Обратная сторона медали или Женитьба Смолокурова

- Вот. – Смолокуров положил перед Лисичкиным записку. Тот недоумевающе посмотрел на пристава, но послушно взял записку и принялся читать. Не каждый день подчиненные являлись без предупреждения к нему домой. - Так, значит? – спросил полковник, закончив чтение. – И что ты надумал? - Да пока ничего особо. – буркнул в ответ Тарас. - Ну, если ко мне пришел, то все-таки надумал. – Лисичкин покачал головой. – Иначе спрятал бы эту бумажку. А пуще того – выкинул, сжег. Так – что делать будешь, Тарас Петрович? - Тут, видите ли, кое-что вырисовывается. – Смолокуров расстегнул две пуговицы на кителе и вытащил тщательно сложенную карту города. Развернул ее перед полковником, указал на очерченный квадрат. - Что сие означает? – Лисичкин посмотрел на карту. - Мы проанализировали полученные от Анастасии Андреевны записки. Нашли в них несоответствия или намеки на некоторые места. Отметили их и получили примерный квадрат. Есть основания полагать, что там ее держат. - Проанализировали? Несоответствия? – полковник покачал головой. – Чую, чье влияние… словечек нахватался. Хорошо хоть дактилоскопию не приплел. - Дактилоскопия тут ни при чем. – зачем-то брякнул Тарас, хотя слова полковника ответа явно не требовали. - Ладно, предположим. – согласно кивнул Лисичкин, проигнорировав предыдущее высказывание подчиненного. – Но территория большая. Где искать? - Для этого мне нужны два человека. – Смолокуров кашлянул в кулак. – Во-первых, местный пристав. Если ничего не путаю, Нестор Федорович Ковров. - Не путаешь. – кивнул полковник. – Зачем он тебе? - Есть основания полагать, что похитителя, Фому Беспалого, в обычной жизни зовут Михаил Фомич. И человек он не из бедных. - Это откуда же такие измысления? Тоже записки Анастасии Андреевны… проанализировали? - Так точно. – кивнул Смолокуров. – И вспомнил допрос Сережевского. Он тогда говорил, что Фома Беспалый – не простой воришка, выходец из богатых, состоятельных людей. И что люди его промеж собой регулярно упоминают Михайлу Фомича. Очень похоже на то, что это настоящее имя Фомы Беспалого. - Предположим, с приставом проблем не будет. Отдам распоряжение, поможет он тебе всем, чем только будет возможно. – немного подумав, ответил Лисичкин. – А второй человек кто? - Махонин. Урядник тот. – с некоторым сомнением в голосе ответил пристав. – Пора его в оборот брать. Уж куда он Нас… Анастасию Андреевну увез, он мне как миленький живо расскажет. - Ну, куда увез и где держат… это, знаешь ли, могут быть разные места. - А если завтра еще получится отловить того, кто записку принесет… - Действуй, Смолокуров. – после глубокого раздумья ответил Лисичкин. – Разрешаю. Сейчас отправлю распоряжения. Завтра утром оба будут у тебя в участке ни свет, ни заря. Махонин тоже приедет под видом того, что помощь оказать надо. Там его в оборот возьмешь, бумагу тебе соответствующую выдам. Только смотри у меня! – полковник погрозил Смолокурову пальцем. – Пыл-то свой поумерь. Мне этот Махонин живым нужен. Нестор Федорович Ковров был уже весьма немолод, но все еще крепок и шустр. Приказ полковника Лисичкина явиться утром в Василеостровский участок для оказания «всей возможной помощи» местному приставу он воспринял спокойно, но все же с любопытством. Не в первый раз работали вместе разные участки. И все могло стать обычным совместным расследованием или какой-то консультацией, если бы… Если бы все приставы столицы не знали, что несколько дней назад пропала Ардашникова Анастасия Андреевна. Официально назначенный самим Виноградовым полицейский консультант, а также невеста пристава Василеостровского участка Смолокурова. Пропала. Слово «похищена» не говорили, хотя понимали именно так. Коврову поработать с ней не довелось, но наслышан был весьма. Поначалу, припомнил Нестор Федорович, все подшучивали между собой. Полицейский в юбке – это кто ж придумал? Чем какая-то баба (премного извиняюсь – барышня) может помочь в расследовании? Некоторые приставы даже затеяли такую игру – кому Ардашникова даст самый глупый совет. Приглашали ее на