lay down your sweet and weary head

К тому времени, когда снега, наконец, начали таять, Торин начал беспокоиться. Виной тому было не то, что у них постепенно заканчивалась еда, не то, что Торин своим присутствием создавал дополнительный расход сохраненных на зиму запасов, и не то, что трое хоббитов все больше расстраивались из-за того, что им приходится сидеть взаперти без зелени и солнечного света. Взрослый гном мог без нареканий справиться с подобными неприятностями, потому что прекрасно помнил, как распределять пищу после суровых зим в Синих горах, и группа гномов, застрявших в лесу, может стать гораздо более раздражительной, чем эти кроткие хоббиты – нет, проблема была в нем самом. Через несколько дней после нападения волков Белладонна спросила его, почему он не предложил научить их защищать себя. Оружие, стратегия, тактика. Что, если на них снова нападут? На мгновение у него мелькнула мысль солгать ей, но вместо этого с его губ сорвалась правда. Я вижу два результата обучения вашего народа военному делу. Либо вы не учитесь, потому что вы хоббиты не созданы для войны. В этом нет ничего плохого – вам просто не хватает безжалостности, необходимой для того, чтобы научиться наилучшим образом убивать других существ, и я действительно верю, что вы и так прекрасно проживете без этого. Или вы все-таки научитесь военному делу, и через несколько лет у вас будут хоббиты-воины, которые умеют сражаться, несмотря на свою миролюбивую натуру. Как вы думаете, это сделает их счастливыми? Чем чаще вы используете оружие, которое может убивать других, чем легче это становится делать. Возможно, на какое–то время это сделает эти земли безопаснее, но ты должна понять, что в настоящее время ты живешь в мире, потому что ваша земля находится на мирных землях и защищена со всех сторон. Гэндальф позаботился об этом. Лучше побереги свою спокойную жизнь, Белладонна. Он увидел, как в ее глазах промелькнуло испуганное осознание, тень того, что в большинстве других мест и народов было знакомо гораздо ближе. Она больше не спрашивала его, и это стало еще одной вещью, которая заставила его осознать, что..... Ему здесь не место. Торин, сын Траина, прозванный Дубощитом и Убийцей драконов, не принадлежит Ширу, и какая-то часть его задавалась вопросом, не запятнал ли он уже эти земли своими действиями. Благодарность на лице Тана, когда он благодарил Торина за помощь с волками, немного уменьшила груз этих мрачных мыслей. “Все, что у нас есть, господин гном, если вы попросите, будет вашим. Сегодня вы спасли наши жизни, и мы не знаем, как вас отблагодарить". “Мне не нужно ничего, Тан из Шира. Я только прошу вас относиться к гномам, проходящим через ваши земли, с чуть меньшим подозрением и чуть большей добротой, на которую, как я теперь знаю, вы способны, если только они не докучают вам". Но этого недостаточно. Когда тучи сомнений и сентиментальности рассеиваются, он понимает, что ему не место здесь, в этой стране мира и доброты. В доме Бильбо. После этого осознания требуется время, чтобы сожаление утихло, а принятие окрепло. Он может быть только благодарен за то, что оставил позади бессмысленный гнев на несправедливость жизни, иначе он боялся бы, какие следы его мрачные настроения могли оставить в этом доме в прошлом. Помогает то, что в глубине души тяга к дому становится сильнее с каждым днем. Ему не нравится слишком долго находиться вдали от Эребора. Возможно, это реакция на то, что он был вынужден покинуть горы на долгие-долгие годы в своей другой жизни или, может быть, это просто чувство дома, в который он жаждет вернуться, когда уезжает куда-то по тем или иным причинам. Он чувствует глубокую боль в костях и тоску по горам не может развеять даже присутствие Бильбо. Самое отрезвляющее осознание приходит немного позже, однажды вечером, когда он читает маленькому хоббиту, уютно устроившемуся в постели. Его любовь к Бильбо, сильная и теплая, как в тот первый день, когда он обнаружил ее в себе, - это любовь к Бильбо, которым он никогда не будет. Ох, этот Бильбо тоже его Единственный, возможно, когда-нибудь он вырастет в хоббита, чью тень Торин сможет узнать, но он влюбился в Бильбо, которого знал тогда, который пошел с ним в поход к Эребору. Который разделил с ним те эмоции, переживания и события, которые теперь никогда не произойдут. "Ты можешь испытать нечто новое", - шепчет в его голове голос, который больше похож на голос Дис, чем на его собственный, но он знает, что это уже никогда не будет прежним. Бильбо уснул в постели, убаюканный мягким голосом гнома, читающего ему сказки на ночь. Время от времени с его спящих губ срывается тихое посапывание, и Торин не может сдержать улыбку, когда его взгляд скользит по изгибу носа Бильбо к его закрытым глазам и взъерошенным волосам. Нет, в этой жизни все было по другому, но, возможно, однажды ему удастся окончательно осознать и понять, было ли это лучше его прежней жизни.

