Snow Angel Expanse

❄️❄️❄️

      Если бы предоставили выбор: проснуться или нет, Бомгю точно предпочёл бы второе. Он может предположить, что в таком состоянии провел, по большей вероятности, несколько дней. В состоянии на грани без сознания и трезвого разума. Он слышал голоса, мог даже различить в них папу и брата, но содержание их разговоров всё же оставалось недоступным.       И так происходило до того момента, пока он слабо не открыл глаза, даже не сразу осознавая, что лежит на животе. Предпринимает попытку подняться на локтях, вмиг ощущая боль от онемевших рук. Но так ему хотя бы удаётся повернуть голову в другую сторону, предпочитая отвернуться от стены.       Удивляется, рассматривая выученную за всю свою жизнь обстановку. Он по настоящему дома. В своей небольшой, но уютной комнате, на маленькой кровати с немного жёстким матрасом. Бомгю помнит, что любил свой уголок, каждую вещь, воспоминание здесь. Однако сейчас не может вспомнить, что именно он любил.       Он видит за своим столом человека. По первому взгляду кажется, что это папа, но несколько сантиметров чёрных волос на корнях ставили его предположение под сомнение. Инсу ведь блондин, как и Бомгю. Это их небольшая особенность рода.       Но мужчина оборачивается, а у омеги в непонимании расширяются глаза. Это действительно его папа.       — Проснулся? — словно эхом отдаётся голос Инсу. — Нужно принять обезболивающий отвар. Может сейчас ты ничего и не чувствуешь, но позже все симптомы дадут о себе знать.       Омега отходит к окну, возле которого были уже припасены необходимые баночки.       — Отчего же ты так смотришь на меня? — старший помогает принять более-менее удобное положение Бомгю, который продолжал изучать его. — Выпей, и я отвечу на все твои вопросы.       Позволив горькой жидкости осадить горло, омега по началу морщится, но подавляет кашель.       — Тебе повезло, что Кай вовремя тебя нашёл. — Инсу как-то ласково поглаживает его по волосам, но от этого жеста Бомгю не чувствует былой теплоты. — Пришлось срочно прооперировать тебя, и он смог сделать это прямо в дороге. Ты и сам знаешь, эти нюансы лишний раз незачем объяснять.       — Не понимаю... — находит силы на эти слова, тут же немного откашливаясь.       — У тебя всего лишь появились некоторые осложнения из-за выкидыша, ничего особенного. — отмахивается омега, словно сказал до смешного обыденную вещь. — Хотя я из-за всего произошедшего чувствую некую вину. Не думал, что с тобой так жестоко обойдутся.       Бомгю чувствует мурашки от холодного тона родителя. В голосе нет ни капли настоящего сожаления, и это в совокупности с новостью о потере ребёнка заставляли грудь болезненно ныть. Но он старается сдержаться, добиться ответов на другие вопросы. Правда, старается, пока не слышит:       — Вряд ли ты сможешь снова забеременеть. Твой организм очень пострадал и истощился. Конечно, шансы есть, но они не настолько внушают надежду, как хотелось бы.       — Зачем ты всё это сделал? — голос слишком рваный, но Бомгю не может уделять этому внимание. Он встаёт, старается пересилить себя, но всё равно хватает Инсу за ворот на рубашке, удерживая себя таким образом. — Это ты дал господину Кану лишнюю дозу того лекарства! Ты убил его и подставил меня! Из-за тебя я несколько дней провёл в аду, заставил себя возненавидеть самого дорогого мне человека! По твоей вине я потерял ребёнка! Почему? Скажи, почему ты всё это сделал?       Бомгю слышит слабый треск рубахи, настолько сильно он растягивал её. Горло саднит от криков, а в глазах рябит от странного выражения лица Инсу, на котором отражена пустота.       — Почему, папа? — омега не знает, поверит ли хоть в какую-то причину действий родителя, но всё же надеется услышать ответ, способный объяснить всё.       — Думаю, мне стоит избавиться от этой должности. — Инсу обхватывает запястья младшего и немного отталкивает того обратно на кровать.       Инсу уходит, не прикрывая двери, а Бомгю прислушивается к каждому шороху в соседней комнате. Минуту спустя слышатся шаги, и старший Чхве возвращается, держа в руках блокнот в тёмном переплёте. Он был изрядно поношенным, что говорило о частом использовании.       — Позволь рассказать историю, которая длится уже тридцать три года. — Инсу открывает первую страницу, с сомнением прикусывает губу, словно боясь начинать. Глубоко вдыхает, читая давно забытые первые строчки. 29 августа **88 год Прошло три месяца, как я похоронил родителей. Приютивший меня учитель Ким сказал, что у меня проблемы с агрессией. Порекомендовал вести дневник и записывать в него все свои мысли, таким образом освобождаясь эмоционально. Это глупо. 11 сентября **88 год Глупо, но нужно слушаться. Моя учёба сама себя не оплатит, а учитель Ким согласен тратить на меня свои деньги. Говорит, что видит во мне потенциал, даже несмотря на юный возраст. В пятнадцать я уже многое запоминаю. Думаю, тяга к целебному делу – от отчаяния. Если бы я начал заниматься этим раньше, родители бы остались живы. 1 октября **88 год Началась учёба. Из-за большого количества пропусков мне придётся заново проходить этот курс. Скучно. И невозможно раздражает один парень, что подсел ко мне. Слишком навязчивый и дружелюбный. Не помню имя, да и знать не хочу. 13 октября **88 год Его зовут Киён. Не такой уж плохой. 5 марта **89 год Киён называет меня единственным другом. Удивительно, он ведь мил со всеми и с лёгкостью мог бы подружиться с любым, но выбрал меня. Я не против. 29 ноября **89 год Он скрывал, что богат. Его отец добывает драгоценную руду. Но при этом его родители не против, чтобы он изучал целебное дело. А ещё я посмеялся, когда он сказал о своём страхе рассказать мне об этом. Глупый. Отказаться от друга из-за каких-то странных обстоятельств? Ни за что. 1 октября **90 год Киён предложил купить подарок. Нашей дружбе уже два года, он считает это значимой датой. Мне пришлось спрятать связанный мною браслет, когда он повёл меня в ювелирную лавку. Мой подарок по сравнению с его – глупость. Но отчего-то он был рад ему, невольно заметив. И даже сразу надел его. 27 декабря **90 год Сегодня я по-настоящему испугался. Академия выделила нам выходной, и мы с Киёном решили выехать впервые за город. Нас окружили бандиты. Киён защищал меня, хотя сам был сильно напуган. Но нас спасли. Этот человек... красив. Хотя я не успел понять, кто это. Другие бандиты называли его предводителем, но если это так, зачем он спас нас? 28 декабря **90 год Не могу уснуть. Вспоминаю тёмные глаза того парня. То, как он коснулся меня, посылая по телу мурашки. И улыбнулся. Мне никто так не улыбался. Даже Киён. 10 января **91 год Удивительно, но мы встретились вновь. Этот человек, оказывается, тоже из Арадона и живёт недалеко от академии. Мы с Киёном шли домой, а этот альфа попался на встречу. Киён нахмурился, засмотрелся куда-то в сторону и споткнулся. И ему помогли подняться. Касались его рук и талии. 10 января **91 год Почему споткнулся не я? 19 января **91 год Чхве Уджин. Так его зовут. Рассказал об этом Киён. Откуда он знает? 22 июля **91 год Я так часто пересекаюсь с Уджином. Это всегда нелепо и неожиданно, но он постоянно начинает разговор первым. И слишком много спрашивает о Киёне. Зачем ему знать об этом болтливом омеге? 28 июля **91 год Мы вновь пересеклись в пекарне. Я упомянул о завтрашнем выпускном. И Уджин сказал, что придёт. Вновь спросил о Киёне, но это неважно. Уджин придёт. И это то, что важно. 28 июля **91 год Не могу уснуть. На языке крутятся слова о собственных чувствах. Завтра откроюсь ему. 29 июля **91 год НЕНАВИЖУ. Сегодня был выпускной. Я стал лучшим из учеников. Но лучшим я себя не чувствую. Уджин правда пришёл. Не ко мне. Он вручил Киёну букет тёмно-фиолетовых ирисов. Но для меня они выглядели чёрными. Кажется, это символ безысходности. Почему он? 21 октября **91 год Киён сказал, что влюбился. Я не стал слушать. 5 апреля **92 год У них начались отношения. Даже познакомили друг друга с родителями. Не важно. Киён всегда был падок на внимание. 21 августа **92 год У меня много работы. Целебное дело действительно моё. Ни с кем не общаюсь. 15 марта **93 год Сегодня пришлось посетить дом утех. Один из местных работников забеременел. Это не важно. Важно то, что там я видел Уджина. И он видел меня. Он приставил к своим губам палец, приказал молчать и улыбнулся. Конечно, Киён не узнает. 27 ноября **93 год За достойную работу меня пригласили во дворец. Выделили дом на окраине города. Не то, чтобы мне было плохо в своём прошлом, но, думаю, личное место и правда должно быть. 2 февраля **94 год Я закончил с переездом. Написал Киёну о своём новом жилье. Случайно перепутал имена и отправил Уджину. 6 февраля **94 год Вчера он пришёл. Это было так странно, но я чувствовал себя невероятно счастливым. Мой первый поцелуй, касания и близость. Ночь в его объятиях, возможно, грубых, но его. Значит ли это, что я победил? 7 февраля **94 год ЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТ 7 февраля **94 год Я получил приглашение на свадьбу. На их свадьбу. 17 мая **94 год Сегодня я хотел стереть счастливую улыбку с лица Киёна. Окрасить его бесподобный белый костюм в алый. Это не он должен стоять рядом. Не он должен отвечать согласием. Не он должен целовать. Я. Я. Я. Я. Я. Это должен быть я. Уджин приходил ко мне. Он нуждался. Тогда почему? Почему он выбрал его? Почему продолжает выбирать его? 3 июня **94 год Все только и говорят о прекрасном союзе двух семей. Ненавижу. 19 июля **94 год Он снова приходил ко мне. Чувствую превосходство. Он предпочитает меня. Неважно, что я слышу о его частом посещении дома утех. Сейчас он предпочёл меня. 8 октября **94 год Наши встречи такие частые. Нет никакого угрызения совести. Я наладил общение с Киёном. Мы вновь друзья. Просто иногда наслаждаюсь встречами с Уджином. Думаю, это справедливо. 15 декабря **94 год Мне мало. Я хочу, чтобы он был всегда рядом. Возможно, в голове зреет план. Станет ли он моим, если я понесу ребёнка? Это действительно может обрести смысл. 3 января **95 год Мы провели вместе время в момент моей течки. Я выпил специальный отвар, который должен повысить шансы забеременеть. Я уверен, что всё получится. 30 января **95 год Завтра пойду на осмотр к знакомому лекарю. Очень надеюсь, что мой план скоро придёт в действие. 31 января **95 год Я бесплоден. 15 февраля **96 год Сегодня Киён рассказал важные новости. Он беременный. Я сдержал порыв выкрикнуть: «Тварь». Ненавижу. 25 июля **96 год Не знаю, откуда силы продолжать видеть Киёна. Каждый день прячу в кармане брюк настойку с ядом. Не решаюсь. Глупый трус. Уджин перестал меня навещать. Хотелось бы верить, что готовится к рождению сына. Но в доме утех его видеть продолжают. 10 сентября **96 год Киён сказал, что доверяет мне свои роды. Клянусь, задушу чёртового младенца и не позволю прожить даже минуты. 13 сентября **96 год Я не смог. Родился омега, дали имя Ёнджун. 10 мая **97 год Не помню, чтобы за последние полгода Киён упоминал Уджина. Кажется, в их отношениях разлад. Возможно, он узнал об изменах. Однако Киён счастлив. Он безмерно любит своего сына. Пусть они останутся вдвоём. 26 апреля **98 год Завален бесконечной работой. Никаких мыслей, злобы, отчаяния или других чувств. Никаких. 17 января **99 год С нашей последней нормальной встречи прошло четыре года. Стоит ли говорить, как я был счастлив, когда он вновь пришёл? Однако причина необычна. Видел ли он всё это время мой влюблённый блеск или нет, я не знаю. Но сказал, что чувствует мою преданность и может мне доверять. Взял с меня клятву, что как только придёт время, я помогу ему отомстить. Я согласился. Неважно, кому и зачем. Человек, семья, армия или целая страна. Я обязательно сделаю всё, что в моих силах, лишь бы он продолжал приходить и нуждаться во мне. 1 октября **99 год Наверное, сейчас я по настоящему счастлив. Дружба с Киёном продолжается, а секретные встречи с Уджином часты, как никогда раньше. Он продолжает напоминать о моём обещании, даже если я не на секунду не забывал. 26 апреля **00 год Меня никогда не волновали слухи. Особенно о неких чужеземцах. Но Уджин упомянул о нём. Думаю, стоит всё же обратить внимание на перешёптывания в городе. 7 мая **00 год Этот парень вправду привлёк внимание народа. Некоторые говорят, что он сбежал со своих земель, другие же, что он простой желающий посмотреть на Арадон. Однако будет ли обычный странник браться за любую работу? Я видел, как он доставлял почту, натирал столы в таверне и подметал дворы у домов значимых персон. На вид ему не больше восемнадцати, слишком наивный взгляд и дружелюбная улыбка. В глаза бросаются светлые, словно лучи солнца, волосы. Никогда прежде я такого не видел. Хотя я дальше Арадона и не выезжал. Возможно, на других землях это в порядке вещей. В любом случае, этот омега не вызывает опасений. 10 июня **00 год Прошлую ночь я, скорее всего, буду вспоминать в кошмарах. Не знаю, правильно ли себя повёл. Ночная гроза была страшной, и я точно не ожидал услышать во время неё стук в дверь. И за порогом стоял продрогший насквозь тот самый светловолосый омега, позже представившийся Минсоком. Пришлось напоить его согревающим отваром, который предотвратил бы будущую болезнь. Он рассказал, что платил хозяину одной из таверн за возможность ночлега. Никому из гостей, просящих внимание, он не говорил, где живет. Однако этой ночью один из мужчин пробрался к нему, видимо, купил информацию у хозяина таверны. Минсоку тоже предлагал плату за особые услуги. Но он смог вырваться, кажется, ударил того альфу чём-то по голове. Он был он напуган, и я отправил его спать в одну из свободных комнат. Отчего-то сильное волнение не позволило уснуть. И, видимо, не зря. Ведь по истечении часа вновь постучали. И я услышал его аромат. На пороге, правда, стоял Уджин. Я без сомнений позволил войти. Он попросил обработать какую-то рану, и в моей голове что-то щелкнуло. Это от него бежал Минсок. И, кажется, Уджин заметил его аромат в моём доме, ведь сразу задал вопрос: «Где он?». Я не мог ему противиться. Указал на комнату, а сам ушёл. Плевать было на грозу, холодный дождь. Я не хотел слышать то, что должно произойти. Тот омега не заслуживал такой участи. Но мне пришлось, иначе я бы навсегда потерял уважение в лице Уджина. Я вернулся к утру. Меня тошнило от смеси запахов, но через силу я дошёл до комнаты, где оставил Минсока. Он всё ещё был там. В ужасном состоянии, с синяками и ссадинами, с влажными от слёз щеками, в окружении простыней, испачканных в крови. Я солгал ему, сказав, что ночью меня вызвали на другой конец города, поэтому мне пришлось оставить его. И он поверил. Попросил помочь, и я согласился оставить его на несколько дней обработать раны. Впервые я пожалел о чём-то. 16 июня **00 год Сегодня Минсок сообщил о том, что нашёл новую работу и дом. Я предлагал остаться ещё, но он отказался. Сам подарил мне травы, смущённо засмеялся, проговаривая что-то об их волшебстве и способности вылечить всё. Я хотел перед ним извиниться, но не смог. 25 сентября **00 год ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. 