пустячные расследования. Но потом смешки и шутки поубавились. Скорее всего от того, что глупых советов Ардашникова не давала. Так решил про себя Ковров, послушав, что стали говорить про нее не только приставы, но их обычные урядники. Сам же Нестор Федорович не понаслышке знал о существовании женского ума. Его жена, хоть и была обычной малообразованной женщиной, но ум имела весьма острый и глупой бабой никогда не казалась. Даже весьма наоборот – давала порой умные советы. В связи со всем этим Ковров заинтересовался, не по делу ли об исчезновении Ардашниковой его сюда попросили явиться. Так думал про себя пристав Нестор Федорович, заходя в Василеостровский участок. В участке царила обычная суета - уже пришли первые просители, жалобщики, свидетели и прочий люд. Уже стоял в общем зале гул голосов. Из кабинета пристава выглянул Ухов (его Нестор Федорович знал), махнул кому-то рукой. Потом заметил Коврова, отдал честь, жестом приглашая входить в кабинет. - Тарас Петрович. – Ковров скромно остановился у двери, осматривая кабинет. Не в каждом кабинете пристава стояло два рабочих стола. В кабинете к тому же находилось трое урядников. Один сидел у стола пристава. Без фуражки, потупив голову. Двое других стояли возле, словно несли караул. - Уведите с глаз моих долой. – бросил Смолокуров Ухову с Перетрухиным, кивая головой на сидящего перед ним, и повернулся к Коврову. – Нестор Федорович, рад приветствовать. Ковров ошарашенно смотрел, как двое урядников, подхватив третьего под руки, потащили его прочь из кабинета. - Тарас Петрович! – уперся вдруг тот, которого уводили, здоровый, статный, молодой урядник. – Что со мной теперь будет? - А сам как думаешь? – презрительно ответил Тарас. – Молись, чтобы с ней ничего не случилось, Махонин. Если, не дай бог, с ее головы хоть волосок упадет, тебе любое наказание покажется манной небесной… Ковров ошарашенно смотрел вслед Махонину. Не каждый день арестовывали сотрудников полиции. Да и делать это, по-хорошему, положено было бы жандармерии. - Будет и жандармерия. – словно прочитав мысли Нестора Федоровича, сказал Смолокуров. – Но она ж его утащит так, что не дотянешься. А он мне позарез тут нужен. Спустя буквально пару минут Ковров был в курсе происходившего. И, да, он был прав – пригласили его сюда по делу о похищении Ардашниковой. - Пришлось… поднажать на этого? – Ковров мотнул головой в сторону двери, через которую Ухов с Перетрухиным увели Махонина. Он не успел приглядеться к лицу арестованного урядника, но вполне предполагал, что для добычи нужной информации пришлось использовать не самые гуманные методы ведения допроса. Впрочем, в полиции к предателям относились, мягко говоря, без особой любви. Смолокуров отрицательно покачал головой: - Не поверите – пальцем не тронул. Хотя руки, конечно, чесались. Он, когда понял, что нам все известно, как-то очень сильно приуныл. Сдается мне, что Фома Беспалый его хорошо приваживал, но вот защиты вряд ли обещал. Ну, да об этом мы после поговорим, ежели угодно будет. Вы мне вот по какому вопросу нынче надобны, Нестор Федорович. – Тарас придвинул к Коврову карту города и ткнул пальцем. – Ваш же участок? - Мой, несомненно. – кивнул в ответ Нестор Федорович, приглядываясь к тому месту, на которое указывал Смолокуров. - Вот сюда этот… гад отвез Анастасию Андреевну. Знаете, что здесь? Чей дом? - Если не ошибаюсь, тут дом помещика одного. – Ковров предусмотрительно не стал говорить однозначно и утвердительно на случай, если все же где-то будет выявлена ошибка. То ли Махонин не на тот дом указал, то ли Смолокуров не туда пальцем ткнул. Всякое, знаете ли, бывает. – Из богатых был, образованных. Дом большой с садом. - Был? – настороженно поинтересовался Тарас. - Да, старый владелец пустил себе пулю в лоб лет… уж я и не помню сколько назад. – покачал головой Нестор Федорович. – Говорили, что ввязался он в какое-то рискованное мероприятие и всё свое состояние потерял. И дом долго стоял заброшенный. То ли наследников не сыскалось, то ли в счет погашения каких-то долгов передали, уж не обессудьте – не припомню, давно