ханёль даже на пару секунд восхищённо раскрывает рот. — Я ему тоже не раз говорил об этой рубашке, но он никогда не воспринимал мои слова в серьёз... Ты действительно можешь приказать и братик исполнит!       Бомгю в малом страхе переводит взгляд на заинтересованного этим диалогом Соджина, резко выдыхая:       — Он приукрашивает! — и в надежде сменить тему говорит: — Ханёль, но почему ты отказываешься от Минджуна? Я хоть и видел его лишь раз, но даже тогда он произвёл достойное впечатление.       — К тому же он рос под руководством Чонсона и перенимал его лучшие навыки. — поддерживает альфа, наблюдая за упрямо сложившим руки на груди сыном. — Он уже пару лет учится в академии и поможет тебе адаптироваться в ней быстрее.       — Не хочу быть рядом с этим грубияном. — буркает Ханёль и, давая понять, что не хочет больше разговаривать, уходит вглубь библиотеки. Имитирует заинтересованность обложками, до которых даже не может дотянуться.       — Ты понимаешь, о чём он? — обращается к Бомгю Соджин спустя несколько секунд молчания. Омега вздрагивает, вспоминая с кем находится рядом, и, стараясь смотреть куда угодно, но не на правителя, рассуждает:       — Помню случай во время празднования Дня рождения Ханёля, господин. Именно тогда я впервые услышал о его будущем стражнике, однако даже тогда Ханёль был настроен пессимистично. Кажется, он пытался познакомиться с этим мальчиком, но тот ввиду стеснительности не смог ответить.       — Правда? — удивлённо вскидывает брови Кан, устремляя взгляд на уже присевшего на стульчик сына, который бездумно листал страницы книги. — На все мои расспросы он молчал. Как жаль... Я и не представлял, что проводил с ним настолько мало времени, что теперь он не рассказывает мне о волнующих его вещах... — та печаль, с которой альфа произнёс последнюю фразу, вызывала давящее ощущение в груди омеги, особенно после недавних разговоров с папой и Тэхёном. Соджин понимает, что близятся последние дни его жизни, и жалеет, что в такое время его младший ребёнок так мало ему доверяет.       — Позвольте поменять Ваше мнение, господин. — Бомгю говорит почти шёпотом, боясь быть услышанным младшим. — Возможно ли, что Ханёль не желает грузить Вас своими мыслями? Он ведь понимает: на Вас лежит тяжёлая ноша, для которой требуется чистый разум. Из-за этого Ханёль предпочёл поделиться такими вещами с другими. Я уверен, если бы случилась более серьёзная ситуация, он обязательно рассказал Вам.       — Возможно, раньше я бы смирился с этим, но теперь хочу слышать и выполнять любые его просьбы.       — И даже откажитесь от волнующего его альфы? — с улыбкой проговаривает Чхве, следя, как и уголки губ собеседника поднимаются.       — Ох, нет. В Минджуне я уверен, надо лишь убедить Ханёля. — и, окончательно отставив эмоции тоски в сторону, кивает в сторону сына: — Поможешь мне в этом?       Бомгю согласно кивает и, прося подождать какое-то время, сам подсаживается к младшему омеге, стараясь сдерживать смешки, когда видит, как Ханёль кидает почти незаметные взгляды на него, но возвращается к чтению.       — Решил посвятить себя науке? — пройдясь взглядом по каким-то расчётам и чертежам, удивлённо поднимает брови Чхве. — Но может, стоить посвятить себя сейчас чуть более значащим вещам?       Ханёль кидает быстрый взгляд в сторону родителя и после вопросительно смотрит на Бомгю:       — Думаешь, я должен рассказать?       — Он ведь твой отец, самый любящий тебя человек. И, конечно, он чувствует себя плохо, когда ты что-то не договариваешь. — лекарь касается щёчки младшего, слегка поглаживая. — Может, мы сможем вместе найти выход?       Ханёль начинает активно кивать, а после поворачивается к отцу и подзывает того к себе. Не успевает правитель сесть, как на него обрушивается поток спешащей речи омежки. Тот говорит о том, каким милым показался Минджун ему при первом взгляде, но как эти чувства сменились обидой из-за проигнорированного приветствия.       Младший поведывает, как неприятные воспоминания всплывали каждый раз, как ему говорили об этом мальчике. А Бомгю не может не выдохнуть облегчённо от картины, на которой отец с неподдельным интересом слушает эмоциональный рассказ сына, иногда даже удивлённо приоткрывая рот.       — Что, если он и дальше будет таким же грубым? — подытоживает свои слова вопросом Ханёль и с надеждой смотрит на альфу.       — Расскажу вам секрет. — начинает Соджин и прикасается указательным пальцем к губам. — Когда я впервые встретил твоего папу, самым большим проявлением моих чувств была лишь самая глупая улыбка. Я не то что не мог вымолвить хоть слово, я даже не смел поднять на него лишний взгляд. Хотелось произвести впечатление, но страх сказать или сделать что-то не так заполнили сознание. И лишь спустя несколько лет Инсон рассказал мне, как глупо я выглядел.       — Хочешь сказать, Минджун тоже молчал из-за страха быть непонятым? — обдумав рассказ отца, предполагает Ханёль. — Но что, если он продолжит так вести себя?       — Возможно, стоит дать мальчику еще один шанс? — подхватывает Бомгю.       — Что скажешь, Ханёль? Могу организовать вам ещё одну встречу, где ты убедишься, что Минджун хороший альфа. — с надеждой спрашивает Соджин, рассматривая чуть смущённые щёчки сына.       — Хорошо. — с улыбкой кивает омежка. — И, Бомгю, ты будешь там присутствовать? Мне нужен свидетель, который сможет поддержать меня!       — Конечно. — соглашается Чхве, взъерошивая каштановые кудряшки.       Ханёль вновь возвращает внимание к отцу, вспоминая еще один случай, терзающий его воспоминания. Соджин, не перебивая, слушает, лишь в один момент, взглянув на Бомгю, беззвучно произносит:       — Спасибо.       Омега сдержанно кивает, в мыслях глубоко выдыхая. Всё-таки их первый разговор прошёл не так страшно, как он мог представить.

