Последний ведьмак: Эпоха титанов

***

Имир бежала по тропам, ловко огибая корни и низкие ветки, вглядываясь в каждый уголок. Сердце стучало громко, отдалённо напоминая ей об упущенном времени, о панике внутри. Ветер развевал её светлые волосы, цепляясь за них, будто лес сам хотел её остановить, но девочка была непреклонна. Она вспоминала: у самого оврага, где грибы росли под корнями, она зацепилась за сучок… Или, может, дальше, у ручья? Она не была уверена, и это лишь подливало масла в огонь её тревоги. А тем временем, в другой части леса, мальчик — невысокий, с задумчивыми глазами цвета утреннего чистого неба — шёл медленно, будто не желая спешить. Его шаги были лёгкими, но твёрдыми, он знал этот лес, как свои пять пальцев. Остановившись у тихого ручья, он опустился на корточки, черпая пригоршнейСложенные вместе в виде продолговато-круглого вместилища обе ладони или одна ладонь с согнутыми пальцами так, что можно туда чего-н. насыпать, налить или что-н. загрести. прохладную воду, когда вдруг его взгляд зацепился за нечто сверкающее у самой кромки воды. Блеск был неестественный для леса — ни капля, ни камушек. Он осторожно потянулся вперёд и нашёл… заколку. Маленькую, но изящную, с вкраплениями жемчуга, она казалась частью какого-то далёкого и волшебного мира. Он повертел её в пальцах — жемчужины играли светом, отражая солнце, скользившее сквозь листву. И вдруг — вспышка. Не во внешнем мире — в сознании. Белое сияние, мягкое и тёплое, как объятие, пронеслось перед его глазами. Он увидел девочку. Светловолосую, с лучистыми глазами, что будто отражали всё добро этого мира. Она улыбалась каждому — и взрослому, и ребёнку. Подавала руку помощи, если кто-то споткнулся, делилась яблоками, собранными утром, и даже делала птичьи кормушки с другими людьми. Она была — светом. Тихим, мягким, добрым светом. И он не знал, как, но чувствовал — он видел её не впервые. Видение исчезло так же внезапно, как и пришло. Мальчик моргнул, осознав, что всё ещё держит заколку в ладони. И тогда он заметил её. Она стояла у дерева, сдержанно выглядывая из-за ствола, будто готова в любой момент скрыться. Девочка с белокурыми волосами — такая же, как в его видении. Та самая. Её глаза были полны тревоги, но не страха. Не враждебности — лишь осторожность и нежность, которая прорастала сквозь волнение. — Это… моя вещь, — негромко сказала она. Голос дрожал, но в нём была нотка достоинства, спокойного, как ручей перед ним. Мальчик не ответил сразу — только взглянул снова на заколку, потом на неё. И медленно, без слов, протянул её вперёд. И в этот миг их взгляды встретились. В воздухе повисло нечто необъяснимое — тишина, не давящая, а бережная. Словно всё вокруг остановилось, затаив дыхание. Ни шелеста, ни плеска воды — только двое, их дыхание и невидимая нить, протянувшаяся между ними. Словно они знали друг друга вечность. Словно были связаны не чем-то земным, а чем-то глубже — чем-то, что древнее времени. Имир подошла ближе, и её пальцы коснулись заколки — но заодно и его ладони. Касание было лёгким, невинным, но в то же время — магическим. Они оба всё ещё держали заколку, но теперь это было не про неё. Их руки соприкасались, нежно, тепло, и ни один из них не хотел отдернуть свою. В этом мгновении было что-то хрупкое и чистое, как капля росы на лепестке в первые минуты рассвета. Они смотрели друг на друга — не как дети, а как души, что вспомнили свою древнюю встречу. Имир чуть улыбнулась, и на её лице впервые с момента утраты матери вспыхнуло нечто похожее на настоящее спокойствие.