26 сентября **00 год Пропади всё пропадом. Минсок забеременел. Почему? Почему все, кроме меня? Чем я хуже? За что? 30 сентября **00 год Я предложил Минсоку сделать аборт, но он отказался. Сказал, что не может пойти на такой риск для своего здоровья. Просил никому не рассказывать о произошедшем и понаблюдать за ним в ближайшие месяцы. Какие у него мысли? Я не знаю. Как и о планах на ребёнка. Мне всё равно. 19 ноября **00 год Хоть Минсок и продолжает работать, несмотря на всю тяжесть своего положения, он так же часто приходит ко мне, чтобы я успокаивал его. Он очень ласково относится к еще нерождённому ребёнку. Я порекомендовал, чтобы он вернулся домой, но услышал резкий отказ. Хочу в ближайшее время утешить свое любопытство и узнать о причинах такого поведения. 13 декабря **00 год Оказалось, Минсок бежит от своей семьи, а именно от папы. Более конкретно он не говорил, но ясно, что у него будет много проблем, если вернётся домой с ребёнком. 9 января **01 год Меня стали приглашать на другие земли. Я горд, что о моём таланте узнали за пределами Арадона, и, конечно, готов воспользоваться всеми этими предложениями. Ненадолго придётся оставить Минсока, но, думаю, я успею вернуться в срок его родов. 10 марта **01 год Сегодня я приехал домой после небольшого путешествия по трём государствам. Не хочу делиться произошедшим вне Арадона, ведь это не является чем-то новым. Те же люди, недуги и решения. Минсок встретил меня с не очень приятным известием. В моё отсутствие заходил Уджин. Чёрт, я упустил его. Минсок заметил его издалека, сказал, что тот его не заметил. Но меня очень волнует причина, по которой он приходил. 13 марта **01 год Ещё вчера у Минсока начались схватки. Продолжались они целую ночь, и при первых лучах солнца он смог родить. Родился вновь омега, и я испытал ужасное чувство дежавю. Раньше я считал, что Минсок в тайне от меня подкрашивал волосы. Не мог поверить в натуральность такого цвета. Но у его сына они такие же, великолепного цвета солнечных лучей, под которые он родился. Я укутал его в одеялко, кое пару дней назад купил Минсок. Омежка продолжал плакать и хныкать до тех пор, пока его не взял впервые на руки папа. Минсок рассматривал совсем крохотные черты лица, аккуратно трогал носик и щёчки, а я не смог сдержать слабую улыбку. — Хочу вернуться домой. — прошептал тогда он, словно боясь нарушить чуткий сон младенца. — Неважно, если столкнусь с криками папы и непринятием семьи. Всё вытерплю, лишь бы подарить ему счастливую жизнь. Здесь, находясь в частом страхе перед чужими людьми и с непостоянной работой, я не смогу это сделать. — Уверен? — спросил я. На самом деле в душе я радовался этому желанию Минсока. Ведь если он уедет, то никогда больше не встретится с Уджином, а тот не узнает, что у него есть ещё один ребёнок. — Да. — уверенно кивнул он. — Только нужно побольше накопить. Путь до моего дома займёт не одну неделю. Инсу, ты... Поможешь мне? И я согласился. Всё равно в основном работаю дома, поэтому смотреть за его ребёнком не составит труда. Он уедет, и всё вновь обретёт стабильность. 20 марта **01 год Я виноват. Очень виноват. Несколько дней не нахожу в себе силы описать свои чувства. Спустя пару дней после родов Минсока в один вечер зашёл Уджин. И я вновь не смог противиться его настойчивости. И помню этот разговор, словно он до сих пор лежит на языке: — Не думаю, что сейчас лучшее время. — я поджал губы, когда Уджин прошёл внутрь дома. — У меня... пациент. — сказал это, а внутренне молился, чтобы Минсок не вышел из своей комнаты. — Раньше тебе это не мешало. — его голос всегда посылал по моему телу мурашки. — Как-то ты холоден сегодня. — он коснулся моей тёмной чёлки, заправляя некоторые пряди назад. — С последней встречи многое поменялось. — не хотел его выгонять, но в тот момент нужно было отгородить внимание от Минсока. Я услышал скрип детской кроватки, значит, Минсок положил своего сына в неё, и шанс, что он выйдет, повысился. — Мне тяжело. — Эй, тебя никогда не волновало то, что я буквально изменяю Киёну с тобой, а теперь ты расчувствовался из-за какого-то неизвестного омеги? — Уджин коснулся моего подбородка пальцем, приподнял его, чтобы я увидел ухмылку на губах, которые так давно не чувствовал. — Ты давно бы ушёл от Киёна, если бы не выгода. — я нашёл в себе силы, чтобы с вызовом посмотреть на него. — Но рано или поздно его родители умрут, и твои «дела» перестанут получать значимое финансирование. Тогда всё ещё продолжишь за него держаться? — Милый Инсу, ты ругаешь меня не из-за внезапной ревности. — догадался Уджин. — Твои грехи намного отвратительнее моих. Наставляешь своему лучшему другу рога, продолжая играть в доброго близкого человека. Не лги мне. Что же с тобой? Это из-за того омеги? Но у меня с ним было лишь единожды, так с чего бы тебе волноваться? — Ты принудил его. — А ты указал на нужную дверь. Не ты ли убежал в ту ночь, чтобы совесть не мучила? Не волнуйся, я оставил тому парню немалый мешок с деньгами. — я почувствовал на затылке хватку и то, как меня приближают к чужому лицу. — Ну? Думаю, мы решили все проблемы? И в тот момент я услышал хлопок дверью. Подумал, что это Минсок вышел, и вмиг отпрянул от Уджина. Я захотел остановить его, чтобы он не увидел лишнего. Направился к его комнате, но та была закрыта, из неё не выходили. Я дёрнул на себя ручку, но дверь оказалась заперта, что было странным, ведь Минсок никогда не запирал её. Я попытался докричаться, но ответа не последовало. И тогда я осознал: он всё услышал. — Знакомое имя. — сказал тогда Уджин. И мне пришлось всё выложить. О беременности и недавнем рождении омеги, о том, что Минсок всё это время жил здесь и планировал уехать. — Нет. Ты не позволишь ему уехать. Помнишь клятву, которую дал мне? Поможешь ведь? — С чем? — но я уже догадывался. — Уберём его незаметно. Он ещё тогда показался мне до тошноты правильным, наверняка хочет оповестить моего мужа о произошедшем. Проблемы мне не нужны, а их создал именно ты. И чёрт. Я кивнул. Но мы не успели его перехватить. Добежали до поместья Уджина и Киёна уже когда из него вышел заплаканный, словно проливающий в тот момент дождь, Минсок. Без ребёнка. Уджин увидел его и в панике побежал домой, наверняка действительно переживал за реакцию Киёна. А я... У меня был подготовлен платок с усыпляющими травами и небольшой ножичек. Минсок это заметил и как-то понимающе выдохнул. — Я понял, как сильно оплошал, только сейчас... Подумал, что смогу помочь не только себе, но и обманутому здесь омеге. Оказывается, он давно знал, но ради собственного счастья продолжал делать вид, что всё в порядке. Он ради своего ребёнка может так жить, а я... Я потребовал этой глупой справедливости... — он поднял на меня влажный взгляд, слишком отчаянно произнося: — Инсу, пожалуйста... Я уеду вместе с моим малышом... Только дай время... — Не могу. — я сжал рукоять маленького ножа, пытался унять дрожь в руке. — Я обещал. Не могу потерять его доверие. Я не слушал его следующие слова, пока заставлял вдыхать усыпляющие травы. Он почти не сопротивлялся, но я чётко услышал слово «болен». Да, я давно понял, как же чертовски я болен. И не уверен, что смогу вылечиться. Ведь из-за своей болезни сквозь слёзы на глазах убил самого невинного омегу, которого только мог встретить. Понятия не имел, что делать дальше. Оставил тело на безлюдной холодной улице, дошёл до дверей дома Уджина. Дождь закончился, мне на пути попался слуга, что нёс на руках дремлющего Ёнджуна, но я не придал этому значение. Не стучал, зашёл в дом и обомлел. Увидел своего лучшего друга лежащим на полу. Его волосы были окрашены в алый, и вокруг головы образовалось пятно. Я в панике подбежал, кровавыми руками начал ощупывать шею Киёна в поисках пульса. Но не нашёл. Уджин сказал: — Та сука всё же рассказала ему всё. Но не измены забеспокоили моего муженька, а факт изнасилования. Начал что-то говорить о том, что разведётся, доложит обо мне во двор, и меня повесят. Глупый. — в руке Уджина виднелся огромный осколок от какой-то вазы. — Мёртв? — Да. — дрожащими губами произнёс я. — Отлично. — отбрасывает он осколок в сторону, будто до этого планировал добить Киёна. — Если не ему, то Ёнджуну достанутся все средства его родителей. Я услышал из соседней комнаты плач и вопросительно взглянул на Уджина, который болезненно потирал переносицу. — Избавься от него. — он приказал это. Я забрал ребёнка. Голова гудела от мыслей, что я не мог решиться сегодня что-то предпринять. Младенец плакал и кричал всю дорогу до дома. А когда мы почти пришли, я услышал, как меня окликают: — Убийца. — передо мной стоял ребёнок, на вид около четырёх лет. Он смотрел на меня хмуро, почти злобно. — Я видел всё. — Что тебе нужно? — обречённо спросил я. Проблем за эту ночь хватило. — Моих родителей несколько дней назад повесили. — он сказал это слишком просто, будто говорит о будничных вещах. О том, о чём ребёнок говорить не должен. — Мне нужен дом взамен на молчание и твои уроки. Знаю, что ты лекарь, и я готов обучаться. Ничего более не спрашивая, я впустил этого мальчика в дом и указал на свободную комнату, за которой тот вмиг скрылся. А младенец на моих руках всё не прекращал плакать. До самых пор, пока я не решил положить его на кровать Минсока, до сих пор хранившей его аромат. И это сработало. 22 марта **01 год Я получил приглашение на похороны. Не пойду. Никогда больше не посмею увидеть лицо Уджина. Мальчик, который прибился ко мне, сказал, что его зовут Кай. Отшутился, будто его родители промышляли колдовством, за что и поплатились. Больше я ничего спрашивать не стал. 23 марта **01 год Сегодня нашёл в ящиках Минсока записную книжечку. Последние страницы исписаны в разных именах, что были зачёркнуты. Но одно было несколько раз обведено. Значит, Минсок хотел назвать своего сына Бомгю. Есть ли смысл давать имя тому, кто долго не проживет? 30 марта **01 год Не могу решиться. Возможно, Бомгю послан мне шансом, за который я могу ухватиться? Он поможет мне. Однажды обязательно я смогу с помощью него достичь цели. 6 апреля **02 год Бомгю сегодня сказал такое неправильное «папа». Но отчего-то в душе стало разливаться тепло. Я решил перекрасить волосы в более светлый, чтобы в будущем у него не возникали вопросы. 26 июля **06 год Бомгю неожиданно стал интересоваться целебным делом. Спустя неделю вводных уроков я понял, что он очень быстро всё схватывает. Думаю, в нём есть потенциал. 18 мая **10 год Мне кажется, я стал забывать о всех тревогах. Возможно, Бомгю — именно та частичка, которой мне не хватало так долго. 14 октября **15 год Странно осознавать, что я чувствую к Бомгю ту самую родительскую любовь. Особенно напоминая в такие моменты о том, что рано или поздно придётся воспользоваться им. В глубине души надеюсь, что такое никогда не произойдёт. 1 сентября **19 год Он уже совсем взрослый. Понимаю, что скоро он захочет создать собственную семью, и отчего-то мне тяжело об этом думать. Не могу поверить, что он полюбит кого-то сильнее меня. 8 ноября **20 год Я не слышал об Уджине уже почти двадцать лет. Но сердце вновь затрепетало, когда мне принесли письмо. Он сказал, что я вместе со своими детьми должен отправится в Невермелт. Хочу узнать подробней. 9 ноября **20 год Я вновь должен совершить убийство. Но теперь целой семьи. Не могу представить пока это. Однако Уджин пообещал сделать меня счастливым после выполненного уговора. Почему я вновь ведусь? 10 ноября **20 год Завтра выезжаем в Невермелт. Не знаю, надолго ли, но записи прерву. Я предлагал Бомгю остаться дома, но он отказался. Не знаю почему, но чувствую беспокойство. Будто Невермелт для него опасен. Ничего. Его я уберегу. 28 августа **21 год Всё же в мире нет человека, способного любить меня. Даже Бомгю оказался продажной шавкой, что предпочёл жалкую любовь, чем своего родителя. Он пожалеет. Теперь уж точно. Именно он станет погибелью для всей правящей семьи Невермелта.       Бомгю не знает, сколько часов слушал эту исповедь. Все чувства притупились, оставляя на языке лишь вопросы. Он хочет задать все их, правда, но не знает, с чего начать.       — Несколько дней назад ко мне пришла небольшая армия из Невермелта. — отложив свой блокнот, начал Инсу. — Преподнесли ужасную весть. Мой сын оказался убийцей правителя Невермелта, а после сам совершил самоубийство. Даже предоставили тело, которое я опознал. А вчера вновь приехали люди, но уже лично от господина Кан Тэхёна. Я принял их соболезнования и сказал, что понятия не имел о твоём плане.       — Ради чего? — хочется рвать на голове волосы. Бомгю не верит. Не хочет верить ничему, что сегодня успел услышать.       — Ради того, за что продался и ты. Любовь. Я тоже люблю одного человека и готов ради него на всё. — омега подходит к младшему ближе, ладонью касаясь шеи того. — Сначала мы убили Соджина, скоро к нему присоединится старший сын, а после, через ещё немыслящего Ханёля, мы погрузим Невермелт в ад. И всё благодаря тебе.       — Не сможете убить Тэхёна. — Бомгю чувствует, как воздуха перестаёт хватать, когда шею слабо сжимает чужая ладонь.       — Не сможем. — соглашается старший. — Но это сделаешь ты. Если верить догадкам Кая, именно выезд из Невермелта спровоцировал начало проклятия, которое окружило вас двоих. И сейчас...       Бомгю резко отталкивает от себя мешающую руку, вмиг расходясь в ужасном кашле. Чувствует, будто лёгкие разрываются сильнее с каждой секундой. Прикрывает ладонью рот и сразу ощущает растекающиеся по ней капли крови. Неверяще осматривает это зрелище. Словно то же самое уже было раньше, но...       — Видишь? Вас убьёт та же дрянь, что убила его родителей. — Инсу с комода берёт небольшой шприц с зелёной жидкостью внутри. — Думаю, для тебя сегодня слишком много потрясений. Следует поспать. Главное, помни: не переставай его любить.       Почувствовав укол куда-то в район ключицы, омега сначала дёргается, а после отдаёт себя в лапы сна. Хоть в чём-то старший прав: следует поспать.

