Я не такой.

После того поцелуя, который вновь произошел в прихожей, Антон стал чуть ближе с Арсением. Они частенько могли смотреть фильмы, готовить вместе, убираться – все, словно они попали в то время, когда Шастун впервые попал в квартиру старшего. Все стало более родным, приятным. Конечно, до следующего поцелуя у них не дошло, но и объятья тоже не присутствовали. Здесь уже странно. Им вдвоем хочется прикоснуться к телу друг друга, но что-то отталкивает. Что-то не даёт просто взять и обнять человека, который сидит рядом... Прошло, буквально, дней пять с того момента, а значит, что неделя позади. Уже совсем скоро у Антона день рождения, он смотрит почти каждый час погоду и радуется, что будет тепло. Хоть они и живут в Питере, но теплые денёчки тоже бывают. При этом у него должна быть течка семнадцатого апреля, а куда себя будет девать Арсений – неизвестно. Куда-нибудь да денется. Только вот семнадцатое апреля уже завтра.... Шатен сидит за столом и смотрит на таблетки, которые помогут ему при течке. Крутит, смотрит и думает, что же будет с ним в эти сложные дни. Арсений появился в помещении, сел рядом и глянул на баночку таблеток. – У тебя течка скоро? – слегка удивляется он, рассматривая то ли инструкцию, то ли просто любуется баночкой. – Завтра, – поджав губы, Шастун глянул на мужчина, – я могу из комнаты не выходить, если тебе так легче будет, – спокойно предлагает он, – только сегодня я побольше поем и спать лягу пораньше. – Да ладно тебе, я же не зверь, который набросится на тебя с порога, – хмыкает альфа, оставляя таблетки на столе, а сам подошёл к холодильнику, открыл дверцу и взял банку с пивом, – живи спокойно, но если тебе будет нужна помощь... – Не надейся, – улыбается Антон, перебивая старшего, – это я любя. – Верю.

***

Уже с утра Антон выпил две таблетки и пошел заниматься своими делами. Сегодня на учебу не надо, а также и на работу, поэтому он проведет день дома, валяясь на кровати... Наверное. Сам Арсений укатил на работу, но сказал, что не на долго. Сейчас явно стоит насладиться какой-нибудь готовкой, чтобы не замечать лёгкую боль в животе и желание поебаться. Подойдя к плите, он стал думать, что бы ему приготовить. Только ближе к вечеру приехал Арсений, который тихо пробрался в квартиру, а затем на кухню. Его задержали на работе, ведь приехали гости из соседнего города, которых надо достойно принять. Сейчас же он рад, что выбрался и приехал в родную квартиру, взяв в руки печенье, что успел приготовить Антон. Оно оказалось довольно вкусным, а поэтому он взял пару штучек в руку. – Я всегда удивлялся тому, как вкусно ты умеешь готовить в свои года, – улыбается он, откусывая еду, – это просто восхитительно. – Спасибо, – Шастун улыбнулся и ушел в ванную комнату, а через пару секунд послышался тихий грохот, на который пришел Арсений. – Ты чего тут? – мужчина открыл дверь и посмотрел на Антона, который каким-то образом упал на равном месте, – Что случилось? – подвняв младшего, Арсений поднял одну бровь, рассматривая собеседника, мол, не ушибся ли. – А я не знаю, как упал... Споткнулся будто об что-то, – шатен почесал затылок, осмотрелся, понимая, что в принципе ничего не болит, – а я за чем вообще сюда пришел... – Ты ли не спал с кем-нибудь? – усмехается Арсений, – Ты грязный какой-то. Надо было мне тут полы помыть, – Попов принялся отряхать одежду Антона, дожевывая печеньку. – Точно! Я же полы хотел помыть в кухне! – вспоминает Шастун, но после удивился сам себе, – Тогда зачем я сюда пришел? Арсений смеётся, а после берет ведро с шваброй, набирая воды и относя все на кухню. Пару минут они решали, кто же будет мыть пол, а после приняли решение, что вдвоем уберутся на кухне, ведь двоих что-то не устраивало. Каждый взял себе по работе: один протирает полки от пыли, второй подметает, один убирается на столе, второй приберсется на