❄️❄️❄️

      — Я припозднился. — Тэхён заходит в отцовский кабинет, наблюдая в нём лишь двух людей. Субин пересматривал бумаги, а Соджин иногда указывал на какие-то строчки в них.       — Ты общался с Сынчолем? — высказывает догадку Кан старший и, заметив утвердительный кивок, спрашивает: — И каков итог?       Тэхён склоняется над столом, упираясь на руки, и зачёсывает назад взмокшую чёлку. Пытается зацепиться за текст, но каша из мыслей и неспособность сосредоточиться мешают.       — Он посоветуется с преподавательским составом и свяжется со мной позже. Но, судя по его реакции, идея о новом направлении в академии ему понравилась.       — Новое направление? — подаёт голос Субин. Тэхён с просьбой во взгляде смотрит на отца, давая понять, что не может достойно рассказать всё.       — В последние дни моё общение с Бомгю стало приятно доверительным. Он очень помогает мне наладить желанные отношения с Ханёлем и рассказывает о жизни людей Невермелта, с кем так сблизился. Тэхён, ты правда стал обладателем золота. — легко смеётся альфа, явно намекая на чудную внешность омеги.       — Скорее, золото обладает мной. — на секунду прикрыв глаза, Кан вспоминает дорогую сердцу улыбку лекаря, которую он сегодня до сих пор не видел и вряд ли в ближайшие дни сможет лицезреть.       — И вот недавно Бомгю спросил, обучают ли в нашей академии лечебным делом. Он рассказал, что при его посещениях многие студенты задают даже элементарные вопросы о перевязках, поэтому у него возникло желание проводить хотя бы редкие занятия. — пересказывает слова омеги правитель. — Хоть он и сказал об этом единожды, но я задумался и после передал это Тэхёну. И, кажется, директор академии не против?       — Это будет отличным решением. — соглашается Субин. — В последнее время прибавилось иноземных граждан на наших землях, и лекари стали необходимостью. Но, господин, сейчас нам нужно сосредоточиться на другом.       — Верно, Субин. Взгляните. — Соджин вновь обращает внимание альф на бумаги перед ними. — Это отчёты от дежурных на юге армий. То небольшое поселение, занимающееся добычей турмалина, внезапно запротестовало. Их жалованье всегда было хорошим, даже в самые трудные моменты, а в особо хорошие "уловы" мы поднимали его вдвое. Условия достойные, там спокойно живут семьями. Мы пытались понять, в чём дело, но они отказываются говорить с кем-то, кроме членов правящей семьи.       — Почему староста поселения не может прибыть во дворец и выставить свои требования? К чему им присутствие Вас? — Чхве перечитывает все письма тех жителей, что заканчивались как одни: приезд правителя или наследника.       — Путь далёк. Без долгих привалов займёт не меньше недели, никто из них не готов. Но и я не могу оставить свой пост так спонтанно. — правитель устало трёт виски. — Пока всё, что я могу – отправить советника Пака. Он уже осведомлён и готовится к дороге. После того как он выяснит местные дела, будем решать, что дальше.       — Возможно, стоит поехать и мне? — спрашивает Тэхён, неосознанно расстёгивая пару верхних пуговиц и позволяя себе дышать чуть глубже. — Не в ближайшую неделю, но всё же...       — Не стоит тратить время. Пускай советник Пак решит главные вопросы, а если ситуация действительно серьёзная, отправим и тебя. — Соджин аккуратно складывает разбросанные на столе бумаги, передавая те Субину. Взглянув на сына, произносит: — Неважно выглядишь.       — Давно это не начиналось так внезапно... — альфа промакивает платком влажную от пота шею. — Мне стоит уехать сейчас в тот охотничий домик, он ведь пустует?       — Это так. — подтверждает старший Кан, но, задумавшись, спрашивает: — А Бомгю?       — Я оставил записку, в которой указал, что появились дела и мне требуется уехать на несколько дней. Не хочу говорить ему правду, он наверняка не позволит уехать или отправится со мной. Я боюсь, что могу не сдержаться сейчас... И меньшее, что я хочу, так это навредить ему...       — Но рано или поздно он поймёт, в чём причина твоих вылазок. — серьёзным тоном начинает Соджин. — Думаешь, объяснять причины, почему ты проводишь гон вдали от своего омеги, будет легко?       Тэхён задумывается, не находя слов в ответ. Он хочет быть искренним с Бомгю во всех вопросах. Но безопасность и комфорт младшего всё равно является для него приоритетом. Его хочется лишь любить так сильно, насколько Кан будет способен и даже больше, хочется оберегать каждый волос на светлой макушке и хочется слышать, что омега всецело счастлив.       — Впрочем, это действительно важный шаг, и лишь тебе решать, когда он наступит. Однако, невзирая на то, что ты – мой сын, я не пожалею парочку хороших подзатыльников, если увижу расстройство Бомгю из-за тебя. Мальчик и вправду смог поразить меня за эти дни нашей с ним дружбы. Он настоящее сокровище.       — Знаю. И я уберегу свет этого сокровища, чего бы мне это ни стоило.