❄️❄️❄️

      Тэхён прокручивает в руке тоненькое колечко, которое раньше всегда было на пальчике Бомгю. Странно было увидеть это украшение лежавшим на полу в бывших покоях омеги, ведь тот относился к нему слишком бережно. Происходило это из-за того, что колечко сделал Ханёль? Или для Бомгю это значило что-то большее?       Альфа переводит взгляд на стоящую на столе вазу с цветком, который он же и делал несколько месяцев. Единственный листочек соединялся со стеблем, но на этом месте виднелся большой шрам. Пришлось сильно обжигать руки, чтобы починить эту деталь. Зря?       — Господин, стоит взять себя в руки. — позади слышится голос советника Пака.       Эту фразу Кан слышит уже на протяжении двух недель. С тех самых пор, как ему сообщили о смерти Бомгю. Он не поверил. Проверил абсолютно каждую комнату дворца Невермелта, пока глава стражи не остановил его за руку и не сказал, что тело омеги опознал его же родитель. Тэхён очень доверял Чонсону и именно его отправил в Арадон, чтобы тот действительно разобрался со всем и узнал. И всё оказалось правдой. Инсу предстал перед стражником убитым горем от потери сына, он пытался извиниться за последствия действий Бомгю и даже хотел взять вину на себя, но Тэхён приказал не трогать эту семью. Слишком многое свалилось на их плечи.       И ведь уже прошло так много дней. Пора действительно смириться. Подушки перестали хранить аромат лаванды, но почему Кан до сих пор ощущает его на языке? Не знает, какие ему должны ещё предоставить доказательства, чтобы убедиться в реальности всего происходящего. Кажется, даже если он увидит безжизненное тело омеги, всё равно не поверит.       — На завтрашнее утро запланировано собрание совета. Вам стоит ознакомиться с вопросами, требующих решения. — Чанмин протягивает Тэхёну лист с дюжиной пунктов. Альфе неприятно это признавать, но он благодарен советнику. Он клялся отцу, что как только сам примет в руки власть, в тот же день прикажет Паку освободить должность главного советника, тем самым передав её Субину. Но сейчас Тэхён понимает, что не справится без него. В ближайшие дни точно не справится. — Отдохните сегодня, а завтра...       Дверь со щелчком открывается, прерывая слова альфы, и Тэхён поднимает взгляд. Немного ошарашено смотрит на вошедшего Ханёля. Красные глазки омежки заставляли сердце болезненно сжаться. Тэхён не помнит, чтобы видел своего брата после похорон отца, настолько он был занят. А теперь осознаёт: кроме него у Ханёля больше никого не осталось.       — Тэхён-а... — шмыгает носиком младший, ручками сминая рубашку на себе. Он склоняется в поклоне, как его и учил Сону, а Тэхён подрывается с места, чтобы подхватить начинающего плакать омежку на руки.       — Не надо. — шепчет на ушко, позволяя уткнуться мокрым носиком в шею. — Не кланяйся мне. Между нами никогда не будет препятствий в виде моего статуса.       — Хорошо... — тихим голосом проговаривает Ханёль. Он посылает неуверенный взгляд на советника Пака, и Тэхён замечает, как кулаки альфы сжимаются.       — Советник Пак, выйдите. — кивает правитель в сторону двери.       — Господин, завтра тяжёлый день. Может, найдёте другое время, чтобы провести время с братом, а сейчас отдохнёте?       — Чанмин, это не просьба была.       Едва подавив желание вновь что-то сказать, Пак отвешивает глубокий поклон и действительно выходит. Тэхён не слышит шагов, значит, советник решил остаться у дверей. Как обычно. Все эти дни Пак Чанмин был рядом. Вечерами провожал правителя до покоев, а утром встречал у них же. Словно не позволял встретиться с лишними людьми.       — Прости меня. — альфа укладывает ладонь на тёмные кудряшки брата, успокаивающе поглаживая. — Я оставил тебя так надолго.       Ханёль какое-то время молчит, а после, потупив взгляд, спрашивает:       — Бомгю обижается на меня? — имя слишком больно отдаётся на сердце, и Тэхён сглатывает, не в силах ответить. — Пожалуйста, передай ему, что я был не прав. Я хочу снова с ним видеться, играть и разговаривать.       — С чего бы ему на тебя обижаться? — альфа надеется, что младший не заметил дрожь в его голосе. Говорить брату об ещё одной смерти нельзя.       — Я сказал ему, будто не хочу, чтобы ваш ребёнок рождался. Прости меня, я не это имел в виду! Я тогда боялся, что вы будете посвящать себя только ему, забудете обо мне и... И... Тэхён, я обещаю, что буду любить и заботиться о нём так же, как вы! Только, пожалуйста, пусть Бомгю тоже меня простит.       — Ханёль, о чём ты сейчас говоришь? — Тэхён пытается унять в страхе бьющееся сердце. Невозможно.       — Ну, тогда... — омежка прикусывает губу, задумываясь, и Тэхён ощущает дрожь на кончиках собственных пальцев, с каждой секундой молчания, становившейся сильнее. — В тот же день ты уехал. Бомгю рассказал отцу и мне, что беременный, а я... Я такой глупый, расстроил его своими словами...       Тэхён изучает детское личико на признаки лукавства. Если это было правдой, Бомгю рассказал бы всё намного раньше. Но что, если он пытался?       Альфа вспоминает их последний разговор перед своей поездкой. Как омега неожиданно сильно обнял его, проговаривая о желании рассказать что-то, но смолк после новости о необходимости Тэхёну уехать. Как отвёл взгляд, словно придумывая совершенно другую причину и говоря о своём отравлении. Сейчас Кан думает: почему ему не показалось странным это? Бомгю бы точно не радовался так новости о своём недуге. И ещё Тэхён вспоминает, как Чхве со слезами на глазах шептал, чтобы Кан не оставлял его, но альфа пренебрёг его желанием. Тогда омега лишь кивнул и попросил подождать, пока он уснёт. И Тэхён заметил, как рука лекаря едва заметно под одеялом поглаживала живот.       Чёрт, было столько знаков.       — Что ты здесь делаешь? Тебе запрещено появляться во дворце! — Тэхён слышит крик советника Пака, что сейчас мало волнует.       — Я должен встретиться с правителем Каном! Есть то, что я обязан сказать ему!       Во втором голосе узнаётся Чонвон. Тэхён просит Ханёля подождать на мягком кресле, а сам направляется к дверям. Чонвон был близок с Бомгю, он точно должен знать о таких вещах наверняка.       Кан выходит, заставая картину того, как бета морщится от хватки на своём локте. Чанмин сжимает чужую руку до тех пор, пока не замечает вышедшего правителя, после чего ослабляет напряженные пальцы, но не отпускает руку, принимая невозмутимое выражение лица.       — Извините, господин, что потревожили. Мальчик немного заблудился. — ядовито шипит Пак, устремляя взгляд на Чонвона.       — Господин Кан! Я должен Вам передать одну вещь! — Ян пытается вырваться из чужой хватки, болезненно морщась. Свободной рукой он тянется к карману на своих брюках и достаёт свёрнутую несколько раз бумагу. — Письмо, которое для Вас писал Бомгю.       — Откуда у тебя это? — советник раскрывает широко глаза, с явным беспокойством оглядывая бумагу. — Господин, это наверняка какая-то ошибка. Я лично передавал с его рук письмо посыльному.       — Ложь! Бомгю написал именно это. — поднимает Чонвон ладонь с бумагой. — А Вы забрали с целью "переписать по всем правилам" вместе с Кан Инхо. Настоящее же письмо хотели выбросить, но я вовремя смог его вернуть.       — Чёртов мелкий... — замахивается альфа, но его руку неожиданно перехватывают.       — Советую придержать свои эмоции. — отталкивает советника появившийся глава стражи.       — Чонсон, расскажи всё, что знаешь. — наконец заметив того, кому действительно доверяет, говорит Тэхён.       — Я изначально был против того, чтобы Бомгю запирали в темнице, но советник Пак настоял. — на этих словах Тэхён хмурится. Он точно не предполагал, что омега находился в таком месте. — Я вместе с Чонвоном действительно помогли ему написать письмо, но, как уже рассказал Чонвон, его подменили. Я не знал этого до нынешнего момента. Но теперь... Догадываюсь, что подменили не только письмо Бомгю, но и Ваше, господин.       — Моё? — переспрашивает Кан. — Что именно было в том письме?       — Приказ о наказании для Бомгю. — Чонсон гулко сглатывает, ища смелость продолжить. — Десять ударов кнутом. И после добавлять их до тех пор, пока он не признается в убийстве или не умрёт. Он сознался после десятого. Возможно, он вынес бы больше, но в приказе было использовать кнут с кинжалом.       — И ты сделал это? — Тэхён думает, что от ответа стражника сейчас зависит напрямую и его жизнь. Ладони сжимаются в кулаки, желая встретиться с лицом виновника.       — Не смог. Но советник Пак...       На этих словах Чонвон прикрывает дрожащий рот руками. Взгляды устремляются лишь на Пак Чанмина, который впервые чувствует страх, прижимаясь к стене.       — Наглые лгуны! — выкрикивает он.       — Замолчи. — устало проговаривает Тэхён. Внимание сейчас сосредоточено лишь на письме, которое оказалось настоящим. Кан протягивает ладонь, в которую бета вкладывает бумагу. — Пак Чанмин с этой минуты лишается всех должностей и званий. За совершённую измену последует наказание, о котором я сообщу позже. Глава стражи, уведи его и зайди ко мне после этого.       Тэхён слышит крики, какие-то способы оправдаться, но пытается не обращать внимание. Он проходит в свой кабинет, замечает задремавшего в кресле Ханёля и перекладывает его на удобный диванчик. Проходит к столу и садится на стул, лишь сейчас замечая, насколько дрожит всё тело. Раскрывает изрядно помявшееся письмо и как можно медленнее проходится по написанному: Моей вечной и слишком сильной любви, Кан Тэхёну Боюсь неправильно писать, ведь не знаю, как теперь к тебе обращаться. Однако буду более привычным для нас видом. Я готов бесконечно просить прощения, зная, что никогда не добьюсь его. Моему поступку нет достойного объяснения. Но прошу, поверь, в моих мыслях никогда не было причинение вреда тебе или твоей семье. Это лекарство... Возможно, оно оказалось неправильным, лишние ингредиенты или неверная доза... Я не знал... Я правда не знал... Прошу, кричи, ругай и наказывай меня, но не сейчас. Тэхён, умоляю, отдай приказ, чтобы хотя бы до твоего возвращения меня выпустили из этой темницы. Я не решился тебе рассказать. Не хотел стать так рано препятствием между нашими отношениями и твоими обязанностями, но в этот момент по иному я не могу. Ты интересовался моим самочувствием и изменением запаха, и я действительно в день твоего отъезда сходил к папе, чтобы он осмотрел меня. Тебе я соврал, будто отравился, но на самом деле всё серьёзней. Дни, когда мы были близки в охотничьем домике, не прошли бесследно, и теперь я стал носить под сердцем частичку нашей любви. И ты заметил изменения в моём состоянии, запахе и поведении. Ты обо мне волновался, а я не нашёл смелости рассказать эту новость. Умоляю, если не ради меня, то ради нашего ребёнка, позволь мне дождаться тебя без страха за своё состояние. Холод и сырость, что окружает меня, слишком влияют на моё самочувствие. Не только об этом молчании я сейчас жалею. Я очень часто боялся произнести определённые слова. Мне мешали обстоятельства и собственная неуверенность в этом. И я ненавижу себя за то, что пишу это, а не произношу, глядя в глаза тебе. Я люблю тебя. Тэхён, я люблю тебя до желания сорвать голос, выкрикивая эти слова. Люблю теми чувствами, которые невозможно ни с чем сравнить. Странно вспоминать, как я говорил: «люблю», адресовывая это каким-то гораздо менее значащим вещам: книгам или своему делу. Всё это не идёт в сравнение к тому, что я испытываю, думая о тебе. Я бесконечно извиняюсь за ту боль, что невольно причинил тебе и всему Невермелту. Будь моя воля, отдал бы свою жизнь ради господина Соджина. Если я так долго слышал с твоих уст «Мечта моя», позволь мне хоть раз, глядя в твои глаза, сказать: «Любовь моя».

