be my shelter when the angels disappear

Поцелуи стали еще более небрежными, глубокими и страстными. Он сжал твою челюсть, желая быть ближе, и проник языком в твой рот. Из твоих глаз брызнули слезы. С тех пор каждое мгновение было симфонией желания и страстной тоски, которые охватывали вас, овладевали вами, становясь все более жестокими, примитивными, неумолимыми. Вы оба были поглощены этим мгновением. Ничто другое не имело значения, кроме этого момента. В погоне за наслаждением ты не могла насытиться им, жаждала его прикосновений и его вкуса с неутолимой жаждой. И он был таким же. Он всегда будет таким же.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

      Ты не любила подобные мероприятия, но понимала, что твоему клану нужно общаться и заводить друзей, и тебе, как лидеру, нужно выполнять свой долг. И все же ты знала, что это будет довольно скучное занятие. Гораздо скучнее, чем обычно, потому что тебе предстояло встретиться со старейшинами. Ты ненавидела их и знала, что они тоже ненавидят тебя, если не за твой уход от традиций, то, возможно, за твою связь с Годжо Сатору.       Ты поджала губы, погружаясь в мысли о нем. Ты давно не видела Сатору. И скучала по нему. Интересно, будет ли он здесь сегодня вечером. Обычно он терпеть не мог участвовать в общественных мероприятиях и старался их избегать, но, учитывая его обязанности лидера клана, ты знала, что он должен быть здесь.       Мысли о Годжо уносились все дальше. Его харизматичная внешность, непреклонная решимость и бунтарский дух всегда производили на тебя неизгладимое впечатление. Несмотря на различия в идеологиях ваших кланов, ты находила утешение в его обществе, зная, что он разделяет твое презрение к строгим традициям, которых придерживаются старейшины.       Погруженная в свои мысли, ты едва заметила приближающиеся шаги, пока знакомый голос не прервал твои размышления.       — А, вот вы где, — раздался голос, возвращающий тебя к реальности. Это был один из твоих советников, надежный союзник, который часто служил связующим звеном между твоим и другими кланами.       Ты моргнула, переключая свое внимание на настоящий момент. — Да, я здесь, — ответила ты, выдавив из себя вежливую улыбку и поприветствовав мужчину.       — Старейшины просили вас присутствовать, — продолжил советник, и на его лице отразилось беспокойство. — Они хотят обсудить вопросы, касающиеся предстоящего союза.       Ты внутренне застонала от перспективы встретиться лицом к лицу со старейшинами, потому что их намерения часто противоречат твоему собственному видению будущего твоего клана. Тем не менее долг заставил тебя подчиниться, и ты кивнула в знак признательности.       — Я приду, — ответила ты, маскируя свое нежелание видимостью сотрудничества.       Когда советник повел тебя в зал собраний, где ожидали старейшины, твои мысли вернулись к Годжо. Несмотря на то, что предстояло обсуждать традиции и долг, предвкушение возможной встречи с ним сегодня вечером вызвало в тебе проблеск волнения, давая временную передышку от унылых дел клановой политики.       Когда вы вошли в большой зал собрания кланов, атмосфера предвкушения только усилилась. Комната представляла собой гобелен, сотканный из многообразия цветов и звуков — уважаемые колдуны и маги из разных родов, каждый из которых излучал ауру силы и мудрости, заполнили помещение, что усиливало ощутимую энергию, витавшую в воздухе. Среди них выделялся Годжо Сатору, величественная фигура, чье простое присутствие, казалось, без особых усилий привлекало внимание, его энигматичная манера поведения и харизматичное обаяние притягивали взгляды окружающих.       Прошли недели с тех пор, как ты видела его в последний раз. Недели, наполненные суровыми тренировками, опасными заданиями и вездесущим хаосом, который пронизывал мир магии. Когда ты пробиралась сквозь толпу магов, обмениваясь по пути вежливыми кивками и приветствиями, твой взгляд на мгновение встретился с шестиглазым Годжо Сатору. В этот мимолетный момент между вами вспыхнула искра, молчаливое признание негласной связи, которая существовала между двумя людьми, плывущими по бурным водам своих обязанностей.       