***

В это время Роза неслась по лесу, почти не касаясь земли. Высокие деревья тянулись вверх, их кроны сплетались, пропуская сквозь листву только редкие лучи солнца. Лес был огромным, почти безмолвным, будто затаил дыхание вместе с ней. Но ни шагов, ни знакомого голоса — подруги нигде не было видно. Роза прикусила губу, остановилась на мгновение, пытаясь сообразить, что делать дальше. И тут ей в голову пришла мысль — не самая разумная, но точно действенная. Отступив немного назад, она разбежалась и ловко запрыгнула на пониже свисающую ветвь. Словно лесная кошка, она поднялась чуть выше, ухватившись за сучки, и оказалась на крепкой ветке, откуда открывался вид на большую часть перелеска. Сидя уверенно, без тени страха, Роза всматривалась вдаль, перебирая взглядом каждый клочок света и тени. И вдруг… она увидела её. Имир. Её светлые волосы искрились в лучах солнца, что пробивались сквозь листву, обрамляя фигуру мягким сиянием. Девочка стояла неподвижно, а рядом с ней находился кто-то — силуэт, почти полностью скрытый в тени. Он был примерно её возраста, чуть выше ростом, и… их руки соприкасались. Долго. Спокойно. Почти бережно. Роза прищурилась. Лица мальчика не было видно, но сама поза Имир — расслабленная, тёплая, без капли напряжения — говорила больше любых слов. Она чувствовала себя в безопасности. Это не был случайный прохожий. Не кто-то пугающий. Наоборот… Имир будто бы знала его. Доверяла. — Кто же это?.. — прошептала Роза, и в груди у неё что-то щёлкнуло. Ригель! Её брат. Он тоже ушёл в лес, тренироваться. Ведь в прятки и догонялки с ребятами он не играл. И если кто-то и мог случайно наткнуться на заколку Имир — это был именно он. Всё складывалось. Заколка, свет, спокойствие подруги. Это должен быть он! Не раздумывая больше ни секунды, Роза грациозно спрыгнула с ветки, словно сама была частью леса. Её ноги мягко приземлились на землю, и она тут же сорвалась в бег. Её платье развевалось за ней, ветки скользили по коже, но она не замечала ни мелких царапин, ни усталости — только образ брата, и Имир рядом с ним. Она мчалась к ручью, сердце стучало в груди, полное ожидания и вопросов. А также облегчённости, что всё обошлось. По крайней мере, она так думала... Добежав до пары, Роза радостно крикнула: — Имир! Но тут же замерла, словно застыла в воздухе. Второй силуэт, который она видела издалека, совсем не был её братом Ригелем. Перед ней стоял незнакомый мальчишка, которого Роза видела впервые в жизни. Его фигура была скрыта в тени, и он казался таким же загадочным, как и казался ей издалека. Роза с тревогой и любопытством взглянула на Имир и тихо спросила: — Кто это? Имир словно вышла из какого-то транса, отвела руку, которая держала жемчужную заколку, и отпустила её. Мальчик, заметив напряжённость, сделал шаг назад и сказал спокойным голосом: — Мне пора идти. Но Имир не позволила ему уйти так просто — она сделала шаг вперёд и тихо спросила: — Как тебя зовут? Мальчик повернулся к ней полоборота и ответил: — Эрен. И почти сразу же растворился в тенях деревьев, добавив на прощание: — Вам лучше уходить, скоро закат. Девочки молча двинулись обратно к деревне, оставляя за спиной ручей и тень, в которой совсем недавно стоял Эрен. Лес начинал темнеть — солнечные лучи мягко скользили сквозь листву, окрашивая землю в золотисто-янтарный цвет. Тишину первой нарушила Роза, не выдержав: — Откуда он вообще взялся? — в её голосе слышались и беспокойство, и раздражение. Имир лишь пожала плечами. — Просто… случайная встреча. Роза фыркнула. — Хорошо ещё, что с тобой всё в порядке… и со мной. Но… — она вдруг резко повернулась к подруге. — Откуда у него твоя заколка? Ты вообще