***

Прощание с Бильбо, возможно, не самое трудное, что он когда-либо делал, но оно очень близко к этому и оставляет у него мрачное чувство, что если бы его жизнь сложилась иначе, то так бы оно и было. Хуже всего то, что Бильбо понимает. Даже в таком юном возрасте он никак не ожидал, что их любопытный и удивительный гость останется здесь надолго. Как и во всех фантастических событиях, которые только мог вообразить маленький хоббит, он был временным гостем, как лист, который носится туда-сюда на сильном ветру. Когда Торин сел рядом с ним перед камином, глядя на малыша своими серьезными глазами, чтобы объяснить, что он скоро покинет их, Бильбо кивнул своей маленькой головкой, короткие кудряшки забавно подпрыгнули. В его широко раскрытых глазах не было ни капли удивления, но присутствовала немалая доля грусти, что одновременно ободрило и причинило боль Торину. Он не знает, смог бы он жить, не видя никакой реакции на свой уход, но это несколько постыдное чувство облегчения омрачается сожалением о том, что он причинил Бильбо боль, какой бы необходимой она ни была. (Он и так уже достаточно натворил за свою жизнь). - Ты вернешься однажды? - спросил Бильбо таким же молодым голосом, как и его лицо, и сердце Торина сжалось от боли. - Возможно, если такова будет воля Махала, - сказал он, но в глубине души не верил в это. Бильбо продолжал смотреть на него, широко раскрыв глаза и преисполнившись доверия. - Если ты не вернешься, я навещу тебя в Эраборе! Губы Торина дернулись от неумелого произношения названия его дома, прежде чем его мозг осознал, что именно сказал хоббит. Бильбо может приехать в Эребор сам, без какой-то особой цели? Он не знает, почему этот вариант раньше не приходил ему в голову. - Тебе всегда будут рады в моем доме, - поклялся он с одинаковым трепетом и удивлением. - Но сначала повзрослей, хорошо, малыш? И Торин взъерошил волосы Бильбо, вызвав у того смешок. Теперь, оглядываясь на Бэг-Энд под маленьким холмом, останавливаясь на мгновение, прежде чем позволить рассвету забрать его и Черногривого, он задается вопросом, не навлек ли он беду на голову Бильбо, не отговорив его даже от самой мысли посещения Эребора. Хоббит, путешествующий по Средиземью, чтобы навестить гнома? Это было бы неслыханно. (С другой стороны, маленький сувенир, вложенный в руку спящего Бильбо гномом хоббиту на память о давно минувших временах и данном обещании, не кажется чем-то менее необычным. Но даже сейчас его ярко-зеленый камень сияет в темноте.)

***

Торин успевает миновать Амон Сул, прежде чем Гэндальф настигает его. - Мне не нужно сопровождение, - ворчит гном. - Ты же знаешь, я вполне способен сам о себе позаботиться. - Конечно, - соглашается Гэндальф, и его кроткий тон не скрывает насмешливой усмешки на губах. - Я просто внезапно обнаружил, что двигаюсь в том же направлении. Торин сокрушенно вздыхает. За последние годы он достаточно повзрослел, чтобы понять, что его легкая капитуляция во многом связана с тем фактом, что присутствие компании в этом долгом путешествии значительно облегчило бы его – и Гэндальф оказался гораздо более интересным, чем можно было бы ожидать, когда он не находится в одной из своих "суровых загадочных фаз", – но это не значит, что он внезапно расскажет об этом Гэндальфу. Волшебник и так достаточно самодоволен. - Я начинаю задумываться об этом мире, в котором сопровождение одного-единственного гнома - самое неотложное из всех твоих поручений, - говорит он, направляя Черногривого. - Но, как обычно, ты поступишь так, как считаешь нужным. Глаза Гэндальфа сверкают. - Это действительно так. И ты забываешь – возможно, я тоже иногда хочу передохнуть и нахожу твое общество вполне приемлемым для моего старческого отдыха. Это неожиданно трогательный комментарий. Несмотря на то, что Гэндальф много болтает, он редко так откровенно говорит о своих чувствах, и Торин не думал, что на его дружеские чувства можно так легко ответить взаимностью. Однако он понимает, что тема закрыта, когда Гэндальф достает трубку и роется в своих одеждах в поисках спичек. - Поедем через Ривенделл? - спрашивает Торин. Густые брови Гэндальфа слегка дернулись. - Значит, на этот раз я не должен тебя обманывать? Или желаешь снова завести нас в снежную бурю? - Снежная буря не была случайностью?! - О нет, это была случайность, - бодро говорит Гэндальф. - Но, тем не менее, это было очень удобно. Торин что-то бормочет себе под нос, что позже он будет громогласно отрицать, считая, что не желает больше никогда связываться с этими ненормальными волшебниками. Гэндальф только напевает что-то отстраненно-самодовольное и ведет их дальше по Великому Восточному тракту.