Однако, прежде чем ты успела задуматься о значении этой короткой встречи, тебя увлек поток разговоров и встреч. Вечер продолжался, ознаменованный обсуждением альянсов, переговоров и тонкостей клановой политики. Когда толпа начала редеть и пыл собравшихся угас, ты обнаружила, что стоишь в одиночестве в тускло освещенном коридоре, а события прошедшего дня тяжелым грузом давят на твои мысли.       Погрузившись в размышления, ты ничего не замечала вокруг, пока внезапно не почувствовала знакомое присутствие позади, магнетическое притяжение, от которого у тебя по спине побежали мурашки. Даже не оборачиваясь, ты ощущала близость Годжо Сатору, его аура пронизывала воздух вокруг, наэлектризовывая каждый атом, одновременно и возбуждая, и нервируя. От неожиданности накатили эмоции, ты не знала, чего ожидать дальше.       В этот момент, посреди тихого уединенного коридора, между тобой и Годжо ощутимо повисло напряжение, как будто сама вселенная затаила дыхание, ожидая, что произойдет между двумя личностями, чьи судьбы переплетены в постоянно меняющемся гобелене магии и традиций.       — Скучала по мне?       Его мягкий голос с игривыми нотками вызвал волну возбуждения.       Обернувшись, ты оказалась лицом к лицу с Годжо, и его фирменная улыбка осветила его черты. Пристальный взгляд голубых глаз впился в твой — такой же пристальный и непоколебимый — как будто он искал что-то более глубокое внутри тебя.       — Я могла бы, — ответила ты, не в силах сдержать улыбку, несмотря на трепет в груди.       Не говоря ни слова, он сократил расстояние между вами, близость его присутствия погрузила тебя в вихрь ощущений. Он протянул руку и нежно коснулся твоей щеки, от прикосновения по коже пробежал электрический разряд.       — Я думал о тебе, — признался он низким и хриплым голосом, вызвав в твоем теле дрожь желания. — Я так сильно скучал по тебе, сладкая. Прошло… прошло слишком много времени.       — Разве? — поддразнила ты, не в силах удержаться от игривого подшучивания даже в этот напряженный момент.       Его пронзительные голубые глаза на мгновение потемнели.       — О, будь осторожна с этим тоном, сладкая. Папочке… не очень нравятся твои поддразнивания.       — Ты заставишь меня заплатить за это, не так ли? — медленно прошептала ты. — Или нет? М, папочка?       — Хочешь всего и сразу, да? Милая, ты идешь по опасному пути.       — Но тебе ведь это нравится?       Его губы изогнулись в ухмылке, в глазах появился озорной блеск. — Не хочешь присоединиться ко мне для небольшой… приватной беседы? — предложил он, в его тоне звучали нотки искреннего любопытства.       Молча кивнув, ты позволила ему увести себя. Сердце бешено колотилось от предвкушения, а удовольствие распаляло кровь. Вы собирались раствориться друг в друге, оставив мир позади ради мгновения украденной близости.       Ты знала, как все будет.       И тебе было наплевать на это.       Вы оба — не святые, и это было для тебя все.       Ему не нужно было ничего говорить.       Один поцелуй — и ты уже грешишь с ним.

━─┉┈┈◈♡◈┈┈┉─━

      Вы мчались по залам поместья. Годжо вел тебя по запутанным коридорам гостевого крыла, твое сердце бешено колотилось от предвкушения, а по венам бежал поток адреналина. Каждый поворот только усиливал чувство волнения и неуверенности, но ты находила утешение в ободряющем пожатии его руки, крепко переплетенной с твоей.       Наконец вы оказались в тускло освещенной комнате для гостей, воздух был насыщен сладким ожиданием встречи, приглушенный свет отбрасывал тени, которые танцевали на стенах. Несмотря на холод, царивший в комнате, Годжо казался невозмутимым — в нем горело желание, и он сосредоточился на этом чувстве.       Когда он с решительным щелчком закрыл за вами дверь, внешний мир отошел на второй план, оставив только вас двоих в коконе близости. На мгновение его взгляд встретился с твоим, и вы прочли в глазах друг друга невысказанное желание и согласие.       