lay down your sweet and weary head

К тому времени, как они добрались до Бри, Торин без тени сомнения убедился, что Суровая Зима действительно заслуживает своего названия. Еще только ноябрь, а он уже чувствует, как пронизывающий холод пробирает его до костей, несмотря на то, что горы остались далеко позади; в последний раз ему было по-настоящему тепло лишь в Ривенделле. Чувство беспокойства не покидало его весь последний день и, похоже, не собиралось утихать, как только они въехали в город. - Не думаю, что нам стоит здесь задерживаться, - тихо шепчет он Гэндальфу, теребя поводья своего пони. Гэндальф пристально смотрит на него. - И какова же причина? - Меня зовут вперед, - просто отвечает он. Гэндальф понимает большинство причин, побудивших его отправиться в Шир в такое странное время года. - Бильбо никогда не называл мне точную дату, когда с ним случилось несчастье, но я чувствую, что это близко. Я не опоздаю. Удивительно, но Гэндальф кивает без дальнейших возражений. - Тогда нам следует поторопиться, Торин, Победитель драконов. Торин слишком занят, чтобы сердито посмотреть на Гэндальфа за то, что тот употребил это звание, которое ему так и не нравилось. Даже спустя десятилетия он все еще не особо приветствует, когда его так называют, поскольку в первый раз он не имел никакого отношения к гибели Смауга – и убил зверя в этой жизни только из-за знаний, которых у него не должно было быть. Этот титул по праву не принадлежит ему. От Бри им не требуется много времени, чтобы добраться до границ Шира, а затем и до зеленых полей за его пределами, хотя в данный момент зелени видно очень мало. Торин дрожит. Этот ландшафт, покрытый инеем и засохшими деревьями, мало похож на то зеленое место, которое он помнит, - тихое убежище природы для благородного народа, живущего там. В тот момент, когда Торин слышит испуганный крик ребенка, слабый отзвук ветра, который он поднимает. Каким-то образом он без сомнения знает, что это кричит именно Бильбо, его хоббит. Он слышит, как Гэндальф спешит за ним, но не обращает на него внимания, полностью сосредоточившись на своей миссии. Он врывается на поляну, полную волков, и тихо вздыхает с облегчением. Маленький хоббит, еще совсем малыш, цепляется за ветку дерева на дальней стороне поляны. Женщина-хоббит, которую он принимает за его мать, охраняет дерево, отмахиваясь от животных заостренной палкой с дикой и отчаянной энергией. В этот момент она очень даже жива. Торин намерен убедиться, что так оно и останется - и он делает именно то, что должен. Немногим позже поляну усеяли мертвые волки, пушистый белый снег окрасился красным, и Торин кивает Гэндальфу в знак благодарности. Для такого пожилого человека волшебник все еще так же хорошо владеет мечом, как и прежде, Гламдринг легко танцует в его руках. Он медленно приближается к женщине, которая в явном изнеможении прислонилась к стволу дерева. Он не хочет ее пугать. В ее взгляде все еще мелькает яростная воля матери, защищающей своего ребенка, и последнее, чего он хочет, - это спровоцировать нападение, потому что она видит в нем угрозу. Не обращая внимания на широко раскрытые глаза Бильбо, Торин опускается на колени в холодный снег в нескольких футах от Белладонны и твердо встречает ее взгляд, теперь уже на одном уровне, его меч снова в ножнах, руки свободно раскрыты, показывая, что он представляют угрозы. - Все в порядке, - бормочет он, не обращая внимания на влагу, пропитывающую его одежду, на ледяной ветер, бьющий в лицо, не обращая внимания ни на что, кроме испуганного, но решительного лица перед ним. - Я не причиню вам