понимаешь, что если бы мы его не увидели, ты бы её и не нашла? Имир спокойно, почти безэмоционально, ответила: — Он бы не стал её забирать. Я… не думаю, что он хотел что-то плохое. Роза резко обернулась к ней: — С чего ты так решила? Ты же даже его не знаешь. Имир чуть пожала плечами и продолжила идти вперёд, не оборачиваясь. Роза раздражённо вздохнула и поспешила за ней, всё ещё кипя внутри: — Ты вела себя безрассудно, Имир. Мог бы оказаться кто угодно. Не забывай, элдийская империя расширяет свои границы. Это могли быть разведчики или солдаты. Мы ничего о нём не знаем! Имир чуть замедлила шаг и, глядя на высокие деревья, тихо произнесла: — Сюда они не дойдут. Лес слишком большой. Он как живая крепость… Только местные знают его тропы. — Всё равно! — не сдавалась Роза. — Это было опасно! В этот момент их спорный разговор прервала чья-то быстрая поступь. Из-за деревьев выбежал мальчишка — с копной угольно-чёрных волос, точно таких же, как у Розы. Это был Ригель. Он остановился, тяжело дыша, осматривая обеих. В его взгляде сверкнула тревога, граничащая с раздражением: — Вы с ума сошли?! Вечер в лесу — это вам не игры на лугу! Даже если вы знаете каждый корень под ногами, лес по вечерам другой. И если бы не твой крик, Роза, я бы не знал, где вас искать! Он строго посмотрел на сестру, затем на Имир. — Вы хоть представляете, что могло случиться? Имир молча смотрела в землю. Роза отвернулась, явно недовольная тем, что её тоже отчитали, хотя она всё же пыталась догнать подругу. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь вечерним щебетом птиц. И только где-то далеко, среди деревьев, листья колыхнулись так, будто за ними кто-то стоял… и слушал.

***

В это самое время мальчишка, Эрен, шел по узкой тропе, что вилась среди высоких деревьев, как змейка. Его шаги были почти бесшумны, движения — осторожны, будто сам лес мог вспугнуть. Он всё ещё помнил свой собственный совет: «до заката лучше уйти отсюда». И теперь старался ему следовать — не из страха, а из привычки. Однако мысли его не отпускали. Его взгляд то и дело уносился назад, в глубины леса, туда, где он недавно стоял с девочкой, имя которой так и не узнал. В памяти всплывало её лицо, мягкое, светлое, будто само воплощение тишины и уюта. Её глаза, спокойствие в них — редкость для таких лет. В груди становилось теплее. Он невольно улыбнулся. Непривычно. Но приятно. Дойдя до края леса, он приблизился к склону, где у подножья старого жилища сложил охапку сухого хвороста. Дом, будто забытый самим временем, едва держался — тонкие стены, покосившийся навес, выцветшие занавески. Внутри было полумрачно и тихо. На низкой лежанке, укрытая тонким одеялом, лежала пожилая женщина — её дыхание было ровным, но слабым. Эрен присел рядом, налил ей в глиняную миску горячего бульона из котелка, и, обмакнув ложку, аккуратно поднёс ко рту старушки. — Не хочу я... Ты поешь, Эрен. Молодым надо силы беречь, — слабо улыбнулась она, взглянув на него с нежностью. — Ты должна поесть, бабушка. Это поможет... — тихо, но настойчиво сказал мальчик. Он терпеливо ждал, уговаривал, и в конце концов женщина всё же уступила. Медленно, ложка за ложкой, ела, не сводя с него внимательного взгляда. — Как у тебя дела, милый? — вдруг спросила она, уловив перемену в его лице. — У тебя глаза блестят... Эрен на мгновение задумался. В его взгляде что-то изменилось — неосознанная мечта, мимолётная радость. — Кто она? — мягко спросила женщина, всё понимая. Он встрепенулся, словно пойманный на месте: — Нет-нет… Никто… Просто… шёл по лесу и встретил кого-то впервые за долгое время. Она… милая. У неё было… спокойствие. Настоящее. Женщина улыбнулась, но