Без колебаний он притянул тебя в свои объятия, его руки окутали тебя с собственнической нежностью, вызвав в теле волну мурашек. Ощущение того, как его губы встретились с твоими, разожгло огонь внутри — первобытное желание, которое грозило поглотить вас обоих.       В темноте комнаты его прикосновения были словно наэлектризованы, каждая ласка разжигала симфонию ощущений, от которых у тебя перехватывало дыхание от желания. Он прижался к тебе всем телом, толкая к стене — ты была бессильна сопротивляться, его сила на мгновение лишила тебя возможности держать себя в руках.       В этот момент время, казалось, остановилось, а внешний мир исчез, оставив после себя только необузданную силу вашей связи с Годжо Сатору, запретное наслаждение посреди мира, связанного традициями и долгом. С каждым страстным поцелуем и пылким прикосновением границы стирались, уступая место невысказанному пониманию, которое превосходило все слова, соединяя вас в страстных объятиях, бросающих вызов ограничениям общества.       — Ты ведь хочешь меня, я прав? Хочешь так сильно. — Сатору наклонился и горячо зашептал тебе на ухо: — Я дам тебе все, что ты пожелаешь. Позволь папочке сделать это… Просто позволь мне сделать это.       Ты убрала его руку со своего лица и положила ее на оби своего шелкового кимоно, глядя на его красивое, чисто выбритое лицо. Он почувствовал, как его член дернулся при виде этого зрелища. Это так возвышенно в своей красоте, которую ты показываешь только ему. На тебе был надет его подарок. Шелк напоминал о его глазах, и, о, как же ты любила его глаза. Как ты восхищалась оттенками, как тебе хотелось всегда быть на виду у них. Каким бы дорогим кимоно ни было, он купил его. Ему было все равно. Он хотел отметить тебя на всеобщее обозрение. Носить его цвета, чтобы полностью привязать тебя к себе.       Кимоно сидело на тебе так красиво. Так соблазнительно. Только для него. Только для его голубых глаз. Он проследил взглядом за твоими руками. Боже, каким же красивым он выглядел сейчас. Его ярко-голубые глаза мрачно блестели, когда он рассматривал тебя. Сатору поджал губы при виде твоего лица, жадно соблазняющего его. Ты подошла ближе.       — Тогда возьми меня, — произнесла ты, наклоняясь к нему ближе. — Возьми свою возлюбленную, которая истосковалась по тебе.       Его не нужно было больше убеждать, он подтолкнул тебя к столу и быстро, нетерпеливо прижался. Его большая высокая фигура накрыла твою маленькую, ты чувствовала вес его тела, прикосновение плоти к плоти сжигало тебя огнем. Годжо мог только усмехаться, глядя на тебя. Наконец он жадно примкнул к твоим губам, ты ответила ему тем же, поцеловав его так же страстно и неистово. Грубо, выражая всю тоску и горечь разлуки.       Ты скучала по нему. Он всегда уходил, и ты знала, что у него была своя жизнь. У него были цели, которых он хотел достичь. Чтобы мир стал таким, каким он хочет его видеть. И поэтому ты тоскуешь по нему. Тоскуешь по его теплу, по прикосновениям, по удовольствию, которое он тебе дарит. Вы оба боролись за господство, как животные, утоляющие свой голод. Его сильные руки развязывали шнурки на нижней части твоего одеяния, в то время как твои руки обвились вокруг его шеи, нежно массируя ее, вызывая у него тихое рычание.       Его язык проник в твой рот, яростно сплетаясь с твоим. Наконец, ему удалось расстегнуть все атласные завязки на твоем кимоно. Теперь они спутались в кучу. Его руки срывали с тебя одежду так быстро и осторожно, насколько это было возможно, а ты не переставала целовать его. С твоих губ сорвался тихий стон, его прикосновения обжигали, каждое движение его пальцев заставляло тебя дрожать. Годжо прервал поцелуй, чтобы медленно приподнять твое шелковое кимоно, и попытался подхватить тебя, вызвав твой смех. Ты нетерпеливо застонала в его объятиях, протягивая руки, чтобы помочь ему.       Он усадил тебя на стол и, перестав целовать твои губы, перешел к твоим плечам, шее и ключицам, оставляя на коже нежные поцелуи. Он посмотрел на тебя, и ты кивнула. Годжо улыбнулся, задерживая свои губы на твоей плоти чуть дольше. Он словно запечатлел себя в тебе. Ничто не осталось для него нетронутым.       