вреда. Меня зовут Торин. Я гном из Эребора, что далеко на востоке. Постепенно дикое выражение на ее лице смягчается, и Торин придвигается немного ближе, пока не может осторожно разжать ее пальцы, мертвой хваткой сжимавшие самодельное оружие. - Волки мертвы. Зверей больше нет, - говорит он, и, наконец, она полностью отпускает свой боевой трофей. Он оказывается рядом, чтобы подхватить ее, когда она падает. - Бильбо, - шепчет она, уже закрывая глаза. На ее платье кровь. - Мой Бильбо... - Он цел и невредим, - пытается успокоить ее Торин, но ее тело уже обмякло в беспамятстве. Торин осторожно передает ее Гэндальфу, который наблюдает за происходящим с озабоченной складкой на лбу, и встает, устремив взгляд вверх. Бильбо не двигается, все еще цепляясь за ветку, его взгляд прикован к происходящему внизу. Он, по мнению Торина, на удивление спокоен. - Что случилось с мамой? - тихо спрашивает он, и Торин слегка вздрагивает от того, насколько высоким и юным звучит его голос. Конечно, он звучит молодо. Он даже не совсем взрослый, он еще не твой Бильбо. И потом, еще более безжалостно - Он, возможно, уже никогда не станет твоим Бильбо. - С ней все будет в порядке, - говорит Торин, искренне надеясь, что он не лжет. - Нам нужно отвезти вас обоих в безопасное место. Как думаешь, сможешь показать нам, где ты живешь? Бильбо кивает, слегка ерзая на ветке, и Торин внезапно вспоминает о нелюбви Бильбо к высоте. (- А что плохого в том, чтобы лазать по горам? - В этом нет ничего плохого, если это маленькая гора. В свое время я, как известно, взбирался на несколько холмов. Но чем выше вы забираетесь, тем длиннее вы будете падать. Кроме того, у нас в Шире нет гор; любой хоббит скажет вам, что мы ценим хорошую, твердую и ровную землю под ногами. - Я не дам тебе упасть.) - Я поймаю тебя, - говорит Торин, не задумываясь. На самом деле он не ожидает, что Бильбо просто прыгнет, не задавая лишних вопросов, и даже не знает, зачем он ему это предлагают, когда юный хоббит с таким же успехом мог бы спуститься вниз тем же путем, каким он забрался наверх. Теплая тяжесть Бильбо в его объятиях расслабляет что-то внутри Торина, и когда он смотрит в глаза своему другу, то находит в них слепое доверие, которого Торин никак не мог ожидать, от чего его сердце бешено колотится в груди, и перехватывает дыхание.

***

Бэг-Энд выглядит почти таким, каким его запомнил Торин, плюс один очень обеспокоенный, взволнованный, громкий хоббит, даже если он очень похож на Бильбо в его более поздние годы. Бунго, который, должно быть, приходится Бильбо отцом, бросает один взгляд на Гэндальфа, несущего на руках закутанную в плащ маленькую фигурку Белладонны, и на Торина, ведущего Бильбо за руку – или, возможно, тут скорее гнома вели в дом - и спотыкается, чтобы открыть дверь и спросить, кто они такие и что тут вообще произошло. Они коротко представляются друг другу, помня о том, что Белладонна ослаблена и ей, возможно, требуется медицинская помощь. Торин находит Бунго довольно серьезным, но спокойным хоббитом, что его слегка удивляет, учитывая, что Бильбо всегда рассказывал им всем о своем отце и его любимых поговорках. Возможно, прочитав эту мысль на лице Торина, хоббит сухо улыбнулся и помог жене снять пальто, чтобы посмотреть, нет ли у нее каких-нибудь повреждений. - Учитывая, что моя жена - известная авантюристка по меркам хоббитов, мне пришлось приспосабливаться, господин гном. Когда Гэндальф выгоняет их обоих, чтобы он мог спокойно позаботиться о Белладонне, "без всех этих гномов и хоббитов, нависающих над его плечом", Бунго молча ведет Торина на