полках. Но снова пришла очередь выбирать, кто же будет мыть пол. Сыграв в «камень, ножницы, бумага», Арсений проиграл, а поэтому мыть будет он. Антон же вздохнул и стал просто сидеть на диване, следя за движениями Попова, на пару секунд замирая, представляя в голове совершенно не то, что хотелось бы. – «Вот бы он меня на балконе взял... Хотя, там холодно. Лучше бы на столе, – закусив губу, Шастун смотрит на руки брюнета, обнимая свою ногу, – так вены выпирают, боже... Блять, я о чем думаю вообще? – приходит в себя парень, смотря уже на свою ножку, – А если бы он мысли умел читать? Арсений, возьми меня прямо здесь. Можешь хоть на столе, а можешь на диване...» Попов, быстро домыв пол, направился к шатену, вытирая пот с лба. Сел рядом, выдыхая, будто сделал самую трудную работу в его жизни. – Лучше бы я тогда на русской рулетке помер, – усмехается мужчина, кладя голову на спинку дивана, после получая удар в плечо, – да шучу я, просто устал... – Дурак. – Сам такой. – Козел. – Сам такой. – Придурок. – А вот это уже обидно, – улыбается альфа, тыкая шатена в бок. – Ой-ой, меньше такого говори и не будет обидно, – Антон улыбается, встаёт с дивана и направляется в сторону комнаты, прикрывая лицо руками. – Антон, ты точно в том направлении идёшь? – Попов также встаёт и подходит поближе к Антону. – Д... – не договаривает омега и ударяется об стену, а после вовсе валится с ног, но его быстро ловят, – Спасибо, – тихо шипя, говорит он. – Не за что, – Арсений любуется маленьким тельцем, поднимает его же, а после отходит. Он подошёл к раковине, набрал воды и выпил. В голове появилась какая-то неразбериха, а поэтому он прикрывает глаза, тихо мыча. Антон подошёл поближе, но снова споткнулся о собственную ногу, а его снова ловят, почти перед самым полом. Сейчас бы чистейшая плитка была бы в крови младшего. – Я тебя второй раз за минуту спасаю, что с тобой? – Попов нахмурился, поднимая парнишку. Поставив его ближе к столу, сам же встал поближе к раковине, – Точно все хорошо? – Голова кругом, скорее всего побочки от таблеток, – рассуждает Шастун, – я же их впервые взял, не знаю, насколько они мне помогут вообще... – По-моему перед тем, как покупаешь новые таблетки, то стоит посоветоваться с врачом, нет? – строже спрашивает Арсений. – Да похуй, – бурчит младший и смотрит в пол, ножкой водя по нему. – Не похуй, здоровье надо максимально беречь. – Тебе будто не похуй. – Мне абсолютно не похуй. – Попизди, – огрызается Антон, а рукой поглаживает живот, который немного стал побаливать. – Не пизжу, мне твоя жизнь дороже, чем моя собственная. Шатен поднял голову, смотря в голубые глаза. Стало приятно на душе, но в моменте казалось, что это так, просто по соседски. Мол, «сдохнешь — скучно будет». Но нет, это звучало максимально искренне. – Я ради тебя выжил на русской рулетке, потому что боялся за тебя идиота. Вдруг сделаешь с собой что-то? – откровенничает мужчина, складывая руки на груди, – если бы ты не переехал ко мне снова, то в тот вечер... – быстро замолчав, он махнул рукой, поворачивая голову в сторону коридора. Шастун понял, что в груди что-то загорелось. Что-то такое, что он ощущал после дня рождения Лёши, когда-то давно в декабре. Чувства вернулись? А они и не исчезали, просто появился второй шанс у искорки внутри Тоши. – Это... Так приятно слышать, Арс, – смущается он, – я рад, что начался этот карантин, я рад, что снова переехал к тебе, я рад, что... Что мы снова вместе, Арсюш, – Шастун подошёл поближе, улыбаясь. Попов глянул на омегу, облизывая губы. Глаза бегали по разным частям лица Антона: то на губы, то на покрасневшие щёчки, то на носик, то в глаза... В прекрасные зелёные глаза. Арсений аккуратно кивает, как бы спрашивая разрешения у младшего, а тот, с явной ухмылкой, кивает в ответ. Расстояние быстро меняется и теперь они прижаты друг другу настолько близко, как