***

Впервые на подходе к Ривенделлу Торин по-настоящему может оценить мастерство, с помощью которого было построено это место. Он не поклонник эльфийской страсти к плавным изгибам и зелени повсюду, но то, как Ривенделл уютно расположился в долине, сливаясь с окружающим его камнем гор, по-прежнему вызывает восхищение. Он тише, чем величие Эребора, и отличается чистой красотой скал, не высеченных из камня, но выглядит так, словно стоял здесь с самого начала времен. Стоящий рядом с ним Гэндальф тихонько вздыхает. Не благоговейно – Торин не думает, что волшебник вообще способен испытывать нечто подобное, – но с тихим удовлетворением человека, вернувшегося домой. Или достаточно близко к этому. Он бросает косой взгляд на Торина, словно ожидая, что тот подожмет хвост и убежит. - Готов? - У меня даже есть запасная туника, - сухо отвечает Торин в знак согласия. Оказывается, запасная туника не нужна. В первом дворе их встречает сам лорд Элронд, такой же обходительный и вежливый, каким Торин его помнит. Не такой холодный, как Трандуил, но все же отстраненный, с редкими вспышками иронии, смягченными долгим опытом. На этот раз, по крайней мере, Торин снизошел до того, чтобы быть более чем сдержанно вежливым, хотя в глубине души он задается вопросом, стоит ли ему беспокоиться о том, что различные эльфы, похоже, действительно начинают ему нравиться. Махал, спаси его. - Лорд Глорфиндель дома? - спрашивает он по дороге на ужин. - Он пообещал мне матч-реванш, если я снова окажусь в Ривенделле. Губы Элронда кривятся в гримасе, подозрительно близкой к веселой, а Торин едва сдерживается, чтобы не нахмуриться. - Увы, лорд Глорфиндель отправился на патрулирование границ, и он взял близнецов с собой, чтобы дать нам немного покоя. Я передам ему ваши слова. Торин хмыкает, чувствуя, как краснеют кончики его ушей. Он не хотел, чтобы это было так... очевидно. По крайней мере, Гэндальф в кои-то веки воздерживается от выражения своего удивления по поводу смягчающегося характера Торина. Ужин получился сытным, хотя, как обычно, без мяса, и после него Торин извинился и вышел покурить. У него возникло сильное подозрение, что Гэндальфу и лорду Элронду есть что обсудить без него. Он только что закончил очередной затяг своей трубки, когда приглушенный шум привлек его внимание, и он отправился на поиски его источника. Во дворе толпится группа следопытов, измученных и потрепанных, с почти серыми от усталости лицами. Их предводитель привалился к стене, обнимая за плечи темноволосую женщину с благородными чертами лица. - Это Араторн и Гильраэн, вожди Дунэдайнов, - раздается тихий голос у него за спиной, и Торин поворачивается, чтобы посмотреть на лорда Элронда. - Иногда они ищут здесь убежища, когда в лесу становится особенно опасно. Торин поворачивается обратно ко двору, а лорд Элронд подходит к балюстраде рядом с ним. - Я и не знал, что у эльфов такие крепкие отношения с людьми. Он не говорит, что лесные эльфы, которых он знает лучше всего, вряд ли проявят такую доброту. Возможно, теперь он лучше ладит с Трандуилом, но эльфийский король в первую очередь заботится о своем народе и не стыдится этого. Губы лорда Элронда кривятся, как будто он догадывается о направлении мыслей Торина. - Некоторые из нас все еще помнят дни Последнего Союза и тех друзей, которых мы нашли в людях в те дни. Голова вождя склонилась над головой Гильраэн, их носы почти соприкасались, и внезапно Торину пришлось отвести взгляд. Посторонним не следует наблюдать за такими интимными моментами. Лорд Элронд вздыхает, и выражение его лица становится озабоченным, а взгляд - отстраненным. - У меня есть некоторый дар предвидения, король Торин, и в последнее время многое из того, что я вижу, связано с их сыном, который еще даже не родился. - Что-то темное скользит по лицу эльфа. - Человек, который однажды сможет снова объединить расу людей под сильным знаменем, когда тени станут еще темнее. Торин ничего не говорит. Ему кажется, что называть предвидение "даром" - это более чем великодушно, и ему не нравится представлять, что он знает такие вещи о жизни тех, кто его окружает. Не остается ничего, кроме жалости к ребенку, на которого в будущем будет возложена такая огромная ответственность. - Не заставляй его слишком сильно переживать за судьбу своего народа, - наконец тихо произносит Торин. Элронд, стоящий рядом с ним, слегка поворачивается, и в его глазах появляется печаль. - Боюсь, у нас не останется выбора. Несмотря на эти слова, Торин чувствует, что к его замечанию прислушались, и наклоняет голову, прежде чем уйти. Гэндальф ждет его, когда он входит в свою комнату, возможно, почувствовав озабоченность Торина по его сверхъестественной способности узнавать о передвижениях всех вокруг. - Ты хочешь двигаться дальше? В ответ на кивок Торина волшебник выглядит обеспокоенным. - Следопытам нужна помощь. Но я обещал доставить тебя в целости и сохранности обратно в Эребор. - Мне кажется, они нуждаются в твоей помощи больше, чем я, - медленно произносит Торин, но его слова, похоже, не успокаивают Гэндальфа. Он на мгновение задумывается над возможными вариантами будущих действий. - Как насчет следующего: ты пойдешь со мной через горы, потому что это самый опасный участок пути, который нам еще предстоит пройти, а затем вернешься сюда. Это займет у тебя не больше двух недель, а люди, похоже, в любом случае сильно нуждаются в долгом отдыхе. - Возможно, это было бы приемлемым вариантом для нас обоих, - говорит Гэндальф, и Торин не может винить его за нотку удивления в голосе. В конце концов, он не был склонен к компромиссам и еще меньше - к признанию помощи кому-то из другого народа. - Тогда мы отправимся на рассвете.