тут же начала закашливаться. Эрен поспешно убрал миску, поддерживая её за руку. В её глазах не было страха, лишь усталость. — Я сейчас заварю отвар… — быстро заговорил он, — это снимет боль… — Не надо, — слабо отмахнулась она, — всё в порядке, Эрен. Она устроилась поудобнее, глядя на потолок. Молчание затянулось, и вдруг, почти буднично, она произнесла: — Скажи мне, милый… сколько мне осталось? Он застыл. Плечи его напряглись, губы чуть дрогнули. Он хотел отвернуться, но не смог. Словно прошептал: — …ты рассвет уже не встретишь. Тишина упала на комнату, как покрывало. Эрен опустил голову, будто сам виноват в этом. Но старушка… улыбнулась. — Вот старая дура… — хрипло выдохнула она. — Проспала сегодняшний рассвет… да и до того тоже. Уже и не помню, когда в последний раз его видела. Говорила она легко. Не о смерти. А будто просто о мимолётном желании — о чём-то тёплом, ускользающем, но не страшном. Комок подступил к горлу Эрена. Он медленно отпустил её руку, которая казалась такой хрупкой и лёгкой. — Отдохни… Я попозже подойду, — почти прошептал он. Она снова улыбнулась, но взгляд её уже был не здесь. Он смотрел сквозь потемневший потолок, куда-то далеко-далеко, будто там, за границей вечера, уже медленно пробивался первый свет не пришедшего рассвета. Она прикрыла глаза. А Эрен, молча выйдя из дома, на миг задержался на пороге, вглядываясь в лес, откуда донёсся ветер — тёплый, словно дыхание самой памяти. Мальчику давно не было так тягостно на душе. Ком в горле только крепчал, будто каждый вздох отнимал силы. Сердце билось в бешеном ритме, и, не выдержав, Эрен сорвался с места — рванул в чащу леса, не разбирая дороги. Он отмахивался от веток, что хлестали по лицу и рукам, спотыкался, но продолжал идти, бежать — будто хотел убежать от самого себя. Сквозь стиснутые зубы вырвался крик — не злобы, а бессилия. Ему хотелось ударить по дереву, разрушить что-нибудь, только чтобы хоть на миг стало легче. У него была сила. Он мог спасти её. Он знал, как. Но эта сила — клеймо, печать, от которой нельзя скрыться. Стоит лишь воспользоваться ею — и сам дьявол, что притаился в тенях его прошлого, отыщет его. А он поклялся… поклялся своей семье, своей матери, что выживет любой ценой. И если нарушит эту клятву — их жертвы будут напрасны. Но разве можно просто смотреть, как умирает тот, кто стал тебе ближе всех? Та, что приютила, обогрела, кормила, улыбалась… та, что, зная всю его тьму, всё равно принимала его? Кто теперь ему ближе, чем она? Он не знал, что делать. Не знал, как жить с этим выбором — клятва или жизнь старушки, что так часто гладила его по голове, как когда-то делала мама. "Она всё равно бы умерла", — твердил он себе. — "Но… разве сейчас её время?" А она… Она ведь сама говорила — не нужно её спасать. Ведь он уже спас её — от одиночества. А хуже одиночества, по её словам, нет ничего. Буря в его душе не утихала, но тело устало. Он замедлил шаг и решил просто идти. Слушать лес. Впитывать его дыхание. Шорох листвы, стрекот насекомых, где-то вдалеке крик ночной птицы. Всё это казалось настоящим. Подлинным. Постоянным. Он начал замечать: падающий лист, след белки на коре, как медленно сочится капля росы на травинке. Всё это — напоминание: всё живое умирает. Всё в этом мире смертно. Рано или поздно… каждый покидает его. Мысли успокаивались, будто подчинялись ритму природы. Он шёл всё дальше, пока не услышал знакомый звук — журчание ручья. Подойдя ближе, замер. Там, у самой воды, на ровной траве, сидела она. Та самая белокурая девочка. Спокойная, почти неземная. Её глаза были устремлены в гладь воды, будто она слышала песню ручья. И в этот момент душа Эрена вновь дрогнула.