Ты таяла в его руках. Наслаждение сжигало и усилилось еще больше, когда Сатору начал оставлять укусы, каждый сильнее предыдущего. Те укусы, которые, несомненно, останутся на долгое время. Те укусы, которые заставят тебя возвращаться снова и снова. Ты запрокинула голову, всхлипывая в его объятиях.       — Я неделями ждал этого момента, чтобы насладиться им, милая, — сказал он, покусывая твои губы. Ты пыталась успокоиться, чувствуя жар от его прикосновений. — Чтобы снова вот так боготворить тебя.       — Люби меня, Сатору. Пожалуйста. Люби меня так, как умеешь только ты.       Он улыбнулся тебе и поцеловал, сдвигая ткань кимоно на твоей груди, обнажая полушария, прежде чем прижаться к ним губами, заставляя тебя громко застонать и запрокинуть голову от удовольствия. Твои руки касались его серебристо-белых волос, побуждая его терзать твою грудь.       — Скорее же.       — Потерпи, сладкая. Еще немного, — нахваливал он.       Ваши тела сливались в одно целое.       Он не хотел, чтобы было по-другому.       Ты тоже не хотела по-другому.       Ты хотела его так сильно, слишком сильно.       Он знал это и мог только усмехаться.       Когда Годжо закончил с твоими грудями, он снова поцеловал тебя и закинул твои ноги вокруг своей талии. Годжо понес тебя в сторону кровати, по пути отвечая на твои поцелуи.       Он осторожно опустился рядом с тобой на широкую груду подушек, и твои руки тут же погрузились в его длинные волосы. Ты чувствовала, как все сильнее заводишься от желания, которое он так жестоко в тебе пробуждает… Оторвавшись от его губ, ты посмотрела на него, переводя дыхание, — его страстные поцелуи кружили голову.       — Тебе не кажется, что на тебе слишком много одежды, лидер клана Годжо?       Годжо усмехнулся твоим словам. — Полагаю, что так и есть, сладкая. Ты хочешь помочь мне с этим?       — Тебе не обязательно спрашивать.       Ты набросилась на него, грубо целуя, одновременно с тем помогая ему снять хаори. Ненужный предмет был с отчаянием скинут на пол из красного дерева. Годжо начал снимать с себя верхнее кимоно, которое все еще было на нем, и, не разжимая объятий, отбросил его в дальний угол комнаты. Когда ты потянулась к его хакама, он с готовностью попытался помочь тебе, но ты укусила его за нижнюю губу.       Ты хотела сделать это сама и отвела его руки от его тела. Годжо рассмеялся в ответ на твое яростное сопротивление, его рука легла тебе на затылок, и он поцеловал тебя глубже. Как только тебе удалось снять с него хакама, ты почувствовала, как он сам стягивает с себя нижнее белье. Ты была уверена, что он разорвал его в спешке. О том, чтобы снять свою одежду, ты позабыла — удовольствие от того, что его мужское достоинство касалось твоей кожи, было слишком сильным.       Ты могла только стонать от удовольствия, в то время как он целовал твое тело, спускаясь к твоему лону. Он восхищался тобой от макушки до пят. Так же, как и тем, как яркий пучок твоих длинных волос рассыпался по простыням, словно солнечный свет… Годжо Сатору чувствовал себя простым крестьянином, простым смертным, когда смотрел на тебя. Какой бы богиней ты ни была, он знал, что ты принадлежишь ему. Ты принадлежала ему для поклонения. Он был твоим самым преданным последователем.       Он был единственным, кто мог видеть тебя такой, единственным, кто мог по-настоящему любить тебя. Его сердце забилось сильнее, когда ты потянулась к нему. Ты жаждала ощутить больше его тепла на своей коже, чтобы он отметил тебя как знак, что ты его и только его. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но он знал, что не сможет. Не тогда, когда ты такая красивая. Настолько необычная, что дух захватывает. И никто не может его остановить.       Он мог забыть любую другую женщину, любого другого мужчину, любого другого человека во всем этом мире. Он мог забыть весь мир, но не тебя. Он просто потерялся в тебе. И он не хочет, чтобы его нашли. Ему нужна была только ты. Сатору запечатлел поцелуй в центре твоего наслаждения, заставив тебя застонать. Затем он взглянул на твою щель и ухмыльнулся, прежде чем начать водить по ней пальцами.       