❄️❄️❄️

      Бомгю пытался оставаться спокойным тогда, когда во время поисков Тэхёна нашёл лишь записку:       Мечта моя, искренне прошу меня извинить, но я должен срочно уехать. Мне жаль, что сообщаю тебе об этом в таком виде, объясню всё, как только вернусь. Люблю тебя и жду нашей встречи до бесконечности сильно.       И омега по началу верит, что срочные дела вынудили наследника на такой резкий шаг. Но стоило впервые за несколько месяцев ощутить пустоту от вечера, проведённого в одиночестве, в голове начали закладываться неутешительные мысли. Почему Кан не смог найти его, чтобы сказать о своём уезде? Неужели чрезвычайная ситуация? Представляет ли она опасность? Но это вряд ли, ведь иначе альфа бы упомянул хоть что-то в своей записке. А может, он именно поэтому ограничился несколькими предложениями?       Именно с такими мыслями Чхве пытается уснуть, лишь сильнее теряясь в неутешительных догадках. А вторая половина постели, на которой ощущались лишь холод со слабым хвойным ароматом, сильнее волновала. И даже спустя несколько часов бессмысленных попыток поспать, мозг раз за разом возвращается к иногда пугающим мыслям.       Бомгю шёпотом извиняется, когда в поисках решения останавливается у покоев советника Чхве. Он верит, что альфа сможет сказать хоть что-то, способное утешить. Надеется на это. Стучит в дверь и отсчитывает пол минуты, поклявшись себе, что уйдёт по их истечении. Но, к счастью или нет, дверь довольно быстро открывается.       — Бомгю?       — Ёнджун?       Они бы наверняка рассмеялась над тем, как синхронно это произнести, если бы не взволнованный вид блондина, который старший сразу заметил.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Ёнджун.       — Я должен узнать кое-что у Субина. Прошу, позволь... — не успевает лекарь договорить, как старший выходит в коридор, прикрывая за собой дверь.       — Догадываюсь, что именно. — выдыхает омега. — Но не уверен, что ты сможешь потребовать у Субина хоть какую-то информацию.       — Он знает, где Тэхён? — более активно спрашивает младший и, обхватив ладони Ёнджуна в своих собственных, настойчиво подходит ближе. — Умоляю, я должен убедиться, что с ним всё в порядке. Весь вечер прошёл как на иголках, я не могу и дальше так...       — Бомгю, успокойся. С ним всё в порядке. — брюнет видит, как младший заметно расслабляется выдыхая. — Послушай, Субин не знает, где именно господин Кан, но знает причину его отъезда. Если я скажу, пообещаешь не выдавать меня? Всё же я хочу продолжать знать некоторые секреты, прячущиеся в голове моего советника. — Ёнджун с улыбкой протягивает мизинчик, в знак обещания, который тут же обхватывают.       — Обещаю.       — Господин Кан не хочет причинить тебе вред во время своего гона, именно поэтому ему пришлось уехать сейчас. — проговаривает омега, но удивлённый, а после поникший взгляд Бомгю заставляет прикусить язык. — Прости, так мне сказал Субин.       — Он же не может там... С другим..? — не скрывая дрожь в голосе, спрашивает блондин.       — О нет, как ты можешь о таком думать!? — обхватив чужое лицо, восклицает Ёнджун. Он вглядывается в начавшие слезиться карие глаза и чувствует, что от такого Бомгю сердце сжимается. — Разве то, что он предпочёл твою безопасность собственному состоянию, не показывает, насколько сильно он любит тебя?       — Но почему он не захотел, чтобы я был рядом в это время? — хмурится омега.       — Твоя наивность иногда кажется такой милой. — брюнет тихо смеётся, но после переходит на серьёзный шепот: — Но, Бомгю, ты ведь лекарь и невольно должен понимать, что альфы в гон не склонны к нежности?       — А может, я и не требую её... — пытаясь скрыться от взгляда старшего, невнятно проговаривает Чхве, но это не остаётся незамеченным, ведь Ёнджун протягивает многозначительное «Оу...», посылая краску по лицу. — Что?       — Верно говорят: чем милее личико, тем вульгарней мысли.       — Кажется, тебе пора вновь в объятия сна, раз стал придумывать новые цитаты. — как можно язвительнее выдаёт Бомгю, но чужой смех только сильнее смущает. — Ну, хватит! Я сказал первое, что пришло в голову.       — Прости-прости. — утирает невидимые слёзы Ёнджун. — Чтобы ты понял, как я сильно раскаиваюсь, скажу... Охотничий домик.       Бомгю недоверчиво щуриться, а Ёнджун, опередив вопросы, поясняет:       — Каюсь, я подслушал их разговор, поэтому и знаю, где господин Кан. Кажется, это в нескольких часах езды отсюда, вглубь леса. — омега щёлкает по носу младшего и легко стучит тому по лбу, чётко проговаривая: — А теперь исполни две мои просьбы: поспи хотя бы до утра, прежде чем ехать, и не выдавай меня.       Бомгю не успевает выдавить слова благодарности, как оказывается во внезапных объятиях. Не может сдержать, чтобы не ответить на них, давая немые обещания старшему.