кухню и начинает делать то, что обычно делает каждый уважающий себя хоббит в стрессовых ситуациях - заваривает чай. Торин некоторое время наблюдает за происходящим, но его любопытство не дает себя подавить. - Почему они вообще были на улице в такую опасную погоду? - Сестра Белладонны заболела, они пытались доставить ей продукты. - Бунго качает головой, его руки наливают чай с привычной уверенностью, несмотря на дрожь в пальцах, которую он не может полностью скрыть. - Моя Белла никогда не была из тех, кто сидит сложа руки, когда другие в беде, хотя я умолял ее не выходить на улицу в такую погоду, когда вокруг столько волков. Бильбо, конечно же, тайком последовал за ней; этот мальчик никогда не мог долго сидеть на одном месте. И когда они не вернулись даже спустя долгое время....Я начал опасаться худшего. Если бы ты не появился, я бы пошел за ними. Так вот как умерли оба родителя Бильбо: мама тогда отправилась на помощь сестре, а отец бросился следом, чтобы защитить свою жену, оставив Бильбо травмированным и одиноким. Бунго садится напротив него и пододвигает к нему через стол чашку с горячим чаем. Он выглядит усталым и измученным, и в его глазах читается беспокойство, когда он смотрит на гнома, сидящего в его доме. - Я видел, как вы смотрели на него, мастер Торин. Ты заботишься о моем Бильбо, хотя я не понимаю, как это могло случиться, если ты знаешь его всего несколько часов. Торин сидит тихо, поглаживая пальцами край своей чашки с чаем, рассеянно наслаждаясь его теплом. Если и есть кто-то, кто заслуживает того, чтобы узнать его историю, так это родители Бильбо, родители существа, которое он полюбил всем сердцем, того, кого он вырвал из его комфортной жизни и бросил во тьму и опасности мира гномов. - Когда-то я знал его, взрослого хоббита, храброго и доброго, - бормочет он, не отрывая взгляда от напитка перед собой. - Видишь ли, я прожил две жизни, одну до конца, а эта еще только начинается. Он ожидает замешательства и, конечно, некоторой доли недоверия, но Бунго только моргает. - Я бы сказал, что случались и более странные вещи, но, насколько мне известно, это не так. Однако мир огромен, а мы, хоббиты, живем только в своем маленьком уголке этого мира. У вас есть причина лгать мне, господин гном? Торин смотрит ему прямо в глаза, открыто и честно. - Нет, мистер Бэггинс. И я не лгу. Вы сами видели, как сильно я привязан к вашему сыну. - Тогда я поверю тебе на слово. - Бунго улыбается. - Белладонна всегда говорила, что те, кто не из Шира, считают нас наивными и слишком доверчивыми. В ответной улыбке Торина не больше юмора, чем в улыбке Бунго. - Когда-то я тоже в это верил, но ваш сын убедительно доказал, что я ошибался на этот счет. Если я чему и научился, так это тому, что нельзя недооценивать хоббитов. - Тогда ты отлично впишешься, - фыркает Бунго. - Хотя, по правде говоря, многие жители Шира действительно склонны к наивности и слегка туповаты. Торин подавляет усмешку. - А я-то думал, хоббиты всегда были безупречно вежливыми. - Это ты скажи Бильбо, - фыркает Бунго. - Когда мы в последний раз встречались с Саквилль-Бэггинсами, он назвал Лобелию ведьмой. Торин никогда не встречался с Лобелией Саквилль-Бэггинс, но если Бильбо назвал ее так, он совершенно уверен, что звание соответствует действительности. - Я вижу, он проницательный ребенок. Бунго смеется, и в этом звуке слышится такая нежность, что у Торина сжимается сердце. Временами он забывает, на что похожа настоящая родительская любовь. Хоббит встает рядом с Торином, чтобы отвлечь его. - Пойдемте, господин гном. Давай устроим тебя поудобнее.