***

Независимо от того, как часто глаза Торина упиваются видом ворот Эребора – его родного дома, – возвышающихся над ним, трепет никогда полностью не проходит. Во времена, когда гора была недостижимой мечтой, полузабытой роскошью, он мечтал стоять на этом самом месте, не обращая внимания ни на орков, ни на драконов, ни на других тварей, живущих в темноте. Теперь, когда он может беспрепятственно входить в Эребор и покидать его, когда пожелает, это по-прежнему остается для него драгоценным моментом, который он в своем время оценил не сразу. ("Так это и есть Эребор". "Это действительно так, Фили”. "Он... даже больше, чем я себе представлял". “Подождите, пока не увидите все изнутри. Эта гора - гордость нашего народа, и на то есть веская причина”. “Увидим ли мы? Увидим ли мы все изнутри и будет ли у нас время оценить это по достоинству?” “Хотел бы я ответить на этот вопрос, не выставляя себя лжецом. Но только для того, чтобы еще раз увидеть эти ворота, статуи, охраняющие их, камни под нашими ногами... Возможно, однажды ты тоже сможешь назвать Эребор своим домом”.) Одинокая гора становится все больше и больше в поле его зрения, и Торин едва сдерживается, чтобы не пустить Черногривого рысью. Он ненадолго задумался о том, чтобы заскочить в Дейл на обратном пути, поскольку пропустил празднование 15-летия принца Барда, но после столь долгого пути ему хотелось лишь хорошо поесть, побыть с семьей и немного отдохнуть, и не обязательно именно в таком порядке. Щемящее чувство, что ему действительно не следовало покидать свое королевство так надолго, особенно по такой эгоистичной причине, помогает ему ускорить шаг после того, как он оставляет Черногривого у небольшой конюшни на полпути между Дейлом и воротами Эребора. Торин улыбается, когда он подходит достаточно близко, чтобы его можно было узнать по чистым звукам серебряных труб, доносящимся с балюстрады и возвещающим о возвращении их короля. Меньшие ворота, встроенные в большие, уже широко распахнуты, когда Торин подходит к ним, а с другой стороны по стойке "смирно" стоит целая толпа стражников. Он почти морщится от осознания того, что, к сожалению, отвык от такого уровня церемоний, потому что в Шире ничего подобного не было. Конечно, он никому не говорил, что он король, но и его статус вряд ли бы особо сильно повлиял на его отношения с хоббитами. Что ж, скоро он к этому привыкнет. Дис перехватывает брата по пути в его покои, тяжелый плащ развевается у нее за спиной. - Торин! - Она улыбается ему широко и ободряюще. - Давно пора, nadad. - Я рад вернуться домой, namad, - говорит он, и это действительно так. Она окидывает его критическим взглядом, как и всегда. - Ты совсем исхудал. Торин вздыхает. А ведь он надеялся, что она не заметит. Глупо было вообще так думать. - С едой было немного туговато, но я даже и близко не был к тому, чтобы голодать, Дис. Дис не выглядит убежденной, но не настаивает на объяснениях. Зная его сестру, она, вероятно, уже планирует снова до отвала кормить его в течение следующих нескольких недель – насильно, если потребуется (что, в конце концов, вряд ли понадобится, потому что Торин любит поесть не меньше, чем любой другой гном). - Значит, твои дела завершены? Торин знает, что его улыбка, должно быть, выглядит горько-сладкой. - Так и есть. Теперь его жизнь не в моих руках. Ее глаза сужаются. - Значит, это и было целью поездки? Убедиться, что ты по-прежнему будешь одинок и несчастен? Он почти улыбается ее заботе. - Нет, namad. Но сейчас он ребенок и останется им еще какое-то время. И со всем, что я знаю… Именно он должен сделать выбор. - Он замолкает, обводя взглядом величественные колонны вестибюля. - Я пригласил его в Эребор, если он когда-нибудь захочет посетить его. - Ты думаешь, это возможно? Он тихо