❄️❄️❄️

      — Господин Чхве, мы на месте. — голос пожилого кучера заставляет Бомгю вынырнуть из собственных мыслей.       Омега на секунду выглядывает из окна повозки, рассматривая двухэтажный дом, явно не подходящий под его представление о скромном. Даже их дом в Арадоне был меньше. Покрутив в руках свой "повод" приехать, он обречённо вздыхает. Как же это глупо. Всю ночь терзать себя мыслями об альфе, а теперь, когда до встречи остались считанные минуты, позорно дрожать от страха. Он правда не знает, что стоит сказать.       — Господин, Вы уверены, что господин Кан осведомлён о Вашем приезде? Мне не нужны проблемы. — от слов беты еще больше хочется отмотать время назад, никуда не ехать.       — Дайте мне минуту. — просит, и, к счастью, мужчина говорит о желании прогуляться, после чего слышится звук удаляющихся шагов. Теперь есть хоть время обдумать всё.       Но это не сильно помогает. Всякий раз, когда Чхве принимал решение вернуться, всплывали воспоминания о его беспокойстве. Лучше он убедится в том, что с Тэхёном действительно всё в порядке, и услышит из его уст требования уехать.       И с таким выводом Бомгю толкает ручку двери, никак не ожидая именно в эту секунду услышать:       — Что ты здесь делаешь? — произнесённое таким тоном, что всё внутри омеги, казалось, сжалось до минималистичных размеров.       Требуется какое-то время, прежде чем лекарю удаётся оторваться от лица Тэхёна и быстро захлопнуть дверь прямо перед его носом. Бомгю клянётся, если бы кучер всё так же сидел на своём месте, он, не думая, крикнул: Поехали! Ведь лишь сейчас, ощутив ту остроту феромонов альфы, понял всю серьёзность проблемы.       Теперь дверь открывается не по его воле, и Чхве тихо ойкает, когда его самого тянут за запястье. Приходится задержать дыхание, сталкиваясь с темнотой глаз напротив. Хватка на запястье ощущается как никогда обжигающей, но желания прервать это касание нет. На влажный лоб альфы падает парочка тёмных прядей, которые омега аккуратно зачесывает назад. Не встретив сопротивления, продолжает путь ладони к затылку и шее, а после, переходит к напряжённым плечам. Одёрнув руку, неожиданно осознаёт, что на наследнике нет рубашки, что скрывала бы блестящее от пота тело.       — Бомгю, зачем ты приехал? — собственное имя вместо полюбившегося прозвища больно режет слух, и, кажется, эти чувства отражаются на лице омеги, ведь Кан спешит исправиться: — Мечта моя, ты ведь уже понял причину, по которой я здесь.       — Понял, но почему я не с тобой? Это вызывает вопросы. — Бомгю хмурит брови, показывая этим всю серьёзность своего настроя. — Или ты предпочёл одиночество моей компании?       — Господин Кан, всё в порядке? Господин Чхве сказал, что Вы знаете о его приезде, если это не так, я немедленно верну его во дворец. — слышится голос приближающегося кучера.       Омега нарочно медленно проводит языком по губам, словно избавляясь от сухости тех, но на самом деле лишь сильнее изводя альфу.       — Если прикажешь, я уеду. — шепчет, а сам улыбается донельзя невинно.       — А если попрошу?       Бомгю в отрицании качает головой, давая понять, что здесь приемлем только приказ. А приказ Тэхён никогда не сможет отдать ему.       — Всё в порядке. — поражённо выдохнув, сообщает Кан бете. — Спасибо за Вашу работу, можете возвращаться.       Победно усмехнувшись, омега приближается, оставив на губах старшего быстрый поцелуй, и скрывается в повозке, чтобы передать из неё небольшую корзинку. В ответ на заинтересованный взгляд наследника произносит:       — Это варианты моих веских причин приехать сюда. Книга, которую я порекомендовал тебе, и ты пообещал её прочесть за три дня. Напоминаю, сегодня – последний. И мой новый эксперимент – шарлотка-перевёртыш. Между прочим, делал я её ночью, благодари мою бессоницу. — передав корзинку Тэхёну, омега направляется прямиком к домику, даже не оглядываясь.       Но альфе хватает пары секунд, чтоб приравняться и, уложив ладонь на чужую талию, прошептать:       — После сегодняшнего ты просто обязан в скором времени согласиться сменить фамилию на «Кан». — будто невзначай брошенная фраза пригвождает омегу к месту, оставляя того лишь непонимающе хлопать глазами.       Он опускает взгляд на руки, задерживаясь на фиолетовом колечке, что так долго уже красовалось на безымянном пальчике. Мысли о том, что скромный подарок ребёнка вскоре может заменить настоящий символ принадлежности к одному альфе, заставляли сердцебиение ускориться.       — Ты не против, если я устрою тебе экскурсию позже? — вопрос Тэхёна высвобождает из вороха мыслей. — Я едва закончил тренировку и хотел сходить к озеру, смыть её следы.       — Я с тобой! — восклицает Бомгю и, умерив пыл, проговаривает: — Хочу посмотреть.       — На что?       — Н-На озеро. — запинается Чхве, когда перед ним альфа словно специально останавливается, решая сейчас растянуть мышцы. Кажется, что не кто иной, как именно омега находится в сложном положении, ведь сам не может контролировать свои действия. Касается напряжённой спины Кана, медленно проводя пальчиками по позвоночнику и вызывая этим ощутимые мурашки на коже.       — Как ты можешь продолжать сдерживать себя? — выдыхает прямо на ухо.       — Могу гордиться своей стойкостью? — пытается пошутить Тэхён, но осекается, когда младший двумя руками обхватывает его торс, коготками царапая пресс. — Мечта моя, не сейчас.       — Хорошо. — резко отстранившись, Бомгю раскрывает ладони, будто показывает этим свою безоружность. — Возьмём парочку пледов? Хочу отдохнуть там.       И, словно не чувствуя витавшее вокруг альфы напряжение, скорее притворяясь, Чхве нарочно близко идёт, в какой-то момент даже переплетая пальцы со старшим. Специально говорит о какой-то бессмыслице, не позволяя ничего сказать Тэхёну, лишь бы отвлечь его. Постепенно омега начинает ощущать чужой жар, становившийся с каждой минутой всё выше.       — Здесь охотятся? — спрашивает младший.       — Раньше, когда я приезжал сюда с отцом, мы могли наткнуться максимум на кроликов. Сейчас же это место для меня скорее как отдушина, где я могу хотя бы на короткое время позабыть о своей роли и отдохнуть. Но иногда я не прочь поискать всё тех же кроликов. — проследив за реакцией омеги на эти слова, Тэхён замечает округлившиеся глаза, поэтому интересуется: — Что случилось?       — Ты делаешь такие страшные вещи, теперь я боюсь оставаться с тобой наедине. — по наигранному тону Бомгю было слышно, что он шутит, но старается сохранять серьёзный вид.       — Убийство нескольких кроликов для тебя – страшная вещь? — смеётся Кан, добавляя: — Напомнить, чем ты питаешься?       