От того, чья душа навеки принадлежит Кан Тэхёну,

Чхве Бомгю

      Тэхён не находит сил вновь прочитать написанное. Пальцы дрожат, а взгляд плывёт от такого болезненного осознания. Как же он непростительно ошибался. Бомгю не способен на измены, и более того, он был готов родить их ребёнка и согласиться провести с альфой всю жизнь.       Больно от осознания, что омега сознался в непреднамеренном убийстве, но теперь хотя бы известно – он не хотел. Его подставили, и это точно.       Кан прокручивает в голове впервые упомянутые Бомгю слова любви. И Тэхён соврет, если скажет, что не ждал их. Никогда не торопил, не просил, а теперь всё отдал бы за возможность услышать их наяву.       Клянётся, что бредит, когда в попытках скрыть лицо утыкается в бумаги, будто хранимые болезненный аромат лаванды.       — Прости меня... — чувствует, как пара капель слёз падает на чернила, и спешит аккуратно стереть их. Лишь бы не испортить, кажется, последнее напоминание об омеге.       — Господин? — за дверью слышится голос главы стражи, и Тэхён подносит ладонь к глазам, пальцами потирая их. Будто имитирует усталость, на самом деле скрывая влагу. — Что делать с Пак Чанмином? Он требует Вас на разговор, но...       — Сотню.       — Сотню?       — Сотню таких же ударов, которые посмел совершить он.       — А дальше?       — Дальше? — переспрашивает Кан, с недовольством смотря на Чоносона. — Позаботься о том, чтобы никакого «дальше» не наступило. Немедленно приступай и позови Субина.

❄️❄️❄️

      Бомгю не знает, чем последние пару недель, которые он проводит дома, отличаются от дней, что он жил в темнице. Инсу не разрешает ступить за порог дома, объясняя это тем, будто ещё не время. Он предполагает, что посланные люди из Невермелта всё ещё рядом.       Но омега ограничивает себя не просто домом, а старается лишний раз не выходить даже из своей комнаты. Сосредотачивает все внимание на книге, которую хотел прочитать несколько последних месяцев, и окружает себя импровизационным котлом в виде небольшой кастрюли и кучей разных трав. Выходит, лишь когда живот начинает болеть от голода или когда требуется сменить повязки на спине.       В первые дни было безумно страшно подходить к зеркалу, оглядывать покрытую шрамами кожу и в особенности видеть место, где когда-то находилась метка. Её Бомгю даже не видел после первого пробуждения и не ощущал. Он не спрашивал, свёл ли её Инсу, или на то есть иные причины. Теперь это неважно.       — Лаванда? — с сомнением читает строчки в книге и оглядывает окружающие баночки. Нужного ингредиента не находит, поэтому листает страницы дальше. Слышит скрип двери, не оборачивается, предполагая, что это, как обычно, сквозняк.       — Привет. — на знакомый голос Чхве заглядывает назад, встречаясь взглядами с Каем. В голове всплывают воспоминания, как раньше Бомгю мог рассказать брату все тревожащие мысли, расплакаться на плече того и услышать слова поддержки. В то время такое действительно успокаивало. Сейчас же он скомканно кивает и возвращается к изучению снадобий. — Мне пришлось уехать в эти дни. Жаль, что не застал твоего пробуждения.       — Спасибо. — усталым голосом произносит Бомгю. — Благодаря тебе я жив.       — Хочешь о чём-нибудь спросить? — слышатся нотки надежды. — Я отвечу на всё, лишь скажи.       — Не хочу. — тёмными чернилами омега выделяет на бумаге травы, которых ему не хватает. — Инсу уже обо всём рассказал. — так больно от этого обращения. — О том, что вы были заодно. Ты знал, что он планировал совершить. Это Чхве Уджин рассказал вам о секретных проходах во дворце Невермелта, которыми ты и воспользовался, когда пришёл за мной. Вы заставили меня поверить не только в благие намерения для Невермелта, но и в лживость моей жизни. Почему вы втянули меня во всё это?       — Бомгю, если бы ты не стал общаться с ними теснее, чем должен был, тебя ничего не коснулось бы. — альфа подходит ближе, проходясь глазами по написанному в книге, и глубоко вздыхает. — Инсу воспользовался тобой лишь из-за понимания того, что Кан Тэхён ничего с тобой не сделает. И ты наверняка так же думал, но что в итоге произошло? Я нашёл тебя в ужасном состоянии, а он, невзирая на то, что ты носил ребёнка, отдал приказ о твоём наказании, заставил в таком состоянии пробыть несколько дней без еды в холодной темнице, обвинил в предательстве и изменах.       — Прекрати. — запустив пальцы в волосы, омега оттягивает их в надежде сосредоточить внимание на боли, а не на словах альфы.       — Но ты всё равно продолжаешь что-то к нему чувствовать! — указывает пальцем на книгу. — Снадобья от аллергии? Бомгю, ты никогда таким не интересовался. Даже если ты сможешь найти подходящее для него, вы никогда не встретитесь. Прошу тебя, забудь...       Старший замолкает, стоит увидеть, как Бомгю тянется к стопке тканевых платков, берет один и подносит ко рту, вмиг оглушая комнату кашлем. Слишком долгим и громким, чтобы быть обычным. Проходит минута, прежде чем на белоснежной ткани появляются капли крови. Омега, не глядя, бросает платок на пол, и только сейчас Кай замечает с десяток точно таких же испачканных в алом цвете платков. Бомгю пытается отдышаться после удушающего кашля, сжимая на груди рубашку из-за обжигающей лёгкие боли.       — Давно это? — скорее от волнения спрашивает старший, успокаивающе поглаживая по спине.       — Расскажи мне сам. — наконец-то поднимает взгляд омега. — Ты ведь знаешь, что со мной? Инсу сказал, что именно ты предположил, будто я заболею тем же, что и господин Кан Соджин. Это правда?       — Это не болезнь. — качает головой Кай. — Сейчас вернусь.       Он выходит из комнаты, именно тогда погружая её в тишину, что нарушалась лишь частым дыханием Бомгю. Всё ещё тяжело отойти от очередного приступа. За пару минут боль в груди и стук в висках проходит, и омега смотрит на несколько разложенных перед ним листов, которые принёс Кай. По бокам неровно вырваны, словно в спешке. Бумага точно старая, а язык неизвестный. Но отчего-то омеге кажется, что он уже видел это. Он тянется, чтобы взять один из листов в руки, но запястье перехватывают, аккуратно отстраняя.       — Не трогай. Тебе нельзя.       — Что это? — хмурится Бомгю, пытаясь вспомнить, где видел похожий стиль.       — Страницы из книги об истории Невермелта. — отвечает Кай, беря листы в руки. — Я прочту.       — Ты можешь понять это? — с недоверием смотрит на него омега, и старший скомканно кивает, задумываясь, стоит ли говорить о причинах.       — Это язык колдунов. Мои родители действительно ими были и обучали меня этим буквам. Существуют два уровня сложности, первый из которых я знаю. Именно им написаны эти страницы. — проходится по строчкам, словно убеждаясь в своих словах. — Я случайно наткнулся на эту книгу в библиотеке Невермелта и заинтересовался, почему этот язык был там. На тот момент я многое забыл, поэтому пришлось в спешке вырвать эти страницы и вернуться домой, где были мои записи ещё с детства. И знаешь, что я обнаружил?       — Если хочешь сказать, что в Невермелте существует часть некой магии, то извини, но я догадывался. — недовольно закатывает глаза Бомгю. Интрига, которую пытался создать Кай, раздражала. — Невосприимчивые к болезням люди, их способность к быстрой регенерации и особенности погоды их земель – всё говорит о колдовстве.       — Но мало кто задумывался о причинах.       — И каковы они?       — Книга полностью написана их основателем Кан Сунаном, который являлся потомком одного из сильнейших кланов колдунов. Одна из частей книги написана им в виде личного дневника. Он жил в семье, что прислуживала правящему двору страны, ныне исчезнувшей. Как раз они помогали колдовством: усиливали способности армии, быстро излечивали раны или изменяли погоду. До тех пор, пока не началось время, когда колдовство стало грехом. Семью Сунана полностью вырезали, он сбежал и несколько лет бродил в поисках места, что сможет стать для него домом. Однако любые земли отвергали его, не позволяли прижиться. И в момент отчаяния он был готов умереть на том месте, где сейчас располагается дворец Невермелта. Он не писал, что помогло ему: сила предков или его собственная, может, судьба или боги, воля случая или его горящее ненавистью ко всем сердце, но рубцы, что были на нём многие годы, исчезли, как и болезни, небо стало ясным, а вокруг он увидел плодовые деревья, руду и воду. И так он основал Невермелт. Сначала занимался всем, чем придётся: продажей фруктов, драгоценных камней, а позже слухи о его "волшебных" землях стали распространяться. Постепенно вокруг него собрались люди, к которым Сунан относился настороженно, всё ещё храня ненависть на то безразличие, с которым успел столкнуться. Спустя года на его землях стали рождаться дети, и именно к ним Сунан стал чувствовать любовь. Он заметил, что земли Невермелта благосклонны не только к нему, но и к рожденным на них людям, после чего понял: именно он контролирует всю ту магию Невермелта. Ему пришлось ждать долгие годы, чтобы вырос один из альф, что родился на этих землях, выйти за него замуж и слишком поздно, но все же благополучно зачать и родить наследника. И на последних днях своей жизни написать книгу об истории Невермелта, вкладывая в неё свои последние магические силы. Всё это время, по сей день его душа дополняет страницы этой истории самыми значимыми моментами, даже несмотря на то, что к книге не притрагивались столетиями. А это... — Кай машет листами в своей руке. — Описание единственного правила и последствий его невыполнения, которые написал основатель Невермелта. А Кан Тэхён нарушил его.       Альфа дожидается хоть какой-то реакции, но тщетно. Собирается с силами и принимается переводить на понятный для Бомгю язык: Я, Кан Сунан, вкладывая свои последние силы в судьбу и историю своей семьи, настоятельно приказываю следовать главному правилу: Членам правящего клана Кан запрещается связывать свою судьбу с иноземцами. Все люди, предавшие мой род и семью, никогда не смеют стать частью нас. Если же чьё-то сердце распахнётся перед таким человеком, появятся последствия: 1. В день первого появления опасного человека погода в Невермелте впервые изменится. Летом пойдёт снег, а зимой он же растает. 2. Чужеземца начнут мучить кошмары. Они обязательно будут предостережениями, и если он окажется не глуп, вмиг перестанет желать продолжить оставаться в Невермелте. 3. Если в сердца обоих проникнет сильное чувство любви, чужеземец вмиг станет навечно верен Невермелту. Он не смеет покидать его границы, доказывая этим свою преданность. 4. Однако если всё же случается так, что чужеземец покидает Невермелт, он заклеймляется предателем. И такого человека ждёт смерть, а после она ждёт и того, кто посмел поставить судьбу Невермелта рядом с жизнью чужеземца. 5. На протяжении долгого времени: дней, месяцев или лет, исходя из того, как крепок будет организм чужеземца, его будет мучить адская боль в груди и желание вырвать, выплюнуть или разорвать собственное сердце. Горло будет саднить от крови, и спокойный сон перестанет существовать для этого человека. 6. Смерть придёт неожиданно. Когда, казалось, весь недуг пойдет на спад, но в один день боль усилится в сотни раз, а сердце разорвётся, принося вечный сон. 7. И в момент смерти чужеземца вся история повторится, но для члена клана Кан, что посмел позволить себе полюбить изменника. Таким образом, смерть двоих станет примером для следующих поколений. Однако избежать этого можно при нескольких случаях: 1. Один из них сможет перестать любить другого. 2. Смерть придёт за членом клана Кан раньше, чем за его избранником. 3. Чужеземец совершит ритуал и произнесёт клятву, которая...       Бомгю непонимающе рассматривает закончившего чтение брата. Раскрывает рот в немом вопросе, который будто сразу понимают:       — Дальше всё написано на уровне, который я не понимаю. — Кай складывает бумагу несколько раз, убирая ту в карман своих брюк. — Бомгю, теперь ты осознаешь? Невермелт – это дух давно умершего Кан Сунана, который убил своего потомка Кан Соджина, а еще раньше его мужа. А теперь он принялся убивать тебя, ведь ты позволил себе полюбить и покинуть земли Невермелта.       — Если на мне до сих пор есть это проклятие, значит, Тэхён всё ещё любит меня? — губы дрожат, когда Чхве это произносит.       — Бомгю, это сейчас неважно, ты должен...       — Он любит меня даже после всего этого...       — Бомгю, прекрати! Это не то, что должно тебя волновать! Он бросил тебя! Позволил издеваться над тобой все эти дни! — переходит на крик альфа, хватая младшего за плечи. — Ты не имеешь права чувствовать к нему что-то, кроме ненависти после этого! Подумай! Ты должен возненавидеть его! Хотя бы для того, чтобы продолжать жить и избавиться от этого проклятия!       — Если я совершу ритуал и произнесу клятву, тогда мы оба будем живы. Нужно лишь узнать, что именно делать.       — Прошу тебя. — Кай опускается перед младшим на колени, обхватывает ладони омеги и шепчет: — Забудь его. Забудь этот год, как страшный сон. Забудь всё, что произошло. Позволь себе быть счастливым и живым. Бомгю, умоляю. Я сделаю всё ради твоего счастья. Так позволь своему сердцу биться рядом с тем, кто действительно тебя любит.       — Но что насчет моих чувств?       — Ты умрёшь! — Бомгю чувствует звон в ушах от этой фразы. — Если хочешь думать о себе, начни с осознания того факта, что твои чувства и погубят тебя.       — А ты меня, значит, любишь?       — Люблю! Очень люблю, словно...       — Ложь. — Чхве обхватывает запястья старшего, вынуждая того отстраниться. — Ты бы смог меня понять, если бы действительно любил. Я был готов навсегда остаться с Тэхёном, стать частью его семьи, отказаться от жизни в Арадоне, лишь бы в унисон дышать с ним и чувствовать его каждый день. А теперь, убедившись в том, что он до сих пор любит меня, я точно не отступлю. Умру, но до последнего вздоха буду любить его.       — Не позволю. — альфа проводит ладонью по столу, незаметно берёт небольшой ключик, а после и книгу, которую так долго изучал Бомгю.       — Отдай... — предпринимает попытку встать младший, но чувствует наступление нового приступа кашля. Жмурится от подступающих слёз и слышит:       — Если ты не можешь заставить себя возненавидеть его, я сделаю так, что тебе будет просто некого любить. — хлопок дверью и два поворота в замочной скважине вынуждают омегу хоть как-то собрать силы и подбежать к запертой двери. — Не волнуйся. Через пару часов вернётся Инсу и выпустит тебя. Он лишь проследит, чтобы ты никуда не ушёл.       Бомгю слышит удаляющиеся шаги и подходит к столу, вмиг находя чистые листы бумаги. В памяти всплывают ингредиенты последнего изученного им снадобья, и он спешит записать всё. Пока удушающий кашель вновь не настигнет его до звона в ушах.

