be my shelter when the angels disappear

Наклонившись вперед, Сукуна вдохнул едкий запах никотина и, будто преследуя какую-то цель, крепко обхватил меня руками и страстно прижался губами к шее. Слияние ощущений, пьянящий прилив адреналина и близость нашей связи создали узор эмоций, доселе неизвестный. В его объятиях я ощущала себя пойманной в ловушку радостного предвкушения и опасности, испытывая желания, которые предопределяют границы неизвестного.

• ────── ✾ ────── •

      Жизнь для меня всегда была интересной загадкой. Ориентироваться в жизни без любопытства — непростая задача. И как во всех испытаниях, в ней могут быть взлеты и падения, она может заинтриговать, а может нагнать скуку. Проживая в маленьком городке, я часто задаюсь вопросом, как долго я смогу продержаться без захватывающего чувства душевного волнения, связанного с поиском самой тайны.       Человеческой натуре присуще стремление исследовать непознанное, чтобы справиться с необъятностью жизни, которая часто ставит перед нами интересные задачи, не поддающиеся простому пониманию. Мать заметила, что моя склонность к необычному передалась мне от отца, который находил утешение в очаровании нетрадиционных открытий.       Он, как заядлый интриган, постоянно искал тайны, которые привлекали его больше, чем семейный уют, его манило, какие секреты могут быть скрыты в чужих землях. Слова моей матери, хотя и не были задуманы как оскорбление, несли в себе суровую правду: я, несомненно, дочь своего отца, потомок странника, который стремился к неизведанному.       В сущности, я сродни «дьявольскому отродью» своего отца, однако, как ни странно, это никогда не вызывало осуждения с чьей-либо стороны. Напротив, это свидетельствовало о неустанном любопытстве, которое подпитывало наше существование. В конце концов, склонность задавать вопросы и исследовать является неотъемлемой частью человеческого опыта.       Моя способность разбираться в тонкостях поведения окружающих часто приводила к обвинениям в грубости. Людям было неуютно, что я проникала в глубины их души, они чувствовали себя использованными. Но ведь жизненные истины не выставлены на всеобщее обозрение, не так ли? Что, если наше существование требует проницательного взгляда, чтобы выявить тончайшие нюансы, которые ускользают от обычного наблюдателя?       В детстве взрослые вызывали у меня большое любопытство. Однако с годами их жизнь, казалось, часто протекала по предсказуемому сценарию, завершаясь стремлением к общим желаниям — деньгам, славе и успеху. Первоначальная искра любопытства угасла, когда разговоры переходили на обыденные темы.       Я стремилась к более глубокому взаимодействию и искала дискуссий, которые захватили бы меня с первой секунды. Я жаждала познать неизвестное, желая разгадать сложный код, который определяет человеческий опыт. Для меня жизнь сулила интересные беседы, интригу, которая только и ждала, чтобы ее сплели из нитей вызова и тайны.       Мне нужен был стимул.       Я хотела чувствовать себя живой.       Довольно скоро я оставила попытки найти это.       Я чувствовала, что постепенно смиряюсь со своей скучной судьбой.       Пока не появился Ремен Сукуна.       Он приехал в наш городок где-то пару месяцев назад.       Однажды я увидела, как он стоит возле окна.       Он отбрасывал демоническую тень.       Он — дьявол у окна.       Впервые я встретила его на занятии. Мы учились в одной группе в колледже и поэтому часто пересекались на лекциях. Но никогда не общались. Он был довольно тихим, никогда не разговаривал, если только к нему не обращались, а когда задавали парный проект, он подходил к преподавателю и настаивал на том, чтобы работать в одиночку. Не думаю, чтобы я даже видела его на тусовках, периодически проходящих в кампусе.       Никто не знал, кем он был, откуда взялся, что ему нравилось, а что нет. Чем он занимается в свободное время, как живет. Он даже не рассказывал о своей семье. Казалось, ему не нравится ни с кем общаться. Маленький городок не вызвал у него интереса, как и жизнь в нем. В основном он держался особняком.       