Лекарь подавляет желание съязвить и ускоряет шаг, оказываясь намного впереди старшего. Благо тропинка одна, и омега без лишней помощи выходит к небольшой поляне, после которой идёт склон к озеру. Быстро расстилает плед на траве и ложится сверху.       — Не буду тебя смущать, подожду здесь. — для достоверности прикрывает глаза ладонями. Он слышит шелест одежды и лишь стыдливо прикусывает губы, всё так же наблюдая за темнотой. Но как только до него доносится негромкий всплеск воды, Чхве разлепляет глаза, оглядывая лишь сложенную рядом стопку одежды.       Дрожащие пальцы сами тянуться к пуговицам на собственной рубашке, принимаясь расстёгивать ту. Как можно быстрее, пока наследник зацикливал внимание не на нём. Бомгю укутывает нагое тело пледом, желая оставить тот близ воды, и бесшумно направляется по невидимым следам за альфой.       За считанные секунды, пока Кан погрузился под воду, блондин скидывает с плеч плед и заходит по пояс в кристально чистую воду. Так близко, чтобы ощутить контакт с альфой, что теперь стоял спиной к нему.       Омега укладывает ладони на широкие плечи, несильно сжимая, как только почувствовал чужое напряжение. Целомудренно касается губами шеи, собирая капельки застывшей на теле влаги.       — Я скучал. — шепчет между короткими поцелуями Бомгю и обходит старшего, вставая перед ним и заглядывая в тёмные от желания глаза. — Мне нравятся твои слова. Пока мы здесь, забудем о наших страхах, обязанностях, о том, как долго мы шли к этому. Мы будем дорожащими друг другом людьми, которые заслуживают быть в этот миг счастливыми.       — Мечта моя, ты заставляешь меня чувствовать счастье каждый момент жизни.       — Тогда позволь помочь тебе и сейчас.       Бомгю выдыхает последнюю фразу в сантиметре от чужих губ и ждёт действий Тэхёна. Не сдерживает удовлетворённый стон, когда получает желаемый поцелуй, в который альфа вкладывает все накопившиеся чувства. Кан прикусывает пухлые губы омеги, тут же проводя языком по выступившей из ранок крови. Извиняется, растягивая багровые метки по шее и ключицам лекаря.       Собственное имя, слетающее с уст Чхве, смешивается с тихим хныканьем, но это неимоверно ласкает слух, вынуждая продолжать нежности дольше. Нарочно медленно проводить по пояснице блондина, позволяя тому соблазнительно выгибаться и оставлять на коже альфы следы-полумесяцы от ногтей. Сжимать талию омеги, когда стоны того сопровождали приятные мурашки.       Хочется оторваться от поцелуев, насладиться прекрасным видом парня перед собой. Усилившийся сладкий аромат лаванды лишь закрепил желание увидеть разморённого ласками любимого.       Карие глаза с нескрываемым интересом наблюдали за следующими действиями Тэхёна, а нежные ладони Бомгю между тем нашли руки старшего, направляя те к своим бёдрам. Альфа без слов понимает, подхватывая тело омеги, позволяя обхватить свой торс ногами.       — Мечта моя, насколько же глубоко ты хочешь проникнуть в моё сердце? Я каждый раз думаю, что дальше – некуда, но ты заполняешь всё больше места.       — Я лишь следую твоему примеру. — теперь первым начинает поцелуй Чхве, тут же сдаваясь от чувственных движений губ альфы. Медленно тягучих, но страстных и горячих, заставляющих задыхаться и оттягивать каштановые волосы, лишь бы получить необходимый глоток воздуха перед новой порцией терзания губ.       Бомгю не успевает понять, как кожу охватывает чуть прохладный воздух, а спина касается мягкого пледа. Пальцы Кана скользят по бёдрам, посылая мелкую дрожь по ним, далее к ягодицам, и именно в этот момент ладони омеги упираются в грудь наследника, вынуждая того отстраниться.       А Тэхён не дышит, стоит, наконец, рассмотреть картину перед собой. Раскиданные по серой ткани светлые пряди волос лекаря, которые отливали золотом из-за солнечных лучей. Прищуренные глаза с застывшими в них слезах, что появились от яркого света. Заалевшие щёки, припухшие губы и влажные капли по всему телу – всё хотелось зацеловать, не пропуская ни сантиметра.       — Позволь, сегодня я всё сделаю... — с неловкостью проговаривает Бомгю и, воспользовавшись расслабленностью Тэхёна, меняет их местами, садясь сверху.       Занеся ладонь за спину, собирает пальцами смазку и проникает в себя двумя пальцами, принимаясь расстягивать. Так непривычно волнующе, но расслабляли лишь губы Кана, исследующие грудь, иногда дразняще задевая соски.       Приготовления не потребовали много времени, поэтому за пару минут омега перемещает ладонь со следами смазки на член альфы, от неловкости утыкаясь в изгиб чужой шеи. Ранее успокаивающий аромат хвои сейчас только будоражил больше, чем самый сильный афродизиак.       Медленно опускаясь, блондин прерывисто выдыхает и выпускает неконтролируемый стон, почувствовав неожиданное касание к чувствительной точке. Какое-то время слушает извинения Кана за резкость, и плавится от поглаживаний на спине и пояснице.       Омега начинает несмело двигаться, каждый раз кусая ладонь, пытаясь заглушить стоны. Слишком сильно ощущает каждое касание к комочку нервов, не имея возможности сдержаться.       Заметив это, Тэхён перехватывает запястье младшего, заменяя то своими губами. Целует, напористо двигая губами в унисон толчкам, которые уже провоцирует сам. Невзирая на ощутимый привкус железа во рту, продолжает позволять кусать себя. Лишь бы сам Бомгю не причинял себе боли.       Кан ведёт неизвестные узоры с бёдер омеги к талии и животу, немного ласкает и постепенно приближается к члену. Накрывает тот ладонью, проводя параллельно собственным толчкам.              Прервав поцелуй, лекарь обнимает старшего за шею, уткнувшись в неё, как обычно он делает, оповещая, что разрядка скоро. И спустя несколько движений по телу Бомгю проходит дрожь, а ладонь альфы пачкает горячая сперма. Впервые наследник кончает одновременно со своим омегой, крепче обнимая такое драгоценное тело.       — Подожди. — прерывает Чхве всякие попытки Тэхёна хоть чуть-чуть отстраниться. — Нужен узел.       — Но... — пытается сказать Кан, но губ касается ладонь младшего, не позволяя.       — Я хочу. — Бомгю морщиться от одновременной боли и наслаждения, чувствуя скатывающуюся слезу по щеке, которую тут же стирают нежным касанием. — К тому же даже одна вязка поможет тебе облегчить следующие дни гона.       — Мечта моя, ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя? — Тэхён целует влажный от пота лоб омеги, улыбаясь. — Позже нужно вновь искупаться.       — Чувствую, это будет бесконечный круг... — засыпая, шепчет Чхве.       Он счастлив. До невозможности счастлив. Но отчего-то именно сейчас он почувствовал ощущение близящейся опасности. И сон, в котором он будет слышать неутихающий собственный плач, лишь укрепит его страхи.