вздыхает. - Нет. Не думаю. Без вмешательства Гэндальфа в наши жизни, я уверен, шансы Бильбо на то, что он когда-нибудь покинет пределы Шира, невелики. Не говоря ни слова, Дис раскрывает объятия, и Торин цепляется за ее прикосновение, как за спасательный круг. - Прости, undad, - бормочет она. - Это кажется жестоким со стороны Создателя. Торин вдыхает аромат ее волос, позволяя запаху дома заполнить пустоту в его сердце. - Нет, - тихо говорит он. - Теперь у него появились новые воспоминания и возможности. Этого будет достаточно. Торин и сам не знает, лжет ли он. Он отстраняется, наконец-то как следует посмотрев на свою сестру, и с удовольствием обнаруживает, что она выглядит счастливой. Немного усталая – что вполне объяснимо, учитывая двух активных маленьких гномов на ее попечении, – но без того тихого отчаяния, которое он слишком часто видел на ее лице в своей прошлой жизни. - Как поживают маленькие негодяи? Она улыбается такой бесцеремонной смене темы, но с готовностью отвечает. - У них все хорошо. Конечно, скучают по тебе, потому что ты рассказываешь все самые интересные истории и постоянно балуешь их. Он даже не пытается выглядеть удивленным. - Фили начинает спорить о том, что хочет присоединиться к патрулям, - продолжает она, и на ее лице отражается беспокойство и досада. - И поскольку Фили начал, то и Кили тоже. - Они постепенно становятся взрослыми, - мягко напоминает ей Торин. Он не хочет, чтобы его племянники подвергались опасности, но он предпочел бы, чтобы они набрались настоящего опыта, прежде чем им неизбежно придется участвовать в той или иной битве. - Я знаю это. - Дис шумно выдыхает. - В любом случае, сейчас не время обсуждать это, ты только что вернулся. - Она улыбается ему. - Nadadith будет рад. Фрерин делает все, что в его силах, но он вот-вот сойдет с ума. Думаю, он будет счастливее всех нас, когда увидит, что ты вернулся. Торин фыркает. - Я в этом не сомневаюсь. Я зайду навестить твоих сыновей, прежде чем отправлюсь спать. Дис кивает и оставляет его наедине с самим собой. Фрерин, что не так уж и неожиданно, поджидает брата в его комнатах, на его лице сияет широкая улыбка, в которой сквозит облегчение. Запыленный и усталый, Торин поднимает бровь, глядя на корону в руках брата. - Привет, брат, спасибо Махалу, что ты вернулся. Теперь ты можешь забрать это обратно, - говорит Фрерин и чуть ли не швыряет корону в Торина. - Теперь ты можешь разобраться со всем этим бардаком сам. Торин хмурится. Он устал от путешествия и предвкушал, как хорошенько вымоется, а потом ляжет в роскошную постель. И, возможно, он ожидал чуть более теплого приема от своего единственного брата. - Что именно за "бардак"? Насколько я могу судить, гора все еще стоит, по-видимому, несмотря на все твои старания. - Очень забавно, - хмурится Фрерин. - Если отбросить длинный список моих недостатков, тебе стоит самому поговорить с Фаратом. - Фаратом? - спрашивает Торин, хмурясь еще сильнее. Фрерин выглядит необычно нерешительным, он переминается с ноги на ногу, одной рукой теребя свой ремень. - Я бы предпочел, чтобы он сам объяснил. Я все равно не понял некоторых его доводов. Это звучит тревожно и зловеще; Торин совершенно уверен, что Фарат, один из самых преданных ему членов совета, не является нарушителем спокойствия, но, как бы то ни было, он достаточно хорошо знает свои пределы, чтобы понимать, что с этим придется подождать, по крайней мере, до следующего дня. Вряд ли ему удастся встретиться с кем-либо официально, когда он едва держится на ногах. Торин качает головой. - Сейчас это не имеет значения. Иди сюда, nadadith. И, наконец, на лице Фрерина появляется прежняя улыбка, когда он прыгает в объятия Торина и крепко сжимает его. - Добро пожаловать обратно, брат, - бормочет он в волосы Торина.