Он сразу же привлек мое внимание.       Мне понравилась его внешность — не то чтобы у меня был какой-то особый вкус, но я пришла к выводу, что он довольно симпатичный. Я заглядывалась, как двигаются его руки, когда он поднимал что-нибудь тяжелое, или как кривятся в легкой усмешке его губы, когда он находил что-то, достойное его внимания. Его светло-розовые волосы напоминали мне закат, когда небо окрашивается в приятный кораллово-розовый тон. Глаза у него были бледно-красного оттенка, как будто горели жарким пламенем в утреннем свете.       Черты его лица были неприкосновенны, почти как у древних мраморных статуй — совершенны в своей уникальности. Все в нем достойно поклонения. Он выглядел так, будто был самым любимым творением богов, окутанный драгоценным помазанием свыше. Красота всего живого была запечатлена в нем с момента его рождения. Но почему-то его не волновали подобные вещи. Казалось, ему нет дела ни до богов, ни до их даров.       Он предпочел не прославляться и не жить доблестно.       Он предпочел быть отголоском пламени и хаоса.       Ремен Сукуна был создан не для такой жизни.       Сейчас я понимаю — я была единственной, кто видел это своими глазами.       Потому что я была такой же, как он.       Я совсем не переношу скуку.       Мне удалось пообщаться с ним несколько месяцев спустя, на одной вечеринке студенческого братства, о которой я не вспоминала до этого момента.       Я задумалась, а не стоит ли мне уйти.       Прикрыв зевоту рукой, я встала.       В последнюю минуту я решила уйти.       Я хорошо помню, как он стоял у больших дверей из красного дерева и, словно ястреб, поджидал свою добычу. Скрестив руки на груди, он плотно прижимал их к жесткой кожаной куртке. Я не могла отвести от него глаз. Я не знаю, зачем я пришла на эту вечеринку, ведь я не хотела. Но он здесь.       И этого было достаточно, чтобы спокойно провести остаток скучного вечера.       Музыка ревела из динамиков. Играл какой-то шлак, какой обычно включают на вечеринках с алкоголем, но все танцевали так, словно это был их последний танец, странно двигаясь в такт и не соблюдая ни грамма приличий. Чудовища, невинные в своем безрассудстве. Вскоре включили движущиеся прожекторы, освещая зал цветовыми оттенками как в цирке, демонстрирующем иллюзию, чтобы скрыть наготу этого фарса.       В тот момент я потеряла Сукуну из виду.       И я пошла искать.       От толп людей разило алкоголем и потом. Громкие крики пронзали уши — еще немного и из моих собственных ушей пойдет кровь. Я бросила взгляд влево, вправо, затем вверх, на ступени винтовой лестницы и на открытые двери.       Сукуны нигде не было видно.       Довольно скоро мне захотелось домой.       Я проталкивалась сквозь массу тел, сплетенных в объятиях и танцующих в бессмысленных беспорядочных движениях, которые даже нельзя было назвать танцем. В помещении витал стойкий запах алкоголя, секса и наркотиков.       И совершенно случайно, в попытке найти выход, я нашла его.       Комната, ранее ничем не примечательная, теперь превратилась в театр жуткого искусства. Гнетущий металлический запах крови смешался с сыростью холодного воздуха, ударив в нос, когда я вышла на сцену. Глухой ритмичный стук отдавался эхом от стен, словно навязчивый шепот, свидетельствующий о развернувшемся насилии.       Мужская фигура, залитая тусклым светом, проникавшим сквозь жалюзи, выделялась леденящим душу силуэтом на фоне темно-красного полотна. Казалось, сам воздух содрогнулся от ужаса, который таился в каждом углу, в каждой щели. Я осторожно приблизилась, моих шагов не было слышно из-за напряженности момента.       