❄️❄️❄️

      — Ты уверен в том, что не против? — руки Субина в попытках согреть обхватывают ладони омеги. Середина августа подготавливает жителей Невермелта к наступлению осени, поэтому редкие прохладные ветра стали обыденностью. — Я постарался бы упросить, чтобы вместо меня послали кого-то другого.       — О, нет. — морщит носик Ёнджун. — Тебя же просил прибыть сам советник Пак, а стоит мне вспомнить это самодовольное лицо, желание идти против его приказов отпадает. Он однажды начал на меня плеваться ядом только из-за того, что я излишки ткани выбрасывал. Но на мои вопросы: что можно пошить из сантиметрового кусочка, он молчал. — холодным тоном говорит омега, будто пытаясь вжиться в роль странного советника.       — Говорят, что как только его должность перейдёт мне, дворец Невермелта облегчённо выдохнет. — альфа касается своей груди, имитируя глубокий вдох.       — Тебе врут, ты ещё больший зануда. — щёлкает по лбу старшего и дразняще высовывает язык Ёнджун. Но после нескольких секунд баловства тон сменяется на серьёзный: — И как скоро ты вернёшься?       — В лучшем случае через две недели. — поджимает губы Чхве. — Честно сказать, ума не приложу, зачем ему понадобилась моя помощь в том поселении. Он даже толком ничего не объяснил... Ты точно согласен, что я оставлю тебя так надолго?       — Мог поспорить, если бы остался на это время один. Но Бомгю и господин Кан уже неделю как возвратились, поэтому я точно не соскучаю.       — Обещаю, как только я вернусь, безотлагательно приду к тебе, а твои первые слова должны стать датой для нашей будущей свадьбы. — серьёзный тон Субина отчего-то веселит омегу. Поэтому советник приподнимает младшего за подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. — Ёнджун, я серьёзно.       — Что, даже если это произойдёт ночью, и я буду видеть десятый сон? Вдруг я буду нести спросонья всякий бред, а ты примешь это за те самые «первые слова»? — Чхве сцепляет пальцы в замок на затылке альфы. Рост старшего и без того был высок, но сейчас платформа на его сапогах заставляла омегу встать на носочки. — Я к тому, что не стоит давать обещаний, не зная наверняка.       Ёнджун не позволяет советнику ответить, накрывая его губы своими. Настолько лёгкий поцелуй, что голова вытесняет любые мысли. Лишь согревающие объятия и мягкость чужих губ заставляют сосредоточить внимание. Зациклиться на этом последнем перед долгой разлукой поцелуем.       Отстранившись первым, Субин в их любимом жесте потирается носом о носик омеги, так нежно, позволяя себе от этой близости наполнить лёгкие их смешанным ароматом.       — Ой, ну хватит! — слышится крик со стороны двух ждущих стражников, что уже восседали на лошадях. — Советник Чхве, чем быстрее мы выдвинемся в путь, тем ближе будет ваше воссоединение.       — Они правы. — шепчет Ёнджун, хлопая альфу по плечам.       Субин целует запястье младшего, на котором виднелся значимый для них браслет. Далее дарит прикосновение каждому пальчику и только после этого отпускает.       Омега провожает взглядом спину старшего. Следит за тем, как тот взбирается на лошадь, взглядывает на брюнета и шепчет всего три слова, которые повторяет и Ёнджун. Он продолжает стоять, даже когда ворота закрываются, не позволяя взглянуть на удалявшегося советника. Он ждёт долгие минуты, пока на его щеках закончат течь слёзы, а ветер позволит мокрым дорожкам подсохнуть. Ждёт, когда появятся силы дрожащими пальцами расстегнуть замочек браслета, снимая тот с запястья. И ждёт, когда собственные губы произнесут в пустоту тихое:       — Прощай.