❄️❄️❄️

      — Правитель Кан?       На обращение стражника Тэхён поднимает взгляд от изучения двух писем. Двух слишком похожих почерками писем, как он думал поначалу. Но с каждым прочтением подмечает всё больше деталей, которые Бомгю вкладывал в свои слова. Как можно было принять подмененное письмо за то, которое написал омега? Тэхён ведь все подростковые годы слышал хвалебные речи в адрес своего кузена о его таланте к копированию почерков. Инхо хотел Бомгю, хотел ему отомстить и выставить в неправильном свете, но почему Кан смог связать это так поздно?       Всё ещё тяжело поверить в то, что Бомгю решился на такой отчаянный шаг, особенно зная, что ждёт ребёнка. Он ведь мечтал о таком: о семье, детях и любви. Неужели отказался от всего из-за слов Тэхёна, что были сказаны на эмоциях? Определённо, всё не так просто, как кажется сейчас.       — Чонсон, двое суток прошло. Где ты был? — хмурится альфа, когда вновь видит такой непривычно глубокий поклон. Признаться, он даже не вспоминал об отданном приказе касаемо жизни Пак Чанмина. Необходимо было помочь Субину с вступлением в новую, немного неожиданную для него должность. Несомненно, он готовился к этому, но не настолько внезапно, особенно после его тяжёлого посещения Арадона.       Тэхён бросает быстрый взгляд на сидящего за соседним столом нового главного советника, подмечая огромные стопки бумаг. Знает, что они уже закончили со всеми немедленными делами, но Субин продолжает изучать отчёты годовой или даже десятилетней давности. Кан выдыхает, обращаясь к главе страже: — Что с Пак Чанмином?       — Скончался после семьдесят второго удара. Тело вместе с Вашим приказом было передано его семье.       — Они требуют что-то?       — Нет. Кажется, его муж и сын даже не испытали сожаления от этой смерти. — Чонсон протягивает Субину несколько листов, в которые второй тут же утыкается. — Отчёт за последний месяц.       — Хорошо. Можешь идти. — кивает Тэхён, дожидается, пока стражник скроется за дверью, и встаёт, направляясь к столу своего советника. Легко хлопает его по осунувшимся плечам, предлагая этим поддержку. — Мы до сих пор нормально не поговорили. Что произошло между тобой и Ёнджуном?       — Совру, если скажу, что знаю ответ. — устало трёт переносицу Чхве. Он действительно в эти дни пытается забыться в чём угодно: в изучении очень старых записей, отчётов, пытается каждое дело взваливать на собственные плечи, лишь бы не оставалось времени на обдумывание так и не решенных вопросов. — Кажется, он счастлив там, без меня.       — Знаешь, некоторые вещи, которые мы слышим и видим, могут нести в себе не только правду, но и ложь. — задумывается на секунду правитель. — Я слишком поздно раскрыл себе глаза на происходящую в дни моего отъезда картину. Чувствую себя беспомощным, несмотря на всю имеющуюся власть, ведь не могу исправить случившееся. Если бы имелась возможность вернуть Бомгю, я бы смог уничтожить любого противившегося этому человека. Субин, понимаешь? У тебя есть такая возможность.       — Я пытался её найти. В Арадоне искал хоть какую-нибудь информацию, за которую могу зацепиться, но слышал лишь слова о его свадьбе, таланте к шитью и о чёрством отце. Даже господин Соджин говорил... — вмиг Субин замолкает, будто пытаясь что-то вспомнить, и хмурится.       — Мой отец? — в непонимании склоняет голову Тэхён. — Я помню, что он был знаком с отцом Ёнджуна.       — Когда мы с господином Соджином обсуждали возможность нанять Ёнджуна, он рассказал мне одну вещь. С Уджином, отцом Ёнджуна, господин Соджин был знаком ещё в юности, они очень дружили. После того как господин Соджин принял власть, их общение сократилось до редких встреч, и даже несколько лет они не общались вовсе. Но, сам того не зная, Ваш отец отправлял Уджину деньги, которые тот вкладывал в оружие и припасы для... Разбойных нападений и краж. В одну из таких он уничтожил моё родное поселение и убил моих родителей. Конечно, после всего этого господин Соджин перестал доверять ему и отказался от любой связи. Думаю, вероятность того, что Уджин затаил обиду, велика.       — И ты думаешь, именно он является инициатором идеи с отправлением отца? — прекращает стучать пальцами по поверхности стола Тэхён, пытаясь собрать итоги услышанного в цельную картину. — Он не мог здесь появляться без ведома стражи, тем более что-то подмешать в лекарство. Если только это не сделал кто-то по его указанию. Ёнджун...       — Это не он. — твёрдо говорит Субин. — Несколько месяцев назад я заходил в лечебницу, где никого не было. Просто искал повязку, но наткнулся на несколько конвертов, подписанных именем Чхве Уджина. Они были для Инсу. Тогда я не обратил на это внимания, но если задуматься... Зачем они вели переписку? Они точно не должны быть заинтересованы делами друг друга, а по словам жителей Арадона, они даже не общались. Так зачем?       — Именно он занимался приготовлением лекарства, а Бомгю лишь должен был следить за тем, чтобы отец принимал его. — Тэхён устало трёт переносицу. — Но не мог же он пойти на риск и подставить собственного сына? Хотя бы горе от его потери... — на секунду альфа замолкает, вновь вспоминая произошедшее. — Могло заставить его покаяться и признаться?       — Господин, Вы видели тело Бомгю? — на этот вопрос Кан лишь отрицательно качает головой. — А кто-нибудь другой видел?       — Думаешь, это спланировано?       — Возможно, Инсу пришёл за Бомгю, забрал в Арадон, а сейчас играет убитого трагедией папу? Это всё лишь догадки, но таким образом ведь он мог спасти его. Наверняка он предполагал, что Вы не сможете вынести Бомгю приговор, поэтому он дождался момента, когда с его сыном никого не будет и...       — Я должен идти. — альфа подрывается с места, направляясь к дверям. — Сейчас же распорядись, чтобы подготовили лошадь.       — Нет. — без доли сомнения отвечает Субин. Ждёт, пока правитель обернётся, и поясняет: — Не сейчас, господин. Уже глубокая ночь, а Вы устали. Дождитесь утра и тогда...       — Если ты не готов бороться за своё счастье и искать любые способы, лишь бы его достичь, то я не такой. Сейчас существует шанс того, что самый дорогой человек в моей жизни жив. Понимаешь? Жив, когда я считал его мёртвым. И я не желаю ждать больше ни секунды, если могу вернуть его.       Нечитаемым взглядом Субин смотрит в спину правителя. Выдыхает, мысленно решая: сейчас придётся запрячь не одну лошадь.

❄️❄️❄️

      Тэхён не медлит, заходя в свои покои. Необходимо как можно скорее сменить одежду, взять подходящее для дороги оружие, ведь припрятанный на поясе кинжал вряд ли поможет в экстренной ситуации. Он, правда, хочет отправиться в путь немедленно, однако обстановка комнаты была необычна. На глаза вмиг попадается упавшее зеркало, чьи осколки теперь раскиданы на полу, и небольшой проход в стене. Именно его раньше скрывало зеркало.       Альфа тянется к кинжалу на поясе слишком поздно. Чужая ладонь успевает ухватить его оружие раньше, мигом занося над головой Кана. Тэхён успевает задержать запястье неизвестного своей рукой и теперь заглядывает в лицо того. Встречается с красным гневным блеском в глазах и сам неосознанно ослабляет хватку.       — Ты... — только успевает произнести Тэхён, как вмиг отшатывается от удара, что пришёлся в скулу. От неожиданности слишком долго приходит в себя, шипит, когда плечо обжигает боль от резко пронзившего лезвия.       — Почему он? Почему ты выбрал его? Чем он заслужил всё то, что ты сделал с ним? — голос Кая звучит надломленно. Окровавленный кинжал дрожит в его руках. Вновь альфа пытается найти место, удар в которое убьёт мгновенно. — И за что он до сих пор чувствует к тебе эту поганую любовь?       — Жив? — почти шёпотом выдыхает Тэхён, морщась от стекающей по руке крови. Новый удар был направлен в шею, но в последнюю секунду Кан успевает увернуться и осесть на пол. В следующий момент удаётся сбить с ног блондина, подобрать выпавший из его рук нож и подобраться к чужой шее. Острая боль выдавала себя дрожью в руках, которую альфа пытался скрыть. — Он жив? Отвечай.       — Пока жив, но...       — Где он? — перебивает Кан, с каждой секундой молчания теряя терпение. На чужой шее уже появляется маленькая капля крови. — Я убью тебя, но всё равно его найду.       — Спаси его... — с мольбой в голосе произносит альфа. Почему-то именно сейчас он осознал – проиграл. Ещё на том этапе, когда Бомгю узнал обо всём, но не отказался любить. И да, Кай знает, что такое любовь. Он любит и не представляет, как сможет выжить, когда смерть настигнет Бомгю. Если чувства омеги аналогичны, лишь направлены в сторону правителя Невермелта, Кай не может заставить его жить с таким же ощущением. Жить в мире без того самого человека, впервые заставившего сердце биться слишком быстро. — Умоляю, сделай так, чтобы он продолжал дышать. Клянусь, если ты сможешь спасти его, я навсегда оставлю вас. Лишь позволь ему жить.       — Что я должен делать? — немного ослабляет хватку Тэхён, но далеко не отстраняется, подстраховываясь на всякий случай.       — В моём кармане бумаги. Возьми их.       Приходится оставить кинжал в пострадавшей руке, чтобы не испачкать в крови указанные альфой бумаги. Правитель разворачивает в несколько раз сложенные записи, удивлённо раскрывая глаза:       — Откуда у тебя это?       — Слушай: сейчас это неважно. Скажу прямо: я их украл перед тем, как уехал отсюда. Это записи, сделанные основателем вашего Невермелта, который имел колдовские способности. Именно из-за этого на вас с Бомгю сейчас наложено проклятие. Оно убило твоих родителей, а теперь медленно убивает Бомгю. Существует ритуал, который предотвратит это, но я не могу расшифровать, как его провести. Нужен человек, который знает этот язык.       — Почему я должен тебе поверить? — Тэхён чувствует облегчение, когда рана на плече стала постепенно затягиваться. Странно, но это происходило именно после того, как он взял в руки бумаги из книги истории Невермелта.       — Потому что я люблю его. И готов отказаться от него ради того, чтобы ты просто провёл ритуал. — Кай следит за тем, как на лице правителя появляется тень сомнения. — Я готов помочь. Позволь поискать в местной библиотеке другие записи, и, возможно, я смогу расшифровать остальное. Можешь приставить ко мне хоть всю свою стражу, следить за каждым моим шагом, но я все равно хочу помочь.       Тэхён устало кивает. Он согласен. Действительно, помогает альфе подняться, позволяет перевязать свою рану и отдаёт приказ паре стражникам и Субину проследить за ним. Кратко пересказывает своему советнику произошедшее и берёт обещание с него, что Чхве будет следить всю ночь за тем, как Кай изучает библиотеку дворца. Не позволит ему ни на минуту прерваться.