это было. А вот года… да… два или три, наверное, назад, объявился хозяин новый. - Кто таков? – Смолокуров прищурился, пытаясь сопоставить в голове всю имевшуюся у него информацию про Фому Беспалого. - Делец какой-то вроде бы. Это, Тарас Петрович, надобно ко мне в участок съездить, с урядниками поговорить. Нынешний хозяин смирный, никаких проблем нам не доставляет, а потому и не знаю я о нем почти ничего. А и то, что знаю – запамятовал уже. А урядники, сами понимаете, с народом трутся, зачастую больше нашего знают. Смолокуров согласно кивнул и задумался. Не может пристав знать каждого человека, живущего на вверенном ему участке. И про этот-то дом Ковров помнил, скорее всего исключительно по той причине, что старый хозяин пустил себе пулю в лоб, а новый относительно недавно появился. А урядники больше времени проводили на улице, общались с людьми, знали все местные слухи и сплетни. Но уезжать сейчас из участка Смолокурову было никак нельзя. Сегодня должны были доставить обещанную записку от Фомы Беспалого. И жизненно важно было отловить доставляющего. С этим, конечно, должны были справиться урядники – посыльный навряд ли сам лично захочет вручить в руки приставу записку. Но Тарас просто обязан был находиться в этот момент в участке. И никак иначе. - Вы вот что, Тарас Петрович. Занимайтесь-ка нужными делами. – Ковров, похоже, правильно понял задумчивость Смолокурова. – А я поеду в участок, поговорю со своими, подниму записи, какие сыщутся. А вы приезжайте, когда сможете. Не успела дверь закрыться за Ковровым, как снова открылась и впустила в кабинет Карпенко. - Не мог не прийти. – пожал плечами он, усаживаясь у стола. – Что у тебя? Я Коврова видел. Поможет он? А Махонин что? Смолокуров уселся за стол, откинулся на спинку стула. - Махонин. Крыса он. Крыса и есть. – Тарас брезгливо дернул уголком рта. – Трусливая крыса к тому же. Я, честно сказать, очень рад был бы из него что-нибудь выбить, очень уж руки чесались. Но этот… гад… во всем признался сам. И четко указал на дом, куда отвез Настю. И подтвердил, что хозяина зовут Михаил Фомич. Он же Фома Беспалый. Там ли Настю держат он не знает. Подержу его здесь пока, вдруг еще пригодится. В подробности его отношений с Фомой я углубляться не стал. Это пускай потом из него жандармерия выбивает – оно мне будет уже без надобности. Мне надо сейчас с одной-единственной задачей разобраться, а дальше… и загадывать нечего. – пристав тяжело вздохнул и подвинул к Карпенко карту города, ткнул пальцем в ту же точку, которую показывал приставу Коврову. – Вот сюда он Настю отвез. Ковров поехал собирать информацию о владельце. А я вот… жду. В дверь резко постучали. - Войдите. – встрепенулся Смолокуров. Неужто уже записка? Но в кабинет вошел Ардашников. Следом за ним появился и Володенька. Андрей Константинович смотрел на пристава так, словно хотел убить его сей же час своими собственными руками. - Есть новости? – сухо осведомился он, остановившись у стола. – О том, что уже знает Владимир Михайлович, можете не утруждаться и не рассказывать. Я уже в курсе. Меня интересуют новости. – Ардашников сделал акцент на слове «новости» и нервно сцепил пальцы рук. - Есть, Андрей Константинович. – кивнул Смолокуров. Ему было очень тяжело смотреть в глаза этому человеку, но все же взгляда он не отводил. Чувствуя за собой вину, готов был нести и ответственность. – Задержали урядника, который осуществлял непосредственно похищение Анастасии Андреевны. Установлено место, куда он ее отвез… - Так что же вы тут?! – вскричал Ардашников, порываясь не то бежать куда-то, не то схватить Смолокурова и заставить его бежать. Володенька даже положил руку на плечо Андрея Константиновича, успокаивая, останавливая того. - Во-первых, нам неизвестно, там ли до сих пор Анастасия, сколько там людей. Сейчас пристав того участка полиции наводит справки о владельце дома, собирает всю возможную информацию. Во-вторых, мы ждем еще известия от похитителя. Оно должно прийти сегодня. Важно его дождаться. Ардашников скинул Володину руку с плеча, нервно прошелся по кабинету. - Ну, как