***

На следующее утро Торин стоит в своей уютной комнате для гостей, глядя на доспехи, разложенные на кровати, и тунику рядом с ними. Он заметил легкое недовольство и отвращение Бунго, когда тот увидел, что гном носит доспехи в его доме, как будто это было оскорблением самого хозяина смиала, словно достопочтенный гном считал его дом небезопасным. Часть его даже согласна с хоббитом: в Бэг–Энде нет никакой опасности, и все же большая часть его так долго была осторожна, что его доспехи стали для него чем-то вроде второй кожи - он даже не замечал, что носит их, и чувствовал себя голым, когда на нем не было таковых. Это был обычай гномов. И если его долгая жизнь чему-то его и научила, так это тому, что никогда не стоит терять бдительность. Он натягивает доспехи без малейшего сожаления. Однако, потянувшись за туникой, он колеблется, и его взгляд падает на сумку. Покидая Ривенделл, он тщательно упаковал свое довольно неожиданное приобретение - бесценную одежду с богатой историей, не желая рисковать и надевать ее во время путешествия. - Обещай мне, что будешь носить ее с честью, а не спрячешь в надежном месте, где ее смогут увидеть лишь немногие, - сказал Элронд. - Одежда создана для того, чтобы ее носили, и эта туника прождала века, чтобы снова засиять. Приняв решение, Торин решительно тянется к мерцающей синей ткани. Десять минут спустя он начинает сожалеть о своем выборе – на него не набросились орущие орки, в Бэг-Энде, как всегда, тихо и умиротворенно, но, когда он заходит в комнату Белладонны, чтобы проверить ее самочувствие, ему становится не по себе от потрясенных взглядов всех трех хоббитов. Торин пытается подавить растущее желание нервно одернуть тунику, когда Белладонна поднимает челюсть с пола и говорит: - Это прекрасная одежда, господин гном. - Пожалуйста, зовите меня Торин, госпожа Белладонна. - Мгновение он колеблется, затем решается на слегка смягченную правду. - Я....в общем....в моем доме, в Эреборе, я дворянин с довольно высоким положением. Проницательные глаза Белладонны впились в него. Очевидно, что ей стало значительно лучше - только легкая бледность на ее лице все еще говорит о недавнем состоянии. - Что же тогда привело вас в наш скромный и далекий Шир? - До меня дошли слухи, что Шир в опасности, - осторожно говорит он, - и что срочно нужна помощь. Это не совсем ложь, хотя и достаточно расплывчатая, что не всегда может сыграть на руку, особенно, если говорить с довольно проницательными персонами. Какой и была Белладонна. - Тогда почему ты пришел один? Он вздыхает и воздерживается от замечания, что Гэндальф Серый сам напросился в гости и, таким образом, он вряд ли приехал один. Такими темпами женщина просто выставит его за дверь в считанные минуты. Возможно, за непристойное поведение, которое он даже не может отрицать. - Личные мотивы, миледи, - говорит он, но тут же поднимает руки, показывая, что не желает причинить вред ей и ее семье. - Он предупреждает ее протест поднятием руки. - И я с радостью расскажу вам все подробности, которые вы пожелаете услышать, когда отдохнете. Вам необходим сон и покой, чтобы восстановить силы. Ясно, что она не в восторге от этого, но она достаточно умна, чтобы признать его правоту. Белладонна коротко кивает и, бросив на него строгий взгляд, обещает продолжить допрос позже. Торину с трудом удается сдержать улыбку, он привык к тому, что другие очень настойчиво пытаются заставить его раскрыть все свои секреты (Дис), немного расслабиться (Фрерин и Дис), заняться бумажной работой (Балин) или все вышеперечисленное.

