Я не такой.

*Чат с контактом Окси моя*

[Окси моя]

ну как ты там? как Арсений?

[Вы] вроде нормально, только вот я сплю на кровати, а он на диване в кухне... по-моему это не очень правильно я же мог спать на диване, а он на кровати, упертый козел

[Окси моя]

он просто очень правильный у тебя

когда мы к вам на новый год пришли, то он сразу же начал использовать все правила этикета

это не мужик, а супер-культурный-стильный-красивый-Арсений!!!!

[Вы] ВО-ПЕРВЫХ!!! он не мой, хотя когда-то им был ВО-ВТОРЫХ!!! да, он культурный мальчик В-ТРЕТЬИХ!!!!!!!!! он хочет поговорить со мной насчёт бала...

[Окси моя]

ну так беги и говори, а то вы так вообще ничего не наладите(((

Антон выдохнул и отключил телефон, начиная думать. Он живёт у Арсения не так уж и много, всего три дня. За это время он несколько раз успел избежать разговор про случай, который произошел на балу. Не хотелось это обсуждать, потому что и оправдаться не получиться. «Почему мы появились там вдвоем?» «Судьба свела». «Почему мы танцевали?» «Соскучились». «Почему мы поцеловались?» «Я тебя ещё люблю». И не важно, кто именно спрашивает, а кто отвечает. Важно, что у них есть шанс все вернуть, но просто никто не решается. Шастун уже третий вечер наблюдает за Арсением, который вместо того, чтобы попить чай с младшим берет новую банку пива и пьет ее. После этого частенько мог увидеть его более весёлым, менее замкнутым, а самое главное, что в такие моменты они говорит ещё больше, что аж можно узнать о нем что-то ещё новое, несмотря на то, что Шастун и так знает о мужчине все. – Антон, – старший появляется в кухне в красивом костюме, – я на пару часов уеду, – говорит он, закрепляя часы на левой руке, – но если я не вернусь ровно до двенадцати, то в комнате найдешь сейф. Пароль двадцатое декабря. – А что, все так серьезно? – парень нахмурился, закидывая ногу на ногу, – если ты просто задержишься, то напиши мне, окей? – после информации о сейфе, он удивился сильнее, ведь двадцатое декабря — дата рождения их отношений, – Хорошо-о... А ты куда вообще? – Если говорить простым языком, то на игру против наших соперников, – Попов поджимает губы, думая, как бы предоставить серьезную информацию своему соседу, – а если серьезно, то еду играть в русскую рулетку, – брюнет выдыхает и идёт в коридор. – Что? Какая русская рулетка? – удивляется Антон, вставая со стула, идя за Арсением, – Арсений, ты вообще что-ли? – А я то чего? – хмыкает альфа, обуваясь, – Мне предложили, а отказаться я не мог, потому что такой у меня долг, – улыбается он, будто даже не беспокоясь за себя. – Я тебя не пущу, – серьезно говорит Антон, переживая за бывшего. – Тогда всех наших к чертям подорвут. – Да пусть кого хотят подрывают. Мне главное, чтобы ты жил. Арсений чуть шире открывает глаза, а от такой информации стало как-то даже приятно на душе. Будто где-то внутри появилось чувство, которое поможет ему выжить в этой битве. Сам, конечно же, переживал за себя и за Антона, думая, что же он будет делать без него. – Это очень приятно слышать мне — человеку, которого возможно сегодня не станет, – язвит старший, а после чувствует, как его крепко сжимают. – Я тебе щас еблет проломлю, – Антон обнял голубоглазого за торс, прижимаясь ближе к нему, – только блять попробуй сдохнуть, я тебя воскрешу подонка, – вздыхает он и прикрывает глаза в надежде, что этот момент будет длиться вечность. Попов нежно обнимает омегу, поглаживая по спине, как бы пытаюсь успокоить. Он правда надеялся, что с ним ничего не произойдёт, чтобы он вернулся в квартиру, где его будет ждать этот маленький мальчик, верно и долго. – Если я вернусь, то ты меня поцелуешь, – резко говорит старший, – идёт? Антон задумался. Ему было бы даже не сложно прямо сейчас поцеловать старшего, но что-то останавливало. Будто бы нет повода, а тут появился. – Идёт. И только попробуй не вернуться. – Я вернусь ради такого.

***

Арсений подъезжает к какому-то подвалу, стучит в железную дверь и ему открывают. На пороге он видит накаченного альфу, который рассматривает улицу, мол, не пошел ли кто-то за Поповым. Его пропускают. Он спускается по лестнице и видит своего врага – Клыка. – Ну, здравствуй, Клык, – улыбается Арсений и садиться напротив соперника, – как здоровье? – Привет, Штырь, – улыбается блондин, – не надейся, родной. Готов? – На все сто, – Арсений видит, как им принесли один револьвер, а рядом с ними стоит высокий мужчина лет сорока, объясняя правила. Попов начал подумывать, как бы избежать своей смерти, ведь по возвращении домой, он получит долгожданный поцелуй. – Стреляй первый, ты же гость, – говорил Клык, улыбаясь. – Как скажешь, – Арсений берет револьвер, смотрит на него оценивающим взглядом и улыбается, – Наган М1895... Хороший. Не так давно им же польского агента убил, – хвастается он, подставляя дуло к виску. Не сработало. Не убило, – твоя очередь, родной. И так ещё три раза без выигрыша. Арсений знал, что в револьвере есть четыре пули. А как? Подсмотрел. Нечестно, но вернуться домой к человеку, который подарит ему поцелуй звучит лучше, чем умереть так и не успев сказать то, что хотел. Очередь дошла до него. Он берет в руки оружие, смотрит на противника и подставляет ствол к голове, улыбаясь. – Ну, мы хорошо поиграли. Был рад с тобой увидеться, – Попов выдыхает, облизывает губы и склоняет голову. – Увидимся в следующей жизни, Штырь, – жалеет старшего Клык и победно улыбается... Но не тут-то было. Попов смотрит на Клыка, прикусывает нижнюю губу и направляет револьвер в его сторону и, сказав тихое «Пау», словно маленький ребенок, убивает его. Сразу этим же оружием убивает ещё двоих человек, кладет его на стол и спокойно уходит. Громила у входа выпускает его без лишних вопросов, ведь то, что бы внизу — не его дела. Брюнет быстро садится в машину и по пути пишет Антону, чтобы тот готовил поцелуй. Подъехав к дому, он вдыхает свежий воздух апрельской прохлады и проходит в здание, заходит в лифт и быстро появляется на пороге квартиры, где его встречает Шастун. Тот сразу налетает на него, обнимает, но отстраняется, чувствуя горький запах пороха и крови. – Сними этот пиджак, воняет, – младший хмурится, пока не показывая то, к чему готовился. Брюнет усмехается, снимает пиджак и вновь обнимает парнишку, прикрывая глаза. Тот через пару секунд снова отдаляется и смотрит в голубые глаза, облизывает губы и приближается к губам напротив, вставая на носочки. Поцелуй был чувствительным, но нежным, ведь никто не мог позволить себе делать следующие шаги, которые должны быть. Они долго не отлипляются, слегка чмокают губами, создавая приятную атмосферу вокруг них. За окном можно было услышать салют, словно его пустили для них, от чего оба усмехнулись, но не отстранились.

***

*Чат с контактом Антошенька*

[Антошенька]

радуйтесь, родные

мы поцеловались

– У нам получилось! – кричит Оксана на всю комнату, прыгая от радости, – Да-да-да, получилось! – радуется она, не обращая внимания на удивленный взгляд Олеси и Максима. – Что? – Что? – Антон и Арсений поцеловались!