так-то, Тарас Петрович? – он с какой-то странной мольбой в голосе снова обратился к Смолокурову. - Виноват, Андрей Константинович. Не уследил. – Тарас сжал зубы и упрямо уставился на Ардашникова, ожидая казни. - Не уследил?! – вдруг взвился Карпенко, обращаясь при этом почему-то к Семагину-младшему. – Нет, вы только его послушайте, Владимир Михайлович! Находясь на службе, он не уследил, как злоумышленник похитил человека, спокойно идущего по улице! Володенька согласно закивал, хотя еще толком не понимал, к чему Карпенко ведет и почему обращается к нему. - Да, не уследил. – упрямо повторил Смолокуров. Он-то как раз понимал, к чему ведет Родион. – Нельзя было допускать такой ситуации. - А можно было допустить… чтобы не топили девушек, решивших сделать аборт? Или не убивали бы ни в чем неповинного сына купца? Мне продолжить? – Карпенко надменно сложил руки на груди. – Есть еще масса происшествий, которые каждый день происходят на улицах и в других домах. Давай – предотвращай! - Это я должен был… предотвратить. Предвидеть. – стоял на своем пристав. - У тебя открылся дар предвидения? – Родион скривил губы. – Ты мучаешь себя по чём зря. Как ты мог это предотвратить? Тарас не нашелся, что ответить. Он и сам не знал, как это можно было предвидеть или предотвратить. Разве что – с самого начала не работать с Настей. Не впускать ее в полицейские дела. Но этого уж точно не вернешь. Смолокуров перевел взгляд с Карпенко обратно на Ардашникова. Тот стоял, озадаченно хлопая глазами, и смотрел почему-то на эксперта, а не на пристава. - Бессмысленно убиваться по тому, что нельзя изменить. – глубокомысленно изрек Володенька, про которого все уже, похоже, успели позабыть. – Надо делать то, что можно сделать здесь и сейчас. Ардашников кинул косой взгляд на Семагина-младшего, обреченно вздохнул и уселся на диван, опустив голову. Смолокуров с удивлением и благодарностью посмотрел на Карпенко. Тот не просто выгораживал его перед Андреем Константиновичем, а еще и напоминал, что чувство вины надо сейчас отставить в сторону (им можно будет упиваться потом, буде возникнет такое желание), а сейчас надо думать о действии, а не о вине. - Тарас Петрович? – после короткого стука в дверь на пороге кабинета возник Перетрухин. – Тут это… к вам вот. Филимон отошел в сторону, пропуская в кабинет мальчишку. Тот бодро прошагал к столу Смолокурова. - Вам записка, Тарас Петрович. И сообщение от Алексей Иваныча. – рапортовал он. - А-а-а… Пашка? – кивнул Смолокуров, узнавая пацана, работавшего при лавке купца Миронова. Именно он принес ему одну из записок Анастасии. – Так записка? Или сообщение? - Записка. – кивнул Пашка, протягивая конверт приставу. – От той… как ее… покупательница, в общем. И сообщение от Алексей Иваныча. – пацан беглым взглядом окинул людей, находящихся в кабинете, но ничего больше не сказал. - Что за сообщение? Говори. – Смолокуров кивнул, давая Пашке разрешение говорить открыто. - Алексей Иваныч велели передать, что он, как есть, пошел провожать… - он запнулся, вспоминая. – Марью Петровну! - Это та, что немая? Записку тоже она передала? – Тарас крутил в руках конверт. - Она. – кивнул пацан и пожал плечами. – Через Алексей Иваныча. Я ее не понимаю совсем. - Значит, она опять попросила передать мне записку? А Алексей Иваныч отправил тебя ко мне, а сам пошел ее провожать, как я велел? – Тарас дождался утвердительного кивка от Пашки. – А она не против была, что он ее провожать навязался? - Не знаю. – пацан пожал плечами после недолгого раздумья. – Кто их поймет, этих баб. Тем более немых. - Беги обратно в лавку. – Смолокуров махнул пацану рукой. – Мы будем скоро. Да скажи Алексей Иванычу, чтобы никуда не отлучался, коли сам раньше нас в лавку вернется. Но Пашка не успел выйти из кабинета, в дверях наткнувшись на Перетрухина. Урядник ухватил пацана за рукав и, буркнув «А ну-ка, погодь», подошел к Смолокурову и что-то зашептал ему на ухо. - Беги, Пашка, беги. – снова махнул рукой Тарас. – А ты, Филимон, поди и сам знаешь, что делать. Возьми кого ни есть с собой, а Ухов со мной пойдет.