***

На следующее утро, едва Торин, с затуманенными глазами и все еще уставший, добрался до своего кабинета, как в дверь постучали. - Ваше Величество. - Фарат низко кланяется, как положено, с точностью до сантиметра. Торин хмурится. Фарат знает его с тех пор, как он был молодым гномом. Гном не присутствовал в его жизни так часто, как те же Балин и Двалин, но все же он был достаточно близким, чтобы они не утруждали себя титулами в присутствии друг друга. - С чего вдруг такая официальность, Фарат? Гном заколебался. - Я здесь как ваш подданный, сир, а не как ваш друг. Было бы… полезно, если бы вы рассматривали наш разговор именно так. Торин откидывается на спинку стула, с трудом скрывая удивление. - Как пожелаете, лорд Фарат. Что вас беспокоит? - Я знаю, что честность для вас важнее политики, поэтому буду откровенен. Некоторые гномы поговаривают о том, чтобы покинуть Эребор и присоединиться к поселению в Железных холмах. Я здесь, чтобы попросить у вас разрешения возглавить это предприятие. На этот раз Торин даже не пытается скрыть своего удивления. - Эребор - ваш дом. Почему вы хотите уехать? - Это не столько желание уйти, сколько вера в необходимость подобного шага. Мощь Эребора возросла, и у вас здесь много способных воинов, но я беспокоюсь, что мы оставляем те немногие поселения, которые есть у нас, гномов, в невыгодном положении. Торин кивает, прося его продолжать, и сам невольно становится заинтригован их разговором. Фарат всегда был проницательным политиком, хотя сам гном не питал особой любви к своей профессии. - Я пришел к выводу, что в стратегическом плане нам нужно немного расшириться; не сильно, потому что я прекрасно понимаю, что это не по-гномьи, но все же немного, - объясняет Фарат. - Можете ли вы представить, каким тяжелым ударом было бы для всех, если бы Эребор подвергся нападению, которое мы не смогли отразить? Помощь извне в таком случае может оказаться неоценимой, а Наин борется с сокращением населения Железных холмов. Мне не нужно это представлять. Во рту у Торина появляется горький привкус, пока он продолжает слушать, и на сердце у него становится тяжело от услышанной правды. - Так вы предлагаете присоединиться к Наину? Фарат явно не расслабляется, но Торин, тем не менее, чувствует его облегчение. - Железные холмы находятся достаточно близко к Эребору, чтобы мы могли довольно быстро прийти друг другу на помощь в случае необходимости. - Это разумный план, - говорит Торин после нескольких мгновений молчания, хотя ему это и не нравится. - Если вам нужно мое разрешение, вы его получите, а также помощь Эребора, если она понадобится. Однако мне будет грустно видеть, как ты уходишь, старый друг. Наконец Фарат улыбается, и в его глазах снова появляется тот огонек, который Торин знал еще с детства. - Я благодарю тебя, Торин. Я, конечно, по-прежнему буду хранить верность, тебе и Эребору. Я уезжаю не для того, чтобы основать свое собственное королевство или что-то в этом роде. - Он бросает выразительный взгляд на горы бумаг, которые Фрерин оставил почти нетронутыми на столе между ними. - Слишком много работы для одного. - Рад это слышать, - говорит Торин, улыбаясь в ответ. Он колеблется, не желая высказывать вслух свои страхи и сомнения, хотя и знает, что должен это сделать. - Просто скажи мне одну вещь, Фарат. Причина, по которой некоторые хотят покинуть Эребор, в том, что они недовольны моим правлением? Не выполнил ли я свой долг короля перед народом? - Нет, Торин, вовсе нет! - Шок Фарата от этого предположения, по крайней мере, кажется искренним. - Некоторые воины особенно недовольны улучшением отношений с эльфами, которого ты добиваешься, но я не знаю о каких-либо беспорядках или недовольстве твоим правлением. Те, кто вызвался следовать за мной, либо стремятся к большей независимости и новому началу, чтобы улучшить свое положение, либо они согласны с моими доводами и чувствуют некоторую лояльность по отношению ко мне, хотя ничего такого, что могло бы угрожать вам. Торин тихо выдыхает. - Хорошо. Это хорошо. Есть что-нибудь еще, Фарат? Он был совершенно уверен, что Фарат качает головой только из уважения к все еще очевидной усталости Торина. - Мы можем обсудить детали позже, Ваше Величество. Торин кивает, отпуская своего советника. Только когда за Фаратом закрывается дверь, он опускает голову на руки, лежащие на столе. Как он мог думать, что по возвращении на гору все станет проще? А теперь у него на совести еще и это, вдобавок к тому, что ему ужасно не хватает Бильбо. Торин никогда не знал Бильбо беззаботным ребенком, и теперь, когда он увидел эту картину своими собственными глазами, расставаться с ним было еще тяжелее, чем он ожидал. Торин даже не замечает, как его измученный разум погружается в сон, пока он снова не просыпается, немного более отдохнувший, но с ужасной болью в шее.

***

Фрерин критически смотрит на него поверх своей кружки. - Ты похудел. Торин вздыхает. - Дис уже сообщила мне об этом. Зима была суровой. - Он с удовольствием жует мясо. - Еды было мало. Скрестив руки на груди, Фрерин пронзил его пристальным взглядом. - Ты уже готов рассказать нам, где именно ты провел последние несколько месяцев? - Мы с Гэндальфом добрались до Шира. Я пробыл там некоторое время, а потом зима сделала невозможным безопасно вернуться обратно. Это был не самый сложный ответ, поэтому он не удивился, увидев, как Фрерин слегка нахмурился. Его брат многозначительно хмыкнул. - Ну, тебя должны были больше кормить. На этот раз Торин закатил глаза. - Как ты видишь, я сейчас ем, и мне было бы намного легче, если бы ты не отвлекал меня. Фрерин на самом деле молчит несколько мгновений – что скорее является возмущенным молчанием, говорящим, - "ну, если ты настаиваешь на том, чтобы вести себя так, то ладно", – но затем его взгляд движется куда-то вбок, и, прежде чем Торин успевает его остановить, он распахивает его тунику и обнажает новый шрам в коллекции Торина. - Откуда у тебя этот шрам? - немедленно спрашивает Фрерин, теперь в его голосе слышится беспокойство. - Ты сказал, что тебе ничего не грозит. - Просто волк напал, - кратко отвечает Торин. На лице Фрерина отражается смесь гнева и беспокойства. - Ты обещал, что будешь заботиться о себе, Торин. Торин воздерживается от резкого ответа, прекрасно понимая, что он не раз оказывался в ситуации Фрерина и что близкий человек в беде всегда расстраивает больше, чем наоборот – достаточно легко игнорировать собственную опасность. Поэтому он смягчает тон, незаметно придвигаясь чуть ближе к брату. - И я заботился о себе, nadad. Я совершенно здоров и точно жив. Это всего лишь царапина. Фрерин не выглядит убежденным, и Торин вряд ли может его винить. - Совершенно здоров, за исключением того маленького факта, что ты выглядишь так, будто неделями толком не ел? - Теперь я вернулся, - тихо напоминает ему Торин. - И я в безопасности. Его брат слегка отрывисто кивает, и в этот момент раздающиеся позади шаги возвещают о прибытии еще одного гнома. Дис бросает взгляд на Торина и говорит: - Клянусь бородой Махала, Торин, я действительно надеюсь, что ты планируешь съесть больше того, что сейчас лежит у тебя на тарелке! Он вздыхает.