❄️❄️❄️

      — Ёнджун-а, ты как? — Бомгю заглядывает в покои старшего, что пару часов как сидел в одиночестве.       Брюнет скомканно улыбается и жестом приглашает зайти. На глаза тут же попадается неожиданный беспорядок, но лекарь решает смолчать об этом. Мало ли, вдруг омега со скуки решил увлечься перестановкой.       — Не могу не спросить и тебя. Выглядишь... — недоговаривает Ёнджун, не желая обидеть.       — Ужасно, я знаю... — лишь улыбается Бомгю, приземляясь рядом на кровать. — Всё пытаюсь понять... Каждый раз нам ведь подают разную пищу, но пятый день не могу избавиться от этой тошноты, прости за подробности. Думаю, на кухне стали добавлять какую-то приправу, на которую у меня обострилась аллергия, хочу сходить и спросить, но боюсь, подумают, что я привереда. К тому же я совершенно не могу сосредоточиться на делах... Такое чувство, будто не сплю вовсе и хожу вечно вялый... Нет, всё же надо наведаться на кухню, возможно, во всём виноват имбирь...       Ёнджун задумывается, отгоняя свои странные догадки. Но не может сдержаться, чтобы насмешливо не спросить:       — Живот не болит?       — Живот? — непонимающе переспрашивает Бомгю, зачем-то поглаживая интересующее омегу место. — Нет, но спина ужасно, будто я вчера уснул, сидя за столом. Нелепица какая-то, словно все болезни и сразу на меня.       — Хочешь, утешу и подарю тот парфюм, который тебе нравится? — Ёнджун не может сдержать улыбку, посмотрев в блестящие от счастья глаза младшего. — На столике есть целый флакончик, можешь взять.       Бомгю спрыгивает с кровати, на цыпочках подходя к столику, будто боясь спугнуть щедрость брюнета. Найдя заветный флакончик, на всякий случай показывает его старшему и, заметив одобрительный жест, нетерпеливо открывает. Приятный аромат свежести с нотками мяты наполняет лёгкие, как в другие такие же моменты, в которые Ёнджун позволял воспользоваться этими духами. Но отчего-то именно сейчас резкость запаха неприятно ощущается, заставляя отложить баночку парфюма в сторону и беспокойно осмотреть ближайшие вещи. Наткнувшись взглядом на небольшое ведёрко с кусочками ткани, приближается ближе к нему и освобождает содержимое своего желудка. Закашлявшись, падает на колени, ощущая новый приступ тошноты.       — Бомгю! — подбегает к нему Ёнджун, успокаивающе поглаживая по спине. — Может, тебе стоит обратиться к господину Чхве? Он поможет понять, действительно ли это отравление.       — Нет... Не хочу ему мешать своими проблемами... — омега утирает скопившиеся в уголках глаз слёзы, выдыхая от облегчения. — Прости... Запах в этот раз такой резкий и я... Я...       — Всё в порядке. Тебе нужно умыться. — Ёнджун помогает подняться и ведёт в направлении к ведру с чистой водой.       Взгляд лекаря на секунду зацепляется за выставленными в отдалённом углу чемоданам, с которыми когда-то Ёнджун сюда приехал. И именно сейчас окружающая обстановка показалась еще более странной, какой-то ненаполненной. Словно без частичек вмешательства омеги. И, заметив растерянный взгляд младшего, Ёнджун сообщает:       — Я уезжаю.       — Что? Куда? — спрашивает Бомгю, обдавая лицо прохладной влагой.       — Домой. В Арадон. — дрожащим голосом отвечает Чхве.       — Но ведь ненадолго? Просто хочешь сообщить отцу о своих отношениях с Субином, да? — не дождавшись ответа, блондин оборачивается, сталкиваясь с отрицательными покачиваниями головой. — Ёнджун...       — Я хочу попрощаться.