не позволяли себе с того момента в прихожей. Поцеловались. Поцелуй по началу аккуратный, нежный, но после они оба позволяют себе больше, чем надо и целуются более страстно, глубже, грубее. Арсений прижимает шатена ближе к себе, гладит талию и спускается руками ниже, сжимая мягкие ягодицы. На домашних штанах он чувствует маленькое мокрое пятно, по которому брюнет незамедлительно берет Антона на руки и несёт в комнату, закрывает дверь и ложиться с ним на кровать. Шастун тихо постанывает и снимает одежду с любимого горячего тела, руками поглаживает пресс и спускается ниже, слегка сжимая причиндал Попова. Тот в ответ лишь мычит, надвисает над младшим и явно не желает отлипать. – Арс... – в попытке вырваться, шепчет парень, – Ну, подожди же ты, – улыбается он, но его снова затыкают новым поцелуем, так и не дав отдышаться. Арсений принимается снимать с парня футболку, почти срывая ее, ведь феромоны, что исходили из шатена, стали намного ярче, а это лишь больше заводило. Мужчина все же отпускает губы младшего и спускается ниже, целуя молочную шею, оставляя на ней красные пометины в виде засоса. Хотелось, чтобы все снова узнали, что он занят. Хочется прямо сейчас поставить ему даже метку, ведь готов провести с ним всю оставшуюся жизнь. Он целует нежную грудь Шастуна, облизывает один сосок, а со вторым начинает играть, прокручивая и потирая, от чего слышит стон сверху. Это завело его ещё больше. Он начинает слегка покусывать маленькую бусинку, но после отрывается от этого дела и поднимается, рассматривает тело омеги и опускает руки ниже, снимая с него домашние штаны, а после поглаживая рукой заметный бугорок в трусах. Без лишних слов, он снимает и их, а после принимается за себя. Брюнет стягивает лишнюю одежду, чтобы была снизу, откидывая ее на край кровати. Он обхватил талию парнишки и уже наровился войти, но его остановили. – Дурак? Презервативы не забудь, – цокает младший и тянется руками к тумбочке, откуда достает один квадратик, кидая его в мужчину, – не хватало тебе отцом стать, вообще весело будет. Попов усмехается и переворачивает Антона на живот, целует в одну из мягких половинок и подставляет к колечку мышц два пальца, потихоньку входя в него. Он только сейчас понял, что сегодня стоит растянуть его подольше и побольше, ведь секса у них давно не было, а Антон бы уж точно не бросился на первого попавшегося альфу, чтобы переспать с ним. Слышится тихий писк, но он был более тихим, ведь шатен уткнулся лицом в подушку, сжимая ее. – Больно? Я же только два вставил... – удивляется Арсений, но продолжает входить пальцами до костяшек, прокручивая их и раздвигая, снова слыша писк, – Тебе правда больно? – Ну конечно, блять! – Шастун глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь не сжиматься. Секса у них не было всего две недели, но тем не менее, Антону тяжело принять в себя даже два пальца. Он встаёт колено в локтевую, оттопыривая задницу, думая, что так он сделает себе лучше. – Тогда потерпи немного, сейчас все пройдет, – Попов склоняется к входу младшего, целует его и не быстро двигает языком, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Природная смазка, которая вытекала из омеги, была хорошим помощником в этом деле, но ее было настолько много, что та начала немного хлюпать. Старший слегка ускоряется и языком и пальцами, иногда обдавая колечко мышц горячим дыханием. Антон громко стонет в подушку, даже не представляя, что же будет после. Колени слегка дрожат от приятных ощущений, но он не сдается и продолжает держаться до последнего. Он всегда говорил, что никогда не будет спать со своим бывшим, но обманул сам себя. Конечно, в уме сейчас мысли о том, как же Шастун скучал по старшему. Он скучал по его запаху, по его объятьям, поцелуям... Теперь он рядом, разрабатывает его, делая ему приятно. Выгнув спину, шатен закусывает губу и