***

Торин как раз собирается постучать в дверь комнаты Дис и ее сыновей, когда изнутри раздается оглушительный грохот, и он, забыв о вежливости, врывается внутрь, уже потянувшись одной рукой за мечом. Разумом он прекрасно понимает, что практически невозможно, чтобы кто-то действительно забрался так глубоко в горы, но когда речь заходит о жизни его племянников, он никогда не станет рисковать. Никогда больше. Зрелище, открывшееся его взору, – это полнейший хаос, хотя, с другой стороны, незваных гостей, похоже, нет - только два взъерошенных, очень энергичных уже не таких маленьких гнома, размахивающих друг перед другом сковородками. По крайней мере, они не используют настоящее оружие, с которым уже тренируются, но на самом деле в свои сорок восемь и пятьдесят три года они должны быть умнее, чем устраивать учебные бои где бы то ни было, кроме как на тренировочных площадках. На самом деле, им очень повезло, что их нашел Торин, а не Дис. Судя по их застенчивым лицам, они прекрасно понимают, какой выговор устроила бы им сейчас их мать. Торин дает им еще немного повариться в своем молчании, прежде чем в последний раз захлопнуть за собой дверь и с совершенно невозмутимым видом сказать: - Я уезжаю на несколько месяцев, и всё катится к чертям. В течение очень долгого времени Фили и Кили внимательно изучали его, на их лицах было написано одинаковое беспокойство, и они были так похожи на пару побитых щенков, что Торин не смог сдержать улыбку, которая появилась на его суровом лице. В своей первой жизни он временами был суров с ними, как ему тогда казалось, – беспокоился за их будущее, за их жизни, если они не будут учиться достаточно быстро, – хотя это не повлияло на их отношение к нему. Он знает, что в этой жизни нянчится с ними, возможно, даже чересчур, но он просто не может не дать им всего, о чем когда-либо мечтал, прежде чем их юные жизни были так жестоко прерваны. Его открытая любовь - одна из таких черт, и когда он смотрит на лучезарные улыбки, которые получает в ответ, он не может заставить себя придраться к этому. - Мы скучали по тебе, дядя. - Я тоже по вам скучал, - отвечает Торин и притягивает их обоих к себе, чтобы быстро коснуться лбов двух драчунов. - Я жду подробных рассказов о том, чем вы занимались, пока меня не было. Они улыбаются друг другу, очевидно, предвкушая, что смогут рассказать своему дяде обо всех своих подвигах – хотя он скорее ожидает, что их обучение владению оружием займет наиболее важное место в любой истории, которую они собираются ему рассказать, – а затем Кили толкает Фили локтем, и тот делает глубокий вдох, прежде чем торопливо спросить: - Не мог бы ты рассказать нам, куда ты ездил? Мгновение Торин колеблется. Он не планировал рассказывать об этом никому, кроме Фрерина и Дис, но Фили и Кили были близкими друзьями Бильбо, и хотя он понимал, что сейчас это не имеет значения, ему все равно казалось, что они имеют право знать. Поэтому он наклоняется ближе и заговорщицки шепчет: - Вы умеете хранить секреты? Два восторженных кивка - не самая обнадеживающая вещь на свете, но придется смириться. - Я ездил в Шир и помогал хоббитам защищаться от нападения волков. Их глаза округляются. - Что такое "хоббит"? - спрашивает Кили. - Сколько варгов ты убил, дядя Торин? Торин слегка хмурится. - Балин еще не рассказывал вам о других расах? - Он рассказывал, и я помню, что он тоже рассказывал о хоббитах, - быстро говорит Фили, бросая обвиняющий взгляд на Кили. - но Кили не слушал. Это был день, когда он получил свой первый лук. - Эй! - возмущенно говорит Кили, хотя не совсем ясно, то ли потому, что он думает, что это неправда, то ли потому, что Фили донес на него. Торин бросает на него укоризненный взгляд, и юный гном успокаивается, хотя все еще выглядит немного возмущенным. - Ну, Фили, что ты помнишь о хоббитах? Молодой гном выпрямляется во весь рост – который все еще далек от роста Торина, но, по крайней мере, он возвышается над Кили – и переходит на декламирующий тон, который узнал бы каждый учитель. - Хоббиты, которых также называют полуросликами из-за их невысокого роста, живут далеко на западе в стране под названием Шир. У них нет бород, огромные ступни и они не умеют сражаться. Большинство из них - фермеры. И ходят слухи, что они изобрели курительную трубку. Очевидно, что на Фили больше всего произвела впечатление последняя информация. Торин кивает. - В основном это верно, хотя я могу сказать, что им не нравится, когда их называют полуросликами. Я хорошо знал одного хоббита, и он всегда заявлял, что он "не является половиной чего бы то ни было", и я могу только согласиться с этим утверждением. - Он пристально смотрит на обоих своих племянников. - Что касается их воинских способностей...… это правда, что они мало что знают о войне, потому что на их земле царит мир, но не стоит недооценивать хоббитов, которым угрожает опасность. Я видел, как одна из их женщин противостояла волку, вооруженная только куском дерева. Глаза Фили и Кили округлились еще больше. - Только палкой? Торин торжественно кивает. - Ты можешь научить нас этому? - спрашивает Кили. Торин качает головой. - Я бы предпочел, чтобы ты сражался против варгов настоящим оружием, малыш. Видишь это? - Он слегка приподнимает тунику, чтобы показать им новый шрам, оставленный волчьим когтем. - Волки - опасные звери. Они оба понимающе кивают, но Фили не может удержаться и спрашивает: - А ты научишь нас, как с ними бороться? - Теперь я могу это делать. Мы включим это в ваши обычные тренировки. Самое время сделать их немного разнообразнее. Однако, прежде чем они успевают прийти в восторг от такой перспективы, Торин говорит: - Вам следует прибраться здесь. Я точно знаю, что Дис планировала навестить вас. Торин с трудом сдерживает улыбку при виде того, как два маленьких ураганчика начинают лихорадочно носиться по комнате. И находит подходящее время, чтобы бесшумно исчезнуть - он не дурак и не хотел бы, чтобы Дис узнала, что на самом деле он даже не осуждал ее сыновей за то, что они натворили такой бардак в своей комнате.