Ты не могла не закатить глаза в ответ на то удовольствие, которое доставлял тебе твой любимый голубоглазый любовник. Он всегда доминировал над тобой, покоряя твое тело. Он приподнялся, чтобы поцеловать тебя в шею, а затем наклонился к твоему уху и прошептал что-то, заставив тебя хихикнуть.       Ты почувствовала, как внутри нарастает напряжение, пока он доставляет тебе удовольствие. Годжо всегда нравилось смотреть, как твое тело реагирует на него, как принимает, как мало-помалу каждая частичка тебя снова становится его. Он продолжал ласкать твою вульву и вход, не проникая, и шептать тебе что-то до тех пор, пока ты больше не смогла сдерживаться и не кончила, крепко взяв его за предплечье, чтобы он остановился.       — Ты такая красивая, — хрипло произнес он таким тоном, какого ты давно от него не слышала. Он всегда был таким нетерпеливым, но сегодня особенно. Он был мужчиной, который изголодался по тебе. Сатору еще раз поцеловал тебя, наблюдая, как ты по-прежнему наслаждаешься его прикосновениями. — Ты такая красивая, такая совершенная, полностью моя, сладкая. Ты только моя.       Он посмотрел на тебя и слизал языком твои соки, чем заслужил огромную благосклонность богини, которая была в его объятиях. Ты не ожидала, что он будет медленно вставлять пальцы, но тебе следовало это сделать. Годжо был готов заботиться о тебе, и ты просто должна была позволить ему это. Громкий, наполненный удовольствием звук вырвался из твоего рта, как раскат грома в море, от чувственного наслаждения, которое он тебе доставлял.       Это было даже больше, чем ты ожидала, чего ты хотела. Удовлетворять себя в его отсутствие и то, что происходило сейчас даже сравнивать было глупо. Это то, к чему ты стремилась. К нему одному. Годжо медленно ухмыльнулся, продолжая облизывать тебя, пока ты не перестала справляться с нарастающим удовольствием. Он снова погрузил свои пальцы внутрь, заставляя тебя снова откинуть голову на подушку.       Он входил глубоко, наблюдая, как ты кончаешь, и сосредоточился на том, чтобы довести свою возлюбленную до экстаза наслаждения. Ты выгнула спину, издавая бессловесные стоны удовольствия, срывающиеся с твоих губ, сердце бешено колотилось, готовое вот-вот вырваться из груди.       Годжо нежно поцеловал тебя еще раз, и твое наслаждение растеклось по вашим губам. — Ты такая влажная, моя дорогая конфетка.       Он наклонился к твоему лону, чтобы посмотреть с надменным вожделением, поглощенный удовольствием, которое он тебе дарил. Это наполняло его такой похотью, что это невозможно было понять. Все накопленные чувства бурлили в нем. За те недели, что вы были в разлуке, он ни разу ни с кем не переспал. Ни разу даже не предложил. Никто не смог бы сравниться с тобой. Даже если бы попытался.       Он тосковал по своей сладкой крошке, которая была готова дать ему все, что он хотел. Ты была той, в ком он нуждался. Ты была единственной, кто мог удовлетворить его, единственной, кто заставлял его с огромным желанием продолжать радовать тебя. Никто не может заставить его так сильно желать этого, так долго ждать одного мгновения. Ни у кого не было сил сделать это. Только у тебя.       Ты чувствовала, как сжимаешься вокруг его пальцев, и по мере того, как он продолжал входить в тебя, ты могла думать только об удивительном чувстве, почти опьяняющем и всепоглощающем. Ты могла только снова и снова выкрикивать его имя, что доставляло Годжо огромное удовольствие. Он хотел этого так давно. Каждый раз, когда ты выкрикивала его имя, подтверждая, что принадлежишь ему, это заряжало его энергией, и его пальцы входили в тебя еще сильнее. Ты почувствовала, что сильно кончаешь, как бурлящий поток желания пронизывает тебя насквозь.       Когда пик наслаждения сошел, ты выпрямилась и села, с наслаждением наблюдая, как твой возлюбленный слизывает твои соки со своих пальцев. — У тебя чудесный вкус, сладкая. На самом деле, ничего подобного в мире нет. Ты самая сладкая.       