lay down your sweet and weary head

Головная боль, вызванная этой отвратительной неделей, похоже, не собирается утихать. Особенно когда Фрерин входит в кабинет Торина с необычайно серьезным выражением лица, как раз после того, как Торин обсудил с Фаратом предварительные планы переселения и переговоров с Железными Холмами. Торин настороженно смотрит на него, сохраняя спокойствие, пока Фрерин некоторое время расхаживает перед столом. Его брат возится с пряжкой своего ремня, и когда он, наконец, начинает говорить, его речь быстра и слишком тиха: - Я подумывал о том, чтобы уехать из Эребора на некоторое время. Попутешествовать. Торин пристально смотрит на него. - Я всегда хотел побольше узнать о Средиземье, - продолжает Фрерин, еще больше нервничая из-за продолжающегося молчания Торина. Торин открывает рот, затем снова закрывает его. Он никогда даже не предполагал, что Фрерин может захотеть чего-то подобного.....Конечно, в его прошлой жизни это было невозможно. Вот уже много лет Фрерину удается удивлять своего старшего брата, хоть и к большому удовольствию Торина. Однако, несмотря на это, авантюра, которую задумал его младший брат, ему вовсе не нравится - одной мысли о том, что Фрерин исчезнет из его поля зрения на столь долгий срок, достаточно, чтобы его сердце ушло в пятки. Торин внимательно смотрит на него, сначала в попытке выиграть время, а затем потому, что в позе Фрерина есть нечто странное. Да, в поведении брата чувствуется нервозность, но под ней Торин видит только окончательную решимость. - Ты ведь уже принял решение, не так ли? Фрерин пожимает плечами, почесывая бороду. - Я думал об этом некоторое время. - Я бы не хотел, чтобы ты уходил, - говорит Торин осторожно, и да, это эгоистично. Брови Фрерина сходятся на переносице, что является зеркальным отражением упрямого выражения лица самого Торина, и в нем он узнает гнома, который вонзил свою кирку в камень и не собирается сдвинуться с места. - Ты не хуже меня знаешь, что я здесь практически бесполезен, Торин. Позволь мне выйти в мир, возможно, там я найду своё призвание. Торин никогда не слышал, чтобы Фрерин говорил так серьезно, и одно это могло убедить гнома в том, что желание его брата абсолютно искреннее. - Я не хочу, чтобы ты уезжал, nadad, - тихо говорит он, - но если ты действительно веришь, что это твой путь, я не буду тебя останавливать. Только, пожалуйста, пообещай мне иногда возвращаться домой, чтобы мы могли знать, что у тебя все хорошо. Улыбка Фрерина сверкает ярче летнего солнца. - Думаю, я смогу это устроить. - Будь осторожен. Мы и так уже многих потеряли. Фрерин кивает и затем крепко обнимает Торина. - Ты тоже будь осторожен, Торин. Я не хочу, вернувшись, обнаружить, что кто-то убил тебя. Он приподнимает бровь. - Зачем кому-то понадобилось бы убивать меня? - Я не знаю, - ухмыляется Фрерин, - но мы же говорим о тебе... Торин вздыхает, пытаясь не закатывать глаза, что он обычно и делал, слыша от Фрерина очередную невероятно уморительную шуточку. - Очень смешно. Фрерин уже почти вышел за дверь, когда Торин окликнул его: - О, и Фрерин? Прошу тебя, сообщи Дис, Фили и Кили, что ты уходишь. Стон Фрерина, наверное, был слышен половине горы. - Ты жестокий, очень жестокий гном, брат. Но Торин только вздыхает, привычная искра веселья исчезла. - Я могу отпустить тебя, Фрерин, потому что это твой выбор, и я бы не стал удерживать тебя здесь против твоей воли, но это не значит, что я рад этому. Рассказать Дис - это самое меньшее, чего ты заслуживаешь за наше беспокойство о тебе. - Ты не из тех, кто любит поговорить, Тор, - сухо замечает Фрерин, но выражение его лица становится серьезным. - Я долго думал об этом, честное слово. И это будет правильно. Торин мгновение смотрит на него, не на шутку ошеломленный глубиной убежденности, которую он обнаруживает в глазах Фрерина. Возможно, это правильно для него – никогда прежде его брат не вкладывал всего себя в идею до такой степени, за исключением защиты своих сородичей, а это для гнома так же естественно, как дышать, и действительно ли это то, что нужно Фрерину? И все же, Торин не будет стоять у него на пути. - Я понимаю, - бормочет он, и Фрерин снова расплывается в улыбке. - Мы устроим праздник в честь твоего отъезда завтра, если ты сможешь немного подождать. - Конечно, melhekel. Торин с легкой улыбкой на лице машет рукой. - А теперь кыш отсюда. Мне нужно работать.