***

Торин совсем не удивлен, что на третий день после возвращения оказался загнанным в угол большей частью своей бывшей компании, но сказать, что он ожидал этого, тоже было бы ложью. Что определенно не удивляет, так это то, что Двалин идет впереди с грозным видом. По правде говоря, Торин был несколько насторожен, так как до сих пор ни разу не был причиной гнева своего друга, но отвечать за свои поступки ему все же придется, и не важно - король он или нет. - Говори, - резко требует гном. Торин умоляюще поднимает руки. - Успокойся, Двалин. Что случилось? - Что случилось? Ты спрашиваешь меня, "что случилось"?! - Торин хмурится, понимая, что, возможно, недооценил уровень гнева Двалина. - Ты ушел, не сказав никому ни слова, вот что случилось! Тебя не было несколько месяцев, и никто даже не знал, где ты! Торин вздыхает. - Это было необходимо. Двалин выглядит так, будто вот-вот взорвется. Балин, пытаясь предотвратить надвигающееся извержение вулкана, прерывает его. - Почему, Торин? Мы считаем, что заслужили право знать. Торин замолкает. Балин всегда умел несколькими словами заставить другого почувствовать себя виноватым. - Потому что вы бы попытались остановить меня. Или составить мне компанию. - Чертовски верно, мы бы так и сделали! - подхватывает Глоин. - Король Эребора не может просто так разгуливать по сельской местности без сопровождения! - Осознав, насколько близок он был к тому, чтобы нагло отругать своего короля, Глоин краснеет. - Прошу прощения, Ваше Величество. - Я уже просил вас всех называть меня Торин, - вздыхает гном. - И это путешествие я должен был выполнить в одиночку. Оно было важным и очень личным. - Настолько важным, что вы пошли на риск быть пойманным на дороге нашими врагами? - мрачно спрашивает Двалин. - Да, - просто отвечает Торин, и в его голосе звучит твердая убежденность в правоте своих действий. - Из всех твердолобых, упрямых... – некогда громкое слова Двалина переходят в сердитое бормотание. - Двалин пытается сказать, - вставляет Бофур, - что после того, что ты нам рассказал, мы все считаем неправильным не знать, по крайней мере, где ты находишься. Вы могли бы просто приказать нам остаться, и мы бы подчинились. По крайней мере, мы бы знали, что происходит. Торин приятно видеть их уважение – почти такое же, как во время их поисков, – но в своих убеждениях он был тверже скалы. - Ты, может, и не стал бы этого делать, Бофур, - замечает он, - но Двалин наверняка бы тайком последовал за мной, и я бы не точно смог от него отбиться. - Спасибо и за это, - ворчит Двалин, что не является отрицанием, возможно, потому, что Торин до неприятного прав. Торин смотрит на группу гномов, собравшихся перед ним, и понимает, что они действительно заслуживают того, чтобы знать правду. - В следующий раз я первым делом сообщу вам, - тихо обещает он. - Хотя я не думаю, что потребуется еще одно подобное путешествие. Балин улыбается ему и похлопывает по плечу. - Рад это слышать, парень. Двалин все еще смотрит с подозрением, но тоже кивает – в конце концов, Торин ему никогда не лгал – и после этого остальные встают в очередь, чтобы также похлопать по плечу своего короля или сказать ему пару слов, не всегда ласковых. - Эй, - говорит Бофур с опасным блеском в глазах, - у тебя уже был праздник в честь возвращения? Его предложение получило восторженное одобрение, и даже если бы Торин был склонен наложить вето на эту идею, он, несомненно, был бы увлечен запатентованным гномьим принципом "используйте любой повод, чтобы пить и пировать". Даже если на самом деле Торину просто хотелось еще немного поспать, прежде чем снова вернуться к горе бумаг на столе в своем рабочем кабинете.