***

Гэндальф объявляет о своем намерении уехать через два дня после их прибытия, к всеобщему разочарованию, но его заявление ни у кого не вызывает удивления. - Не могли бы вы остаться еще ненадолго, мистер Гэндальф? - спрашивает Бунго, хотя по выражению его лица видно, что он уже знает ответ. – Есть и другие дела, которыми нужно заняться, – говорит волшебник и весело подмигивает Торину. - Я оставляю вас в надежных руках. Три пары хоббитских глаз уставились на Торина, который старался не показывать своего беспокойства. Публичный суд был в разы проще, чем такое вот "глазное препарирование" от трех маленьких существ. - Я уже пообещал защищать вас, - говорит он, наклоняя голову. - Мой меч - ваш. Это, кажется, забавляет Бунго. - Не могу сказать, что мне когда-либо предлагали чей-то меч, - весело замечает Бунго. Он искоса смотрит на жену. - Значит, мы договорились? - Тонкий, как кирпич, - бормочет Белладонна, но она улыбается, и ее ответ в данном вопросе становится очевидным, когда она бросает взгляд на Бильбо, который, похоже, пребывает на седьмом небе от счастья при мысли о том, что Торин может остаться. Улыбка юноши становится шире, когда тронутый Торин подмигивает ему. Белладонна закатывает глаза, глядя на них обоих. - Учитывая, что вы, кажется, уже усыновлены моим сыном и мужем, мистер Торин, я не буду упрямиться. - В ее глазах мелькает тревожное понимание, когда она добавляет, - И поддержку Гэндальфа Серого получить довольно нелегко. Гэндальф коротко откашливается. - Действительно. - И поднимается со своего места – осторожно, чтобы не задеть потолок, – улыбаясь всем присутствующим. - Прощайте, друзья мои. Будьте бдительны в эту долгую зиму. Он удалился без дальнейших церемоний, а Торин все еще пытался справиться с любопытством, куда это волшебник так спешил, когда Бильбо наклонился ближе и заговорщически прошептал: - Гэндальф всегда приходит и очень быстро уходит. Мама говорит, что с таким же успехом он мог бы быть птицей, потому что он никогда нигде надолго не оседает. Торин торжественно кивает. - Это вполне может быть правдой. - Махал знает, что Гэндальф достаточно скрытен... ну, во всем. Бильбо в глубокой задумчивости морщит нос. - Но если он - птица, то почему до сих пор не снес яиц, мистер Торин? Король с трудом удерживается от того, чтобы не расплескать чай по хорошо протертому столу. - Э-э, может, он не хочет? Наверное, это тяжелая работа - нести яйца, а Гэндальф всегда очень занят. Бильбо, похоже, еще немного поразмыслил над этим, затем кивнул, по-видимому, удовлетворенный таким объяснением. Когда Торин снова поднял глаза, Бунго и Белладонна наблюдали за ними, первый с удивлением, а вторая с недоумением.

***

Как только Гэндальф поручился за него, напряжение в уютной в остальном хоббитской норе спало, и хотя Белладонна продолжает засыпать его вопросами ранним утром, еще до того, как он как следует проснулся, большая часть давних подозрений рассеялась. Спустя неделю после своего пребывания здесь Торин решает, что настало время совершить поступок, задуманный много лет назад. Взяв в руки надежно связанный бечевкой сверток, он отправляется на поиски Бунго. Семи дней оказалось достаточно, чтобы с поразительной точностью угадать местонахождение хоббита в определенное время суток, и, как и ожидалось, Торин застал отца Бильбо в его кабинете с кружкой чая. Торин желает хоббиту доброго утра, замечая любопытный взгляд, устремленный на сверток. Это странно – из рассказов Бильбо о своих родителях Торин всегда предполагал, что Белладонна лучше справится с незнакомцами, но Бунго отнесся к гному в его доме с большей теплотой, чем она. Он подозревает, что Белладонна, которая повидала за пределами Шира больше, чем большинство хоббитов, хорошо усвоила "урок осторожности"; и это обнадеживает. Завладев вниманием Бунго, забывшего о чае на столе, Торин осторожно разворачивает сверток. Хоббит громко ахает, когда видит изящную рукоять, поблескивающую