***

Дис... не очень хорошо восприняла новость об уходе своего брата. О, она кивает и улыбается и не бьет Фрерина, когда он сообщает ей данную новость, но что-то в выражении ее лица застывает, этого они не видели со дня смерти Вили. После чего, кстати, она стала еще больше защищать свою близкую семью, чем среднестатистический гном или, скажем, медведица мать, защищающая своих детенышей. Теперь Фрерин собирается уйти из-под ее бдительного присмотра, а у Дис не было и двух жизней, чтобы научиться отпускать других, как это делает Торин. Чрезмерная склонность к покровительству и заботе о своей семье всегда была присуща потомкам линии Дурина. Фили и Кили тоже не очень рады прощаться со своим "веселым" дядей, но, по крайней мере, их глаза сияют от общего волнения по поводу множества приключений, которые непременно ждут Фрерина в дороге. Торин уже предвидит несколько месяцев настойчивых уговоров о самостоятельной поездке, в которую непременно захотят отправиться эти два маленьких озорника, но он сомневается, что Дис сдвинется с места – по крайней мере, до тех пор, пока она не привыкнет к отсутствию Фрерина. Проходит около недели, прежде чем Торин решает, что она готова поговорить с ним. Когда он находит Дис в ее покоях, то застает ее сидящей перед зеркалом и теребящей косички, которые указывают на ее статус принцессы из рода Дурина. - Namad, - тихо приветствует он. Она отвечает ему усталым кивком, под ее глазами видны темные круги. - Ты редко присутствовала на ужинах, - говорит Торин, стараясь, чтобы его тон оставался нейтральным. - Мы беспокоимся о тебе. - Я не была голодна. - Она опускает взгляд на свои беспокойные пальцы. - Все, о чем я могу думать, это о том, как Фрерин дразнил меня за то, что я была привередлива в еде, когда была маленькой. Ох, Торин, как ты мог позволить ему уйти? Как? Боль в ее голосе почти осязаема, и Торину приходится сдержаться, чтобы не поморщиться. - Возможно, я наконец-то научился не пытаться диктовать кому-то, как жить, - мягко замечает он, но в глазах Дис все еще сверкает гнев, поэтому он решает говорить по другому. - Он сам этого хотел, - просто отвечает Торин. - Мы оба знаем, что он чувствовал себя неуютно с тех пор, как я перезимовал в Шире; возможно этот отъезд - это именно то, что ему нужно, чтобы найти себя? Я не могу стоять у него на пути, как король или как брат. - Он с нежностью смотрит на свою младшую сестру. - Сколько раз ты на него кричала? Она улыбнулась сквозь слезы. - Много. Просто... после Вили я остаюсь "на плаву" только благодаря семье и поэтому цеплялась за нее как могла. А потом была... твоя история, Торин.....Грустная и мрачная. Торин молчит несколько долгих мгновений, уставившись в стену. Затем он тихо говорит: - Я никогда не хотел говорить тебе или кому-либо еще на самом деле. Я знал, что это только приведет к ненужной боли и сомнениям. Но ты не переставала спрашивать, не переставала замечать происходящее, а я вредил себе своим молчанием, слишком сильно разрываясь между прошлым и настоящим, чтобы заботиться о тебе так, как ты заслуживаешь. - Он протягивает к ней руку с молчаливой мольбой. - Поэтому я рассказал тебе обо всем. Но я никогда не хотел, чтобы это заставило тебя бояться, namadith. Возможно, по прошествии стольких лет, когда она берет его руку в свою маленькую, крепкую и настоящую, Торин не должен испытывать облегчения, но, тем не менее, он благодарен ей. - Ты когда-нибудь сожалел о том, что у тебя появился второй шанс, что тебе дали вторую жизнь? - спрашивает Дис, сверля Торина взглядом, не требуя ничего, кроме честности. - Нет, - без колебаний отвечает он. - Я желал о многом в своей жизни, некоторые вещи причиняли больше боли или счастья, чем другие, но я никогда не жалел, что проснулся снова. - Он улыбается ей со всей любовью, которую чувствует. - Если я смог увидеть тебя и Фрерина живыми и здоровыми, значит это стоило того. Дис сдержанно всхлипывает, а потом кидается в объятия своего брата, прижимается к нему, в поисках тепла. Торин крепко обнимает ее в ответ. - Как ты думаешь, Фрерин вернется? Он тяжело вздыхает, гладя Дис по ее длинными и шелковистым волосам. - Я не знаю, namadith, я могу только надеяться. Наш брат сильный и умный, он сделает все возможное, чтобы выжить. Она кивает, уткнувшись в его плечо, возможно, не совсем уверенно, но уже спокойнее, и они остаются стоять, прижавшись друг к другу, пока Дис, наконец, не погружается в столь необходимый ей сон. Торин накрывает ее неподвижное тело одеялом и целует в лоб, прежде чем покинуть ее покои. Самая тяжелая рана, которую нанес им уход брата, была залечена.