Его руки, испачканные мерзким деянием, сжимали остатки угасшей жизни. Он стоял над своей жертвой, словно зверь, пожиравший свою добычу. Человек больше не дышал, это было слишком очевидно; он лежал в море багряного, растекающегося из прорванных плоти и костей. Ярко-алый цвет струился сквозь пальцы Сукуны, создавая мрачную симфонию из капель-нот в трагической балладе об ушедших. Жуткая красота сцены захватила меня в плен, я приоткрыла завесу тайны, скрытой в этом подпольном театре.       Тяжесть молчания повисла в воздухе, сама комната была свидетелем преступления. Когда мои глаза обвели контур этой картины, я почувствовала электрический импульс, ощутимую связь с загадкой, стоявшей передо мной. В этот момент любопытство пересилило страх, и между нами — зрителем и создателем этого мрачного шедевра — возникло невысказанное понимание. Границы известного были разрушены, и я обнаружила, что стою на краю пропасти перед путешествием во тьму, ведомая руками, которые несли преступление в его самом первобытном виде.       Затем наступила тишина.       Я не боялась того, что мне предстояло увидеть.       Он небрежно смахнул кровь.       Как будто то, что он сделал, не имело значения.       Сукуна не запаниковал — напротив, его поведение оставалось холодным, он неотрывно смотрел на меня, пока я наслаждалась жуткой сценой. Ритмичная пульсация музыки и отдаленные крики создавали зловещий фон для нашей запутанной встречи.       — Ты видела, — произнес он, не скрывая признания.       — Видела что? — спросила я, звуки хаоса снаружи пригвоздили меня к месту.       — Что я убил его, — без обиняков заявил он.       — Да, я вижу, — я наконец моргнула, возвращаясь к реальности, и сделала шаг к нему. У меня даже не возникло мысли позвать кого-то или закричать, потому я закрыла за собой дверь, отгородив нас от приглушенных звуков вечеринки.       — Кто ты?       Я назвала ему свое имя и нахмурила брови.       — Зачем тебе знать мое имя?       — Я видел тебя в городе, но лично мы никогда не встречались.       — Этого и следовало ожидать, когда ты ни с кем не общаешься.       Его глаза прищурились при виде моего отсутствия страха.       — Ты не выглядишь испуганной.       Из моей груди вырвался смех.       — Нет, вовсе нет.       — Большинство людей пугаются, когда видят подобные вещи, — заметил он, указывая на жуткую сцену.       — И что? — я пожала плечами.       — Ты застыла на какое-то время.       — Потому что я раньше никогда такого не видела, — я ухмыльнулась, вновь обретая самообладание. — Какой приятный сюрприз!       Сукуна приподнял бровь в удивлении, увидев мою необычную реакцию.       — Приятный сюрприз?       — Наконец-то ты преподнес мне кое-что интересное, — заявила я, подходя к нему ближе. Я не обращала внимания на кровь, залившую пол, и на то, что она могла испортить мою одежду. Подойдя вплотную, я прошептала ему на ухо: — Мне нравится.       Его взгляд оставался напряженным, но едва заметное изменение в выражении его лица намекало на некоторую интригу. Мы стояли рядом друг с другом возле его ужасного творения, окруженные отголосками далекого веселья.       — Что ты такое? — спросила я с искренним любопытством, не сводя с него глаз.       Он немного помолчал, прежде чем ответить.       — Проклятие.       Неожиданное открытие. По моей спине пробежали мурашки, но вместо страха я ощутила странное влечение.       — Проклятие, да? — размышляла я, отступая на шаг, чтобы еще раз осмотреть место кровавой резни. — Ну, меня всегда привлекало все таинственное и проклятое, ведь это выходит за рамки скучной реальности.       Сукуна проследил за мной взглядом, его стоическая внешность начала давать трещину под тяжестью моих неортодоксальных реакций. Воздух между нами сгустился.       — Давай приберемся, — предложил он с ноткой смирения в голосе.       Я кивнула, ничуть не смущенная перспективой избавиться от ужасных улик. Пока мы вместе стирали следы его мрачного мастерства, между нами расцвел своеобразный дух товарищества, своего рода кровная связь, как в прямом, так и в переносном смысле.       