❄️❄️❄️

      Ласковые поглаживания вынуждают Бомгю очнуться от дремоты. Понимает, что уснул прямо за столом ещё глубокой ночью. Сейчас уже наверняка около полудня, судя по ярко светившему солнцу в окне. Предчувствуя приступ нового кашля, сразу тянется за тряпочками, что за эти дни были выстираны по несколько раз. Действительно, лёгкие немного обжигает, горло саднит и появляется кашель, занявший пару минут его уже бессмысленной жизни. Он откидывает испачканную тряпку на пол, в этот же момент слыша:       — Собери свои самые необходимые вещи и выходи на улицу. Я буду там ждать. — голос Инсу даёт понять, что те поглаживания вовсе не были ласковыми. Теперь в каждом действии омеги Бомгю видел лишь обречённость.       — Куда мы? — спрашивает Чхве и, не дожидаясь ответа, прячет в карманы несколько завёрнутых в платочки баночек. Неважно в какое место его отправляют, главное – беречь созданную настойку.       — Ты нужен Уджину. — коротко отвечает Инсу и сразу покидает комнату младшего.       Бомгю нервно сглатывает от неизвестности. Он никогда не интересовался этим человеком, даже не видел его. Сам Уджин наверняка не предполагал, что Инсу двадцать лет назад так и не убил омегу. А сейчас вдруг это?       Никакого страха нет. В последние сутки в голове лишь мысли о Кае, который твёрдо решил направиться в Невермелт и снять проклятие с Бомгю. Догадки о способе ему не нравятся. Странно, что Чхве радуется так и не утихающей боли в груди, ведь это значит, что он до сих пор под действием проклятия, а Тэхён жив.       Омега очень надеется, что ему предоставится шанс убежать за то время, в которое они с Инсу будут идти к дому Уджина. Лишь с этой мыслью он принимается в небольшую сумку складывать пару рубашек и брюки. Сбежать – сейчас самое главное желание.       Он хмурится, когда выходит на улицу, где его уже ждёт старший. Инсу оглядывает его незаинтересованным взглядом и чему-то кивает, а после подходит к Бомгю и рукой обхватывает его локоть. Они всегда так прогуливались, когда не было срочной работы. Тогда от этого жеста становилось тепло, а сейчас лишь неприятные мурашки и воспоминания, перечеркнувшие всё хорошее.       — Не привлекай лишнее внимание. — Инсу натягивает на губы улыбку. Ту, которую Бомгю видел на протяжении жизни. Значит, она всегда была лживой.       На протяжении всей дороги Инсу говорил о какой-то чуши, словно просто пересказывал книги по траволечению. Имитировал разговор для проходящих мимо людей. Иногда незаметно сильнее сдавливал руку блондина, чтобы тот тоже выдавал односложные предложения. Бомгю уверен, что скоро на его коже появятся синяки. Своё истерзанное тело и так лишний раз тяжело рассматривать, словно нетронутого места даже нет.       — Мне нужно зайти сюда. — Инсу кивает на витрину продуктовой лавки. — Идём.       — Могу я зайти к господину Киму? — Бомгю вспоминает, что буквально через дорогу располагалась картинная мастерская интересующего его человека. На лице Инсу появляется лишь раздражение, отчего омеге приходится добавить: — Меня попросили связаться с ним. Клянусь, что дождусь тебя там.       Последние слова заставляют старшего нервно выдохнуть, но всё же отпустить руку. Бомгю разворачивается, спиной чувствуя прожигающий взгляд. Наверняка, Инсу продолжит следить до тех пор, пока младший не зайдёт именно туда, куда сказал.       Над входной дверью прозвенел колокольчик. Запах масел и красок вмиг ударил по носу, и Чхве захотел застыть в этом моменте навсегда. Но вежливый голос вырывает его из мыслей:       — Здравствуй, Бомгю. — у чистого холста сидит пожилой альфа и тепло улыбается. — Давно не виделись. Ты, кажется, уезжал?       — Господин Ким... — устало выдыхает омега. Этот человек всегда выслушивал его детский лепет, а сейчас хочется погрузиться в то же время и вновь начать говорить о всём, что лежит на душе. — Вы солгали.       — О чём же, милый? — на лице мужчины не появляется даже намёка на удивление.       — О своей семье. Вы сказали, что она от Вас отказалась, но в Невермелте я познакомился с Вашим внуком. Сону. Он ищет Вас.       — Ах, Сону... — словно погружаясь в воспоминания, рассматривает кисть в своей руке. — Он ещё совсем не понимает, почему так пришлось сделать. Надеюсь, однажды Ёсон сможет ему сказать...       — Ваш супруг?       — Точно. Мой самый любимый человек... — от грустного тона Догюна внутри всё скручивается. Бомгю понимает. Уверен, что чувствует нечто похожее, живя вдали от своего «любимого человека». — Помню, ты делился со мной своими проказами, а я обещал, что сохраню их втайне. Хочешь теперь ты послушать о моих терзаниях? — омега лишь кивает на этот вопрос. Догюн обмакивает кисть в розовой краске и начинает аккуратно выводить первые линии на холсте. — Колдовство всегда не было чём-то похвальным, но существовало время, когда способных на особенные действия людей не боялись и не ненавидели. Однако, возможно, лет 70 назад это стало считаться чем-то запретным. Такое уже повторялось несколько веков назад. Люди стали массово истреблять колдунов. Многим удалось спастись, ведь они не знали о своих способностях. Знаешь, почему? Особенность раскрывается лишь рядом с любимым человеком. Мы с Ёсоном были такими, но научились контролировать свои силы, поженились, у нас появился ребенок. Годы прошли, наш сын вырос и тоже женился, а после родился Сону. Наша семья была счастлива, но дети слишком рисковали... Не справились, их заметили и казнили... Ёнсон очень переживал за судьбу Сону, за нашу жизнь, поэтому мы пришли к такому тяжёлому соглашению, как расстаться. Мы любим друг друга по сей день, я уверен, но это главная причина, по которой мы сделали этот шаг.       — Сону говорил, что потерял с Вами связь всего пару лет назад.       — Так и есть. Раньше я навещал их не реже раза в год, но сейчас... Знаю, что скоро придёт моё время уйти, и не хочу, чтобы мой драгоценный Ёнсон запомнил меня немощным стариком, как бы эгоистично это не звучало. — слегка усмехается Догюн.       — Разрешите спросить... — начинает Бомгю, оглядывая висящие на стенах картины. — Аромат Вашего супруга – розы?       — Да. — просто отвечает Ким. И омега видит, как на новом полотне уже вырисовывался цветок. — Не могу жить без них. Не было ни единой картины без роз и не прошло и дня, чтобы и не думал о нём.       — Сону близок с братом нового правителя Невермелта. Я уверен, даже если Вы вернётесь к супругу, и Ваша магическая сила станет ощутимее, никто не тронет вас. — прикрывает ладонью рот Бомгю, когда слышит в своём голосе хрип. Только бы новый приступ не начался сейчас на глазах у и без того переживающего мужчины.       — Знаю. Но всё равно хочу уйти спокойно и с пониманием, что моей далёкой семье ничего не угрожает. Одного раза вполне хватило, чтобы начать бояться каждого. — только когда альфа откладывает кисть, Чхве не может сдержать восхищенного вздоха. Всего за несколько минут художнику удалось написать настолько детально проработанный цветок, что Бомгю гадает: не заснул ли он на какой-то час? — Ну, хватит обо мне. Бомгю, не хочешь поделиться со мной представлениями о своей идеальной картине? Мне будет приятно преподнести тебе такой подарок. Всё-таки с самого детства тебя знаю.       — Мне нравятся все Ваши работы. — начинает обводить взглядом помещение омега. Ему в руки вкладывают небольшую деревянную палитру, где уже виднелись несколько подготовленных красок.       — Я хочу посмотреть именно на то, что откликается в твоей душе. — Догюн освобождает место рядом с чистым холстом. — Мне будет достаточно нескольких мазков и твоего представления. Расскажи о месте, где мечтаешь находиться, о своих чувствах, даже просто о понравившихся вещах.       Бомгю обмакивает кисть в стакане с чистой водой и задумчиво смотрит на краски. Не знает, правильно ли поступает, но набирает жёлтую краску и небольшими порциями добавляет её в синюю. Каждый раз размешивает, пока не получает идеальный по своему представлению тёмно-зелёный цвет. Подносит кисть к холсту и ведёт первую тоненькую линию.       — Если это картина моей мечты, хочу видеть на ней лес. Хвойный лес, в котором я всякий раз хочу потеряться с невозможностью надышаться его ароматом. В первый зимний день хочу встречать в нём снегопад, видеть звёзды в небе и ловить снежинки в ладони. Даже в окружении снега мне не будет холодно, ведь этот лес всегда тёплый. Хочу в нём танцевать. Без музыки, песен и шумных балов. Слышать лишь лес, до головокружения и боли в ногах продолжать танцевать. Хочу, чтобы на границе этого леса был склон, с которого было бы невероятно встречать рассветы, о которых я так долго мечтал. В такие моменты можно ощущать, как сердце ударяется о грудь как никогда быстро, а душа раскрывается ещё больше. Я хочу, чтобы в лесу было озеро. Такое, в котором не стыдно оказаться нагим. Которое успокаивает и дарит безопасность. Это место, где я могу не бояться за свои действия или слова, зная, что меня всегда поймут и поддержат. И в наступление осени, сырости и вечных дождей я бы отказался уходить из этого леса. Я бы дождался смены погоды, нашёл радость даже в такое время, но не ушёл. Я хотел бы оказаться сейчас там, провести всю свою жизнь в окружении хвойного аромата. Возможно, я бы хотел повернуть время вспять, раскрыть душу, сказать то, о чём боялся. Я бы стал обузой, но не позволил бы уехать. Как я жалею, что не смог...       Картина вырисовывалась сама в сознании, ведь полотно было так трудно рассмотреть из-за пелены слёз перед глазами. Бомгю откладывает кисть, пытается сфокусировать взор на картине, но видит лишь произвольные мазки зелёной краски. Иллюзия своей идеальной картины исчезла, как и надежда на её исполнение.       — Милый мой... — омега чувствует, как на плечи ложатся чужие руки, что успокаивающе поглаживали его. — Ты уже нашёл свою идеальную картину. Боюсь, я не смогу взяться за её написание, ведь у меня не получится повторить и половины тех чувств, что ты испытываешь.       Бомгю хочет попросить о чём-то, но сухое горло, а после звон колокольчика не позволяют это сделать.       — Бомгю? — голос Инсу. Наигранно беспокойный, как и выражение лица. Он подходит, рассматривает наброски картины и укладывает ладони на лицо младшего. Вероятно, со стороны стоящего неподалёку альфы это выглядит как сцена заботы. Но Бомгю едва сдерживает болезненное шипение, когда с щёк грубо стирают влажные дорожки. — Сынок, не к чему лить слёзы. Знаешь, ведь есть вещи, которые не простит никто. Даже самый близкий человек.