***

Пока Дис спала, Торин отправился на поиски Балина, полный решимости решить один из следующих важных вопросов. Он находит своего старого друга в библиотеке – не слишком удивительно – с Ори – немного неожиданно, но затем Торин смутно припоминает, что молодой гном учился на писца в той жизни, и уже не так удивлен пребыванием молодого гнома рядом со своим верным советником. Балин бросает один взгляд на Торина и с улыбкой отпускает Ори, похлопав того по плечу, на что Торин отвечает тем же. Не только Дори и Нори питают слабость к этому застенчивому гному. Торин с тихим вздохом опускается на стул, на котором только недавно сидел Ори. - Ну что? - спрашивает Балин, понимающе сверкая глазами. Торин кивает. - Сейчас она спит. - Хорошо. Мы все начали немного волноваться. Интересно, продумал ли Фрерин до конца свой план? - Я думаю, что да, - тихо признается Торин. - Иногда он может быть немного дерзким, но Фрерин знает, насколько серьезным и важным является это решение. Балин склоняет голову, соглашаясь со словами Торина. Прежде чем его советник успевает сказать что-нибудь еще, Король продолжает: - Ты можешь устроить так, чтобы я уехал на неделю через несколько дней, Балин? Балин приподнимает густую белую бровь. - Обычно такие вопросы рассматривает Совет. - Совет просто скажет "нет", - процедил Торин сквозь стиснутые зубы. - Они все еще сердятся на меня за то, что я так надолго уехал в Шир. Балин издает звук, который любой другой гном воспринял бы как фырканье. - У гномов действительно хорошая память. - Он серьезно смотрит на Торина. - Это из-за Фрерина? Для Балина Торин всегда был как открытая книга, поэтому он даже не пытается это отрицать. - Я хочу взять мальчиков на прогулку. - Он почесывает голову чуть ниже макушки - нервная привычка, которая появилась у него за последние годы. Он терпеть не может тяжелую корону цвета воронова крыла, которую обязан надевать на любые официальные мероприятия. Она тяжелая и сидит у него на голове, и словно держит ее в каменных тисках, и это несмотря на не самые приятные воспоминания, которые у него все еще связаны с этой проклятой вещью. Даже когда он надевает более светлую одежду, сшитую специально для него, он часто испытывает "фантомный зуд". - Я провожу с ними недостаточно времени. Балин, столь же открытый, как и Торин, смягчается. - Ты хороший дядя, Торин. Твои племянники прекрасно понимают, что твое время, как короля, ограничено. Торин вздыхает и опускает руку обратно на стол. - И я благодарен им за это понимание, но оно не исправляет ситуацию. Они - моя кровь, Балин. Он видит тот самый момент, когда Балин сдается, и у другого гнома вырывается почти беззвучный вздох. - Тогда хорошо. Я возьму твои дела на себя на неделю. Торин в три быстрых шага обходит стол и хватает Балина за руку, как они всегда это делали. Их лбы соприкасаются более мягко, чем обычно это случается у Двалина и Балина, но он знает, что его улыбка и теплота в голосе расскажут Балину все, что ему нужно знать. - Спасибо, bâhâl. Балин похлопывает его по руке. - Не думай об этом, парень. Принцы будут в восторге, если хорошо проведут со своим любимым дядей.