Я и представить себе не могла, что моя встреча с Ременом Сукуной раскроет тайны, выходящие далеко за пределы этой комнаты, и заложит основу для отношений, которые будут основываться на любопытстве, тьме и очаровании неизведанного.       По мере того как мы тщательно убирали комнату, атмосфера между нами менялась. Тишину время от времени нарушал скрежет губки по полу с чистящим средством и приглушенное эхо продолжающейся вечеринки.       Наконец Сукуна заговорил, его голос был низким и размеренным.       — Почему ты не боишься меня? Того, что я сделал?       Я оторвалась от вытирания окровавленного пола и встретила его пристальный взгляд.       — Страх — естественная реакция, но не единственная. Иногда восхищение перевешивает страх.       Он обдумал мои слова и, прищурившись, произнес:       — Ты не такая, как большинство людей.       — А что, это проблема? — возразила я, и игривая улыбка тронула уголки моих губ.       Он ответил не сразу, сосредоточившись на уборке. Ритмичное покачивание швабры казалось медитативным, что резко контрастировало с хаосом вокруг.       Спустя время он заговорил снова.       — Люди обычно боятся проклятий. Они их избегают.       — Я всегда считала, что вещи, которых люди избегают, часто являются самыми интригующими, — ответила я, бросая пропитанную кровью тряпку в пакет для мусора.       Он взглянул на меня с непроницаемым выражением в глазах.       — Тебя привлекает тьма.       — Может, и так, — призналась я, не отводя от него взгляда, — Но тьмы не нужно бояться. Может, в ней скрыто нечто интересное, ты так не думаешь?       Редкий намек на улыбку промелькнул на лице Сукуны — едва заметное подтверждение нашего общего взгляда на нетрадиционное. Наши такие разные характеры — его стоический и моя непреклонная тяга к любопытству — создали неожиданную гармонию в этой тускло освещенной комнате.       Спустя несколько часов от мрачной картины не осталось и следа. Мы стояли бок о бок, осматривая преображенное пространство. Казалось, воздух был заряжен энергией, превосходящей простой интерес — едва уловимый намек на неизведанные глубины наших переплетенных судеб.       Сукуна нарушил тишину, в его голосе звучала редкая теплота.       — Ты другая.       — А ты нет? — возразила я с игривым блеском в глазах.       Он издал смешок. — Возможно.       Вечеринка снаружи была в самом разгаре, но здесь, в этой комнате, между нами царило спокойное взаимопонимание. Эти люди даже не подозревали, что только что произошло, насколько ярко-алый цвет поблек и истончился под воздействием воды, которая стекала в канализацию, унося с собой остатки развернувшегося ужаса. Далекая музыка вечеринки просачивалась сквозь стены, создавая контраст с торжественностью, витавшей в воздухе.       — И часто ты это делаешь? — спросила я, прислонившись к стене.       Он посмотрел на меня. — Что ты имеешь в виду?       — То, чем мы сейчас занимались.       — Возможно, — повторил Сукуна, глядя вдаль, словно размышляя о сложностях собственного существования.       Темнота за пределами комнаты казалась осязаемой, словно была молчаливым свидетелем нашей связи. Я не могла не задаваться вопросом, как наши жизни оказались опутаны паутиной тайн.       Когда мы вышли в коридор, отголоски вечеринки стали слышнее. Смех и музыка, сопровождаемые ритмичными шагами беззаботных танцоров, были совершенно непохожими на ту реальность, которую мы только что оставили позади.       Сукуна шел впереди по лабиринту тускло освещенных коридоров, и каждый шаг отдавался эхом нашей общей тайны. Воздух был словно заряжен не только воспоминаниями о прошлом, но и предвкушением неизвестного, которое нас ожидало.       Наконец мы оказались в хаотичном море вечеринки, где яркие огни и пульсирующая музыка скрывали едва видимые течения тьмы. Мы ступили на новый, общий путь, но гуляки, погруженные в свой собственный мир танцев и алкоголя, ничего не замечали.       