Ты все еще находилась в фантастическом экстазе и улыбнулась, но эта улыбка была порочной. Он еще не закончил с тобой. Он еще даже не кончил. Вскоре Годжо снова примкнул к твоей вульве губами, глубоко погружая свой язык в твой мокрый вход, заставив тебя застонать. Ты чувствовала, как влажная мышца кружит вокруг твоих внутренностей, словно это был источник жизни.       Молодость струилась сквозь тебя и через него. Ты никогда не испытывала ничего подобного. Алый язык Годжо терзал твою плоть, ты дергала его за волосы. Жар был невыносимым. Но тебе было все равно. Ты хотела его. Ты хотела все больше и больше.       Он продолжал, и продолжал, и продолжал, не давая тебе покоя. Вас поглотил аромат наслаждения, и было плевать, кто увидит или кто придет, застав вас вместе.       Вы застонали в унисон, когда ты начала двигаться навстречу его языку, побуждая его толкаться все сильнее и сильнее. Ты вскрикнула в экстазе, почувствовав, что снова кончаешь. Он вынул свой язык из тебя и поцеловал, дав тебе распробовать вкус собственного удовольствия, такой солоноватый.       Он лениво отстранился и улыбнулся тебе, а затем снова опустился вниз. С любовью поцеловал твои бедра. Годжо был только рад наблюдать, как твое тело обмякает от усталости и его медленно сотрясает удовольствие.       — Ты так хорошо справилась, милая, — нежно проворковал он, испытывая огромное удовольствие, наблюдая, как ты меняешь позу после того, как приходишь в себя, даже если его хватка на тебе усилилась. — Ты так хорошо справилась.       Наклонившись, ты поцеловала его ладонь. — Я польщена.       — Ты сама все прекрасно знаешь, правда ведь, сладкая? — прошептал Годжо, оставляя на твоих боках поцелуй. — Знаешь, как сильно я скучал по тебе. Не хочу снова расставаться с тобой.       Ты посмотрела на него с нежностью. — Я тоже.       — Хочешь наверстать упущенное? — спросил он, но ты смогла только покачать головой. Он удивленно посмотрел на тебя. — Почему? Ты устала?       — Я хочу прикоснуться к тебе, — с тоской произнесла ты, приближаясь к его мужскому достоинству и заглядывая ему в глаза. — Позволь мне. Я скучала по тебе. И по твоему члену тоже.       Он засмеялся, погладив тебя по щеке. — Не могу отказать тебе, сладкая. Вперед. Заставь меня потерять голову.       Ты улыбнулась своему возлюбленному с белоснежными волосами, и склонила голову так, что твои волосы упали вниз. Твои пальцы коснулись головки его члена, отчего Годжо слегка застонал. Он был таким большим, таким необъятным для тебя. Ты знала, что он испытывает такое сильное возбуждение только к тебе.       О, это заставило тебя захотеть его еще больше. Ты улыбнулась и сжала его член в кулаке. Годжо зарычал еще громче, когда ты начала медленно двигать рукой вверх и вниз, а затем постепенно увеличивать скорость. Ты наблюдала, как его лицо исказилось от удовольствия — он начал расслабляться, а ты начала двигать своей рукой все быстрее и быстрее.       Годжо почувствовал, что ты остановилась. Он наклонил голову, пристально глядя на тебя, и резко откинул ее назад, когда ты обхватила его член обеими руками и взяла его в рот. Ты вобрала в себя половину, а затем, мало-помалу, взяла его полностью. Как только он оказался у тебя во рту, ты начала двигать головой в своем темпе.       Годжо рычал и стонал, держась за покрывало, чувствуя, что приближается к разрядке. Одной рукой ты начала массировать его яйца, а другой доставлять себе удовольствие. Ты всхлипывала, прикрыв глаза, по твоему телу струился пот. Сатору издавал стон за стоном, заглушая твои собственные звуки удовольствия. Это была слишком грязная сцена. И ты наслаждалась этим. Ты знала, что твой возлюбленный тоже.       Ты продолжала ласкать его мужское естество и почувствовала, как рука Годжо легла тебе на голову, и вскоре он уже помогал тебе взять его глубже. Стенки твоего горла плотно сжали его член, вызвав легкую тошноту.       Наконец ты кончила, издав тихий звук. Годжо громко застонал от удовольствия, продолжая все глубже входить в тебя, и кончил с громким ревом. Ты открыла рот, и, конечно же, с твоих губ сорвался излишек спермы. Затуманенные негой голубые глаза посмотрели на тебя, и Годжо почувствовал, как от этой сцены его член задергался еще сильнее. При виде тебя у него встает еще сильнее.       