мычит, а сзади слышит лишь смешок, но в следующую секунду младший зубами впивается в подушку, кусает ее, ведь Попов нашел заветную точку. – Прекрати-и! – выстанывает Шастун, поднимает голову и начинает часто дышать, уже не чувствуя той боли, – Блять, Арсений! – Арсений, прекрати, ай! – смеётся мужчина, не останавливаясь, – Что же тебе не нравится? М? – продолжает хихикать он, склоняется к дырочке омеги, вылизывая ее, а пальцы лишь ускоряются. Промычав, Антон кончает на одеяло, а ноги его не держат от слова совсем и он падает на кровать, начиная часто дышать. Вымотался, но хочется большего, ведь этого просит сам омежий организм. Чуть покрутив задницей, он чувствует на одной половинке мягкий поцелуй, а после шлепок, от чего дернулся и тихо простонал. – Ты же понимаешь, что это не конец? – спрашивает Арсений и нагибается лицом к ушку младшего, – Как думаешь, ты выдержишь часика два? А может три? А может мне тебя вообще сегодня не выпускать и выстрахивать все твои силы? – слегка рыкнул он, членом проезжаясь по колечку мышц Тоши. – Значит завтра я буду тебе ныть, что у меня все болит. – Я тебе сделаю отличный массаж, после которого у тебя все пройдет, – пошло смеётся брюнет и начинает медленно входить в Антона, слыша тихое поскуливание, – мой хороший... – он начинает целовать спинку Антона, иногда облизывая ее, а войдя до конца, дождался, пока ему не разрешат двигаться дальше. Шастун кусает губы, немного сжимается и пытается привыкнуть, понимая, что размеры Попова будто изменились: либо на него так подействовали феромоны омеги, либо перевозбудился, либо просто шатен не привык к такому, ведь не трахаться две недели — это словно быть снова девственником в уме. Кивнув спустя минуту, Арсений начинает двигаться. Медленные движения, горячее дыхание, стоны и поскуливание Антона — красота их секса. Он был всегда приятным даже для Попова, который мог перетрахать любую шлюху, но не почувствовать той любви, что сейчас идёт от его любимого. Сейчас бы хотелось признаться в чувствах, в очень искренних чувствах, но боязнь того, что сейчас это будет лишнее побеждает. Пока ему этого не скажут, он и сам не скажет — боязнь. Не хочется быть отвергнутым, особенно не хочется быть отвергнутым Антоном. Он его один раз потерял, а второй раз даже не посмеет. – Арсе-е-ений, мне уже приятно, будь хотя бы немного грубее... – шепчет Шастун, а стоны становятся более громче, шлепки тел друг о друга слышны на всю комнату, а феромонами окутана, наверняка, вся квартира. От Арсения можно услышать лишь хриплые постанывания, и то, редкие, а вот Антон, которого уже во все трахают, как шлюшку, стонет намного громче, чем в прошлые разы. Он жмурится почти до белого света в глазах, а после поднимается всем телом и опрокидывает голову, вставая раком, понимая, что стесняться нечего. Попов кладет одну руку на талию младшего, а другую на шею, смотря на красоту любимого человека. – Какой же ты ахуенный мальчишка, – рычит брюнет и склоняется к шее пассива, ухом слушает его стоны, от которых можно и оглохнуть, но для альфы — это музыка, которую он не готов переключать. Оставив бордовый засос на мягкой коже, Арсений улыбнулся и продолжил свое дело, двигаясь более грубее. – Спусти в меня, блять, – просит младший, закатывая глаза. – Пока что нет, я забыл презерватив надеть, – Попов прикусил нижнюю губу, прикрыв глаза, – потерпи немного... – Чего нахуй? – громко спрашивает Антон, а после пытается выбраться, но сильные руки альфы не отпускают его и он, под таким напрягом, кончает во второй раз. Актив выходит и начинает дрочить себе, ведь мало ли что получится. Кончив Шастуну на спину с тихим стоном, брюнет тяжело дышит, а тот вновь сваливается на постель, вовсе не заморачиваясь, что весь его живот в его же сперме, а сзади не лучше: вообще в сперме любимого бывшего. – Надевай презерватив и давай продолжим.