❄️❄️❄️

      — Что ты выяснил? — лишь переступив порог библиотеки, задаёт вопрос Тэхён. Он кивает стоящим стражникам, давая распоряжение, что они свободны. Двое альф удаляются, и только после этого Кан подходит ближе к большому столу, где разбросаны всякие старые книги, записи и те самые вырванные листы из исторической книги Невермелта. За высокими окнами светит полуденное солнце, глаза напротив стоящего парня уставшие, значит, он честно работал всю ночь и утро.       — Ничего. — выдыхает Кай, продолжая неотрывно следовать по строчкам книг. Хоть где-то должны быть подсказки, как расшифровать это. — Ритуал, кровь, огонь. Единственные слова, знакомые мне.       — Кто-то ещё сможет прочесть это?       — Другие люди, которые способны к колдовству. Но с нынешней ситуацией все они тщательно скрываются. Если объявить об их поиске, шансы найти станут ещё меньше. — Кай складывает дрожащие руки в замок и опускает на них голову. Бессилие уничтожает.       — Я должен вернуть Бомгю. Продолжать поиски можно позже. — уже с готовностью Тэхён разворачивается, желая, наконец, отправиться в путь, но слышит резкое:       — Нет! — альфа встаёт, понимая, что, возможно, сейчас придётся насильно задерживать правителя. — Я не знаю, какие последствия возникнут, если он вернётся сюда. Есть шанс, что всё лишь усугубиться. Нельзя рисковать.       Тэхён сжимает ладони в кулаки. Чёрт. Он ничего не может сделать. Где искать способных колдунов? Возможно, что время на исходе? Что происходит с Бомгю сейчас? Где он? С кем? Что чувствует? Слишком много не требующих времени на размышление вопросов.       — Братик, Субин сказал, что ты здесь! — уже из коридора слышится голос Ханёля, и Тэхён готов придумывать оправдания, чтобы ограничить общение с омежкой. Как бы он не хотел, не может натягивать улыбку. Кудрявая макушка появляется в проёме, Ханёль оглядывает брата и Кая, а после произносит тихое: — Здравствуйте...       Кай, как следует этикету, отвешивает поклон и улыбается. Он предчувствует разговор между Канами и вновь утыкается в книги, желая потратить время на очередное их прочтение.       — Скажите... — Ханёль снова подаёт голос. — Когда вернётся Бомгю?       — Скоро. — просто отвечает блондин, но, заметив погрусневший взгляд, поясняет: — Ему пришлось отправиться в Арадон. Знаешь ведь, что он лекарь и должен помогать всем, кто заболел. А сейчас там много таких людей.       — Значит, он не злится на меня? — осторожно спрашивает омежка.       — Почему он должен злиться?       — Я сказал плохое о ребёночке в его животе. — Ханёль поджимает губки, правда, стараясь вновь не расплакаться. — Передайте ему мои извинения. И пусть ребёночек родится и не станет меня ненавидеть за такие слова! Я очень раскаиваюсь!       — К сожалению, этого не получится. — Кай глубоко вздыхает. Почему-то смотреть на не в чём невинного малыша и говорить о таких новостях сложно. — Ребёнок был совсем маленьким и сильно заболел. Поэтому Бомгю потерял его.       — Что? — ошарашено смотрит на альфу Тэхён. Не обращает внимание, как его за руку дёргает Ханёль, продолжающий спрашивать «Это правда? Правда?».       — Из-за тебя. — лишь двигает губами Кай, позволяя Тэхёну прочесть по ним сказанное.       Тэхёну кажется, что он больше не слышит ничего. Он не может разобрать слова, которые Кай говорит Ханёлю и благодаря которым младший успокаивается. Голова подкидывает воспоминания того, как ещё этим утром Кан мимолётно думал о том, что вернёт Бомгю, коснётся его живота и наверняка не сможет сдержать эмоций от зарождающейся жизни. А теперь, оказывается, этого не будет. Из-за того, что Тэхён в нужный момент не почувствовал изменения в теле омеги, уехал и оставил его здесь одного.       — Что это? — Ханёль рассматривает разложенные на столе бумаги. Его внимание привлекает именно те, которые Каю так и не удалось расшифровать. — Я видел уже такое.       — Видел? — не доверительно хмурится блондин.       — Да. — кивает омежка, указывая на некоторые символы. — Это похоже на бабочку. А это на луну. Сону всегда смеялся, когда я их так сравнивал.       — Сону видел это? — наконец приходит в сознание Тэхён.       — Он читает какие-то книжки. Там такие же буковки. — будто что-то вспомнив, Ханёль прикрывает рот ладошками. — Он сказал ведь не говорить, что я видел к него эти книжки.       — Подожди. — окликает Тэхён брата, когда тот собирается уйти. Бросив вопросительный взгляд на Кая и получив утвердительный кивок, Кан продолжает: — Позови сюда Сону. Не волнуйся, он нам очень поможет, если сможет прочитать это.       Ханёль кивает и выбегает из библиотеки.       — Это правда? — эхом разносится вопрос правителя.       — О беременности Бомгю? — утвердительный кивок. — Выкидыш. Это очень изнурило его организм, как и другие... Происшествия. Есть вероятность, что он не сможет больше иметь детей. — Кай прикусывает губу, решая предпринять новую попытку повернуть свою судьбу в иную сторону.       — Правителю Невермелта наверняка нужды наследники для продолжения династии. Что, если Бомгю всё же не сможет родить детей? Может, стоит обратить внимание на кого-то другого?       — Это лишь вероятность. — пытается уверить Кан.       — Но всё же? — вновь задаёт вопрос Кай. — Даже в отношениях с ним Вам придётся найти другого омегу для зачатия детей. Бомгю очень нежен, он будет понимать, что Ваши связи не равносильны изменам, но всё же воспринимать это будет тяжело ему.       — Не при каких обстоятельствах я не свяжусь с другим омегой.       — Но как тогда...       — Откажусь от правления. — резко отвечает Тэхён. На чужом лице видится удивление, смешанное с непониманием. — В нашей династии во главе может быть и альфа, и омега. Наследуем мы её по старшинству. Если я откажусь, власть перейдёт к Ханёлю. Я буду помогать ему, взращу наследника, которого он родит. Я готов на всё, но не на предательство.       В глазах Кая виднеется нотка уважения. Он кивает, и именно в этот момент слышится скрип открытой двери. Тэхён оборачивается, видит взволнованного Сону и указывает ему на стол. Омега подходит, сразу замечает листы, исписанные знакомыми символами, и отстраняется, как от огня.       — Что это, господин? — невинно хлопает глазами Ким, натягивая улыбку. — Новый язык? Почему Вы позвали меня?       — Ты понимаешь написанное? — с раздражением спрашивает Кай.       — Н-нет. Впервые вижу что-то похожее...       — Сону. — с настойчивостью произносит Тэхён. — От этого зависит жизнь Бомгю. Прошу, если ты можешь прочесть это, я готов исполнить любую твою просьбу.       — Жизнь Бомгю? — переспрашивает Сону, вновь переводит взгляд на бумаги. — Поклянитесь, что ничего со мной и с моей семьёй не сделаете.       — Клянусь. — Тэхён подавляет все вопросы, касается ладонью сердца, как подтверждение клятвы.       — Хорошо. — Ким берет в руки первый лист, очень быстро проходится по написанному, отрывками говоря: — Невермелт примет. Ритуал на землях. Заговор произнесёт человек рождённый здесь. Смешанная кровь на ладонях. Голубой огонь и вечный ожёг. — Сону хмурится, когда берёт в руки второй лист. — Здесь написан заговор. Я не могу его прочитать, дедушка мало обучил меня этому языку. Но из того, что я понял, можно сказать, что необходим ритуал, который сможет сделать рождённый в Невермелте человек. И это должно произойти на этих же землях.       — Ты сказал, что тебя обучал дедушка? Он сможет прочесть всё это? — с надеждой спрашивает Кан. Омега неуверенно ведёт плечом, будто боясь говорить. — Сону, прошу. Всё, что угодно, лишь помоги мне.       — Он сможет. — кивает Ким. — Как я понял, ритуал должен произойти между Бомгю и Вами, господин.       — Мной? — переспрашивает Тэхён.       — Да. Вы разрешите взять эти бумаги и передать их дедушке?       — Разумеется. Прошу, сделай это как можно скорее. Я за это время найду и приведу к вам Бомгю. — альфа не может сдержать счастливые нотки в голосе. — Мечта моя, совсем скоро...

❄️❄️❄️

      Субин следит за дверью в библиотеку уже битый час. Чувствует небольшую обиду из-за того, что правитель Невермелта отказался от помощи собственного советника. Приказал ждать здесь, наблюдая за тем, как заходил и выходил Ханёль, а после него и Сону. Подозрительно быстрым шагом последний направился куда-то к выходу, держа в руках несколько листов. Спустя пару минут вышел и Тэхён.       — Господин, как... — начинает Субин, но его прерывает поднятая ладонь Кана.       — Не сейчас, Субин. — альфа проходит дальше по коридору, переходя на крик, дабы советник услышал: — Я покину Невермелт на день. Никому за мной не следовать.       Чхве не успевает ничего ответить. Он догадывается, куда именно направляется Тэхён. Червь сомнения скребёт где-то в душе, заставляя нервно кусать губы. Стоит ли отправится следом? Не столько для безопасности, сколько для очередного поиска ответов.       — Не против меня выслушать? — позади раздаётся голос. Обернувшись, Субин видит стоящего рядом Кая. — Это касается Ёнджуна.       Альфа сглатывает. Неужели он получит какие-то ответы на свои вопросы? Или же очередное разочарование? Расклад не важен. Он кивает, готовясь выслушать что угодно, лишь бы убедиться в одной из своих версий.       — Он любит тебя. — этой фразой Кай будто невольно сжимает сердце Субина. Так невероятно чувствовать и слышать что-то подобное. — Но при этом он действительно был обручён ещё до приезда в Невермелт и встречи с тобой. Это не его решение, а решение его отца. Может показаться, что пойти против слов родителя просто, особенно если это касается брака и любви, но это не так. А в случае Ёнджуна это ещё сложнее, ведь с детства он был приучен к исполнению приказов отца.       — Он сказал мне совершенно обратное.       — Если бы на кону стояла его жизнь, на что согласился бы ты? Хотя бы на ложь наверняка? — на эти слова Субин понимающе кивает.       — Выходит, именно я оказался самым настоящим глупцом, не заметив всего? — хмурится Чхве, на секунду задумываясь. — Но зачем тебе рассказывать это мне?       — Признаюсь, в первое время я искренне ненавидел его. Он лез не в своё дело, не боялся говорить то, что у него на уме, и мешал. Но, думаю, я понимаю, почему он это делал. Боролся против меня, несправедливости, оберегал Бомгю, которого я, сам того не осознавая, подставил под удар. Ёнджун беспокоился о многих, включая тебя. — погружается в воспоминания альфа и морщится. — Мне приходилось, как лекарю, навещать его в последние дни. И поверь, он не заслуживает того, что с ним происходит.       — Что с ним? — в горле встаёт беспокойный ком.       — Он нуждается в спасении. И я передаю эту ответственность тебе. Рассказал я это лишь из-за благодарности к нему, к тому, что он оберегал Бомгю от меня. А теперь, я надеюсь, ты сможешь уберечь его. — Кай уверенно смотрит в чужие глаза, где блестят огни осознания. — Позволь задать вопрос: ты готов сейчас его спасти?       Субин действительно готов сорваться с места после услышанного. Он готов выслушать Ёнджуна, убедиться, что ему ничего не угрожает, поделиться теплом и сказать, как глупо он чувствует себя из-за произошедшего. Он не должен был отпускать.       Найдёт и никогда больше не отпустит.       — Едем.

❄️❄️❄️

      Неужели он всю жизнь проведёт взаперти?       Этот вопрос вертится в голове Бомгю целый день. Темница Невермелта, собственный дом, а теперь место, куда его привёл Инсу. Дом Чхве Уджина с нескончаемой прислугой, которая встретила омегу и отвела его в приготовленную комнату. Он понятия не имеет, зачем здесь, пытался задать этот вопрос мальчику, что принёс еду, но тот ответил лишь:       — В ближайшее время вернётся господин Чхве.       Близился закат. Омега уже изучил вдоль и поперёк весь интерьер комнаты, прочитал корешки на каких-то книгах, совершенно не заинтересовавших его, и посчитал, сколько рёбер сломает, если решит сбежать через окно. Сейчас он находится на третьем этаже, есть шанс выжить и даже сохранить целостность ног.       В момент очередного такого размышления он видит подъехавшую к воротам повозку, из которой вышел мужчина. И Бомгю вмиг по походке, тёмной ауре и надменному лицу понял, что это именно тот, кого он ждёт. С приходом Уджина прислуга словно замирает. Нет былого шума. Бомгю вспоминает слова Ёнджуна о том, что его отец не любит находиться дома одновременно с ними, поэтому отпускает всех, как только возвращается после деловых встреч. И действительно, спустя десять минут Бомгю замечает выходящих на улицу людей. И слышит повороты ключа в замочной скважине. Оборачивается, стараясь держать лицо, не показывая волнение и страх.       В комнату входит мужчина. Он в тёмном костюме, что, кажется, мог задушить своей мрачностью. Альфа с головы до ног осматривает лекаря, усмехаясь собственным мыслям.       — Надо же. Словно две капли воды. — от этой фразы по спине пробегают мурашки. Особенно от её значения. Взгляд Уджина кажется неправильным, он словно вспоминает те грязные вещи, которые Бомгю успел изучить в дневнике Инсу. — Значит, это ты соблазнил отпрыска Соджина?       — Что Вам нужно? — Чхве пытается унять злость от сказанной мужчиной фразы.       — Лишь твоё присутствие здесь.       — Вы... Вы убили господина Кана...       — О, нет. — отмахивается альфа. — Это сделал ты. А яд сделал этот идиот Инсу.       — Но подстроили это...       — Его быстрая смерть ничто по сравнению с тем унижением, которое он мне доставил. — на секунду надменность Уджина исчезает, позволяя агрессии вырваться наружу. — Знал бы ты, сколько я пережил... А впрочем, ты же мой сын. Почему бы мне не рассказать всё? Вдруг поймёшь меня.       Бомгю не отвечает, словно боясь спугнуть настрой старшего. Приходится незаметно сглотнуть, когда чужая рука тянется к его лицу, приподнимая за подбородок.       — Удивительно, как на тебя не клюнул сам Соджин? — Уджин усмехается, когда замечает подрагивающие губы, что контрастировали с серьёзным взглядом. — Впрочем, нынешней исход даже лучше. Более двадцати лет назад мой лучший друг не просто предал меня, а опозорил перед моей командой, моей армией. Из-за него я влез в нескончаемые долги, с которыми расплачивался почти десять лет. И я поклялся отомстить не только ему, но и всей семье, на которую он и променял меня. Как видишь, главная цель достигнута. И как иронично, что его убил именно мой сын. Впрочем, ты являешься погибелью и для оставшихся двух человек. Кан Тэхён, которого ты весьма удачно окрутил, готов ради тебя на многое. Ровно как и твой названый брат Кай. Сейчас существует два исхода: либо Кай убивает нынешнего правителя Невермелта ради тебя, либо он рассказывает ему о вашем «проклятии», и сам Тэхён придёт сюда.       — Откуда Вы знаете?..       — Инсу так глуп и наивен. По сей день говорит мне абсолютно всё. И судя по тому, что из Невермелта до сих пор никаких вестей, исход принял второй оборот. Ты стал приманкой для Кан Тэхёна, который уже наверняка близок. И, конечно, он не ожидает засады. Я убью его, власть перейдёт ещё совсем несмышлёному младшему сыну, тем более омеге Ханёлю, которого разорвут на части желающие быть регентами люди. Я уверен, они доведут его до такого состояния, что малыш будет ждать своего конца. И долго он не протянет.       — Вы опрометчивы, если считаете, будто готовившийся к правлению альфа проиграет какому-то среднему аристократу. — не сдерживает улыбку Бомгю, когда видит вздувшиеся от злости вены на чужих висках.       — Возможно, с этим были бы проблемы, если бы не определённое уязвимое место у него. — Уджин достаёт из кармана небольшую баночку со светло-желтой настройкой, и нетрудно догадаться, какой у неё эффект. — Даже капли достаточно, чтобы привести его аллергию в последнюю стадию.       Бомгю замахивается ладонью, удачно попадая прямо по чужой руке, из которой вмиг выпадает баночка, со звоном разбиваясь. По полу растекается настойка, которая тут же больно ударяет по носу, а глаза заставляет слезиться. Если даже у омеги это вызывает такой эффект, что же будет с Тэхёном?       С трудом придя в себя, Чхве падает в небольшую лужицу от звонкой болезненной пощёчины. Уджин брезгливо вытирает свои испачканные в жидкости туфли о коврик и уже более холодным тоном проговаривает:       — Если ты считаешь, что у меня был припасён только один экземпляр, ошибаешься. И ещё... — Бомгю морщиться, когда на макушке больно сжимаются чужие пальцы. — Я передумал о снисхождении касательно тебя. Продам тебя в бордель, определённо смогу на тебе заработать неплохие деньги. Думаю, каждый человек захочет заплатить любые средства, лишь бы опробовать бывшую шлюху правителя целой страны.       — Вы жалок. — выдыхает омега, сдерживая желание плюнуть в ненавистное лицо. — Всю жизнь считаете, будто являетесь Богом и господином для всех. Но это не так. Вы лишь позорно прогибаетесь под каждого человека, пытаетесь заслужить уважение. Господин Кан, Ваша армия, папа Ёнджуна, его родители и даже Инсу. Вы бегали от одних к другим за помощью и признанием, не могли справиться без них. Но заметьте, к Вам никогда никто не приходил, ведь Вы не нужны никому. Возможно, Вы запугали собственного сына, привязали его к себе, ведь по Вашей же вине он не имеет больше никого. Но я верю, что Ёнджун справится без Вас и Вашей лживой опеки. Я ненавижу Вас. Даже не учавствуя в моей жизни, Вы смогли её испортить. И будьте уверены, я не боюсь. Ведь знаю, что без чужой помощи Вы – никто. И один не справитесь даже со мной.       Уджин молчит несколько долгих секунд, за которые Бомгю уже приспособился дышать этим тяжёлым цитрусовым воздухом. Омега знает, что его слова поразили мужчину. Справится ли он, если альфа сейчас нападёт и попытается заткнуть его? Не знает. Голова до сих пор кружится, а грубая хватка в волосах не облегчает состояние.       — А я жалел, что уехал со свадьбы собственного сына так рано. — поджимает Чхве в кривой усмешке губы. — А оказалось, ты весьма забавен. Язычок работает, но впредь направь его пыл для других дел. А впрочем... — свободная рука проходится по полу и подбирает один из осколков баночки, в которой недавно была цитрусовая отрава. Бомгю чувствует, как хватка на затылке пропадает, но теперь эти же пальцы сжимают его лицо, больно надавливая на скулы, будто пытаясь заставить раскрыть рот. — Язык тебе не особо и нужен.       Омега обхватывает чужую руку, пытаясь отстраниться. И это получается, но не по его воле. Уджин сам останавливается, привлечённый шумом снаружи. И Бомгю удаётся расслышать доносившееся со стороны раскрытого окна:       — Кто Вы? Время позднее, господин Чхве никого не принимает. — блондин узнаёт голос дворецкого из этого дома. — Извините, но я не могу Вас пропустить, кто... — речь прерывается болезненным стоном.       — Надо же, он один. Даже без сопровождения. — подойдя к окну, наигранно свистит Уджин. — Вырубил моего дворецкого, как невежливо. — переводит взгляд на непонимающего Бомгю и говорит: — Думаю, мне стоит пойти поздороваться. Всё-таки это избранник моего второго сына.       Бомгю слышит хлопок входной двери. Даже с учётом того, что они находятся на третьем этаже, звук получается слишком громким. Омега срывается с места, выходит из комнаты и набирает в грудь как можно больше воздуха, чтобы прокричать одно единственное имя. Но чужая ладонь не позволяет этого сделать, зажимая рот. Уджин заталкивает его обратно в комнату, толкает на пол с такой силой, что лекарь падает именно на то место, где рассыпались осколки. Порезанная ладонь заставляет почувствовать боль и слишком поздно очнуться, видя только закрытую дверь и слыша повороты ключа.       — Сиди здесь и жди. — глухо доносится голос альфы, а после появляется звук тяжёлых удаляющихся шагов.       — Нет! — поднимается Чхве, подбегает к двери и дёргает ручку, толкает и пытается хоть как-то заставить её открыться. Тщетно. Он начинает до боли стучать по ней кулаками, чтобы хоть так быть услышанным. — Тэхён! Тэхён! Тэхён! Уходи! Прошу! Прошу, уходи! Уходи!       Ему ужасно плохо от того, что он не слышит абсолютно никаких звуков снаружи. Что там происходит?       Нельзя сидеть здесь и ждать. Бомгю оборачивается на слегка приоткрытое окно, гулко сглатывает и направляется к нему.