Наши взгляды встретились, и мы оба все поняли. Словно ведомые невидимой силой, мы двигались сквозь толпу, ориентируясь в лабиринте тел, преследуя общую цель.       Выйдя под открытое небо, мы нашли тихий внутренний дворик и уединились там. Прохладный ночной воздух приятно освежал, прогоняя удушливую атмосферу, царившую внутри. Мы двинулись к одинокой скамейке, подальше от любопытных глаз и непрекращающегося веселья.       Что принесет мне эта ночь? Какие тайны откроет?       Сукуна и я, два создания, которых необъяснимо влекло друг к другу, сидели в уединенном уголке, ощущая, как наши судьбы переплетались друг с другом, запечатлеваясь секретами, которые таились в наших аурах. Нам словно было предначертано быть вместе.       Сукуна напряженно всматривался в меня, прежде чем нарушить тишину.       — В этом мире есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. То, чему ты была свидетелем — это только видимость.       По моей спине пробежала дрожь. Как же было волнительно и трепетно.       — Я хочу знать больше.       Он кивнул.       — Тогда приготовься. Путь, который ты выбрала, не для слабонервных.       — Как будто я не знаю, — сказала я и ухмыльнулась, доставая из кармана пачку сигарет и поднося одну к губам.       — Ты сумасшедшая.       Я выдохнула струйку дыма.       — Такая же, как и ты, разве нет?       Он засмеялся.       — Почти, мелкая.       Я приподняла бровь, заинтригованная.       — Теперь ты решил придумать мне прозвище?       В его напряженном взгляде ощущалась мощная смесь желания и властности. Воздух наполнился первобытной энергией, и мое сердце забилось быстрее, когда его руки утвердили свою власть. Резкость прикосновений возбуждала — парадокс одновременно жестокости и странной нежности.       Сукуна наклонился ко мне, его дыхание смешалось с моим, и нас окутал запах опасности. В его хищных глазах отражался мой собственный вызов.       Нас обоих влекло к запретному.       — Ты не такая, как другие, — пробормотал он себе под нос, но его низкий, гортанный рык хорошо был слышен. Я смело встретила его взгляд. В этой уютной тишине приглушенный смех далекой вечеринки казался нелепым.       — А с чего бы мне быть, как другие? Я и не хочу.       Губы Сукуны изогнулись в оскале, и воздухе залетали искры. Он запрокинул мою голову назад с силой, которая требовала подчинения и проверяла мою стойкость. Соблазн сдаться был велик, но и проигрывать я не хотела.       — Ты сама напрашиваешься на опасность, — заметил он, проводя большим пальцем по моему подбородку.       — Может, меня влечет опасность, — ответила я, в моем голосе звучали провокационные нотки.       Он хихикнул, и звук его смеха был подобен мрачной симфонии самой тьмы. Сукуна усилил хватку, безмолвно заверяя, что в этом таинственном обмене он одновременно и хищник, и жертва.       — Что ты ищешь? — спросил он, его взгляд проникал в самую душу.       — Я ищу неизведанное, тайны, которые не поддаются объяснению. Я жажду необычных открытий, чтобы предвкушающее чувство волнения захватывало меня с головой, разжигая азарт, — ответила я с вызывающим блеском в глазах, — мне противна скука.       Когда губы Сукуны оказались в опасной близости от моих, волна возбуждения пробежала по моим венам, наэлектризовывая каждый нерв в теле. Воздух потрескивал от предвкушения. Острые ощущения — это не просто мимолетная эмоция, это внутреннее осознание, что перед тобой лежит неизведанный путь, и ты вступаешь на его дорожку.       В тускло освещенном внутреннем дворе вокруг нас танцевали тени, отражая наш собственный танец: танец двух личностей, которых притягивает друг к другу магнетической силой, не поддающейся рациональному объяснению. Хищный взгляд Сукуны, который казался еще более звериным в лунном свете, таил в себе обещание опасности и невысказанную связь — приглашение окунуться в мир сверхъестественного.       