в свете камина. - Это Жало, - говорит Торин, держа клинок в ножнах в своих ладонях. - Я хочу, чтобы оно было у тебя, на случай, если ты когда-нибудь окажешься в опасности. Выражение лица Бунго разрывалось между удивлением и беспокойством. - Этот меч был у Бильбо, не так ли? На этом этапе Торин перестает удивляться проницательности хоббитов. - Да. Брови Бунго продолжают подниматься на лоб. - Я никогда в жизни не пользовался ничем крупнее кухонного ножа. - Он тоже, но несмотря на это он стал достаточно опытным в этом деле. - Торин кратко улыбается. - Хотя никто бы не назвал его прирожденным воином. Я покажу тебе кое-что из основ, пока я здесь. Бунго все еще не выглядит убежденным, но, взглянув на серьезное лицо Торина, перестает спорить. - Я тоже научу Белладонну, если она захочет. Бунго фыркает. - Конечно, она это захочет, и, осмелюсь сказать, у нее это получится намного лучше, чем у меня когда-либо в этой жизни. Когда хоббит, наконец, берет меч из протянутой руки Торина, на его лице отражается беспокойство, даже когда он скользит взглядом по изящному лезвию. - Я не прошу тебя драться, Бунго Бэггинс, - мягко говорит Торин. - Считай это мерой предосторожности, не более того. Бунго поднимает взгляд, в его глазах та же решительная серьезность, которую Торин заметил еще тогда, когда они ворвались в Бэг-Энд с раненой Белладонной, и утвердительно кивает.

***

Вечерние рассказы становятся чем-то вроде традиции, пока Торин гостит в Бэг-Энде. Ненасытное любопытство Бильбо и его страсть к всевозможным историям иногда позволяют легко забыть, что он еще так молод и, по сути, не тот Бильбо, которого так хорошо знает Торин. Гномы и всё, что касается гномов, стало любимой темой Бильбо, к большому удовольствию Торина, и он ловит себя на том, что рассказывает юному хоббиту множество историй, которые никто, кроме их народа, раньше никогда не слышал. Он просто не может остановиться; после похода к Эребору Бильбо стал в глазах Торина чуть ли не почетным гномом – как только закончилось влияние его болезни, – и пока хоббит хранит доверенные ему знания, Торин без колебаний сразится с любым, кто осмелится выступить против разглашения информации постороннему существу. Не то чтобы он собирался кому-то сообщать об этом в течение долгого времени, если вообще собирался. Сегодня вечером он остановился на сказке о сотворении мира гномов, не обязательно специально, но это одна из самых информативных историй, если потрудиться вникнуть в ее подтекст и последствия. - Давным-давно, когда Средиземье было еще совсем молодым, а эльфы и люди еще спали, - начинает Торин, а Бильбо, по своему обыкновению, внимательно слушает, - Махал решил, желая, чтобы его творение приносило радость не только ему, но и другим, создать своих собственных детей и смастерил семь праотцов гномов из камня. Но в его руках не было силы даровать истинную жизнь, и гномы двигались и дышали только тогда, когда его мысли и разум были обращены к ним. Когда Единый узнал о поступке Махала, он разгневался, потому что не давал ему разрешения создать своих собственных детей и заставил уничтожить семерых гномов. Но они в страхе уклонились от его удара, и он сжалился над ними, постановив, что они тоже будут жить, но проснутся только после того, как эльфы, перворожденные, будут ходить по земле, и только как его приемные дети. И между их расами всегда будет вражда. Торин замолкает. Для каждого гнома это давняя боль - осознавать, что они считаются лишь вторыми после истинных детей Эру, но Махал для них всех является преданным отцом, которого они обожали больше всего на свете. И, возможно, это не так уж и плохо. Бильбо на мгновение задумывается, прикусывая нижнюю губу и серьезно нахмурив брови. - Это кажется несправедливым. Торину приходится скрывать улыбку. - Нет, это не так. И пока, так распорядился Создатель, так оно истинно и есть. - Но ты гном, и ты ничем не хуже любого человека или эльфа, - упрямо возражает