❄️❄️❄️

      Субину показались прошедшие пара недель совершенно мимолётными. Путь, куда его вызывали, оказался легче, чем он представлял. Лишь четыре дня с редкими перерывами на отдых. Но он не мог не обозлиться на Пак Чанмина, услышав причины, по которым ему требовался альфа. Главный советник весьма нелестно начал встречу с местными жителями, кои наотрез отказались теперь с ним разговаривать, а ввиду своей гордыни Чанмин не смог указать эту причину в письме, дабы правитель Невермелта не доставил ему выговора.       К счастью, ожидаемого буйства не было. Проблема состояла в желании увеличить поселение, ведь жителей и семей прибавилось.       — Именно поэтому я считаю, что тебе необходимо посетить это место для анализа всей ситуации. — говорит Субин сосредоточенному наследнику.       — Ты прав. — соглашается Тэхён, поглядывая на часы. — Это всё?       — Хотелось бы порекомендовать взяться за это дело как можно скорее. Люди там хорошие и качественно выполняют свою работу.       — Благодаря отчётам твоим и советника Пака удастся понять хотя бы примерное количество необходимых материалов и строителей. — Кан встаёт со своего места, обходит советника, похлопав того по плечу. — Утром решу этот вопрос. А сейчас позволь мне не ощутить на себе гнев моего омеги, которому я обещал лишь встретить тебя.       — Гнев? — усмехается старший, скептически смотря на Тэхёна. — Неужели за такое короткое время Бомгю смог настолько измениться?       — Нет, просто... — задумывается альфа. — Я не успеваю следить за перепадами его настроения. Он нервничает из-за возможности помочь составить план учёбы для академии и боится ошибиться. Я стараюсь его во всём поддерживать, но даже при этом он может... Вспылить... — в голосе, несмотря на высказанные опасения, всё равно слышна забота и тепло. — Что-то я взвалил на тебя свои проблемы, мы ведь так и не поговорили на другие темы. С тобой всё в порядке?       — Что ты имеешь в виду? — беспокойство быстро одолевает разум.       — Ваша последняя встреча с Ёнджуном была спокойной? Он так внезапно уехал... Я считал, у вас всё прекрасно... — продолжает наследник, не забывая следить за реакцией Чхве. — Единственное, он попросил ничего не трогать в своих покоях до твоего возвращения.       — Что за чушь? — уголки губ альфы нервно дёргаются. — Я устал после дороги, и сил смеяться над такими шутками нет.       Но Тэхён отвечает молчанием, позволяя советнику сжать кулаки и услышать в ушах собственное тревожное сердцебиение.       — Ёнджун...

❄️❄️❄️

      Пустота комнаты уничтожала Субина. Казалось бы, наполненность покоев мебелью и чистота не должна вызывать отрицательных эмоций. Но воспоминания о том, что не так давно по углам стояли небольшие манекены, а стол был завален разнообразием ниток, пуговиц и тканей, что так пытался поддерживать в порядке альфа, но на следующий день его всегда вновь ждал беспорядок. Он был бы счастлив вновь немного поворчать из-за неопрятности омеги, но видит лишь пару вещей на этом самом столе.       Сердце пропускает удар, стоит наткнуться на браслет, подаренный им. Жест, на который Чхве так долго решался, взвешивая все за и против, где одна из сторон явно была больше. А теперь этот значимый для него шаг лежит оставленный рядом с идеально запечатанным конвертом.       Субин не уверен в том, что должен вскрывать и читать. Он желает увидеть объяснения, но гораздо более светлые, чем есть на самом деле. Тем не менее конверт оказывается в его руках. Он вскрывает его безумно медленно, словно боясь порвать и зацепить какое-то слово.       В первую очередь взгляд приковывают пятна, что местами виднелись на бумаге. Из-за них чернила местами смазались, но буквы всё так же были разборчивы. Тому, кто подарил мне лучшие мгновения жизни       Субин-а, кажется, я редко называл тебя так, ведь «господин советник» стало слишком обыденным. Но хотя бы сейчас я хочу по максимуму насладиться твоим именем.       Я благодарен, что ты согласился на эту поездку, ведь я не смог бы произнести слова, написанные здесь, вслух.       За столько дней и ночей ты стал частью моего дыхания, без которого я не представляю свою дальнейшую жизнь счастливой. Я не смогу забыть те мгновения, которые был рядом с тобой, и это будет ещё больнее, осознавая то, что их могло быть ещё больше. Но я не в силах позволить этому произойти.       Я ненавижу себя за то, что давал тебе лживые надежды на наше будущее. Слушая твои планы, я не мог выдавить ничего, кроме глупой улыбки. Уже тогда я знал, что это останется лишь моей мечтой. И я надеюсь, ты сможешь простить меня.       Ты стал тем, кто подарил мне чувство, которое я и не надеялся ощутить. Я был любим тобой и теперь не знаю, чем заслужил это. Твоя любовь стала для меня высшей наградой, но так же наказанием. И именно последнее как раз достоин я.       Мне жаль, но обстоятельства моей жизни выше, чем мои желания. Я бы хотел сжечь все мосты своего «до», лишь бы остаться с тобой в «после».       Мне кажется, что я в последний раз скажу это, но...       Я люблю тебя. И знаю, что эта любовь не исчезнет даже через годы нашей разлуки. Прошу лишь верь, что я всегда был искренен в этом чувстве. И даже если я не смогу, то ты должен найти своё счастье. Просто знай, что где-то в мире есть человек из короткого момента твоей жизни, который до бесконечности благодарен тебе.       Хочу остаться счастливым моментом твоей жизни.       Но ты стал для меня единственным моментом, когда я хотел жить.       Прощай. Пусть тепло от наших воспоминаний станет желанием двигаться дальше.

От Ёнджуна, который бескрайне любит.

      Лишь под конец письма Субин понимает, чем были те капли на бумаге. Слезами. Слезами Ёнджуна, с которыми теперь смешиваются и слёзы советника.       В таких глупых надеждах Чхве переворачивает письмо. Даже увидеть издевательское «шутка» было бы сейчас великим подарком судьбы. Но чистота, которую он только что возненавидел, встретила его.       И в ту же секунду шею пронзила жгучая боль. От которой сомкнулись зубы и невольно лист бумаги остался смят в руках. Невыносимо, но даже коснувшись, Субин не понимает причины этому.       Лишь спустя пару минут, когда чувства, будто от ожогов, стали увядать, пришло осознание.       Ёнджун свёл метку. Оборвал последнюю связывающую их нить.