***

Сообщение новостей Фили и Кили приводит к предсказуемым, но все равно согревающим душу радостным возгласам и возбужденному лепету. - Мы не уедем далеко от Эребора, - предупреждает Торин, но в этот момент невозможно сдержать их радостные возгласы. – Куда мы направимся, в Дейл?.... - начинает Кили. – ....На север или на юг..... – продолжает Фили. – ......Или на запад? - заканчивает Кили, и весь разговор превращается в непрерывный поток фраз между двумя братьями. Торин не может удержаться от смешка. - Мы пойдем в лес вдоль северного склона. Улыбка Кили, как ни странно, становится шире. - А охота будет? Можно мне взять с собой лук? - И рыбачить будем? - подхватывает Фили. - И собирать ягоды? - Да, мы можем поохотиться и порыбачить, и да, ты должен взять свой лук, Кили, - терпеливо ответил Торин. - Я не думаю, что сезон сбора большинства ягод уже наступил, Фили, но мы сделаем всё, что в наших силах. Фили невероятно любил сладкое или то, у чего есть сладкий вкус, как те же самые ягоды. К чернике молодой гном питал особую слабость. Она росла на склонах ранней осенью, и даже поддразнивания Кили по поводу того, что он с таким же успехом мог бы быть эльфом с такими предпочтениями, пока не заставили его разлюбить эту ягоду. Ему потребовалось некоторое время, чтобы убедить два энергетических попрыгунчика лечь спать в обычное время – теперь Торин понимает, что было своего рода стратегической ошибкой объявить о будущей поездке прямо перед сном, – но как только они оба крепко заснули, Торин может наконец-то начать готовиться к поездке.

***

Сначала Торин застает Кили одного, когда тот уходит собирать хворост для их небольшого костра. - Почему ты не сказал Фрерину остаться? - спрашивает Кили, прежде чем Торин успевает затронуть эту тему. Он печально улыбается – ни у одного из его племянников не хватает ума понять, почему он вдруг нашел время для этой маленькой экспедиции именно сейчас. - Я не имел на это права. - Но ты же Король. Губы Торина кривятся в усмешке. - И все же я не могу диктовать своим подданным, что им делать. Как брат, я мог бы умолять его не уезжать, но я бы не стал отказывать ему в желании его сердца. - Но мы же здесь, - говорит Кили, и в его голосе слышится растерянность. - Семья - это самое важное, что может быть у гнома, - кивает Торин, наклоняясь ближе. - Но этого не всегда бывает достаточно. Фрерин так и не нашел свое ремесло, и, хотя он очень сильно любит нас всех, ему нужно найти себя, прежде чем он сможет вернуться домой навсегда. Кили кусает нижнюю губу, обдумывая это. - Но он вернется? Торин открывает рот, чтобы произнести решительное "да", но колеблется. - Я думаю, что его сердце в конце концов приведет его домой, - наконец бормочет он. Если он еще жив, чтобы вернуться обратно. Торин лучше, чем кто-либо другой, знает, насколько опасны дороги, и какими они могут стать в будущем. Темнота не пощадит Фрерина, одинокого гнома в глуши Средиземья. Он может только надеяться на то, что у его брата все хорошо. - Но когда и при каких обстоятельствах, я не могу сказать. Возможно, для этого нужно больше времени. Кили кивает, расплетая растрепанные косички. Через мгновение он говорит: - Думаю, на Фили его уход сказался сильнее, чем на мне. - Я поговорю с Фили, - отвечает Торин. Кили знает своего брата лучше, чем кто–либо другой в мире - если он говорит, что Фили горюет, значит, так оно и есть. Дис как-то заметила, что ей показалось странным, что Торина тянуло к Кили, молодому беззаботному парню, а Фрерина - к Фили, более взрослому и спокойному, но для Торина это всегда имело смысл. Он одинаково обожает обоих своих племянников, но Фили не нуждается в том, чтобы он усиливал свою и без того порой поразительную суровость, так же как Кили не нуждается в том, чтобы брат поощрял его быть еще более озорным. Таким образом, между ними четырьмя выстроился некий своеобразный баланс. Торин приходит в себя и видит, что Кили смотрит на него серьезными глазами, склонив голову набок, но затем момент проходит, и на лице его племянника появляется улыбка, когда он внезапно меняет тему с поразительной быстротой для его юного возраста. - Я не могу дождаться, когда ты позволишь мне отправиться навстречу приключениям. Торин недоумевает, в чем же он так ошибся, когда сказал, что приключения - это то, к чему нужно стремиться, а не случайная необходимость, которой следует избегать. Они никогда не приносили гномам пользы. - Подожди, пока не станешь достаточно взрослым, чтобы отрастить настоящую бороду, хорошо, малыш? - мягко говорит он, проводя костяшками пальцев по заросшей редкой щетиной щеке Кили. Кили хихикает, уворачиваясь от его прикосновения. - Она никогда не будет такой же длинной, как у тебя, дядя. Торин вспоминает о десятилетиях, которые он провел с бородой, остриженной почти наголо, и только пожимает плечами. Долгое время он не знал, какой длины может вырасти его борода, потому что в его прошлой жизни у него не было такой возможности. Теперь он обнаружил, что густые волосы на его подбородке с редкими серебристыми прядями, оттеняющими черный цвет, имеют средне длину, как у большинства гномов - приемлемо, конечно, но ни в коем случае не роскошно, – и он совершенно счастлив от этого, какой бы неблагодарной не была эта мысль. Было достаточно сложно привыкнуть даже к бороде такого размера, а такая густая и длинная, как у Глоина, была бы совершенно непрактичной. - Я бы не был так уверен в этом, azyungal, - наконец говорит он. - Хотя, конечно, если ты продолжишь специализироваться на стрельбе из лука, у тебя, возможно, никогда не вырастет борода, как у дяди Балина. - Я об этом не подумал, - бормочет Кили, слегка удивленный. Торин улыбается и снова касается щеки Кили. - Ну, пока тебе не о чем волноваться. У тебя еще есть время принять решение. Проворным движением Кили придвигается достаточно близко, чтобы прижаться к боку Торина. - Но ты ведь будешь с нами, дядя, правда? Ты же не уйдешь, как дядя Фрерин? Свободной рукой Торин притягивает его ближе, пока Кили не устраивается поудобнее у него на плече. - Я буду рядом с вами, - тихо клянется он, смотря вниз, чтобы передать свое обещание самому камню этой земли, а затем, поколебавшись всего мгновение, поднимает глаза к небу и также посылает свое обещание звездам.