Бильбо, и на сердце у Торина становится теплее. Бильбо всегда обладал этой способностью - как только он позволил хоббиту войти в его жизнь, преодолев свое автоматическое недоверие – полностью ослепить его своей нежной честностью. - И я рад, что ты так думаешь, - бормочет Торин. - Несмотря на то, что это наша история, это всего лишь сказка. Ты всегда должен принимать собственное решение, а не слепо принимать мнения других. Некоторые эльфы сказали бы вам, что на самом деле нас, гномов, нельзя считать равными, что мы холодны как камень и ничего не чувствуем. Не все, но некоторые.... Это, кажется, сильно смущает Бильбо. - Но ведь стоит лишь взглянуть в твои глаза, чтобы увидеть, что тебе вовсе не все равно! Торину приходится проглотить внезапно подступивший к горлу комок. Бильбо, будучи маленьким ребенком, уже знает его лучше, чем многие другие, с которым король был знаком годами..... - Не все думают также, юноша. Некоторым достаточно одного взгляда, чтобы заявить, что они знают о тебе все, что нужно и не только. - Надеюсь, я никогда не встречу таких личностей, - решительно говорит Бильбо, морща нос. Торин улыбается ему, расправляя одеяло вокруг маленького тела Бильбо. - Я тоже на это надеюсь. А теперь тебе пора спать. На этот раз Бильбо не возражает, не бормочет, что он еще не устал, но лицо молодого хоббита все еще хмурое от раздумий. Однако он неохотно отпускает руку Торина, который выходит из комнаты и осторожно закрывает за собой дверь. - Знаешь, тебе с ним хорошо, - произносит чей-то голос, и он оборачивается, чтобы увидеть, что Белладонна смотрит на него с какой-то тоской в глазах. Она все еще немного бледна, но ее рана хорошо заживает; если бы им не приходилось так сильно экономить на еде, она бы уже была абсолютно здоровой. Он криво улыбается. - Ну, он особенный малыш. - Я знаю. - Она тоже слабо улыбается. - Хотя, я уверена, что все родители убеждены, что их дети особенные. И все же, я боюсь, что его путь жизненный лежит далеко вне Шира. Он серьезно смотрит на нее. - Не весь мир плох, госпожа Белладонна, и в нем есть много чудес, которые стоит увидеть, а также ужасов. Некоторые люди просто не созданы для того, чтобы вечно оставаться на одном и том же месте, видеть только одни и те же дороги, одни и те же деревья, одни и те же дома. - Я тоже это знаю. Я путешествовала гораздо чаще, чем обычный среднестатистический хоббит, - говорит она. - И все же я не могу не желать, чтобы мой ребенок был доволен своей жизнью здесь, где безопасно, и в будущем познает только временную потеряю. Конечно, Торин знает, что преждевременной потере удалось найти Бильбо и здесь, в Шире, но он не настолько жесток, чтобы рассказать ей об этом. - Это чувство разделяют все родители, - наконец отвечает он, и старое чувство вины, похороненное глубоко под новыми воспоминаниями этой жизни, пробуждается. - Я взял своих племянников, которых любил как своих собственных, в долгое и опасное путешествие, и это принесло мне только горе. И все же, запрещать им приходить было бы неправильно. Время расставания всегда приходит, как бы нам ни хотелось его оттянуть. - Это довольно мрачный взгляд на жизнь, - комментирует она без осуждения или непонимания. Иногда он задается вопросом, отражают ли его глаза то, насколько часто он чувствует себя загнанным, как утверждал Бильбо. - Можно пережить много смертей, не потеряв при этом чего-то большего. - Он отвешивает ей легкий поклон. - Спокойной ночи, госпожа Белладонна. У него уже вошло в привычку радостно игнорировать ее рефлекторные протесты по поводу того, что он должен называть ее Беллой; еще не пришло время для такой фамильярности. Позже он лежит в мягкой постели, уставившись в низкий потолок, и перед его мысленным взором мелькает широкая улыбка Бильбо, полная счастья и радости. За это воспоминания он будет цепляться, когда в его душе появятся сомнения - поступает ли он правильно; Бильбо в его прошлой жизни никогда так не улыбался.