Мой ответ был продиктован не безрассудством, а глубоко укоренившимся желанием исследовать мистерии, которые лежат за пределами обыденности. На вызов, который бросил Сукуна, я ответила с непоколебимой решимостью встретиться с неизвестным лицом к лицу с открытыми глазами и бесстрашным сердцем.       В этот момент связь между нами укрепилась еще сильнее — негласный договор, заключенный в горниле тьмы и желания, где грань между страхом и влечением стирается. Тайны, которые манят нас, не просто внешние; они эхом отдаются в тайниках наших душ, сплетая судьбы в причудливый узор.       Сукуна так и не убрал большой палец с линии моего подбородка, и я не смогла сдержать стона, выпуская ядовитый дым изо рта. Его прикосновения были властные и в то же время интимные, почти чувственные, что невозможно было не задаваться вопросом: может ли монстр касаться так?       Это тактильное проявление неизведанной местности, которую мы собираемся исследовать вдвоем — путешествие в саму суть сверхъестественного, где опасность и соблазн сливаются воедино. Наконец-то зверь передо мной нашел того, с кем можно поиграть.       — Неизвестность может быть довольно опасной местностью. Готова ли ты пройти по ее терниям, мелкая?       По моим венам пробежал волнующий трепет, я интуитивно осознала, что наш совместный путь откроет передо мной новый мир. Решимость отправиться в неизведанные области была непоколебима.       Я ощутила прилив сил, какой раньше никогда не испытывала, его прикосновение зажгло во мне яркое пламя жизни. Мы оба разделяли страсть к существованию и взаимный восторг от непредсказуемого.       Наклонившись вперед, Сукуна вдохнул едкий запах никотина и, будто преследуя какую-то цель, крепко обхватил меня руками и страстно прижался губами к шее. Слияние ощущений, пьянящий прилив адреналина и близость нашей связи создали узор эмоций, доселе неизвестный. В его объятиях я ощущала себя пойманной в ловушку радостного предвкушения и опасности, испытывая желания, которые предопределяют границы неизвестного.       — Я готова ко всему, что встретится на моем пути, — заявила я, скрепляя наш договор под пристальным взглядом лунной ночи. Я придвинулась вплотную и прошептала ему на ухо: — Позволь мне разделить это волнение с тобой, господин.       Темные глаза Сукуны впились в мои с такой непостижимой силой, что у меня по спине побежали мурашки. Он понял, что я не отступлюсь, и лукаво улыбнулся. Ночь обещала неизведанные удовольствия, и я охотно шагнула в ее объятия. Его пальцы очертили тонкую линию вдоль моего подбородка, и в этом жесте чувствовались собственнические и соблазнительные нотки.       — Ты играешь с огнем, — низко прорычал он.       Я встретилась с ним взглядом, озорно улыбнувшись в ответ.       — Огонь — это просто еще одна форма волнения, не так ли? Пламя горит ярко.       Раздался громкий смех Сукуны, глубокий и звучный звук, который, казалось, отражал тайны ночи. — Ты более интригующая, чем я ожидал.       Пространство уединенного уголка преобразилось под мягким светом серебристого шара Луны, создавая совершенно неземную ауру. В этом тихом дворике властные прикосновения Сукуны посылали ток по телу, разжигая во мне еще большее любопытство.       Я охотно отдалась опьяняющему танцу с тьмой, приняв загадку, которой был Сукуна. Луна, молчаливый свидетель, окутывала нас своим светом, озаряя небесным сиянием невидимую связь, выкованную в горниле любопытства и восхищения неизведанным.       Наша одиссея только началась, и в этот момент, под небесным сводом, я почувствовала, что очарована соблазнительными ласками дьявола. Я знала, что благодаря ему смогу погрузиться в неизведанное. Стоя на краю пропасти, я с готовностью прыгнула навстречу, поддавшись искушению. Клянусь, наше путешествие изменит границы между знанием и таинством.       Однажды я увидела дьявола у окна.       И я взяла его за руку.       Я улыбнулась, и ярко-красные глаза дьявола заблестели.       Ремен Сукуна ответил мне почти чудовищным взглядом.       Когда дьявол прикоснулся, пути назад уже не было. Продолжение следует…