❄️❄️❄️

      Сердце пропустило удар, когда Тэхён не обнаружил Бомгю в его доме. Указавший дорогу Кай тоже выглядел ошеломлённым, в особенности из-за пустых полок в комнате омеги. Ответы нашлись вместе с сидящим у разожжённого камина Инсу. В пламени исчезали какие-то ткани, в которых Кай узнал рубашки Бомгю.       — Где он? — подходит Кай ближе к невозмутимому омеге, кой продолжал мешать угольки с тряпками кочергой. — Инсу, где он? — повторяет, обхватывая осунувшиеся плечи руками. Немного встряхивает старшего, но в ответ не получает никакой реакции.       Инсу ведёт взглядом в направлении стоящего поодаль Тэхёна. Уголки губ дёргаются, а тихий голос шепчет:       — Зачем ты пришёл за ним? Он не заслуживает. Никто из вас не заслуживает счастья. Я его не получил, так и вы не получите. — внимание возвращает к камину. Словно кукла, продолжает следить за искрами до тех пор, пока лба не касаются чужие пальцы. — Что ты делаешь?       — Говори: где Бомгю? — шепчет Кай таким образом, чтобы услышал лишь омега. Чтобы лишь он понял смысл. Альфа направляет давно забытую энергию в голову старшего, надеясь получить ответ раньше, чем его покинут силы.       — Уджин... — зрачки лекаря расширяются под действием небольшой магии. И едва с его губ слетает имя, Кай обессиленно отстраняется, упираясь ладонями в пол.       — Что с тобой? — Тэхён оглядывает пытавшегося отдышаться парня.       — Никогда до этого не использовал колдовство... — альфа жмурится от болей в голове и с уверенностью смотрит в чужие глаза: — Дом Чхве Уджина. Бомгю там. Мы проезжали мимо, когда я упомянул тёмно-синие ворота. Не знаю, как долго я буду приходить в себя, но не стоит тратить время.       — Нет! Его нет там! — выкрикивает Инсу, обходя альф и вставая в дверном проёме.       Тэхён молча указывает стоящему с другой стороны Субину на омегу. Тот без аккуратности отталкивает его и удерживает за руки, позволяя правителю Невермелта пройти.       — Субин, дождись, когда ему станет лучше, и направляйся к Ёнджуну. — не оборачиваясь, говорит Кан, выходя из дома лекарей.       Взбирается на свою лошадь, резко дёргает за поводья и срывается в путь. Каких-то несколько минут, и он увидит его. Слишком ценного для всего этого ужаса, что с ним произошло, мальчика.       Упомянутый особняк нашёлся быстро. Альфа не тратит время, чтобы привязать где-то лошадь, а просто оставляет её у ворот. Он видит идущего ему навстречу мужчину, одетого в строгий костюм, но нет необходимости выяснять, кто это.       — Кто Вы? Время позднее, господин Чхве никого не принимает. — начинает говорить мужчина, но Тэхён лишь проходит мимо. Однако его хватают за локоть, повторяя уже более серьёзным тоном: — Извините, но я не могу Вас пропустить, кто...       Удар приходится куда-то в район шеи. Кан не старался целиться правильно, ведь сейчас необходимо просто заставить этого человека отстать. Мужчина бессознательно падает на землю, пачкая свой костюм в осенней слякоти. Неважно, извинениями Тэхён займётся позже.       Огромные двери сразу поддаются, с грохотом захлопываясь после вхождения альфы в дом. Волнение появляется, как только окружающая его обстановка говорит: найти Бомгю будет непросто. Несколько проходов, лестниц и, вероятно, этажей. Звать его рискованно, неизвестно, есть ли кто-то ещё здесь, кто может угрожать безопасности омеги.       Но ответ на этот вопрос появляется сразу со звуком шагов, что принадлежали спускающемуся по лестнице человеку. На его губах кривая улыбка, а руки надменно сложены на груди.       — Сынок Соджина, я полагаю? — раздражение приходит в то же время, как альфа бросает настолько пренебрежительный вопрос. Тэхён видит блеск стали на бёдрах мужчины. Кинжал. Судя по всему, ожидается не просто разговор.       — У Вас нет права разговаривать со мной и упоминать моего отца в таком тоне, Чхве Уджин. — правитель старается незаметно для чужих глаз опустить ладонь на собственное оружие, готовясь в любой момент отразить атаку.       — Неужели ты знаешь, кто я? — косится на руку Тэхёна альфа, усмехаясь: — Может, обойдёмся без оружия?       — Вы стоите за тем, что мой отец был отравлен?       — Не могу скрывать. — согласно кивает Чхве. — Это был мой план. И ты здесь сейчас тоже по моему плану. Погибнешь и заставишь младшего брата взять в свои руки правление. Алчные люди Невермелта будут вешать все грехи на несмышлёного Ханёля, который однажды не выдержит. Я уничтожу всю вашу семью. — Уджин обходит младшего, вставая за спиной, словно самый настоящий трус. — И самое главное, твоего омегу каждую ночь будут унижать так же, как смог это сделать твой кузен.       Тэхён вовремя уклоняется от удара в спину. В руке вмиг оказывается собственный кинжал, позволивший заблокировать следующий удар. Скорость и навыки Уджина гораздо слабее, что позволило младшему без труда предупреждающе провести лезвием в сантиметре от чужой шеи. Снова кривой удар мужчины, от которого лишь был слышен свист в воздухе. Короткая серия ударов уже выявила ужасную выносливость Уджина. Тэхён дожидается ослабления чужой бдительности и ногой ударяет по стопам старшего, заставляя того потерять равновесие. Кинжал упирается в горло явно забеспокоившегося альфы, а Тэхён с облегчением выдыхает:       — Ты поплатишься за свои слова. — едва начинает надавливать острием в кожу, как снаружи слышится оглушающий звон, словно чего-то разбившегося. С беспокойством отвлекается на едва видимую картину в окне. — Бомгю...       И в ту же секунду в лицо плеснули странную жидкость. Тэхён по инерции проводит языком по губам, морщась от обжигающей кислоты во рту. Пропадает способность глотать, а горло сжимает сухое ощущение пустоты. Кан смотрит на пустую баночку в руке восторженно наблюдавшим за ним Уджина и чувствует, как кинжал выпадает из пальцев, оставляя лишь слабый порез на чужой шее. Ладони неимоверно трясутся, и альфе приходится упереться в пол, чтобы унять переходящую во всё тело дрожь. Пытается вдохнуть заканчивающийся воздух, но тщетно. Лёгкие и горло уже горят от безысходности. Всё равно на встающего рядом мужчину. Лишь бы вновь появилась способность вдохнуть.       Тэхён почти не чувствует удар в живот, заставляющий упасть на спину. Он уже не видит, как Уджин поднял его собственный кинжал, рассматривая незамысловатые узоры на рукояти.       — Осталось дело за малым. — мечтательно выдыхает он, занося кинжал над бездыханным телом.       Но удар приходится совершенно иной. Уджин отшатывается, хватаясь за затылок, моментально пачкая ладонь в собственной крови. Оборачивается, видя державшего в руках огромную вазу Бомгю.       — Мелкая тварь, знал, что тебя нельзя просто так оставлять. — Уджин замечает рваную одежду, многочисленные порезы и то, как омега старается стоять только на одной ноге. — Удивительно, как ты не сдох, упав с такой высоты.       Старший направляется к медленно отстраняющемуся Бомгю, который в последний момент бросает на пол вазу, что сразу разбивается, и разворачивается, но ощущает на шее чужую руку. И воспоминания сами всплывают в сознании, поэтому омега пользуется ещё расслабленной хваткой Уджина, выпрямляет его руку, а собственную сгибает в локте так, чтобы противнику не было возможности выбраться. Не сдерживая силы, почти до хруста выворачивает конечность альфы, заставляя того упасть перед ним.       Бомгю наощупь находит немалый осколок вазы и садится сверху тела Уджина, собственными коленями придавливая руки Чхве к полу.       — Дрянь, да кто ты вообще такой? — успевает выдавить из себя Чхве, как видит блеск фарфора. — Только посме...       И Бомгю не сдерживается. Ударяет острым концом прямо в шею, окрашивая белый осколок кровью. Ударяет снова, снова и снова. Чувствуя ужасную боль в душе, смешанную с облегчением.       — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — кажется, на коже мужчины уже не осталось нетронутого места, а кровавая лужа стала впитываться в брюки омеги. Но он продолжает наносить удары до тех пор, пока пульсация в сломанной ноге не даёт о себе знать. Бомгю старается отдышаться, слезая с мёртвого тела Уджина, проводит испачканными в алом ладонями по лицу и чувствует как неприятный металлический запах смешивается с острым цитрусовым.       Оглядывается, видит тело Тэхёна и с трудом, игнорируя боль в ноге, подползает ближе.       — Тэхён? — слабо зовёт, когда не замечает вздымающуюся грудь, не слышит дыхание и не видит признаков жизни. — Тэхён, очнись. — в голове что-то щёлкает, и Бомгю тянется к карману своих брюк, доставая настойку, над приготовлением которой страдал несколько недель. Подносит её к чужим губам и приподнимает голову Кана так, чтобы жидкость протекла точно в горло. — Выпей и проснись...       Омега аккуратно проводит по шее альфы, как его раньше учили, для лучшего усвоения лекарства. Чувствует слабый пульс и отсчитывает секунды, которые отчего-то были чаще биения сердца. Но проходит минута, а Бомгю так и не видит дрожащие ресницы или вздымающуюся грудь, не слышит дыхание и не встречается со взглядом карих глаз.       — Тэхён, пожалуйста... — утыкается лбом в чужой, словно надеясь, что так будет легче почувствовать, когда Кан очнётся. — Ты сказал, что не выдержишь жизни, в которой не будет меня. А обо мне ты подумал? Ты стал для меня всем, и если сейчас не откроешь глаза, я потеряю смысл жизни. Где твои обещания о подаренном мне счастье? Прошу, не лишай меня этого. Я так много хотел сказать, о многом извиниться. В первую очередь о своих словах про ненависть. Я никогда не чувствовал такого к тебе. Но, клянусь, если ты сейчас не очнёшься, я возненавижу тебя сильнее, чем заслуживаешь. Я готов умолять тебя, стоя на коленях, Тэхён. Не оставляй меня.       Бомгю чувствует, как сковывающая в последние недели боль в груди ослабевает. Но от этого лишь сильнее хочется разрыдаться. Он вспоминает: Смерть придёт за членом клана Кан раньше, чем за его избранником. Лишь тогда проклятие оставит его.       — Тэхён, прошу, позволь мне вновь услышать, что я был твоей мечтой...