***

Замученные своим сексом, оба без сил лежат на кровати и отдыхают, но сами себе пообещали, что это не прекратится хотя бы ещё час. На часах почти полночь, а они до сих пор никак не отойдут друг от друга. Шастун, который не мог стоять на ногах, был очень даже активен, что даже сумел три раза по-разному оседлать мужчину. Голос почти потерян, что даже сил говорить нет, но они снова их находят и продолжают. – Нет, Арс, все хуйня, – Антон прикрывает глаза, а голова вновь опрокидывается, – ты ещё не был пассивом, так что давай, вставай раком, – в шутку говорит он и смеётся. – Размечтался ты, малой, – Попов берет омегу за шею и тянет к себе, целуя в губы, щеки и нос, – ты же не убежишь от меня на рассвете? – Почему не убегу? Я сейчас уже собирался, ты только проводи, – улыбнулся младший, смотря в голубые глаза, – а если говорить правду, то да, я сейчас уйду, – поглаживая мокрый от пота торс, он пожал плечами и посмотрел в сторону. – В смысле? Как? – Вот так, Арсюш, – Шастун слабо улыбается, по доброму и нежному. – Все же было хорошо, что случилось? – заволновался старший, бегая взглядом по глазам Тоши, – Антон... – Понимаешь... – поджав губы, начал Шастун, – Я никогда в жизни, слышишь? Никогда в жизни не мог не помыться после секса, – сделав паузу, он заметил каменное лицо напротив, от чего тихо засмеялся, – прости, мой любимый бывший, – шатен взял брюнета за лицо и чмокнул его в губы пару раз. – Кстати насчёт этого, м... – А вот «кстати, насчёт этого», мы поговорим после. А пока я моюсь, твоя задача поменять постельное, а то тут полный спермагеддон, – посмотрев на скомканное одеяло и простыню, на которых видна белая жидкость пары, Шастун поднялся с альфы и потянулся. Открыв шкаф, он взял полотенце и ушел в ванную комнату. – «Значит, мы все же будем вместе, – подумал Арсений и разлёгся на всю кровать, улыбаясь, но, попав рукой в жидкость, встал с кровати и, чуть подумав, ушел к Антону в ванную, забивая на полотенце, ведь повесил чистое ещё сегодня с утра.»

***

– Я там вообще-то чуть не упал, – возмущается Шастун, вспоминая о том, как его вновь выебли в душе, – это же правда опасно. Прыгнув на чистую кроватку, парень быстро залез под одеяло и позвал к себе голубоглазого, после чего лег к нему поближе, обнимая его рукой и ногой. – Так что насчёт нас? – спрашивает Антон, хотя эту тему должен был разъяснять он сам. – Я у тебя это спрашивал, так что отвечаешь ты, – Попов пожимает плечами и кладет руку на мокрые волосы младшего, – блять, мы же даже голову не высушили... – Потом высушим вместе с подушками, – не заморачивается Шастун, начиная тихо-тихо мурчать, – если же эту тему должен я разъяснить, то-о... – задумался парень и посмотрел на шкаф, – А что делать, если я люблю человека? – Если это не я, то разлюбить, – усмехается Попов. – Не ты, но и разлюбить я его не могу... – влюбленно вздыхает Антон, – это Попов Арсений Сергеевич, мой бывший. – С ним можно, ладно. – Спасибо, пап, – цокает младший и тянется к небритой щеке, чмокая ее, – будешь встречаться со мной и ссоры решать быстро и без расставаний? – он тянет мизинчик к руке Арсения, ожидая его действий. – Предлагаю всегда искать компромиссы, чтобы нам вдвоем было лучше, а потом... А потом можем закреплять наш мир такими же... – Попов взял мизинец младшего своим мизинцем, слегка сжимая, – ... действиями, идёт? – Идёт, – Антон улыбается и, не отпуская палец мужчины, целует его, прижимаясь к нему как можно ближе, заранее прикрыв глаза. Через минут пять отдыха, они взяли подушки и фен, веселые пошли в ванную комнату, чтобы перед большим зеркалом высушить свои мокрые волосы, а заодно и мокрые подушки, которые стали такими из-за двух голов. В коридоре шатен успел поскользнуться, но его любящий парень вновь поймал его, начиная смеяться с этого.