Когда вы пылко обнимали друг друга, ты чувствовала тепло вспотевшего тела Сатору, тесно прижатого к твоему собственному, что усиливало ощущение вашей связи. Каждое прикосновение, каждая ласка посылали волны удовольствия, разжигая первобытное желание, которое поглощало все твои чувства. Тем более, зная, что ты будешь получать все больше и больше, что ты хочешь от него все большего и большего.       Ты тихо застонала, когда Годжо придвинул тебя ближе к себе, его движения были неторопливыми и уверенными, и он с силой вошел в тебя. Ты вцепилась в простыни, чувствуя, как он глубоко, и это противоречило необузданной страсти между вами. С твоих губ сорвался смешок, когда он обнял тебя и начал двигаться. Ваши тела двигались совершенно синхронно, находя ритм, который отражал биение ваших бешено бьющихся сердец.       По мере того как он все глубже входил в тебя, ты чувствовала, что действительно становишься с ним единым целым. Ты всхлипнула, прижимаясь к нему, и грубые отголоски шепота отдались в твоей плоти при каждом движении всепоглощающей любви. Ты была уверена, что с легкостью полностью отдашься тому опьяняющему удовольствию, которое он тебе дарил, — ты всегда так делала.       Ты сделала это совсем недавно. Ты всегда будешь это делать. Потому что ты любила его. И ты слишком хорошо это знала, что отдала бы ему все на свете. Ты застонала, когда он продолжил входить в тебя все жестче. Громкий стон сорвался с его губ. Его руки блуждали по твоему телу, исследуя каждый изгиб и контур с благоговением, от которого по спине пробегали мурашки.       Поцелуи стали еще более небрежными, глубокими и страстными. Он сжал твою челюсть, желая быть ближе, и проник языком в твой рот. Из твоих глаз брызнули слезы. С тех пор каждое мгновение было симфонией желания и страстной тоски, которые охватывали вас, овладевали вами, становясь все более жестокими, примитивными, неумолимыми. Вы оба были поглощены этим мгновением. Ничто другое не имело значения, кроме этого момента. В погоне за наслаждением ты не могла насытиться им, жаждала его прикосновений и его вкуса с неутолимой жаждой. И он был таким же. Он всегда будет таким же.       Когда ты кончила, ты закричала так громко, что, кажется, тебя услышало все поместье. Но здравый смысл тут был ни при чем, как и хорошие манеры. Тебе было бы наплевать на все это. Твое тело так сильно дрожало, когда ты крепче прижималась к своему беловолосому любовнику, который шептал тебе на ухо всякие нежности, в то время как он входил в тебя сильнее, глубже, быстрее, стремясь к своему пику. Ты была на седьмом небе от счастья, перевозбуждена до предела.       — Вот-вот кончу, сладкая моя. — Он вскрикнул, вцепившись пальцами в твои бедра и сильнее прижался к тебе. — Я кончу внутрь, сладкая. Боже, я не… о-ох. Это вот-вот произойдет, сладкая моя. Позволь мне, прошу.       — Кончи внутрь, — подбодрила ты, крепче прижимаясь к нему, и слезы удовольствия полились еще сильнее. — Кончи в меня, сделай это, доставь мне удовольствие, сделай меня своей.       Он так и сделал.       Годжо издал громкий стон.       Он сильно укусил тебя за плечо.       А потом кончил внутрь.       Его бедра продолжали двигаться, пытаясь задержаться в тебе дольше, выплескивая внутрь все больше и больше его удовольствия. Годжо знал, что слишком сильно укусил тебя за плечо. Он чувствовал солоноватый металлический привкус на своих губах, он чувствовал, как твое тело дрожит рядом с ним еще сильнее, чем раньше. Он отпустил твое плечо, поджав губы. Сатору улыбнулся тебе, целуя в шею, когда ты всхлипнула и положила на него голову. Он был уверен, что сейчас ты слишком устала.       — Ты была великолепна, сладкая моя, — сказал он, нежно поправляя твои волосы. Сатору обнял тебя, чтобы ты не провалилась в забытье, если потеряешь сознание. — Ты так хорошо постаралась для папочки. Очень хорошо, сладкая.       Ты что-то довольно промычала.       Темнота поглотила тебя.       Он смотрел на тебя и улыбался.       Ты принадлежала ему.       Не сводя с тебя глаз, он поцеловал тебя.       Ты заслужила эту награду.