***

Следующие несколько дней они провели за довольно приятными занятиями: рыскали по лесу в поисках дичи, дрались и до поздней ночи рассказывали истории. К большому удовольствию Фили, они даже нашли немного ранней лесной земляники. Кили отправился на охоту за дичью для их вечернего ужина, предоставив Торину возможность понаблюдать за Фили и поговорить со своим старшим племянником. - Ты почти вырос, мой маленький львенок, – произнес Торин с невероятной нежностью, и он понимает, что, возможно, чувствует себя немного более сентиментальным, чем обычно. Фили поднимает взгляд от кострища, в котором он разводит огонь, и выглядит удивленным и довольным одновременно. Торин не всегда называет его так, но он знает, что его старший племянник обожает это ласковое слово, когда оно слетает с его губ. - Еще не совсем, дядя, - отвечает он. В то время как большинству юных гномов не терпится повзрослеть, Фили, похоже, доволен тем, что время течет своим чередом – Торин, конечно, не был таким мудрым в его возрасте. - И я эгоистично рад этому, - признается Торин. - Очень скоро ты тоже захочешь уйти, а это всегда тяжело. Твоя мама очень ценит то, что ты рядом, даже больше, чем она может выразить словами. Фили кивает, сверкая золотыми локонами в сумерках. - Ты знаешь, почему дядя Фрерин хотел уехать? Это же не связано с нами, правда? - Нет, конечно, нет, - тут же отвечает Торин, пораженный тем, что Фили вообще могла прийти в голову такая нелепая мысль. - Ты же знаешь, Фрерин обожает тебя. И, если уж на то пошло, это я подтолкнул его к отъезду, пусть и случайно. - Он замолкает, собираясь с мыслями. - Я думаю, что то, что ему какое-то время пришлось заменять меня на королевском посту, очень сильно повлияло на него, даже больше, чем я предполагал в то время. Он был очень несчастлив в те месяцы и боится, что ему придется повторить нечто подобное снова. А твой дядя еще не нашел свое ремесло, которое могло бы успокоить его сердце, когда он расстроен, и не нашел своего Единственного. - Но разве его Единственный не мог быть в Эреборе? - спрашивает Фили, широко раскрыв глаза. Торин качает головой. - Не обязательно. Как ты знаешь, мой Единственный родился и живет не в Эреборе. Кроме того, я думаю, что это лишь второстепенная мотивация для Фрерина. Я просто имел в виду, что здесь некому удержать его дома. Как бы сильно мы все его ни любили, это не совсем одно и то же. На лице Фили появляется недоверчивая гримаса, но он еще молод, и, возможно, у него еще есть годы, прежде чем он встретит своего Единственного, если его сердце будет к этому готово. Однажды он поймет..... Позже, завернувшись в спальный мешок, Фили тихо, чтобы не разбудить мирно посапывающего Кили, шепчет: - Как ты думаешь, adad гордился бы мной? Торин улыбается, глядя в темное небо, усыпанное звездами. - Я знаю, что он точно гордился бы тобой. Как и я.

***

В их последнее утро Торина будят чужие руки, трясущие его за плечо. - Просыпайся, дядя Торин! Нам пора идти? Торин тщетно пытается прогнать сонливость с глаз – первые лучи солнца едва показались из–за Туманных гор - и ворчит: - С чего вдруг такая спешка? - Нам нужно вернуться к ужину! - громко говорит ему Кили. - Бомбур пригласил нас, или ты забыл? И он готовит самую вкусную еду! Торин, на самом деле, правда забыл о приглашении Бомбура на их совместный ужин. - Зная Бомбура, он, вероятно, пригласил всю компанию, - говорит он. Фили и Кили абсолютно согласны со своим дядей. - Не волнуйся, дядя, Бомбур всегда готовит достаточно еды для всех! С этим Торин не может поспорить, поэтому он позволяет двум своим вихрастым племянникам потянуть его тяжелую тушку за собой, и готовится к вечеру, наполненному болтовней и теплыми улыбками.

***

Он стоит на крепостном валу, в тишине и безопасности рядом с несколькими стражниками, стоящими по обе стороны на почтительном расстоянии, и смотрит на долину и большие ворота, а сильный ветерок треплет его косы, когда странный скрипучий звук привлекает его внимание к колонне рядом со ступенями. Молодой гном встречается с ним взглядом, замирая на полушаге и выглядя совершенно подавленным. Он кажется смутно знакомым, коренастый, рыжеволосый, у него уже отросла довольно большая борода, что-то знакомое в форме его носа и глазах. Торин испуганно втягивает воздух, когда узнает в парне сына Глоина, Гимли. Ему становится стыдно – он был невнимателен, настолько сосредоточен на своей старой компании, что совершенно не замечал, как новое поколение превращается в прекрасных гномов. У него сохранилось лишь одно или два смутных воспоминания о молодом гноме с огненной шапкой волос из Эред Луина, умолявшем разрешить ему отправиться в поход вместе с остальными. Гимли, которого он видит сейчас, молод и уверен в себе и явно больше не ребенок. Он также смотрит на Торина с неоправданным благоговением, сияющим в его глазах. В этой жизни он время от времени видел сына Глоина и Гимхалы, он часто бывал в Синих горах с его родителями, следя за тем, как Глоин выступает в качестве посла. Он смутно помнит что-то о "многообещающем мастерстве владения топором", но не более того. - Рад встрече, Гимли, сын Глоина, - говорит Торин как раз с той долей серьезности, которая не должна звучать угрожающе, но все же придает происходящему ощущение серьезности. - Melekh, - почти застенчиво отвечает Гимли и кланяется так низко, что Торин невольно морщится от сочувствия к спине молодого гнома. - Что привело тебя сегодня сюда? Гимли выглядит удивленным, как будто он ожидал, что Торин поприветствует его, а затем не предпримет никаких попыток завязать разговор. - Иногда мне нравится бывать на свежем воздухе, - нерешительно говорит он, без сомнения, понимая, что это несколько недружественный ответ. Торин кивает, окидывая взглядом длинную долину, плавно спускающуюся к Долгому озеру. - Ты ведь привык путешествовать, не так ли? - Да, мой лорд. - В этом нет ничего постыдного, - довольно мягко говорит Торин. - Скажи мне, как проходит твое обучение у топора? По лицу Гимли расплывается лучезарная улыбка, наполненная энтузиазмом, с которым едва ли может сравниться по интенсивности копна его волос на макушке, и Торин с радостью слушает его рассказы о тренировках и о невероятном мастерстве мастера Двалина. И так, Гимли, сын Глоина, которому всего пятьдесят лет, преподносит Торину еще один урок, который он должен был усвоить давным–давно (хотя он чувствует, что его уникальная ситуация отчасти оправдывает его упрямство) - прошлое может быть поучительным в формировании будущего, но именно на само будущее нужно смотреть в первую очередь. На это ушло много лет, много сомнений и противоречий, но Торин наконец-то смог увидеть Эребор, который сияет достаточно ярко, чтобы выдержать даже самую мрачную тьму, уготованную им всем самой судьбой.